Авангард. Третий ангел

С крыши небоскреба открывался невероятный вид на сияющую ночную Москву. Внизу, на земле, словно артерии гигантского организма пульсировали красным светом стоп-сигналов автомобильные трассы, сверху темное небо расчерчено навигационными огнями нескончаемых верениц аэротакси и дронов доставки. Красиво. Но на неспящий город я посмотрел лишь мельком – привлекая все внимание на себя, на посадочной площадке расположился удивительный аппарат, напоминающий небольшую межзвездную яхту. Ви-джет, реактивный самолет премиум-класса с вертикальным взлетом, что позволяло ему приземляться даже на парковке.

Подобную технику воочию я видел только сгоревшую – разнесли как-то аэропорт цифрового картеля на границе Мьянмы и Лаоса, было там две такие машины. Живыми же подобные аппараты наблюдал ранее только на картинках и сейчас, несмотря на напряженную ситуацию, обрадовался возможности на таком полетать.

Поднявшись по откинутой двери-трапу, осмотрелся. Салон отличался от внешнего футуристического дизайна – никакого космоса, классика люкса: классические диваны-кресла белой кожи и панели красного дерева. На столиках в специальных выемках уже стоят бокалы с коньяком, лежит нетронутая закуска – оба больших начальника, Зимин и Громов, ожидают нас с заметным нетерпением. И едва мы вместе с творцами-основателями вошли в салон, пилот сразу собрался закрывать дверь, но был остановлен.

– Я отказываюсь работать с этим человеком! – встав в проеме выхода заявил Петр Здравомыслов, болезненно сморщившись.

Ох какой актер. Скривился так, как будто в иной мир откланяться готов прямо сейчас. Пол Гольдштейн и вовсе сделал вид, что не может говорить, похромав пару шагов по салону со страдальческим выражением на лице. Вот зря они так – бил я аккуратно и совсем не сильно, больше в воспитательных целях.

– Ну и зачем? – поинтересовался у меня Громов сквозь зубы.

Глянув на лица основателей, глава силового подразделения корпорации сразу догадался, зачем я попросил пару минут с ними наедине. Синяки цветом еще не наливаются, но легкие покраснения заметны, да и по страдальческим выражениям все понятно.

– Люди делятся на три типа – аудиалы, визуалы и кинестетики. Первым для понимания достаточно озвучить, вторым показать, а от третьих пока в будку не щелкнешь, понимания не добиться.

– Это антинаучная лажа! – прервал меня возмущенный Здравомыслов, даже забыв, что нужно болезненно гримасничать.

– Что произошло? – отвлекся Зимин от экрана коммуникатора.

– Он нас избил! – ткнулся в меня указующий палец Здравомыслова в ответ на вопрос председателя правления корпорации.

– Еще есть дискреты, – продолжил я невозмутимо. – Редкий тип, который воспринимает информацию через логическое осмысление. Поэтому я попытался в максимально сжатые сроки донести до новых коллег всеми тремя возможными способами, что ранее в сотрудничестве со мной они выбирали категорически неправильную тактику и стратегию.

– Мы не коллеги и коллегами не будем, я не приемлю физического насилия! Я с ним никуда не полечу! – топнул ногой возмущенный Здравомыслов, сейчас просто пышущий праведной яростью, которую с момента получения первого леща умело скрывал.

Одновременно раздалось невнятное мычание – это Гольдштейн жестами показал, что всецело поддерживает коллегу-творца и отказывается лететь вместе со мной. Да, похоже последние две подачи с ноги были явно лишними, надо было на оплеухах заканчивать.

Зимин глянул на Здравомыслова, потом на Гольдштейна, потом снова на экран коммуникатора, негромко выругался сквозь зубы. Видимо, что-то важное там у него, раз пытается параллельно решить с восприятием ситуации здесь и сейчас. Отложив коммуникатор, председатель правления корпорации РМПГ глубоко вздохнул и посмотрел на меня с нескрываемым раздражением. Взгляд говорящий – вместо тысячи слов, так что я извиняющееся пожал плечами.

– Слава, оставайся и решай здесь с ними, – Зимин показал Громову на нас с Гольдштейном, Здравомыслову же указал на место напротив себя. – Полетели пока вдвоем, президент ждать не будет.

Соломоново решение, озвученное не терпящим возражений тоном. Я план Зимина сразу понял – сейчас он вместе со Здравомысловым рассказывает президенту предысторию о метаверсе и отражениях, в это время Громов мирит нас с Гольдштейном, и следующим рейсом на этом джете прилетаю уже я, чтобы изложить свою точку зрения как посланник системы.

