Авдотья. Холод из леса.

Авдотья. Холод из леса.

Ночь. Глубокая. Тёмная.

Авдотья спала. Спал и Васька — на печи, свернувшись клубком.

А потом — шорох.

Не обычный. Не мышь в углу и не ветер в щели. Другой. Тяжёлый. Как будто кто-то тащил мешок по полу.

Авдотья открыла глаза.

— Васька, — тихо спрашивает она. — Ты ли сие слышишь?

Кот не шевелился. Спал.Или делал вид.

Шорох повторился. Ближе. У самой постели.

Авдотья села. Сердце — колотится. Не от страха. От ожидания.

— Кто зде? — спросила она.

Тишина.

Потом — глас. Хриплый. Старый. Как будто камни перетирают.

— Помози.

Авдотья замерла.

Она жила в сей избе двадцать лет. Двадцать лет слышала шорохи, скрипы, иногда — смех. Ведала — се домовой. Старый. Ворчливый. Но никогда — ни разу — он не говорил с нею напрямую.

— Кто глаголет? — спросила она.

— Аз, — отвещал глас. — Домовой.

— Чем помочь?

Глас помолчал. Потом:

— Кто-то идёт. К дому. Завтра. Не вем точно. Но идёт. И хощет… зла.

Авдотья нахмурилась.

— Кто?

— Не вем. Чую. Запах чужой. Злой.

Авдотья встала. Накинула рубаху. Подошла к окошку. За окошком — тёмно. Токмо звёзды.

— Чего ко мне? — спросила она. — Ты же никогда не разговаривал.

Глас снова помолчал.

— Понеже ты — ведаешь. Другие — страшатся. Ты — не страшишися.

Авдотья усмехнулась.

— И аз страшусь. Просто не кажу.

— Поможеши?

— Прежде скажи — что именно чуеши?

Глас стал тише. Почти шёпот.

— Хлад. Идёт от леса. Не зимний хлад. Иной. Мёртвый. И запах — гнили. Старой. Вельми старой.

Авдотья задумалась.

— Лешего не чуеши?

— Леший — свой. Он леса стережёт. А сие… чужое. Не отсюду.

— Призрак?

— Не вем. Может. Но не простой. Злой.

Авдотья села на лавку. Потёрла виски.

— Добре. Завтра погляжу. В лес схожу. Послушаю.

— Опасно.

— Вем.

Тишина. Потом — шорох. Удаляющийся. К печи.

Авдотья легла. Но не уснула.

Утро. Сивое. Сырое.

Васька седел на печи. Смотрел на нее. Глаза — узкие.

— Ты ли слышал? — спросила Авдотья.

Кот молчал. Но хвостом — нервно. Значит — слышал.

Авдотья оделась. Накинула сарафан. Заплела косу. Взяла суму — травы, нож, хлеб.

— Пойдём, Васька. В лес.

Кот спрыгнул с печи. Пошёл за нею.

Лес — густой. Тихий. Слишком тихий. Ни птиц. Ни зверя.

Авдотья шла. Слушала. Зрела.

Ничего.

Потом — запах. Слабый. Гниль. Старая. Очень старая.

Авдотья устала. Присела. Раздвинула траву.

 — Кости. Человеческие. Старые. Вельми старые. Рядом — обрывки ткани. Гнилые.

— Васька, — тихо молвила она. — Зри.

Кот подошёл. Понюхал. Фыркнул. Отступил.

— Не любо? — спросила Авдотья.

Кот молчал. Но уши — назад. Значит — не любо.

Авдотья встала. Огляделась.

Ничего более. Только кости. И запах.

— Кто ты был? — спросила она. — И чего воротился?

Тишина.

Потом — ветер. Хладный. Не по сезону.

Авдотья поежилась.

— Добре. Пойдём, Васька. До хаты.

Дома — тихо. Домовой — молчит. Но Авдотья чует — он рядышком. Ждёт.

— Обрела, — молвила она. — Кости. Старые. Человек. Или… был человек.

Тишина.

— Что сие значит? — спросила Авдотья.

Глас — снова. Тихий. Усталый.

— Он хощет дом. Мой дом. Твой дом. Хощет — воротитися.

— Кто?

