Авиарейс в Аотром

ПРОЛОГ. Боинг-777

Из иллюминатора Боинга открывался великолепный вид. Под металлическим брюхом самолета нескончаемым потоком плыли густые белые облака, а еще выше, на ярко-голубом небе светило яркое солнце. Самолет спокойно летел, я бы даже сказал умиротворенно плыл на большой высоте. Его двигатели работали почти бесшумно, во всяком случае, звук голосов пассажиров в салоне их совершенно точно заглушал.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза. Еще какой-то час назад на покинутое мною Шереметьево из низких свинцовых туч накрапывал дождь, а прохладный апрельский ветер пробирался под куртку и джинсы. Авиарейсом я летел, как несложно догадаться, из сердца нашей Родины Москвы, обратно к себе домой, в Новосибирск.

В столице, с августа 2021 года, я промышлял ремонтом кровли, влившись в трудовой коллектив, собранный с «бору по сосенке». В общем-то, я не особо и стремился заняться в Москве подобным видом деятельности, но, как говорится, так сложились обстоятельства. Опыт работы на стройке и кровельщиком в частности у меня имелся, а вот средств к существованию на тот момент не было совершенно, потому и потянуло на эту вакансию. Коллектив был небольшой, шестнадцать человек, и все эти люди были приезжие из разных регионов России и ближнего зарубежья. Работа у нас спорилась, деньги платились вовремя и если бы не срочный вызов домой я бы, пожалуй, задержался бы в столице как минимум еще на полгода. Возвращался назад не по самому приятному поводу – на похороны, неожиданно умерла моя мать. Впрочем, об этом прискорбном обстоятельстве старался не думать, со вчерашнего дня по-тихому заливая горе сорокоградусными напитками.

- Какая красота! – вглядываясь в иллюминатор «промурлыкала» соседка слева, сидящая у прохода. – Вы в Новосибирск летите домой или по делам?

Скосил в глаза в ее сторону, разговаривать с кем бы то ни было, мне сейчас хотелось меньше всего. Моей попутчицей была весьма симпатичная девушка, немногим за двадцать. Она аккуратно вынула наушники, положив их на колено, и слегка улыбаясь, смотрела на меня, дожидаясь ответа.

На ней были черные брюки из мягкого кашемира и белая шелковая блузка, поверх которой был надет кардиган с высоким воротником. Ее русые волосы были зачесаны назад и заколоты на затылке.

- Домой. По делам.

- Угу. Я тоже.

Отвернувшись от меня, слегка скривив носик, до которого, видать, отчетливо донеслось исходящее от меня амбре, она вновь уткнулась в свой телефон.

Еще через час из кухонного отсека появились стюардессы. Движущаяся по нашему проходу стюардесса катила тележку, с приклеенной улыбкой останавливаясь у пассажирских кресел предлагала чай, кофе, минеральную воду, алкоголь, чипсы, печенье, шоколад, сэндвичи и какую-то более основательную пищу – готовые наборы из мяса, рыбы и курицы и еще что-то.

Из всего предлагаемого меню мой слух вычленил слово «коньяк», после молниеносного раздумья, его я и приобрел.

- Некоторым, можно было бы и не наливать, – ядовитым голосом прокомментировала мой выбор соседка.

Угораздило же меня лететь с нею!

Стюардесса, ничего ей не ответила, лишь мучительно улыбнулась, как бы извиняясь. А затем, слегка выгнув спину, отставив назад свою обтянутую юбкой сексапильную попу, покатила тележку дальше все по тому же маршруту между рядами кресел.

Потихоньку цедил из бутылки коньяк, моя попутчица ела пюре с каким-то мясом, содержимым ее подноса особо не интересовался. Но потревожить эту недовольную даму, причем дважды, все же пришлось – давал о себе знать выпитый коньяк, вынужденно прогулялся до туалета и обратно.

За иллюминатором быстро темнело. Сейчас мы, наверное, летели где-то над Уралом. Хвост самолета все ещё скупо освещался последними лучами заходящего на западе багрового солнца, а его нос уже буравил темноту наползающей с востока ночи. Вскоре за иллюминатором стал отражаться лишь освещаемый салон, и я его прикрыл выдвижной заслонкой.

Соседка, наконец-то, закончив возиться со своим смартфоном, накрылась пледом и шумно устраивалась отдыхать, при этом заразительно зевая. В сон постепенно погружался весь самолёт, кроме пилотов и меня горемычного. После вчерашней бессонной ночи я весь сегодняшний день прокемарил, в результате чего спать не хотелось совершенно, да и крутившиеся в голове каруселью не очень жизнерадостные мысли совсем не располагали к такому времяпровождению.