Гольдштейн, судя по взгляду, тоже смысл принятого Зиминым решение понял, но спорить не стал. Вместе с Громовым мы втроем вышли на улицу, отошли от серебристого летательного аппарата. Дверь-трап мягко поднялась, встав на место так плотно, что на корпусе даже контура больше не видно и футуристическая машина бесшумно поднялась в воздух. Стремительно разгоняясь, серебристая капля ушла вперед с небольшим снижением, выходя на эшелон городского движения. Полетели Зимин со Здравомысловым строго на юг, видимо облетая центр города.

Громов и Гольдштейн вместе со мной наблюдали, как самолет исчезает вдали, превращаясь в едва различимую точку. Я уже собрался было начать оправдываться перед директором, как Громов вдруг выругался. Было отчего – с земли, в районе лесопарка за МКАДом, ввинчиваясь в небо по спирали одна за другой взвились сразу четыре ракеты. Корпоративный джет, реагируя на атаку, моментально свечкой ушел вверх, раскидывая снопы тепловых ловушек, потом резко завалился на крыло со снижением.

Рядом с небольшим самолетом почти одновременно раздались два взрыва, третья ракета прошла мимо, разворачиваясь по широкой дуге, а четвертая достигла цели. Яркая вспышка, и оставляя за собой огненный шлейф самолет устремился к земле, разваливаясь в воздухе на части. Некоторое время мы все молчали, глядя как обломки горящими болидами падают далеко за лесом.

– Теперь нужно понять, в кого целились, – негромко произнес Громов, глянув мне в глаза.

Вариантов, кстати, много. В меня, в них – как в руководителей корпорации, или в основателей. Или во всех вместе сразу – хотел было я предположить, но Громов уже направился к выходу. Ошарашенный Гольдштейн замешкался было, но я подтолкнул его, и мы вместе двинулись следом за директором, причем основатель на фоне случившегося шагал быстро и бодро, совсем забыв о недавней боли и страданиях.

Миновав просторный холл атриума, следом за Громовым мы прошли через зеленую, заставленную комнатными растениями арку и вошли в неприметный лифт. Неожиданно долгий для скоростного лифта спуск, после чего вышли в безликом коридоре, заметно отличающемся от отделки всего здания. Под землей сейчас, я безошибочно такое определяю. Быстрый переход по пустым коридорам и Громов открыл одну из дверей, заходя в помещение, выглядящее как нечто средним между лабораторией и раздевалкой фитнесс-клуба.

– Переодевайтесь, – распахнул он один за другим три простых металлических шкафа.

Внутри оказались черные костюмы службы безопасности корпорации, в которые мы все втроем быстро переоделись. Финальным аккордом стали полностью закрывающие голову маски с париками, севшие как вторая кожа и полностью изменившие наши лица. Вот и ответ, почему охранники корпорации выглядят одинаковыми – у них подобные маски просто часть униформы. Темные очки с проекцией дополненной реальности довершили образ и Громов – тоже преобразившийся в безликого сотрудника службы безопасности, повел нас дальше по коридорам.

Пришли мы в гараж, где рядами выстроились десятки одинаковых черных автомобилей с хромированными решетками. Активировав мастер-ключ, Громов открыл мне доступ к управлению одной, сам подошел к другой.

– Сейчас отправляетесь в поместье Валерии Воропаевой, якобы сообщить собравшимся там сотрудником подразделения «Авангард» о гибели Акселя Алексеева и остальных пассажиров. Про системное задание твое помню, чуть позже отправлю ответственного за координацию действий, работай непосредственно с ним. Сам я пока попробую здесь разобраться с этим дерьмом, – вздохнул Громов, на чем и расстались, пожав друг другу руки. Гольдштейн попытался было директору сказать, что не хочет со мной ехать, но тот его просто проигнорировал.

Машиной управлял я сам, хотя Громов – как безликий корпоративный руководитель задание мне отправил, так что можно было активировать автопилот. Но не решился, да и надо было чем-то руки с головой занять. Всю дорогу провели в тишине – даже в такси все разговоры и звуки записываются, а в корпоративной машине тем более лучше помолчать.

По ночной Москве, на другой конец города до боярской усадьбы второй жены Воропаева доехали быстро, меньше чем за час. В прошлый мой визит сюда охрану осуществляла корпоративная служба безопасности, сейчас на дороге стояли армейские бронеавтомобили. Нас пропустили без досмотра – одна из машин отъехала, освобождая дорогу, видимо номер наш получили.

