Авангард. Время собирать камни

Тела даже не потрудились спрятать как следует — оттащили на несколько шагов, сбросили в канаву и слегка забросали ветками. Это настораживало: то ли убийцы чувствовали себя безнаказанно, то ли наоборот, боялись далеко отойти от дороги. И еще неизвестно, что было хуже.

Отто стоял у обочины, рассеянно похлопывал конягу по шее и смотрел на трупы: двое, лет тридцати, добротно одеты, по виду не знавшие голода — явно чьи-то ближние слуги. Убиты… Отто принюхался, но оглушительная смесь запахов жары, пыли и травы перебивала все. Он еще разок хлопнул коня и вздохнул:

— Вот что мне мешает просто пройти мимо?

Вороной всхрапнул и ткнулся губами ему в плечо, косясь влажным глазом в сторону, туда, где шагах в двадцати от дороги начинался перелесок.

— Знаю, — кивнул Отто, — пустая дорога, трупы в канаве, и непонятно, есть там что в лесу или нет.

Он бегло огляделся: дорога прорезала лес, огибала невысокий пригорок. По обе стороны шагов на пятнадцать деревья вырублены, как и предписывалось, хотя мелкая поросль уже пробивалась. Как городской житель, Отто различал березу по цвету ствола, дуб — по листьям, но здешние деревья были ему незнакомы. Листва шелестела на слабом ветерке, ветви качались и поскрипывали — лес вел себя как положено. Это успокаивало. Но все равно сходить с намоленного пути, с этой узкой полоски безопасной земли, не хотелось. Впрочем, убитые тоже наверняка думали, что на дороге с ними ничего не случится.

Отто сделал шаг вперед, с утрамбованной земли в невысокую траву. Резко, будто ныряя. Все осталось как прежде — немилосердно жарило солнце, шумели впереди деревья, щебетали птицы и куковала одинокая кукушка.

— Раз… Два… Три, — неожиданно для себя он осознал, что считает не свои шаги, а оставшиеся годы, которые отмерила ему эта кукушка. Смутился и понял, что та замолкла, едва он остановился.

Вблизи от тел уже тянуло — сквозь привычные летние запахи пробивалась омерзительная нотка. Отто брезгливо разбросал ногой пожухлые ветки и присел на корточки. Перевернул ближайший труп на спину. Убили быстро — одна-единственная смертельная рана. Застрелили из арбалета, болт пробил сердце. Вряд ли он успел что-то понять. Отто перевел взгляд на второе тело — этому повезло меньше. Несколько ран в животе, болты вырезаны, и, судя по всему, беднягу сбросили в канаву еще живым. Умирал он долго — начавшее темнеть лицо застыло в гримасе, помутневшие глаза широко раскрыты.

Отто поежился — он как наяву представил, как железный наконечник смотрит ему прямо между лопаток, как срывается с ложа, как летит, как… Он резко встал и обернулся. Да, кажется, стреляли с пригорка, больше неоткуда. Высоко, дорога просматривается далеко в обе стороны, можно залечь вон у тех валунов и затаиться.

Отто до рези в глазах всматривался в вершину: не шелохнется ли травинка, не мелькнет ли силуэт. Громко хрустнула ветка позади, со стороны леса. Отто рывком обернулся, схватившись за рукоять кинжала. Нет, ничего.

Он снова склонился над телами. Их даже не обыскивали — сдернули кошельки и оружие, если было, а остальное не тронули. Даже обувь не сняли, а ведь хорошие крепкие сапоги — вещь недешевая. Отто пригляделся: сапог новый, крепкая кожа, скошенный каблук, чтобы не застревал в стремени…

От злости едва не хлопнул себя по лбу. Хор-рош, следователь! Конечно, они не были пешими! Он вылез из канавы обратно на дорогу, надеясь найти хоть какие-то следы.

Вороной дружелюбно фыркнул, будто обрадованный возвращению хозяина. Отто мимоходом потрепал его по шее:

— Погоди, дружище. Потерпи еще чуточку. Знаю, самому здесь жутковато.