— Той, кто умре. Давно. Злой. Вельми злой.

Авдотья села. Задумалась.

— Что деяти?

— Не вем. Ты — ведаешь. Ты — знахарка.

Авдотья усмехнулась.

— Знахарка лечит людей. А се… не человек.

— Но ты ведаешь травы. Ведаешь слова. Ведаешь — како прогнать.

— Прогнати?

— Да.

Авдотья встала. Подошла к полке. Взяла травы. Полынь. Чистотел. Репейник.

— Добре. Попробую.

Смешала травы. Растолкла. Насыпала в мешочек.

— Васька, — молвила она. — Идём паки.

Кот нехотя встал. Пошёл за нею.

Лес. Той же. Запах — сильнее.

Авдотья обрела кости. Посыпала травами. Прошептала слова. Старые. Бабушкины.

— Уйди, — молвила она. — Тебе зде не место. Дом — не твой. Время — не твоё. Уйди.

Ветер — снова. Хладный. Сильнее.

Потом — тишина.

Запах — слабее.

Авдотья выдохнула.

— Пойдём, Васька.

Дома — тепло. Уютно. Домовой — молчит. Но Авдотья чует — он доволен.

Ночью — глас. Тихий. Почти благодарный.

— Благодарствую.

Авдотья улыбнулась во сне.

Запись в тетради:

«Сегодня домовой впервые заглаголал. Попросил помочи. Кто-то шёл к дому. Злой. Старый.

Обрела кости в лесу. Посыпала травами. Рекла слова. Ушёл.

Домовой рек «благодарствую». Впервые за десять лет.

Васька всё зрел. Но молчал. Коты — они таковы.

Ночь. Тёмная. Безлунная.

Авдотья спала. Васька — на печи, свернувшись клубком.

А потом — голос. Тихий. Старый.

— Авдотья.

Она открыла очи. Села.

— Чего домовой хощешь? Время позднее.

Голос помолчал. Потом:

— Завтра — не ходи в лес.

Авдотья нахмурилась.

— Чего так?

— Чую. Худо там.

— Что именно?

— Не вем. Но чую. Хлад. Злоба. Не ходи.

Авдотья встала. Подошла к окошку. За окошком — тёмно. Токмо звёзды.

— Мне травы нужны, — молвила она. — Больное дитятко есть. Отвар надобен.

— Найди инде. Или подожди.

— До завтра не подождёт. Дитятко ужо сильно больно.

Голос стал тише. Почти шёпот.

— Тогда возьми кота. Ваську. И нож. И полынь с собой.

— Чего так?

— Чую. Худо там. Вельми худо.

Авдотья задумалась.

— Добре. Возьму.

Тишина. Потом — шорох. Удаляющийся.

Авдотья легла. Но не уснула.

Утро. Сивое. Сырое.

Авдотья встала рано. Васька — уже на полу. Смотрел на нея. Очи — узкие.

— Слышал? — спросила она.

Кот молчал. Но уши — назад. Значит — слышал.

— Пойдём, Васька. В лес.

Кот нехотя встал. Пошёл за нею.

Лес — густой. Тихий. Слишком тихий.

Авдотья шла. Слушала. Смотрела.

Ничего.

Потом — запах. Слабый. Гниль. Старая.

Авдотья остановилась. Присела. Раздвинула траву.

Следы. Не зверя. Не человека. Другие. Странные. Как будто кто-то полз. Или… тащился.

Васька подошёл. Понюхал. Фыркнул. Отступил. Уши — назад.

— Что зришь? — спросила Авдотья.

Кот молчал. Но хвост — дыбом. Значит — страшно.

Авдотья встала. Огляделась.

Ничего. Только следы. И запах.

— Пойдём дальше, — молвила она.

Васька не пошёл. Сел. Смотрел на нея. Очи — жёлтые, как два огонька.

— Чего? — спросила Авдотья.

Кот мяукнул. Тихо. Предупредительно.

Авдотья задумалась. Потом — поняла.

— Домовой прав, — молвила она. — Худо зде.

Повернула. Пошла назад.

Васька — за нею.

Дома — тепло. Уютно.

Авдотья села на лавку. Задумалась.

Васька — на печи. Смотрел на нея.