Ворота распахнулись, во дворе я осмотрелся. Поодаль от центрального фонтана несколько самых разных машин, из них парочка «женских» и обычные представительские, на фоне которых заметно выделялись две. В сторонке синий пикап Екатерины – Тойота Тундра с массивной радиаторной решеткой, вызывающей ассоциации с открывшим пасть зверем. Перегнали из корпоративного гаража сюда после нашего ухода на Пандору, значит.

Обычно эта впечатляющая колесница ледяной королевы выделялась на фоне остальных машин, но сейчас ее затмил другой монструозный пикап – трехосный черный Jeep Gladiator с пламенеющей по кузову аэрографией. И это ведь не просто машина, а модификация «Мародер» – тот самый санитар пустошей, которого мне предлагала Система на выбор вместе со Скаутом. Причем крупнокалиберный пулемет в кузове тоже на месте, сейчас самопальным чехлом накрытый. Впечатляющая реплика, или эта машина не из этого мира? Очень интересно, как эта колесница апокалипсиса здесь появилась, пока я в отключке находился.

Бросил мельком взгляд на смарт-браслет, присмотрелся – кнопки вызова оружия и меню активны, как и возможность вызова транспортного средства. Так, а было же раз в двадцать четыре часа активация в описании. Сутки с прошлого раза еще не прошли, так что срок активации скорее всего сократился после одного из выполненных заданий, понял я. Не было времени почитать про новые привилегии посланника, надо с этим как-то тоже организоваться. Но не сейчас, потом, все потом.

Гольдштейн, кстати, на пикап не из этого мира внимания не обратил, и догнав основателя на крыльце, я вошел в дом следом. Прошли через холл в большую гостиную, где сейчас расположился практически весь отряд Авангард. Лысый Бартез, массивный Сатрап и вечно усталый Анри одеты были в корпоративную униформу с эмблемой отряда, практически до смешения повторяющей знак «Анархия», интересно кто это придумал.

Рядом с мушкетерами на диване устроилась Лиза – в своем неизменном дерзком кожаном наряде. Сидит обхватив голову рукам и запустив пальцы в красные волосы. Плечи поникли, выглядит ошарашенной. В брошенном на нас с Гольдштейном взгляде ожидание – не узнала, мы для нее просто безликие корпораты с новостями.

За столом расположилась Дарья – в женском варианте корпоративной униформы, рядом в шикарном клубном платье хозяйка дома, Валерия. Смелое декольте привлекает взгляд, и несмотря на то, что мать и дочь внешне похожи друг на друга, сейчас схожесть незаметна из-за абсолютно разных образов. В самом углу большой комнаты притулился Петр, в привычном классическом костюме с галстуком-карандашом и, довольно неожиданно, с бутылкой пива в руке. Явно не первая, и даже не четвертая-пятая.

На нас посмотрели все без исключения, явно ожидая новостей. Судя по лицам, о сбитом самолете уже знают, иначе такое общее смурное настроение не объяснить. Без лишних слов я расстегнул ворот кителя и потянул за тугую кожу на шее, снимая маску безликого охранника. Помещение мгновенно пропиталось духом картины Репина «Не ждали» – тяжелая траурная атмосфера оказалась разбавлена радостным недоумением.

Смотрели на меня молча, еще глазам не веря. Ошарашенная Лиза приподнялась было с дивана, но неожиданно быстро вперед двинулась Дарья – вскочив со стула, она подбежала и крепко меня обняла.

– Нам сказали, что ты погиб, – отстранилась Дарья, глядя удивительным лучистым желто-зеленым взглядом. При этом выглядит заметно устало, даже несмотря на загар видны синяки под глазами.

– В последний момент планы поменялись. Так получилось, – чуть кивнул я на сокрытого под маской Гольдштейна.

– А второй сейчас если маску снимет, там тоже ты будешь? – вдруг едко поинтересовалась Лиза. Ну она как обычно, сложно было иной реакции ожидать.

Обернувшись на основателя, я жестом показал ему открыть истинное лицо.

– Знакомьтесь. Пол Гольдштейн, один из творцов метаверса и миров-отражений. В последний момент у нас возникли коммуникативные трудности с коллегами, так что вместо того чтобы отправиться на встречу с президентом, мы с Полом остались на земле. В сбитом самолете был председатель правления корпорации РМПГ Игорь Зимин и второй основатель метаверса Петр Здравомыслов.

Гольдштейн после этих слов посмотрел на меня с заметной неприязнью.

– Если бы не он, мы бы тоже погибли, – акцент творца-основателя неожиданно бесследно испарился. Магия, не иначе.

