Автостопом по параллелям

Тераи обвел взглядом членов экипажа — Мак-Нейша и Ямамото. Вместе с механиком Байлом, сидевшим сейчас в машинном отделении, они были его единственными спутниками в течение трех долгих недель перелета. Конечно, гениями их не назовешь, хотя в области математики и астрономии они могли бы посоперничать со многими учеными Земли. Но зато какие веселые собутыльники и грозные противники за карточным столом! Скоро они исчезнут из его жизни, как исчезли уже многие другие, оставшиеся позади за миллиарды километров. Или унесенные смертью. Как его отец и мать. Снова перед глазами Тераи взметнулись языки пламени, в котором погибла лаборатория отца, подожженная бомбами фанатиков-фундаменталистов. Отчаянно и тщетно искал он тогда родителей в горящем здании; Лео, совсем еще маленький львёнок, прыгнул к нему на руки; в застрявшем лифте обугливались трупы двух ассистентов; один поджигатель замешкался, и он свернул ему шею — впрочем, кому до этого дело? — крыша обрушилась, и они с Лео спаслись только чудом… Пропади она пропадом, эта Земля, со всеми ее сумасшедшими!

Техногенный прогресс ни к чему хорошему не приведет. Это ещё индейцы майя с инками подтвердили. За многие-многие тысячелетия до настоящего времени. А не так давно это подтвердил Александр Богданов в своей несравненной книге «Тайна пропавшей цивилизации», где привел туеву хучу доказательств того, что Земля с самого первого дня сотворения была пригодна к жизни. И никаких тебе миллионов и миллиардов лет её становления. И да, динозавры и люди жили вместе в одном и том же отрезке времени. Просто с Рождества Христова началось новое летоисчисление опосля энной глобальной геокатастрофы, из-за которой человечество и позабыло Допотопное время с альвами, нифилимами, Змеями Горынычами и прочими чудесами, превратившимися в сказки через пару столетий. Что поделать, короток человечий век, а память ещё короче…

Вот и дожили мы… с горечью подумал Тераи, глядя в обзорный экран на пепельно-серый диск, называемый некогда Землей. Сейчас это был мёртвый шар, висящий в пустоте с остатками Луны и Марса. И нефиг было передвигать планету поближе к Солнцу, якобы это поможет Марсу акклиматизироваться и его можно будет потом колонизировать. И что в итоге? Ох, не зря небесная механика так блюла мировой порядок… ох, не зря! Но человек же гордый! И само слово «Человек» звучит гордо. Не-е-ет, если уж появилась возможность заселить новую планету, то хомо сапиенса ничто и никто не остановит за-ради Великой и Благой цели. А як же, это ж тако-о-ой подарок для потомков, которым не будет тесно на перенаселенной планете…

А в результате вышел глобальный конфликт. Разные скорости вращения, массы, силы гравитации, часовые пояса, всё это привело к печальному итогу, планеты не ужились вместе, для начала они разорвали на куски Луну, а потом принялись потрошить бока друг другу. Земля, конечно, больше по массе тела, но и Марс оказался не дурак-слабак. Притяжение — антигравитация, притяжение — антигравитация, год за годом, десяток-другой лет… Нужно учесть, что все эти годы на Земле бушевали все стихии сразу — и магнитные бури, и землетрясения, и извержения вулканов, причем не одного-двух, а сотни разом по всей планете. Ну и как думаете, хорошо было жить на танцующей тарантеллу матушке-Земле?

Нет, конечно, даже паразитам в гриве Лео было тошно от вечных катаклизмов. И зачем, спрашивается, было возвращаться на умирающую планету? Так ведь ностальгия, батенька! Р-р-родина родимая… Где ж ещё умирать, как не на Родине?