— Домовой, — молвила Авдотья. — Ты ли зде?

Тишина.

Потом — голос. Тихий. Усталый.

— Зде.

— Спасибо.

— За что?

— За предупреждение. Худо там. Вельми худо.

Голос помолчал.

— Видела?

— Следы. Запах. Васька испужался.

— Васька — умён. Он чует лучше тебя.

Авдотья усмехнулась.

— Может. Но я — слушаю тебя. А он — только мяукает.

Голос снова помолчал.

— Завтра — тоже не ходи.

— Чего так?

— Чую. Худо ещё не ушло.

Авдотья вздохнула.

— Добре.

Тишина. Потом — шорох. Удаляющийся.

Утро. Третье подряд.

Авдотья не спала всю ночь. Думала.

Домовой — молчит. Но она чует — он рядышком. Ждёт.

— Домовой, — молвила она. — Ты ли зде?

Голос — тихий. Усталый.

— Зде.

— Мне надобно ведать. Се опасно. Не токмо мне — всему селу.

Голос помолчал.

— Иди к лешему. Он ведает. Лес — его. Он стережёт.

— Он примет меня?

— Прими. Если дар принесёши.

— Какой дар?

— Хлеб. Соль. И мёд. Он любит мёд.

Авдотья кивнула.

— Добре. Пойду.

Васька сидел на печи. Смотрел на нее. Очи — узкие.

— Ты со мной? — спросила Авдотья.

Кот молчал. Но хвостом — нервно.

— Не хочешь?

Кот мяукнул. Тихо. Предупредительно.

— Понимаю, — молвила Авдотья. — Но мне надобно. Село — в опасности.

Кот спрыгнул с печи. Пошёл к двери.

— Значит, пойдёшь?

Кот обернулся. Посмотрел на нея. Очи — жёлтые, как два огонька.

— Добре, — сказала Авдотья. — Спасибо.

Собрала дары. Хлеб — свежий, ржаной. Соль — крупную, из мешка. Мёд — последний, что остался с лета.

Взяла суму. Нож — за пояс. Полынь — в мешочке.

— Пойдём, Васька.

Кот пошёл за нею.

Лес — густой. Тихий. Слишком тихий.

Авдотья шла. Слушала. Смотрела.

Васька — рядом. Уши — назад. Хвост — низко.

— Ты чуешь? — спросила Авдотья.

Кот молчал. Но пошёл ближе к ней.

Авдотья остановилась. Закрыла глаза. Вздохнула.

— Леший! — громко молвила она. — Я — Авдотья. Знахарка из села. Принесла дары. Хлеб. Соль. Мёд. Хочу слово молвить!

Тишина.

Потом — ветер. Хладный. Не по сезону.

— Чего хощешь? — голос — низкий. Глубокий. Как будто из земли.

Авдотья открыла очи.

Перед нею — тень. Высокая. Ветвистая. Как дерево. Но… живое.

— Леший? — спросила она.

— Аз, — отвечал голос. — Чего хощешь?

— Вокруг села — кто-то ходит. Чужой. Злой. Домовой чует. Васька страшится. Я — страшусь.

Тень помолчала.

— Вем.

— Кто се?

— Тот, кто не должен был воротитися.

— Человек?

— Был. Давно. Умер. Но не ушёл.

— Почему?

— Злоба. Много злобы. Не отпустила.

Авдотья задумалась.

— Что деяти?

— Прогнати.

— Как?

— Травы. Слова. И… кровь.

— Чья кровь?

— Твоя. Капля. На землю. На то место, где следы видела.

Авдотья вздрогнула.

— Это опасно?

— Опасно. Но иначе — он останется. И придёт снова. И снова. Пока не заберёт кого-то из села.

Авдотья молчала. Потом:

— Добре. Сделаю.

Тень — снова помолчала.

— Ты смела, Авдотья. Не все таковы.

— Не смела. Просто — надобно.

Тень рассеялась. Ветер — стих.

Авдотья стояла. Смотрела в пустоту.

— Васька, — молвила она. — Слышал?

Кот мяукнул. Тихо. Согласно.

Дома — тепло. Уютно.

Авдотья села на лавку. Задумалась.

Полдень.

Васька — уже на полу. Смотрел на нея.