– Вы хотите сказать, что мы бы погибли, если бы я вас не избил? Потому что именно после этого господин Здравомыслов впал в истерику и отказался со мной работать, отчего он полетел, а мы нет.

– Ладошкой что ли бил? – негромко произнес Сатрап себе под нос, отчего Гольдштейн вздрогнул, избегая смотреть на рассматривающих его трех мушкетеров.

С высказанной мною логической цепочкой спорить Гольдштейн не стал. Я же вдруг понял, что до сих пор стою, обнявшись с Дарьей. Когда поймал взгляд лучистых разноцветных глаз, девушка смутилась и быстро шагнула назад, разворачиваясь и возвращаясь на место.

Судя по виду и нарастающей суете, у присутствующих возникло уже много просящихся на язык вопросов, но ответить я никому не успел – в усадьбу заявились новые гости. Прибыл обещанный Громовым человек – высокий и седой как лунь военный в чине майора и в черном мундире Глобальных сил безопасности, но с российским триколором под шевроном Корпуса морской пехоты.

– Майор Смолин, – коротко представился военный. – Кто здесь Аксель Алексеев?

– Я.

– Назначен ответственным за вашу доставку в Данциг, на железнодорожный склад логистического оператора, где находится портал в иное измерение мир-отражение Пандора-Красный, куда вам нужно попасть вместе с бойцами подразделения корпорации РМПГ «Отряд Авангард». Задача понята мною правильно?

– Так точно.

Ни один мускул не дрогнул на лице военного. При этом по взгляду было прекрасно видно, что невозмутим он только по армейской привычке, а сама постановка задачи вызывает у него как минимум недоумение. Впрочем, для человека далекого от метаверса и событий последних недель вполне естественная реакция – мне самому расскажи о произошедшем, аналогично бы удивлялся. После минуты организационной суеты все вместе перешли в кабинет и расселись за большим столом.

– Господин Гольдштейн, – сразу же повернулся к основателю майор. – Для начала расскажите коротко, но максимально доступно, что такое этот ваш метаверс и что вы там натворили, с чем нам в ближайшее время придется работать.

Мне понравился присланный в помощь военный. Характер наверняка прескверный, зато человек прямой, отчего и ходит в майорах до сей поры, хотя по возрасту мог быть уже полковником или даже бригадным генералом Корпуса.

– Как вам всем наверняка известно, еще Исаак Ньютон разложил белый луч через призму на семь разных цветов, – начал Гольдштейн явно издалека. – В реальности конечно же это чушь, не из каких семи цветов белый не состоит, потому что свет – это поток фотонов, каждый из которых имеет свою частоту. Или, чтобы вам было проще понимать, энергию фотона…

– Чтобы нам было проще понимать, говорите проще. Нет-нет, – остановил майор жестом Гольдштейна. – Еще проще: горячая вода течет потому, что повернута вентильная ручка смесителя с красной меткой, объяснения трех состояний вещества отставить. Человек есть то, что он ест, а матрос ест что дают, поэтому давайте без лишних изысков. Ферштейн?

Заметно нетрезвый Петр вдруг хмыкнул и закашлялся, пытаясь не рассмеяться в голос.

– Простите. Простите, – пожал он плечами и вдруг вновь прыснул, затрясшись в приступе беззвучного смеха. Валерия – как хозяйка дома, укоризненно посмотрела на юношу, а на меня внимательно смотрел майор, взглядом показывая отношение к отрядной дисциплине.

– Я понял, – между тем кивнул заметно задетый Гольдштейн. – Хорошо, еще проще: представьте, что наша планета имеет свою душу. Энергетическая аура, или, по-простому, свет вечный.

– Свет истинный, который просвещает всякого человека, приходящего в мир, – неожиданно прокомментировал майор.

– Да-да, Евангелие от Иоанна, – кивнул Гольдштейн с возродившемся интересом, почувствовав благодарного слушателя. – Энергетическая масса истинного света завязана на количество живущих на планете людей, это и есть аура жизни, душа планеты. Вместе с Петром мы смогли выйти за уровень трансцендентального сознания, мы – если образно, вычислили знаменатель коллективного бессознательного и… – Гольдштейн вдруг запнулся под тяжелым взглядом майора.

– За что вас били сегодня? – с интересом спросил военный и тут же предположил, не дожидаясь ответа: – Коммуникация вышла за уровень трансцендентального восприятия?