И именно здесь, на останках Земли, нашли мир, в котором можно сохранить жизнь Лео… некие Заморские Земли, те самые, куда когда-то, в седой древности, ушли эльфы. Покинули веселой толпой свои Серебристые гавани и уплыли на Запад на Последних кораблях. Эх, дивный народ, даже думается о них нараспев, поэтично-напевно…

Адрес тех Неувядающих Земель неизвестен, разные источники указывают на них по-разному, и только одно точно везде — где-то в боковой параллели. Говорят даже, что и Земля там жива-здорова, нетронутая технологиями… Хорошо бы, если так… Тераи прижался лбом к холодному экрану — дожил, о сказках мечтает. Что-то шершавое коснулось его руки, Тераи опустил голову — к нему подошел Лео и мягко ткнулся носом в ладонь, желая успокоить друга.

Лео не простой лев. Это паралев или, как говорят газетчики, сверхлев. С помощью направленных мутаций удалось создать существо, равное по уму семилетнему ребенку. Он — не зверь, у него мощный выпуклый лоб и отделенные от остальных развитые придаточные пальцы на передних лапах, что позволяет совершать хватательные действия. Кроме того, Лео понимает простую речь и может по-своему отвечать.

Но он всё-таки быстрее развивается, а значит, и стареет. И есть только один шанс спасти ему жизнь — переправить в Валинор, где он обретет вечную молодость, раз уж оказался неспособен продолжиться в потомках. К величайшему сожалению генетиков, паралев родился бесплодным.

***

Голос Алекс заметно дрогнул, когда она велела Нику:

— Иди готовь самолет. И помни, взлетаем сразу, как только Дерек окажется на борту.

— И держимся в воздухе до?.. — подхватил Ник, привычно прищурившись и наморщив лоб. Алекс улыбнулась.

— До самой последней капли горючего. Главное, над Бермудами держаться как можно дольше.

— Помню-помню, — замахал руками Ник. — Странные сны Кэти о странных землях на мифическом западе.

— Ну, для нас это будет восток, — хмыкнула Алекс. — От Манхэттена.

— А ты уверена, что все получится? — недоверчиво спросил Ник, тревожно сверкнув зелеными глазами.

— Никто не уверен… — пожала плечами Алекс. — Но это единственный способ спасти Дерека.

— А в какое время нас перенесет? — это Ник спросил почему-то шепотом. И Алекс таинственно шепнула в ответ:

— Очень надеюсь, что в то время, когда я ещё была жива…

— Не очень-то мне это нравится… — с сомнением протянул Ник. — И отец Филипп против этого плана, говорит, что игры со временем не приведут ни к чему хорошему.

— Я понимаю, Ник, но уверяю тебя, я всё точно рассчитала. И если всё получится, то нас перебросит назад во времени на три года. И Дерек будет жив. И я тоже… — Алекс вздохнула. — Нам главное — попасть в лето тысяча девятьсот девяносто восьмого года, тогда, я точно знаю, в последний раз видели феномен Бермудского Треугольника. Вот уже три года ни один корабль не пропал в том районе и ни один самолет не упал в океан. Значит, нам нужно именно в тот отрезок времени, и тогда ничто не нарушится, мы же исчезнем отсюда… Ну и разумеется, никаких временно-пространственных дыр и континуумов не возникнет. Мы исчезнем отсюда навсегда — и никаких катаклизмов не создадим.

— И всё-таки… один парадокс я вижу, — Ник проницательно-остро глянул на Алекс. — Если мы исчезнем три года назад, то куда денемся мы сегодняшние?

— А сегодняшних нас не будет, — безмятежно ответила Алекс, беспечно пожав плечами. — Исчезнув тогда, мы исчезнем именно тогда. Дальше нас не будет — мир изменится. Появятся другие статьи в газетах о том, что секретное сообщество Фонда «Луна» сгинуло в Бермудском Треугольнике в июле девяносто восьмого года.

— А мы в то время куда-то летали? — насторожился Ник Бойл.

— Конечно, летали, — подтвердила Алекс. — За Вилли Слоуном. Поэтому я и прошу тебя завести именно самолет, а не вертолет. Если нам повезет, то мы окажемся на нем в момент после операции спасения Вилли. Мы его в госпитале в Вашингтоне оставили.