— Пойдём, — молвила она.

Кот нехотя встал. Пошёл за нею.

Лес. То же место.

Следы — те же. Запах — сильнее.

Авдотья присела. Взяла травы. Полынь. Чистотел. Репейник.

Растолкла. Посыпала на землю.

Прошептала слова. Старые. Бабушкины.

Потом — нож. Маленький. Острый.

Резанула палец. Капля крови. На землю.

— Яви ся, — молвила она. — Поговорим.

Ветер — снова. Хладный. Сильнее.

Потом — тень. Из земли. Поднимается. Высокая. Мутная.

Перед Авдотьей — человек. Или то, что от него осталось. Лицо — искажено. Очи — пустые. Руки — прозрачные.

— Чего хощешь? — голос — хриплый. Как будто сквозь землю.

Авдотья не отступила.

— Ты — кто?

— Был человек. Теперь — тень.

— Чего зде?

— Не могу уйти.

— Чего так?

Тень помолчала. Потом:

— Мя обманули. Убили. Заставили верить — друг. А он — нож в спину.

Авдотья нахмурилась.

— Кто?

— Не вем имени. Давно было. Может — сотню лет. Но помню лицо. Помню голос. Помню — злобу.

— Чего не уходишь?

— Потому что несправедливо. Он — жив. Я — мёртв. Он — смеётся. Я — страдаю.

Авдотья задумалась.

— Ты хощешь мести?

— Хощу справедливости.

— Какой?

— Чтобы он знал. Чтобы он видел. Чтобы он — тоже страдал.

Авдотья молчала. Потом:

— Я не могу тебе мести. Но могу — справедливости.

— Како?

— Скажи мне. Кто он был? Что делал? Может — найду.

Тень помолчала. Потом — голос стал тише. Почти печальный.

— Он был купец. Торговал солью. Жил в селе — там, где теперь твоя изба. Пришёл ко мне. Сказал — друг. Попросил помощи. Я помог. Он — убил. Забрал всё. Ушёл.

— Зачем?

— Сказал — так надо. Чтобы богатым быть. Чтобы никто не знал.

Авдотья вздохнула.

— Ты хощешь, чтобы я его нашла?

— Он мёртв. Давно. Но его род — жив. Его дети. Внуки. Они — наследники. Они — пользуются тем, что он украл.

— И чего ты хощешь?

— Чтобы они знали. Чтобы они — отдали. Чтобы они — попросили прощения.

Авдотья задумалась.

— Это — не месть. Это — справедливость.

— Именно.

Авдотья молчала. Потом:

— Добре. Попробую. Но не обещаю.

Тень — снова помолчала.

— Благодарствую.

Исчезла. Ветер — стих. Запах — слабее.

Дома — тепло. Уютно.

Авдотья села на лавку. Задумалась.

Домовой — молчит. Но она чует — он рядышком.

— Домовой, — молвила она. — Ты ли зде?

Голос — тихий. Почти шёпот.

— Зде.

— Я видела его.

— Кого?

— Того, кто кружит вокруг села. Он — не злой. Он — обиженный. Его обманули. Убили. Он хощет справедливости.

Голос помолчал.

— Что деяти?

— Найти его род. Сказать правду. Пусть отдают. Пусть просят прощения.

— Опасно.

— Вем. Но иначе — он не уйдёт. И будет кружить. И кружить. Пока кто-то не пострадает.

Тишина.

Потом — шорох. Ближе. Почти ласковый.

— Ты смела, Авдотья.

Вечер..

Авдотья пошла в село. К старосте.

— Слушай, — молвила она. — Мне надобна помощь.

Староста — высокий. Седой. Глаза — острые.

— Чего?

— Ищу род. Купца. Торговал солью. Жил зде — осемдесят лет назад. Может — больше.

Староста нахмурился.

— Зачем?

— Надобно знать. Для дела.

Староста помолчал. Потом:

— Есть такие. Старый род. Богатый. Говорят — предок был купцом. Солью торговал. Но… нехорошо о нём говорят. Говорят — обманывал. Убивал.

Авдотья кивнула.

— Это он.

— Чего хощешь?

— Поговорить с ними.

Староста покачал головой.

— Опасно. Они — гордые. Не послушают.