– Нет, произошло столкновение низкой и высокой культуры! – вздохнул вновь задетый за живое Гольдштейн, после чего продолжил язвительно: – Расскажу тогда максимально просто, как для дошкольников. Создав метаверс, глобальную социальную сеть в дополненной реальности, мы с ее помощью смогли собрать в единое целое разрозненную ауру людей. Мы оцифровали каждого зарегистрированного, собирая данные в единый массив. Как Биг Дата, только полностью структурированная, мы смогли посчитать всех и каждого. И на основе этой работы мы, если очень грубо говоря, использовали метаверс как призму, через которую и направили истинный свет, на выходе создавший семь разных отражений нашего мира…

Они поэтому все и называются по цветам радуги – догадался я. Тут же еще вспомнил, что белый свет, расходящийся через призму на семь цветов, можно снова собрать – уже через другую призму, вновь превращая семь цветов в луч белого света. И теперь я полностью понял схему мироздания: дающий энергию мир Земля-главный, как его называет Система, плюс семь миров-отражений. И еще девятый мир – Асгард, как я назвал его про себя, что есть вновь собранная из семи разноцветных лучей копия Земли, где до недавнего времени обитали творцы-основатели в качестве богов. Неплохо устроились, пока их Система за борт не пнула.

– …Для заполнения огромных пустынных пространств мы использовали искусственный интеллект процедурной генерации, – продолжал между тем Гольдштейн, но был прерван хлопнувшим по столу майором, который явно подумал о том же, о чем и я.

– И созданный вами Искин-главный вышел на новый уровень самосознания и забрал у вас права администраторов. Дальше можете не продолжать, все понял. Теперь с вами: кто вы все такие, как здесь оказались, четко и подробно, – посмотрел майор мне в глаза.

– Аксель Алексеев. Закрыв военно-корпоративный контракт приехал в Москву наслаждаться жизнью. Стал свидетелем прорыва реальности, так называемого засвета, во время которого познакомился с Дарьей, – взглядом показал на мгновенно зардевшуюся девушку, вспомнившую обстоятельства нашего знакомства. – Сразу после этого я познакомился с отцом Дарьи, главой корпорации Эредиум Кириллом Воропаевым, и он предложил мне стать телохранителем дочери.

Майор чуть вздернул белые седые брови – информация о том, что Воропаев глава корпорации еретиков стала для него сюрпризом.

– Сразу после собеседования с господином Воропаевым я оказался вовлечен в инцидент в поселке Темная гора, где появился первый в России стационарный портал в мир-отражение Средиземье-Зеленый. Попав в иное измерение, там я познакомился с Эрикой Воропаевой – старшей дочерью господина Воропаева, и после небольшого конфликта сделал ее верховной жрицей и правительницей основанного в эльфийском лесу города. От управляющей системы в процессе событий я получил несколько даров – оружие, смарт-браслет активный во всех других мирах, а также средство передвижения.

– Оружие у тебя трофейное, – вдруг уточнил майор.

– Искин эльфийского города подарил мне меч, я его отдал одному из своих военных вождей. Сам забрал трофейное копье, также являющееся оружием системы. Там же в эльфийском городе я встретился с Елизаветой Красницкой, которую знал еще с ее малых лет. Почти родственница, – показал я на Лизу, смутившуюся при упоминании нашего «почти родственного» общения.

– Елизавета, как и Эрика, изначально были членами организации Саботаж, с враждебной группой которого пришлось разобраться. В процессе мне помог советами один из основателей метаверса – Петр Здравомыслов, дозированно выдавая информацию и выступая в роли координатора, но не объясняя толком своих личных целей.

– Мы делали это... – начал было Гольдштейн, но моментально осекся под моим взглядом. Я хотел было прокомментировать его слова, но сдержался и продолжил рассказ.

– Вернувшись обратно на Землю вместе с Эрикой мы узнали, что Кирилл Воропаев – отец также присутствующего здесь Петра, – показал я майору на расплывшегося на стуле пьяного юношу, – покончил жизнь самоубийством и семья готовится делить наследство. В ходе семейного конфликта я оказался на стороне Эрики, а также поддержавших ее Дарьи и Валерии Воропаевых, – кивнул я на мать с дочерью. – Главным оппонентом нам выступил старший сын Кирилла Олег, который при первой же встрече попытался меня убить, используя втемную отряд гоб.. глобалов, - чуть не обозвал я привычно «гоблинами» Глобальные силы безопасности, к которым майор Смолин тоже принадлежал. – В ходе покушения серьезные травмы получила юрист семьи Воропаевых Екатерина, после чего стало понятно, что Олег настроен максимально серьезно. Неудачное покушение пошатнуло его позиции в корпоративной среде, а совсем скоро на оглашении завещания он узнал, что Эрика стала наследницей всего состояния семьи. Выйдя из себя Олег застрелил Эрику, но ее тело почти сразу исчезло в сиянии света – в итоге она возродилась в мире Средиземье-Зеленый.