— Понял, — кивнул Ник и наконец-то вышел. А Александра Моро занялась машиной времени. Блестящая и талантливая ученая, она потратила не один год на создание этого агрегата. А будучи к тому же и новообращенным вампиром, она совсем не спала, что увеличило её продуктивное время вдвое. Гибель Дерека не давала ей покоя. Алекс казалось, что это крайне несправедливо, что именно Дерек прекратил свое земное существование, перестал дышать и радоваться жизни… Такие прекрасные люди не должны умирать! Попросту говоря — Алекс взбунтовалась против несправедливого мира. И её страстный бунт вылился в создание машины времени. Вернее, одноразового артефакта, с помощью которого можно совершить скачок в прошлое. Бабушка-креолка ей здорово в этом помогла, достала необходимые ингредиенты для воскурения и всяческие нужные травки с высоким содержанием алкалоидов. Галлюциногены. Алекс, из понятно каких побуждений, никому не говорила, что собирается прибегнуть к помощи магии. Потому что в обществе были два скептика — Ник Бойл и Рэйчел Корриган. И чего доброго, ещё откажутся участвовать в её бреде…

***

Что происходит в душе похищенного ребёнка? Понять может только сам ребёнок, а вот рассказать… Джесси считала себя уже не ребёнком, потому что ей было восемь лет. Достаточно взрослая и развитая девочка.

Приют, в котором она жила, располагался на странной, в принципе, улице. Вот представьте себе: вдаль бежит ухабистая дорожка с разбитым асфальтом, где ям больше, чем ровного покрытия. Вдоль дорожки — деревянные заборы и чугунные ограды, в зависимости от зажиточности владельцев. За ними разномастные дома, от почерневших и зарывшихся в землю по самую крышу избушек до роскошных двухэтажных особняков из всевозможного строительного материала от простого кирпича до белого мрамора и розового гранита.

А вдали, за крышами, в туманной дымке виднелись многоэтажные дома-высотки в девять, двенадцать и более этажей. Вечный парадокс современного мира — деревня в центре, посреди города-миллионника. Данный город назывался Сосногорск и находился в Коми — крае североуральского региона. Но позвольте… — слышу я недоуменные возражения читателей, — почему девочку зовут Джесси? Сейчас отвечу, наберитесь терпения. На самом деле она Женька Гордеева, а Джесси — это её приютская кличка. Потому что она выглядит, как маленькая мисс Америка — огромные карие глазищи и густая каштановая грива, типичная «Джессика». А так прозвища были у всех, и давались они каждому ребёнку чуть ли не с первого дня появления в приюте.

Сам приют расположился в двухэтажном длинном здании из красного кирпича, его фундамент давным-давно утопился в грунт, и окна первого этажа были уже почти вровень с землей. Правила здесь были, можно сказать, свободными, дети росли тут что твоя трава у забора, без особого пригляда. Да и кому придет в голову украсть ребёнка из среднестатического приюта в советские годы? Но как покажет дальнейшее, очень даже кому…

Есть такая штука, как нелегальная торговля человеческими органами.

Криминальному авторитету Васе Пупкину на чужие жизни было глубоко начхать. Но когда заболела Дашенька, любимая и золотая доченька, и врачи поставили смертельный диагноз — рак, Вася дрогнул. На жизнь доченьки ему было не наплевать. Ради неё он был готов своротить горы.

Не будем вдаваться в подробности, для этого есть подшивки журналов «Криминальное дело» и серия романов «Русский детектив». Кто хочет, может обратиться к тем источникам.