— Послушают. Или я — сделаю так, чтобы послушали.

Староста усмехнулся.

Дом старого рода — большой. Каменный. С высоким забором.

Авдотья подошла к воротам. Постучала.

Вышел слуга. Молодой. Глаза — испуганные.

— Чего?

— Я — Авдотья. Знахарка. Хочу слово молвить с хозяином.

Слуга помолчал. Потом — ушёл.

Через минуту — вышел хозяин. Высокий. Седой. Глаза — холодные.

— Чего?

— Я знаю твоего предка, — молвила Авдотья. — Он был купцом. Солью торговал. Жил зде — осемдесят лет назад.

Хозяин нахмурился.

— И чего?

— Он обманул человека. Убил. Забрал всё. Ушёл.

Хозяин молчал. Потом:

— Это — старое. Не моё дело.

— Это — твоё дело. Ты — наследник. Ты — пользуешься тем, что он украл.

Хозяин рассмеялся.

— Доказательства есть?

— Нет. Но я знаю. И он знает.

— Кто?

— Тот, кого убил твой предок. Он — зде. Кружит вокруг села. Хочет справедливости.

Хозяин замер. Глаза — шире.

— Что за справедливость?

— Прости. Отдай. Помяни.

— Простить? Отдать? Кому?

— Ему. Тому, кого убил твой предок.

Хозяин молчал. Потом:

— Это — глупо.

— Не глупо. Это — правда.

Хозяин рассмеялся снова. Но смех — нервный.

— Уходи, знахарка. Не мешай.

Авдотья не двинулась.

— Если не сделаешь — он не уйдёт. И будет кружить. И кружить. Пока кто-то не пострадает. Может — ты. Может — твой сын. Может — твоя дочь.

Хозяин замер. Глаза — уже не холодные. Испуганные.

— Ты угрожаешь?

— Не угрожаю. Говорю правду.

Хозяин молчал. Долго. Потом:

— Добре. Что надобно сделать?

— Прости. Отдай. Помяни.

— Как?

— Скажи слова. Отдай что-то — землю, деньги, хлеб. Помяни его имя. Скажи — прости.

Хозяин молчал. Потом — кивнул.

— Добре.

Вечер. Тот же лес.

Авдотья пришла. Васька — рядом.

Тень — снова появилась. Высокая. Мутная.

— Он сделал, — молвила Авдотья. — Простил. Отдал. Помянул.

Тень помолчала. Потом — голос стал тише. Почти спокойный.

— Вем.

— Ты можешь уйти?

— Могу.

— Куда?

— Не вем. Но — могу.

Тень начала исчезать. Медленно. Как дым.

— Благодарствую, Авдотья, — последний шёпот. — Ты — справедливая.

Исчезла. Ветер — стих. Запах — не пропал. Стал легче.

Авдотья выдохнула. Закрыла очи.

— Васька, — молвила она. — Сделано.

Кот подошёл. Тёрся о ногу. Мурлыкал.

Дома — тепло. Уютно.

Домовой — молчит. Но Авдотья чует — он доволен.

Запись в тетради:

«Сегодня встретила того, кто кружит вокруг села. Он — не злой. Он — обиженный. Его обманули. Убили. Он хощет справедливости.

Нашла род обидчиков. Сказала правду. Они — кланялись. Отдали. Помянули.

Он не ушёл. Но стало спокойней.

Домовой сказал «благодарствую». Васька спит спокойно.

Село — в безопасности.Пока.

Утро.

Авдотья не спала всю ночь. Думала.

Тот, кого убили — он не ушёл. Она чуяла. Где-то рядом. Ждёт.

— Домовой, — молвила она. — Ты ли зде?

Голос — тихий. Почти шёпот.

— Зде.

— Он не ушёл.

— Вем. Чую.

— Чего делать?

— Найти его род. Его имя.

Авдотья задумалася.

— Как?

— Спроси у старосты. У попа. В летописях.

— Добре.

Пошла в село. К попадье. Та — старая. Мудрая. Глаза — добрые.

— Слушай, — молвила Авдотья. — Мне надобна помощь.

Попадья нахмурилась.

— Чего?

— Ищу человека. Убитого. Давно. Может — осемдесят лет. Хочу знать — кто он был. Где могила.