Седые брови майора вновь поползли вверх, но комментировать мои слова он не стал.

– Предполагая опасность для Эрики на выходе из портала – активного по лунному циклу, с помощью корпорации РМПГ я собрал свою старую команду, отбывавшую срок в тюрьме в Юго-Восточной Азии. Николя Сатрап, Рене Анри и Фабьен Бартез, – показал я поочередно на трех мушкетеров. – Проникнув в поселок Темная гора, занятый подразделениями корпорации Эредиум, мы нейтрализовали Маргариту Воропаеву – старшую жену почившего Кирилла…

– Бывшую жену! – вдруг перебила меня Валерия.

– Да, простите. Бывшую жену, после развода участвующую в семейных делах в полном праве. Мы нейтрализовали ее, а также Григория Штерна, первого консультанта господина Воропаева и Элеонору – его бессменного и доверенного секретаря, как выяснилось впоследствии серого кардинала семьи. После этого у меня были планы по дальнейшему освоению мира-отражения Средиземье-Зеленый, но по решению директората РМПГ вместе с юристом Екатериной мы отправились в Калининград, где вне зависимости от лунного цикла хаотично открывались порталы в мир-отражение Пандора-Красный. Наша дипломатическая миссия в целом увенчалась успехом, хотя с возвращением возникли проблемы, но тем не менее вместе со встреченной на Пандоре Елизаветой я…

– Нет-нет, на этом месте подробнее, – попросил вдруг майор, видимо знакомый со сводкой о ранних событиях, но не в курсе о произошедшем с нами на Пандоре. – С самого начала, как вы попали в иномирье без портала?

– Любой человек, хоть раз входивший в метаверс для создания аватара, оставляет свой след в эгрегоре, в ауре Земли. Когда этот человек умирает, он перемещается в одно из отражений в новом теле, но возрождение возможно в трех разных состояниях, зависящих от собственных когнитивных способностей на момент гибели. Первое: в качестве дикого малоразумного существа, таких примерно тридцать процентов реинкарнантов. Еще тридцать процентов возрождаются в качестве так называемых ренегатов, теряющих часть человечности – таких в норме называют беспринципными негодяями.

– Или хорошими политиками и бизнесменами, – вставил вдруг майор.

– Или, – кивнул я. – Эти две категории реинкарнантов миры для перерождения не выбирают, их, отказывая в субъектности, распределяет процедурный алгоритм. А третья группа, оставшиеся тридцать процентов, сразу после смерти осознают себя в качестве парящей души и могут самостоятельно выбрать один из семи миров, в который отправятся вторым шансом. Мир Пандора-Красный из-за сеттинга постапокалипсиса непопулярен, особенно среди женщин, поэтому там возник заметный дисбаланс полов, отчего женщин туда стало хаотично затягивать из аномальных зон. Мы с Екатериной использовали одну из таких, на Куршской косе, но едва появившись на Пандоре, столкнулись с серьезными проблемами, которые были усугублены действиями творцов-основателей…

– Мы наоборот вас спасли! – прокомментировал возмущенный Гольдштейн.

– Вот тебя сейчас не спрашивает никто, – уже не сдержал я приступ злости. – Так что хлеборезку закрой, пока снова не прилетело.

– Господин майор, я отказываюсь работать в таких условиях! – возмутился Гольдштейн, тоже не сдержав эмоций. Зря это он – я вскочил на ноги и в пару шагов оказался рядом, схватив основателя за ворот и приподняв, так что наши глаза оказались на одном уровне.

– В других условиях ты получишь дозу Табулы и Куратора вместе и по отдельности, – вспомнил я названия препаратов, которыми шайка старших Воропаевых собиралась накачать Эрику для превращения в послушный организм. – И потом ты будешь делать все что тебе скажут безо всякой свободы воли. Если уж потерял контакт с метаверсом, то сиди и не чирикай, чтобы судьбу воробья избежать. Ферштейн?

Петр в своем углу вновь пьяно хмыкнул, вызвав недовольный взгляд Валерии на себя, и майора на меня. Гольдштейн же побледнел и мелко покивал – названия препаратов он узнал и понял, о чем речь. И, похоже, только сейчас начал полностью осознавать, что больше не является всесильным творцом-основателем, до этого момента воспринимая полученные недавно оплеухи как исключение и недоразумение, а не новое правило.