Женьке Гордеевой не везло с самого рождения. Сначала сбежал папа — нищий студент юрфака. Сбежал круто, в армию, надеясь, что там его не достанут и не заставят жениться «по залёту». Потом от новорожденной отказалась собственная мама, сопливая семнадцатилетняя дура, которую мама-бабушка опоздала вовремя отправить на аборт. Новорожденную Женю определили в дом малютки, потом перевели в детский дом. Желания взять девочку из приюта ни у кого не возникло. Так и выросла Женя в казенном доме. И к настоящему времени за красивой внешностью скрывалась отчаянная оторва и непоседа, дикая и никому не верящая сорванка. Битая-перебитая самой жизнью, она сразу поняла, что влипла глубоко и крепко. И не по жопу, а по самую шейку. Пока дурной дядя скручивал её руки веревками, она не теряла времени даром. Она вдохновенно орала, кусалась и лягалась.

Наконец дяде надоело слушать её вопли и удерживать брыкающиеся руки и ноги, и он слегонца приложил девчонку по голове кулаком. Девочка обмякла и замолчала. Тишина. Какое блаженство…

Умирающий старый лев с далекой планеты Эльдорадо где-то в боковой параллели…

Давно погибший человек из Сан-Франциско, член секретного общества «Наследие», чья смерть не устраивала его верных друзей.

И маленькая, никому не известная девочка, дикая Женька-Джессика из приюта, что на севере России.

Три Жизни. Три Судьбы. Три Параллели. Две страны на Земле — США и Россия — и планета Эльдорадо.

Магия крайне избирательна. Её пути и стремления — непредсказуемы. Креольская волшба Алекс потребовала спасти три жизни вместо одного Дерека. Желание Лапрада совпало с мольбой молодой вампирши. А смертельный страх маленькой девочки и её страстное, острое желание выжить совпали с ними обоими.

Сложно сказать, что послужило толчком к грядущему, что стало вратами между мирами, а что — перемещением во времени…

— Чёрт… Лео, уйди, не дыши на меня… ты зубы никогда не чистишь…

— Алекс!!! Не могу удержать штурвал! Что происходит, где земля?!

— И где это я, блин бабушкин?

Лев мрачно урчит и издает серию рыков, говоря, что, вообще-то, они приземлились и не пора ли посмотреть на мир снаружи. В капсуле так жарко, Тераи, давай выйдем?

На плечо перетрусившего Ника ложится твердая рука, и глубокий баритон произносит в самое ухо:

— Спокойно, Ник. Земля где-то внизу…

А Джесси растерянно стоит посреди какой-то городской площади и ломает голову — куда же она всё-таки попала? Потому что народ на площади довольно странный, люди в средневековой одежде, деревянные прилавки, телеги с быками и всякое прочее… Ну ладно, к людям никаких претензий, каждый одевается как хочет, но… неподалеку спокойной рысью процокал кентавр… Бабушкин блин…

***

Тераи приоткрыл глаза, вокруг был теплый мрак. И вонючий, спертый воздух. Веки тяжело опустились, не в силах держать глаза открытыми, страшно хотелось спать. Лео снова толкнул его в плечо и серией коротких рыков потребовал проснуться. Тераи послушно кивнул, протянул руку и, нащупав аварийный рычаг, потянул его вбок и вниз. Грохнула створка капсулы, зашипел выходящий воздух.

Паралев поспешно выбрался наружу — несмотря на разум, он больше доверял своим кошачьим инстинктам и поэтому стремился выскочить из вонючей железной коробки… Отбежав метров на двадцать, Лео улегся на песок, вывалил язык и, щурясь на солнце, принялся ждать друга.