Попадья помолчала. Потом:

— Есть летописи. Старые. В церкви. Но… не все имена там. Многие — забыты.

— Покажи.

Попадья кивнула. Привела в кладовку. Достала книгу. Толстую. В коже. Страницы — жёлтые. Хрупкие.

— Вот. Смотри.

Авдотья села. Открыла. Читала.

Имена. Даты. Смерти. Рождения.

Ничего.

Потом — нашла. Маленькая запись. Почти незаметная.

«Лета 7123-го. Ноября в 12 день. Убиен был Иван, сын Петров, купец сольный, от рук неизвестных. Тело обретено в лесу, близ села. Погребён без чина. Имя поминаемо в скорби.»

Авдотья замерла.

— Вот он.

Попадья заглянула.

— Иван Петров. Да. Помню. Говорили — хороший был. Честный. Но… не повезло.

— Где могила?

— За селом. У леса. Там — старый погост. Заброшенный.

Авдотья кивнула.

— Благодарствую.

Вечер. Тот же лес.

Авдотья пришла. Васька — рядом.

Тень — снова появилась. Высокая. Мутная.

— Я знаю, кто ты, — молвила Авдотья. — Иван. Сын Петров. Купец сольный. Убит в 7123 году. Ноября 12-го.

Тень замерла. Голос — тихий. Почти шёпот.

— Помнишь?

— Да. Помню имя. Помню дату. Помню — где могила.

Тень — дрогнула. Как будто ветер прошёл сквозь неё.

— Где?

— За селом. У леса. Старый погост.

Тень помолчала. Потом — голос стал тише. Почти печальный.

— Я не знал. Я забыл.

— Теперь знаешь.

Тень — снова помолчала.

— Что деяти?

— Пойди туда. Я проведу обряд. Помяну тебя. Скажу имя. Ты — услышишь. И сможешь уйти.

Тень не отвечала. Но Авдотья чуяла — он слушает.

— Добре, — молвила она. — Пойдём.

Старый погост . Кресты — покосились. Трава — высокая. Могилы — заросли.

Авдотья нашла. Маленький холмик. Без креста. Без имени.

— Вот он, — молвила она. — Твой дом.

Тень — рядом. Смотрит. Молчит.

Авдотья присела. Взяла травы. Полынь. Чистотел. Репейник.

Растолкла. Посыпала на могилу.

Потом — хлеб. Соль. Мёд.

— Иван, сын Петров, — молвила она. — Купец сольный. Убитый несправедливо. Имя твоё — поминаемо. Душа твоя — отпущена. Иди с миром.

Тень — дрогнула. Стала светлее. Почти прозрачной.

— Благодарствую, — шёпот. Почти слёзы.

Исчезла. Ветер — стих. Запах — пропал.

Авдотья выдохнула. Закрыла очи.

— Васька, — молвила она. — Сделано.

Кот подошёл. Тёрся о ногу. Мурлыкал.

Дома — тепло. Уютно.

Домовой — молчит. Но Авдотья чует — он доволен.

Васька — на печи. Спит. Спокойно.

Запись в тетради:

«Сегодня нашла его имя. Иван. Сын Петров. Купец сольный. Убитый несправедливо.

Нашла могилу. Провела обряд. Помянула имя. Он — услышал. Ушёл. С миром.

Домовой сказал «благодарствую». Васька спит спокойно.

Село — в безопасности.

Утро. Четвертое.

Авдотья встала рано. Ещё до зари. Васька — на печи. Спит.

Она оделася. Чистую рубаху. Чистый сарафан. Волосы — заплела в косу. Умылась. Помолилась.

— Нельзя в лес с нечистой душой, — молвила она сама себе. — Лес — чистый. И ты — будь чистой.

Взяла суму. Чистую. Выстиранную. Взяла нож. Маленький. Острый. Для трав.

Взяла хлеб. Соль. Мёд.

— Леший любит мёд, — молвила она. — Надобно уважать хозяина.

Взяла воду. Для себя. И для трав — окропить.

Потом — остановилась.

Нельзя с злобой. С завистью. С обидой. Лес чует. Травы — не возьмут.

Закрыла очи. Вздохнула.