Отойдя в сторону, принялся изучать землю. Ясной картины Отто не ждал: лошади всадников должны были нервничать, убийцы наверняка натоптали. Следов в дорожной пыли нашлось много: лошадиные подковы, четкие отпечатки каблуков, а еще будто бы чьи-то мягкие подошвы. Две или три лошади? Двое всадников — они лежат в канаве, вот даже след, будто волокли тела. Был еще третий? Неизвестно. А вот эти плоские отпечатки — явно пешие, нападавшие. Сколько же их? И что с лошадьми? Черт, как все затоптано, как же сложно работать в одиночку…

Отто вернулся к вороному, снял с седла арбалет — маленький, одноручный. Потянул за рычаг, зарядил короткую стрелку. Бесполезная штука против брони и на расстоянии, но, честно говоря, не против людей ее делали. Вздохнул, собираясь с духом, и медленно пошел к пригорку. Если засаду устроили на вершине, должны были оставить хоть какие-то следы.

В горку он поднимался медленно, ступая осторожно, готовый в любой момент вернуться к спасительной дороге. Подъем оказался круче, чем думалось снизу, и к вершине Отто запыхался. Остановился перевести дух, осмотрелся.

Пригорок венчали два огромных серых валуна — за ними не вдруг заметишь даже стоящего в полный рост. Отто подошел ближе, присел на корточки. Да, засада была здесь, теперь он в этом не сомневался: трава возле камней была усыпана тонкой древесной стружкой — кто-то строгал палочку, коротая время. Других следов не было, или Отто просто не сумел их найти.

Он встал, прищурился. Куда ни глянь — пусто. Дорога, петляя меж холмов, уходила далеко налево, к Девичьему Затону, куда Отто и хотел попасть к закату. Впереди стоял лес, не темный и не дремучий, обычная рощица, сверху видно — небольшая и редкая. Но если понимаешь, что в ней можно встретить… Бррр… Внизу спокойно стоял его конь, перебирал копытами, изредка мотал головой, отгоняя слепней. И больше никого, куда ни глянь.

Отто прислонился к валуну, посмотрел на небо. До заката оставалось часа четыре. До Затона вполне можно успеть доехать засветло. Для очистки совести еще раз глянул на лес — и выругался. Сверху отлично было видно: в лес кто-то убегал, ломился прямо сквозь кусты. А у самой кромки, будто нарочно оставленное, валялось что-то непонятное, то ли обрывок ткани, то ли еще что, явно рукотворное.

Вниз Отто спускался быстро. Резко пересек дорогу, прошел мимо трупов и зашагал к лесу, уже не думая об опасности. Понимал, что глупо, безрассудно, но если кто-то остался жив, если кто-то там, в лесу…

На земле лежала сумка. Обычная кожаная сумка через плечо — должно быть, ремень лопнул, когда человек убегал. Отто поднял. Хорошая, пусть и не новая. Заглянул внутрь: молитвенник, бритва, маленький брусочек мыла в платке. Хозяин явно не из простых. Последняя находка оказалась поинтереснее. Отто достал маленькую деревянную шкатулочку, черную, лакированную. На крышке с большим искусством кто-то вырезал и покрыл лаком герб — красный цветок мака на черном.

Отто присвистнул — с обладателем этого герба очень хотели побеседовать в Канцелярии. Вот теперь дело запутывалось. Теперь нельзя оставить трупы гнить под открытым небом. Теперь придется лезть в лес, искать того, кто там спрятался.

Отто вернулся на дорогу, задумчиво посмотрел на коня. Вороной подошел ближе, ткнулся в хозяина — ему было здесь неуютно.

Привязать его было не к чему. Понятно, что с дороги конь не сойдет — в этом животные умнее людей. Стреножить? А если с самим Отто что-то случится?

— Ладно, — проворчал Отто, — я скоро, надеюсь, ты дождешься.

В коняге он, впрочем, не сомневался. Животное было выученное, надежное.

Он перекинул найденную сумку через седло. Надел подвес с запасными болтами, шкатулку засунул за пояс. И, не оглядываясь, пошел к деревьям. У кромки остановился. Как искать человека в лесу, он понятия не имел. Оставалось рассчитывать на удачу. Он шагнул под деревья, держа арбалет наготове. Шаг, второй, третий — и влетел прямо в паутину.

Брезгливо счищая с лица липкую гадость, шел вперед, не разбирая дороги. Шел, пока не услышал стон. Слабый, на грани слышимости, в нескольких шагах слева. Отто мгновенно развернулся, вскинул самострел. За густыми зарослями никого не было видно.

— Назовись!

Молчание. Второй рукой Отто сжал рукоять кинжала, согнул колени.

— У меня арбалет.

— У меня тоже. И на звук стрелять умею.

Отто аккуратно сделал несколько шагов назад. Из-за кустов донесся вымученный смешок:

— А вот ты ходить тихо не умеешь.

Отто поморщился. За кустами неизвестный закашлялся:

— Ч-черт… Ладно, кто б ты там ни был, добивать будешь?