Тераи то бодрствовал, то уплывал куда-то в бессознании. И пока он плавал туда-сюда, память вяло копошилась вокруг последних действий. Парни приготовили хронокапсулу, подключили последние провода, подкрутили там-сям… щелкали рубильники и кнопочки, мигали всякие лампочки… Его пристегнули к креслу, Лео уложили в «ванну», обитую резинопоролоном, тоже пристегнули, но при желании лев мог легко высвободиться. На дисплее прямо перед глазами замерцали зеленые циферки — время, дата и точка перемещения. И самое главное, место-время назначения. Эти мысли заставили Тераи проснуться окончательно, он с усилием разлепил слипающиеся глаза и потряс головой, прогоняя оцепенение. Хронокапсулы очень редко использовали, на его памяти всего два раза, и первым был подопытный пёс, который, увы, ничего не мог рассказать. Второй была старая паральвица, которой рискнули пожертвовать, она благополучно вернулась из путешествия во времени, но рассказать тоже ничего не сумела, так как ничего не поняла, по её «словам», она просто куда-то съездила и всё… Так что они с Лео были третьей партией подопытных кроликов. С билетом в один конец, то есть без возврата.

Правая рука нащупала застежку на груди, непослушные пальцы с трудом отжали защелку. Двигаясь со скоростью амебы, Тераи выпутался из страховочных ремней, поднялся и, ухватившись за край люка, вытянул себя наружу. Съехав по борту, он кулем свалился на песок и в который уже раз потерял сознание. Последней его мыслью было — «да, паршивый из меня подопытный кролик…»

***

Земли не было. От слова «совсем».

Ник покрылся холодным потом. Он ничего не понимал. Где-то через час после того, как они покинули аэропорт, Дерек, сидевший в соседнем кресле, вдруг стал себя ощупывать — потрогал грудь, шею, почему-то озадаченно посмотрел на пилота… А сам Ник испытал странное чувство дежавю, как при раздвоении личности. И это при том, что он знал: при раздвоении человек не помнит свою вторую половину, а он, Ник, помнил обе реальности. И в одной из этих реальностей Дерек был мертв. Ник растерялся, память рвала его на две части, одна говорила за настоящее время и приборы перед ним убеждали его в том же — автопилот был настроен на Сан-Франциско. Вторая часть сознания убеждала его свернуть в открытый океан и лететь на восток, к Багамам. И лететь до последней капли горючего, пока жив Дерек. Что это? Откуда это в его памяти? И при чем тут Дерек? Он и так живой… Нет, упрямо повторила память, в будущем Дерек мертв. Взорвался вместе со своим Домом.

Прошлое и будущее сошлись в одной из трех точек бытия. Ник из прошлого и Ник из будущего соединились в Нике настоящем. Три хронопараллели пересеклись в данном промежутке пространства-времени. И сейчас всё зависело от того, куда свернет Ник. Какая именно из трех параллелей станет настоящим?

Ник задумался. Если он свернет в сторону Сан-Франциско, то вернется в исходную точку того времени, из которого они стартовали за Уильямом. Но это означает… что Дерек в будущем погибнет. Странно, откуда он это знает, вроде никогда провидцем не был… А что будет, если свернуть в океан? Едва он подумал-спросил об этом, как ему на плечо легла рука давно умершего друга, а его тихий голос шепнул на ухо, обдавая теплым дыханием:

— Спокойно, Ник. Земля где-то внизу…

Дерек? Ты жив?! Именно удивление помогло Нику принять верное решение — вот настоящее время. И его руки плавно потянули на себя штурвал, заставляя частный самолетик сменить курс. На восток.

И сразу же внизу появилось сверкающее море, а вокруг синее небо. В дверь сзади кто-то забарабанил, требуя впустить. Ник щелкнул тумблером, открывая дверь, и в кабину пилотов влетела Алекс. Бросив быстрый взгляд на Дерека, она склонилась к пилоту и посмотрела в окно, возбужденно выдохнула:

— Ух ты… получилось!

Ник и сам знал, что получилось — рядом живой Дерек, на плече теплая рука Алекс, значит, тоже живая, не вампир. Внизу море, а в нем множество пенных полос от сотен и тысяч китов, плывущих в одном и том же направлении — к Бермудскому Треугольнику. Феномен, заставивший в свое время взорваться не один блестящий ум, помнится, все СМИ бурлили вокруг одной темы: куда и зачем плывут киты, а потом как гром среди ясного неба грохнула невозможная правда — все киты исчезли из мирового океана, а Бермудский Треугольник прекратил свое существование.