— Прости, Господи, за всё. За злобу. За обиду. За зависть. Очисти душу мою.

Помолилась. Ещё раз.

Открыла очи. Чувствует — чиста.

— Добре, — молвила она. — Можно.

Взяла суму. Вышла.

Васька — не пошёл. Спит. Авдотья не стала будить.

Лес — густой. Тихий. Но уже не страшный. Не хладный. Тёплый. Живой.

Авдотья остановилась на опушке. Положила хлеб. Соль. Мёд.

— Леший, — молвила она. — Хозяин леса. Позволь траву собрать. Для больного дитяти. Не для зла. Для добра.

Помолчала. Послушала.

Ветер — лёгкий. Шелест листьев. Птицы — поют.

— Спасибо, — молвила она. — Благодарствую.

Пошла дальше.

Травы — искала. Внимательно. Не все подряд. Только те, что надобны.

Мать-и-мачеха — для кашля. Листья — целые. Не рваные.

Зверобой — для ран. Цветы — жёлтые. Яркие.

Ромашка — для лихорадки. Белые. Чистые.

Череда — для кожи. Листья — зелёные. Сочные.

Собирала. Осторожно. Ножом. Не руками. Руки — тёплые. Травы — холодные. Не смешивать.

Каждую — благодарила.

— Спасибо, трава. Помоги дитяти. Исцели. Укрепи.

Складывала в суму. Аккуратно. Не мнуть.

Не все рвала. Оставляла. Для леса. Для других.

— Лес — не твой, — молвила она. — Лес — общий. Бери — но оставляй.

Солнце — поднялось. Тёплое. Ласковое.

Авдотья остановилась. Выпила воды. Отдохнула.

Посмотрела вокруг.

Лес — красивый. Зелёный. Живой.

— Спасибо, лес, — молвила она. — За травы. За помощь для дитяти.

Помолилась. Ещё раз.

— Благодарствую, Леший. Благодарствую, Господи. Благодарствую, травы.

Пошла назад.

Дома — тепло. Уютно.

Авдотья разложила травы. Высушила. Растолкла. Сложила в мешочки.

Потом — пошла в село. К больному дитяти.

Мать — встретила. Глаза — красные. Плачет.

— Авдотья… спасибо, что пришла.

— Добре, — молвила Авдотья. — Покажи.

Дитя — маленькое. Горячее. Кашляет. Плачет.

Авдотья присела. Посмотрела. Послушала.

— Лихорадка. Кашель. Надобно отвар.

Взяла травы. Мать-и-мачеху. Зверобой. Ромашку.

Заварила. Процедила. Дала дитяти.

— Пей. Горячим. Маленькими глотками.

Дитя — пьёт. Плачет. Но пьёт.

Мать — смотрит. Надеется.

— Когда станет лучше?

— Завтра. Може — к вечеру. Зависит от дитяти.

Помолчали.

— Авдотья… спасибо.

— Не мне. Травам скажи. И лесу. И лешему.

Мать — кивает. Плачет. Но уже не от страха. От надежды.

Вечер. Тот же день.

Авдотья дома. Устала. Но довольна.

Васька — на печи. Спит. Спокойно.

Домовой — молчит. Но Авдотья чует — он доволен.

Ночью — голос. Тихий. Почти шёпот.

Запись в тетради:

«Сегодня ходила в лес. Собирала травы для больного дитяти. Соблюдала всё: чистоту, молитву, дар лешему. Травы — хорошие. Сильные.

Дала отвар. Дитя — пьёт. Мать — надеется.

Лес — благодарен. Леший — доволен. Домовой — молчит, но чую — рядом.

Васька спит спокойно.

Раннее утро еще и солнце не показалось.

Авдотья ещё спала. Васька — на печи. Храпит.

Стук в дверь. Громкий. Настойчивый.

— Авдотья! — голос женский. Испуганный. — Авдотья, проснись!

Авдотья вскочила. Накинула рубаху.

— Кто там?

— Я! Прасковья! Роды у Марьи почались! Помоги!

Авдотья замерла. Потом — быстро.

Оделася. Чистую рубаху. Чистый сарафан. Волосы — заплела. Умылась.

Проверила — чиста. Не в “нечистоте”. Роды — святое дело. Нельзя с нечистой.