Но и пялиться в передние пассажирские кресла веселого тоже мало, а потому все же прикрыл глаза, мысленно стараясь отвлечься на посторонние темы, вспоминая, как спереди и сзади выглядела давешняя стюардесса, продавшая мне коньяк. И меня даже вроде бы потихоньку сморило, но тут, когда мой организм находился в пограничном состоянии между явью и сном, неожиданно, наш самолет, войдя в зону турбулентности, начал заваливаться в воздушные ямы. Они с пугающей частотой следовали одна за другой, как на автомобильной дороге, давно "убитой" грузовиками.

Проснулись все пассажиры. Тихо посапывающий праведным сном салон моментально, словно по мановению волшебной палочки, разом очнулся. Самолет трясло, соседка в испуге ухватился за подлокотники кресла, пассажиры шумели растревоженным ульем, слышался детский плач.

- Петя, что случилось? – нервно спросила впередисидящая от нашего ряда кресел женщина у своего мужа.

- Думаю, что все в порядке, просто это не самолет, а старая развалина, - спокойно ответил мужчина.

Самолет снова тряхнуло. Женщина начала всхлипывать, ребенок где-то в хвостовой части самолета продолжал громко плакать.

Еще один мужик, сидевший сбоку от нас, в центральном ряду кресел, решительно встал со своего места, намереваясь пройти в кабину пилотов. Но у входа в кабину его остановил голос стюардессы.

- Садитесь, пожалуйста, все хорошо, все под контролем, просто самолет слегка трясет, - ответила она и улыбнулась.

Мужчина и еще несколько присоединившихся к нему в пути попутчиков нехотя развернулись и пошли обратно под неодобрительные комментарии, сыпавшиеся на них со всех сторон.

- Сидели бы уже спокойно, только экипаж от полета отвлекаете! -- ворчал пожилой мужчина в потертом старом пиджаке, - им и так тяжело, а вы еще хотите заявиться к ним со своими претензиями.

- Тоже нашлись здесь авиаторы ху…вы! -- сердилась дама в розовом платье, когда они проходили мимо нее.

- Да что ж такое! – поддавшись всеобщей нервозности, не выдержав, возмутилась моя зловредная соседка, при этом сексуально тряхнув своими распущенными на ночь волосами. - Ну что за день такой, как только в самолет, так сразу дети! Или пьяные … - произнеся последние слова, она мельком стрельнула в мою сторону.

А мне сейчас на все было плевать с высокой колокольни. Проводив глазами проскочившую мимо стюардессу, закрыл глаза. На душе было такое самочувствие, что я не сильно бы расстроился, даже если бы самолет прямо сейчас врезался бы в землю.

Откинул голову на подголовник и прикрыл глаза … и тут же их открыл в немом испуге. Мне показалось, что я услышал какие-то потусторонние, а лучше сказать пробирающие до дрожи замогильные голоса, точнее невнятный шепот. Оглянулся по сторонам. Но нет, ничего вокруг не изменилось, посторонних лиц не появилось, а народ живо, с прям-таки итальянской экспрессией делился своими впечатлениями от полета. "Наверное, показалось", - подумал я, но неприятное ощущение не проходило.

Минуту спустя со мной и вовсе начало твориться что-то непонятное! Как бы это лучше выразиться? В своей нервной системе я стал ощущать некие происходящие в ней энергетические процессы. Эти явления нашли свое отражение и во внешних, во вполне конкретных проявлениях – окружающий мир стал чувствоваться немного в другом диапазоне, а именно пассажиры как-то размазывались, как будто они то ли испарялись, то ли что-то источали из своих тел, это выглядело примерно, как если бы пропарившийся в бане человек выскочил на сильный мороз и от него повалил бы пар – примерно вот это я некоторое время наблюдал, если проводить очень приблизительные параллели с виденным мною ранее. Постарался откинуть прочь весь этот бред с глюками. Надо будет по прилету в город посетить врача, а пока, я закрыл глаза и попытался заснуть. Но куда там, вскоре о происходящих со мной неполадках было забыто напрочь и даже зрение вернулось в норму. Вот только я даже не успел порадоваться данным обстоятельствам, случившаяся чертовщина напрочь вылетела из памяти, до того много проблем иного рода на меня навалилось!