И теперь у них та же цель — исчезнуть из этого мира. Ник с опаской глянул на Дерека, тот задумчиво смотрел в какую-то точку перед собой и, казалось, полностью отрешился от происходящего. Будучи честным человеком и верным товарищем, Ник робко спросил, обращаясь к Дереку:

— Ты же не против… улететь отсюда навсегда?

— Куда?.. — эхом отозвался Дерек Рейн.

— Я… не знаю, — Ник покосился на Алекс. — А куда мы летим?

— За китами, — ответила креолка, глядя вниз, на море.

— А я не против! — вдруг заявил Дерек, энергично тряхнув головой и остро взглянув на друзей. — У меня какие-то провалы в памяти, и они мне очень не нравятся… И что-то мне подсказывает, что причина их тоже не понравится. Но одно я всё-таки спрошу — от чего мы летим?

— От смерти, — хором ответили Ник и Алекс. Дерек кивнул, без труда слыша недоговоренное.

Радужный полуовал привлек их внимание издалека. Сначала это была яркая звездочка, появившаяся на горизонте, на волшебной границе моря и неба. Потом звездочка стала жемчужным пятнышком, к которой веером, со всех сторон сходились белые линии вспененной воды, оставленные хвостами китов и дельфинов. Потрясенные люди со страхом взирали на Великий морской исход. Не надо быть мудрецом, чтобы понять, что племя китообразных покидает этот мир. Чем ближе подлетал маленький самолетик, тем больше становилось радужное сияние полусферы, и наконец она выросла перед ними. Она была огромна, длиной в несколько километров. И в эту сферу вплывали сотни и тысячи китов самых разных видов и пород. Море бурлило, повсюду была белая и розовая пена… А над китами в ту же сферу слетались птицы, большей частью морские, чайки и альбатросы, но были среди них и такие пернатые, как голуби и воробьи, ласточки и соколы с ястребами. Птичий ор заглушил рев двигателей, каким-то чудом птицы ухитрялись не попасть под турбулентный поток, создаваемый винтами, благоразумно избегая самолета.

Ник сглотнул и покрепче сжал штурвал. Было всё-таки страшно лететь, не зная, что ждет их впереди… но… Дерек, Дерек же здесь, уже здесь. И назад пути больше нет, ради Дерека и Алекс нужно лететь вперед.

Радужный свет проникал под кожу и смешно щекотал там, почему-то было весело от этой щекотки, страшновато-весело… Мерно гудел мотор, небольшой воздушный экипаж, шестиместный американский самолетик с эмблемой-названием «Луна» по обоим бортам, незатейливой марки Piper PA-32, спокойно летел сквозь свет навстречу неизвестности. Никто так и не узнал, сколько времени они летели, потому что у всех часы остановились, а компас на приборном щитке словно заблудился, его магнитная стрелка слепо кружила по шкалам и неуверенно — как щенок — тыкалась туда-сюда. А потом начался ужас. Заглох мотор. И почти сразу в окна влился слепящий солнечный свет. В полной тишине самолет начал падать. В океан. Ник лихорадочно защелкал тумблерами-кнопками-рычажками, пытаясь реанимировать сдохший мотор. К счастью, это ему удалось… Ник взял штурманскую книгу, взглянул на датчик скорости, сделал несколько быстрых расчетов. Потом надел наушники.

— Центр, говорит «Фонд Луна», свободный рейс, прием.

Он переключился в режим приема и… ничего не услышал. Абсолютно ничего, даже статических помех. Проверил радиочастоту. Вернулся в режим передачи.

Режим приема. И ничего. Ник снова воззвал к диспетчерам. И снова не получил ответа. Никакого ответа.