Взяла суму. Травы: пустырник — для боли. Мелисса — для спокойствия. Крапива — для крови. Ромашка — для чистоты.

Взяла нож. Маленький. Острый. Для пуповины.

Взяла тряпицы. Чистые. Выстиранные. Для ребёнка.

Взяла икону. Маленькую. Богородицы. Для защиты.

Взяла свечу. Восковую. Для света и молитвы.

Вышла.

Дом Марьи — близко. Изба маленькая. Дым из трубы. Окна — закрыты.

Вошла. Внутри — темно. Только лучина горит.

Марья — на постели. Лицо — белое. Глаза — большие. Дрожит.

— Авдотья… — шепчет. — Больно…

— Вем, — молвила Авдотья. — Терпи. Скоро пройдёт.

Села рядом. Взяла за руку.

— Дыши, — сказала. — Медленно. Глубоко. Как я учу.

Марья — дышит. Тяжело. Больно.

Авдотья зажгла свечу. Поставила рядом с иконой. На столе.

— Богородица, — молвила она. — Помози нам. Защити мать и дитя.

Помолилась. Тихо. Про себя.

Потом — к Марье.

— Покажи, — сказала. — Как далеко.

— Скоро, — сказала. — Первые роды — долго. Но ты — сильная.

Марья — кивает. Плачет.

Час прошёл. Может — два. Авдотья не считала.

Марья — кричит. Тихо. Сдерживает. Нельзя громко — роды — тайна. Чужие уши — сглаз.

Авдотья — рядом. Держит за руку. Говорит:

— Дыши. Тужься. Ещё. Добре. Отдыхай.

Марья — тужится. Потеет. Плачет.

Авдотья — моет руки. В холодной воде. Чисто. Роды — чистое дело.

Потом — снова к Марье.

— Ещё, — говорит. — Почти.

Марья — тужится. Кричит. Тихо.

И — вот. Голова. Маленькая. Мокрая.

— Дитя, — молвила Авдотья. — Вижу дитя.

Марья — плачет. От радости. От боли.

— Тужься ещё, — говорит Авдотья. — Последнее.

Марья — тужится. И — вот. Всё. Ребёнок — на руках у Авдотьи.

Маленький. Красный. Кричит. Громко. Живой.

Авдотья — улыбнулась.

— Мальчик, — молвила она. — Здоровый.

Марья — плачет. Радостно.

— Дай, — шепчет. — Дай мне.

Авдотья — вытерла ребёнка. Чистой тряпицей. Обрезала пуповину. Ножом. Аккуратно. Завязала.

Потом — отдала Марье.

— Держи, — сказала. — Твой сын.

Марья — берёт. Прижимает к груди. Плачет.

Авдотья — убрала. Родильные воды — вылила за порог. Туда, где никто не ходит. Нельзя — сглаз.

Постель — сменила. Чистую простыню. Чистую подушку.

Марью — умыла. Волосы — поправила.

— Отдыхай, — сказала. — Я рядом.

Вечер. Тот же день.

Муж Марьи — пришёл. Из поля. Усталый. Грязный.

Увидел сына — замер. Глаза — мокрые.

— Сын, — шепчет. — Мой сын.

Авдотья — смотрит. Молчит.

— Благодарствую, Авдотья, — говорит муж. — Не знаю, как отблагодарить.

— Не мне, — молвила Авдотья. — Богородице. И Марье. Она — сильная.

Муж — кивает. Плачет. Но уже не от страха. От счастья.

Ночь. Дома.

Авдотья — устала. Но довольна.

Васька — на печи. Смотрит на нея. Очи — узкие.

— Видел? — спрашивает Авдотья.

Кот молчит. Но хвостом — помахивает. Значит — видел.

Домовой — молчит. Но Авдотья чует — он доволен.

Запись в тетради:

«Сегодня принимала роды. Марья — родила сына. Здорового. Крепкого.

Соблюдала всё: чистоту, молитву, икону, свечу. Родильные воды — вылила за порог. Пуповину — обрезала чисто. Ребёнка — вытерла. Матери — отдала.

Муж — плакал. От счастья.

От автора

Про то, чтобы посмотреть в глаза своей боли и сказать: «Хватит».