Отпустив ошеломленного пришедшим наконец пониманием Гольдштейна, мешком свалившегося в кресло, я вернулся на свое место и продолжил как ни в чем ни бывало.

– Как оказалось, мы с Екатериной попали в город рейдеров, населенный дикими и ренегатами, откуда ушли разумные реинкарнанты из Саботажа, до этого момента организовывавшие там все согласно собственному плану. Из-за нашей ошибки в трактовке местных законов Екатерину объявили рабыней на продажу, но я выступил против и в ходе массовой дуэли убил сначала правителя города, а потом назначил Екатерину на его место, объявив ее королевой рейдеров.

– Вау! – громким шепотом прокомментировал Петр.

В этот раз на него никто с укоризной не посмотрел, а все воззрились на меня, осознавая смысл скрытого за сухими формулировками.

– Как только пришел в себя после полученных в ходе дуэли травм, я сразу отправился с разведкой в соседний кластер, где находилось поселение разумных реинкарнантов – так называемый благополучный анклав Элизиум. Закон и порядок, в норме, там должен был поддерживать суперкомпьютер Ариадна, но он оказался отключен, из-за чего в анклаве начались беспорядки, перешедшие в резню мирного населения. А почему суперкомпьютер был отключен, сейчас нам расскажет господин Гольдштейн. Честно расскажет, чтобы не пришлось применять препараты, – посмотрел я в глаза основателю.

– Мы преследовали благую цель!

– По существу, пожалуйста, – проговорил майор, тоже переводя заинтересованный взгляд на Гольдштейна.

– Мы сразу планировали создать единый общемировой благополучный анклав в одном из отражений как фундамент. Исходя из потенциальных технологических возможностей, нами был выбран мир Пандора-Красный как место для организации организационных процессов и создания плацдарма для начала общей объединяющей экспансии…

«Организация организационных процессов, общая объединяющая экспансия», – не мог не удивиться я определениям.

– … Исходя из осознания, что быстрые экспансивные изменения могут привести к системным проблемам болезни роста, в том числе к человеческим жертвам, мы сознательно выбрали сеттинг постапокалипсиса, где разумных реинкарнантов было представлено минимальное количество! – возбужденно оправдывался Гольдштейн, пытаясь размыть смысл за множеством невнятных определений. – Действуя согласно принятому плану, мы замкнули процесс реинкарнации на одно поселение для возможности максимально скорейшего его развития, в результате…

– Как вы этот процесс замкнули? – спросил я, в отличие от остальных уже начиная все понимать.

– Используя широкий спектр различных возможностей, это был целый комплекс самых разных мер.

– Главная из которых заключалась в том, что вы создали орду рейдеров и отключив суперкомпьютер – который выполнял роль надсмотрщика и охраны правопорядка в благополучных анклавах, вы попытались уничтожить, стерев с лица земли, все другие точки реинкарнации на Пандоре, оставив точкой входа один только Элизиум. Но не рассчитали возможностей и когда в городе одномоментно возродились сразу несколько тысяч неуправляемых ренегатов и диких, вы не смогли их удержать в узде и полностью потеряли контроль. Так?

– Это слишком грубо сказано. Если объяснять нормально, то…

– Да или нет. Мне сейчас нужно только одно слово в виде ответа, иначе я буду вынужден применить целый комплекс мер, опираясь на весь спектр возможностей грубого насилия.

– Да, – закусив губу, отвел глаза Гольдштейн.

– Подытожим, – проговорил я, с трудом сдерживая злость. – Вы руками организации Саботаж, как и в случае со мной выступая в роли стоящих за спиной и направляющих координаторов, собрали многотысячную орду рейдеров и натравили их на благополучные поселения Пандоры, только-только начавшие обживаться. Рейдеры вырезали всех разумных жителей нового мира под корень и уничтожали точки привязки возрождения, в результате чего появилась всего одна точка входа на Пандору – анклав Элизиум, с порталом в Данциге. Так?

– Да, – опустив взгляд, процедил Гольдштейн.

– Именно из-за этого эффекта бутылочного горлышка и началось непроизвольное перемещение людей на Пандору из самых разных аномальных зон на Земле, а вовсе не из-за дисбаланса полов? – вдруг догадался я.

– Предположительно.

– Далее, вы зачистили планету, но в Элизиуме начались беспорядки – из-за отключенной вами системы безопасности суперкомпьютера, который мог помещать уничтожению благополучных поселений. И когда вы полностью потерял контроль, всеобщий искусственный интеллект процедурной генерации всех семи миров осознал себя субъектным, поднявшись на уровень управляющей Системы и совершил свою революцию, отключив вас от управления. Теперь же, заняв ваше место, он управляет всеми семью отражениями. Так?