Поначалу Ник просто ничего не мог понять. А потом испугался, по-настоящему испугался. До этого момента времени на страх у него не было. Впрочем, он еще не исчерпал все возможности. Ник перешел на аварийную радиочастоту. Снова не получил ответа. Это было за пределом понимания. Если обращаешься за помощью по аварийной радиочастоте, ответ приходит всегда.

Полностью офигевший Ник попытался ещё раз связаться на аварийной радиочастоте.

— Центр полетов, отвечайте! Немедленно отвечайте! Говорит «Фонд Луна», свободный рейс, отвечайте мне, черт бы вас побрал!

Дерек положил руку ему на плечо:

— Спокойно, Ник.

— Связи нет! — в голосе Ника послышались истеричные нотки.

— Спокойно, — повторил Дерек.

Пилот щелкнул другим переключателем.

— Видишь, коротковолновый диапазон. Станции должны перебивать друг друга, как лягушки на болоте, а стоит-то полная тишина… — тут он снова осекся. Тишина? Да, полная и абсолютная тишина стояла вот уже несколько секунд. Моторы мертво молчали. А самолет летел вниз, точно и бесповоротно в свободном падении. Где-то сзади завизжала Алекс.

***

Растерянная Женя первое, что сделала, это нашла ближайшую стенку, к которой можно было бы прислониться — ноги дрожали, знаете ли… А так как рядом со стеной обнаружилась и крепкая деревянная скамейка, то на неё Женя и опустилась. И вовремя, надо сказать, ноги уже откровенно подкашивались от страха. Сев на скамейку, девочка крепенько вцепилась руками в брусья и отчаянно, до слез и красных точек, зажмурилась. Произошла какая-то запредельная чушь. Очнулась она на столе, распятая эластичными ремнями за руки и ноги. Жуткая бестеневая лампа над головой и кипенно-белые и даже на вид стерильные стены вмиг подсказали ей, что она находится в операционной. Дико болела стукнутая голова и, почему-то, шея. Немножко подташнивало. Белые стены и лампа вызывали омерзение, и девочка вынужденно закрыла глаза. Когда рядом раздались голоса, она внимательно прислушалась.

— Объект номер девять. Ребёнок женского пола, восемь лет. Задача — вскрыть и извлечь внутренние органы.

— Понял. Приступаем.

— Наркоз готов? Давайте…

Из этой белиберды Женя мало что поняла, пришлось срочно открыть глаза. Сверкающий скальпель моментально разъяснил ей, что значит «вскрыть и извлечь». Воистину, язык ножа не нуждается в переводе, он везде известен. Девчоночий визг заполнил всю палату, дяди в белых халатах, шапочках и стерильных масках дружно шарахнулись прочь от стола, зажимая уши. Но почти сразу опомнившись, они накинулись на орущую девочку, прижали к столу. Один из них рявкнул:

— Да вкатите уже наркоз!

Острая боль пронзила предплечье, Женя взвыла. Мужики, ругаясь, отошли. Надо было подождать, пока действие наркоза не начнется. Но организм, он такое чудо… иногда он такие чудеса откалывает. Убедившись, что она одна, Женя с усилием выдрала руку из фиксатора и уже свободной рукой отодрала остальные три липучки. Её взбесившийся адреналин без остатка растворил в крови бесполезный наркоз, да-да, и такое бывает, так что сна у девочки ни в одном глазу не было. Свою одежду она нашла в коридоре на больничной кушетке: пятнистая майка, синие джинсы и тапочки. Торопливо одевшись, Женя ринулась по коридору в конец, к дверям. Нужно было спасаться. Но в следующем, более широком холле её встретили те же «доктора» и охранник. Три голоса рявкнули:

— Стой, ты куда?

— Задержать!

— Охрана, держи её!

Не разобравшись с бухты-барахты, толстый палестинец, не понимая по-русски, вынул из кобуры табельное оружие…

Вот тут-то всё и произошло. Дикая, невозможная чушь, по мнению Жени. Грохнул выстрел, сверкнула молния (откуда бы, интересно?), и она оказалась здесь, на странной площади с кентаврами.