— Зачем?

— Не знаю. А зачем еще ты в лес полез?

Отто пожал плечами, хоть собеседник и не мог этого видеть:

— Затем, что дурак с совестью.

Из-за кустов снова послышался смешок и снова кашель:

— Ладно, иди сюда. Обещаю, стрелять не буду.

Держа арбалет наготове, Отто пошел на голос. Пытался ступать бесшумно, но все равно слышал, как трещат под ногами ветки. Продрался сквозь кусты и наконец увидел говорившего. Парень лет двадцати лежал, прислонившись к стволу. Некогда светлая рубаха побурела от засохшей крови, из живота торчал обломок стрелы. На бледном лице — ни кровинки, глаза полузакрыты. Но даже в таком состоянии его чуть приподнятая рука почти не дрожала, и наконечник болта смотрел прямо в Отто. Маленький железный наконечник маленькой острой стрелки торчал из точно же арбалета, что и у Отто.

Он подошел ближе:

— Давно здесь лежишь?

Раненый попытался неопределенно дернуть плечом и резко, судорожно вздохнул. Отто покачал головой:

— Ты весь в крови. С такими ранами долго не живут.

— Я крепкий.

— И способный. Амулет или заговор?

— Что?

Отто присел на корточки, глянул парню в глаза:

— Тебе стрелой живот продырявили. Судя по трупам в канаве, еще вчера. В лучшем случае ты должен был сдохнуть ночью, если б не остановил кровь. Амулет или заговор?

Раненый прикрыл глаза:

— Колдовство запрещено.

— Верно, — Отто кивнул в ответ.

— За колдовство отправляют на эшафот.

— Скорее на костер.

Парень скривился. Молчание затягивалось. Поняв, что ответа не дождется, Отто продолжил:

— Я нашел сумку. А в сумке — шкатулку. В определенных кругах твой герб хорошо знают, Эрнст из Макового Поля. Повторю: амулет или заговор?

Парень устало усмехнулся:

— Вот как… Значит, все-таки добьешь.

— Ты держишь меня на мушке, я не успел бы, даже если б хотел.

— А не хочешь?

Отто встал, лениво потянулся:

— Ни чуточки.

— Ясно. Значит, будешь вербовать. Не надейся, вас, ищеек, я ненавижу.

— Снова не угадал. Простым следователям и близко запрещено к тебе подходить. Как закончу работу, доложу своим, что видел тебя. А там уже их забота.

Эрнст вопросительно поднял бровь:

— Работу?

— Не твое дело.

Эрнст помолчал, тягуче сплюнул кровью:

— Моя шкатулка у тебя?

Отто не ответил.

— Эликсир, — раненый попытался шевельнуться, поморщился, — Я успел достать из сумки только эликсир. А потом ремень лопнул. Зелье остановило кровь, не дало начаться заражению. Но в кишках все равно дыра. В шкатулке мой амулет.

— Почему не подлечился заговором?

— Издеваешься? На откат твари полезут.

— Даже в твоем состоянии пара-тройка тощецов не угроза.

Эрнст шмыгнул носом и замолчал. Потом спросил, глядя исподлобья:

— Мои люди… Что с ними?

— Один умер сразу. Второму не повезло.

— Ублюдки, — Эрнст снова сплюнул кровью, — эти парни были со мной с самого начала, когда ваши…

— Я знаю, что сделали наши, — оборвал его Отто.

Он стоял и смотрел на парня, молча ждал.

— Мы ехали в Затон, — тихо заговорил Эрнст, настолько тихо, что приходилось вслушиваться, ловить каждое слово, — ну, это вряд ли для тебя новость. Дорога-то больше никуда не ведет. Нас просто перестреляли. Сразу же, ни попыток остановить, ни требований. Просто накрыли болтами…

— Есть мысли, кто и зачем?

— Есть, — Эрнст попытался усмехнуться. Вышло это паршиво, — возможно, приняли за ищейку со свитой.

Отто не ответил. В словах парня был свой резон: ни цели своего пути, ни времени, когда выедет из Бродов, Отто не скрывал.

— Первым упал Маттиас, — продолжал Эрнст, — просто свалился как куль. Моя лошадь испугалась, выбросила меня из седла. Поднялся — тут и подстрелили. Не знаю, как сумел, но побежал к лесу. Не обернулся даже глянуть, как там Рыжий. Успел на ходу выпить зелье. А дальше, ха… Дальше лежал здесь…

— Зачем вам нужно было в Затон?