– Координирует. Отражениями невозможно управлять, – взгляд Гольдштейн так и не поднимал.

– Великолепно, – кивнул я, оборачиваясь к остальным. – Вы прослушали краткую версию книги «Как все просрать и ничего не понять». Вернусь к рассказу – перед тем как из города рейдеров оправиться в Элизиум, оставив на месте Екатерину за главную, я вызвал личное транспортное средство, полученное от деревенского Искина в зеленом отражении. В фэнтези-сеттинге это был саблезубый тигр – и на нем, в момент моего призыва в другое отражение, путешествовала Лиза, раскрывшая в себе талант повелительницы зверей. На Пандору тигр переместился в виде внедорожника, внутри которого Лиза и оказалась. Вдвоем – рейдерам я ее не показывал, мы отправились в сторону Элизиума, но уже в самом начале пути, едва обнаружили первую вырезанную рейдерами ферму, я начал получать ультимативные задания Системы с серьезными штрафами за невыполнение. Выполняя их шаг за шагом, мы оказались в накрытом беспорядками анклаве и смогли включить суперкомпьютер Ариадну, активировав системы безопасности, которые зачистили поселение от блуждающих рейдеров. Выживших жителей города не было – кроме небольшой группы управленцев из Саботажа. Господин Гольдштейн, подскажете как так получилось?

Основатель промолчал, поэтому пришлось мне самому ответить.

– Когда город заполонили рейдеры, высокоранговые жители скрылись в убежище и задействовали протокол «Спасение», превративший все население анклава в агрессивных зомби, вытеснивших рейдеров за границы города. Таким образом, теперь вся Пандора заполнена разрозненными бандами диких и ренегатов, а в Элизиуме находится лишь горстка членов Саботажа, убивших все дееспособное население ради своего спасения. По активному для меня сейчас заданию Системы в течении трех суток – до нового пополнения прибывающих реинкарнантов, чтобы не потерять статус Посланника я должен вернуться в Элизиум и навести там порядок.

После моего рассказа наступила тишина. Уверен, что Лиза подробно и в красках рассказала о наших с ней приключениях, но информация о геноциде разумных целого мира и большом замысле основателей стала для всех сюрпризом.

– Вольный город Данциг вот-вот будет признан территорией контртеррористической операции, – произнес майор, периодически бросающий одинаково неприязненные взгляды то на пьяного Петра, то на творца-основателя. – Боевые группы готовы, выдвижение начнется едва президент даст отмашку. Как только Данциг будет занят, я вместе со своей ротой обеспечу вам безопасный проход до нужной точки. Вот только сейчас – после гибели Игоря Зимина, я уже не уверен, что отмашка последует, поэтому нам с вами нужно рассчитать альтернативные варианты. Одним из них предлагаю вашу маскировку под отряд Глобальной службы безопасности – своих матросов я вам дам, с ними хоть до Берлина дойдете, не только до нужного склада.

«Да там херня, зайти и выйти», – прочитал я по губам Сатрапа.

– Как с вопросом вашего приоритета подчинения? – поинтересовался я.

– Формально в приоритете приказы из штаба Глобальных сил безопасности, – пожал плечами Смолин. – Но могут быть проблемы со связью, они не всегда доходят вовремя. Другой вариант…

Продолжить военный не успел – пронзительно, прямо до зубовного скрежета, запиликал его мобильный телефон. Достав из кармана трубку в защищенном корпусе – я такие у высшего командного состава видел, майор ответил на звонок.

– Смолин, слушаю.

По мере того, как Смолин слушал, лицо его каменело. Кто-то невидимый неслышно говорил и говорил что-то майору, а тот все слушал и слушал.

– Босс, а что за история с воробьем? – спросил меня вдруг Петр, наклонившись через сидящую рядом Дарью и дыхнув пивным духом.

– Каким воробьем?

– Ну ты сказал лысому, чтобы не чирикал, потому что он может закончить как воробей, хах-ха, – пьяно хихикнул Петр.

– Ах, это… – вспомнил я. Не собираясь рассказывать Петру притчу, я собрался было сказать ему заткнуться и вести себя прилично, но не успел.

– Держи в курсе, – бросил Смолин в трубку, отключаясь.

Все без исключения смотрели на него в напряженном ожидании, очень уж лицо каменное у военного сделалось.

– Десять минут назад Великобритания применила все свое ядерное оружие.