Эрнст язвительно посмотрел снизу вверх:

— А сам как думаешь? — немного помолчал и выразительно добавил, — Следователь.

Отто на подначку не отреагировал:

— Хотя все ж понятно. Я особо не скрывался, слухи были. Решил спасти еще одну ведьмочку?

— Ты сказал. Что будешь делать дальше?

— Ехать в Затон, конечно.

— Ты понял, о чем я.

Отто еще раз оглядел раненого:

— Если б не я, как бы выбирался отсюда?

Болезненная гримаса пробежала по лицу Эрнста, он уронил руку. Арбалет шмякнулся на землю, и Отто вздрогнул. Обошлось, стрела осталась в ложе.

— Да никак, — пробормотал наконец Эрнст, — через час-другой попробовал бы заговор. Отлежался, и если б не сожрали — добирался до Затона.

Отто стоял не шевелясь, краем глаза осматривался по сторонам и прислушивался. Ничего подозрительного. Вроде бы. Снова вздохнул, подумал, что сегодня он слишком часто вздыхает. Разрядил свой арбалет и приладил его к поясу, затем достал шкатулку и бросил ее рядом с Эрнстом.

— Откат сильный будет? — спросил Отто и, чтобы не нависать над парнем, уселся прямо на землю.

Шипя сквозь зубы Эрнст потянулся за шкатулкой. Ухватил, потащил к груди:

— Неслабый, — признал он, — наверное, потеряю сознание.

— Надолго?

— Если здесь только тощецы, на полчаса, может, час…

— А если?

— Тогда разницы никакой, мы оба покойники.

Отто посмотрел назад, откуда пришел — до опушки было шагов пятьдесят, не больше.

— Я могу оттащить тебя к дороге, — предложил он.

Эрнст криво усмехнулся:

— У меня продырявлены кишки, — напомнил он, — я жив только потому, что лежу. Попробуешь тащить, я сдохну. Или от боли, или рана откроется.

— Тогда что будем делать?

— Будем? Господин следователь решил остаться и помочь?

— Я могу встать и уйти.

Эрнст молчал. Долго, будто решаясь.

— Печень и почки вроде бы не задело, — наконец сказал он, —. Иначе не протянул бы столько. Болт я попытался вытянуть, но духу не хватило.

Отто не перебивал. Сидел, смотрел на раненого парня, держащегося только на остатках гордости и злости. Парня при смерти, но все равно надеявшегося опередить ищеек, канцелярских псов, успеть увести и спрятать очередную ведьму. И теперь, когда увидел его вживую, не в отчетах, становилось ясно, почему Канцелярия настаивала на вербовке. Становилось понятно, почему Канцелярия так высоко его оценила, этого сопляка, бросившего вызов огромной силе.

Отто скривил губы: как же повезло, что он не вербовщик, что не ему придется ломать этого беднягу. А ломать будут долго, по крупицам вколачивая истину, вбивая новую правду. А что на выходе… Отто встречал бойцов Авангарда, он читал, какими они были до обработки, видел, какими они стали после. Он встряхнулся.

— Болт, - кивнул Отто, — я понял.

Придвинулся поближе к Эрнсту, внимательно осмотрел обломок:

— Будет больно, — предупредил он, — но быстро. Справлюсь без ножа, просто выдерну.

Раненый парень облизал сухие губы:

— Хорошо. Как вытащишь болт, я использую амулет.

Эрнст открыл шкатулку, достал оттуда маленький, размером с палец кусочек дерева, потемневший от времени, гладкий, будто отполированный. Поднял амулет к глазам, улыбнулся — обычная деревяшка, ничем не примечательная.

— Что дальше? — поторопил Отто.

— Я вырублюсь. Тебе нужно будет выждать четверть часа, чтобы амулет подействовал. Потом можешь тащить меня куда захочешь, не помру.

— Понял, — кивнул Эрнст, потянулся к обломку болта, — когда начинаем?

— На счет три. Раз… Два… Три!

Отто дернул. Эрнст закричал, прислонил руку к животу, сжал деревяшку. Сжал сильно, так, что побелели пальцы. Потянуло запахом горелого мяса, из кулака вырывался дымок. Отто передернуло — ч-черт, кажется, это больно.

Крик оборвался. Резко, сразу. Эрнст обмяк и не шевелился. Отто приложил два пальца к его шее — сердце билось, медленно, но четко.

Отто снял с пояса арбалет, подготовил его к бою. Поднял валяющийся рядом самострел Эрнста. Встал. И принялся ждать того, что скоро придет.