Айден

Она никогда не знала, кто я.

Зато я знал ее с самого ее рождения.

Странно… когда она была ребенком, она уже видела меня.

А я чувствовал все, что чувствует она:

Голод… тревогу… печаль.

Она, такая крошечная, смотрела вверх глазами, полными слез.

Она смотрела, и я хотел ей улыбнуться.

Но у меня не получалось.

Тогда улыбалась она.

Я лишь раскачивал игрушки, висящие над ее кроваткой.

Она говорила со мной.

Нет, не словами.

Она говорила со мной мыслями.

Я слышал ее, а она слышала меня.

Потом ее забрали, и я последовал за ней.

Первая семья. Она их боялась.

Не любила чужаков.

А я прогонял их прочь.

Я швырял в них игрушки.

Я раскачивал ее колыбельку так сильно, что они убегали.

А Джоди только смотрела на меня.

Она знала — я не причиню ей вреда.

Затем ее вернули туда, откуда забрали.

Мы жили в белых стенах.

Ее кормили по расписанию.

Но никто не дарил ей любви и тепла.

Я чувствовал себя как никогда одиноко.

Я знал, что чувствую себя так только потому, что она чувствует то же самое.

Затем ее снова забрали.

И снова я следовал за ней.

Она росла.

А мне казалось, что с нею расту и я.

Потом появились тени.

Они стали нападать на нее.

Она называла их чудовищами.

Я их боялся так же сильно, как их боялась Джоди.

Я мог только привлечь внимание людей, у которых она жила.

Но они боялись ее.

Когда ее кто—то обижал, я заступался за нее.

Я готов был казнить любого, кто сделает ей больно.

Но я не мог остановиться.

К моей ярости добавлялась ее ярость.

Я делал больно людям, которые хотели причинить ей вред.

И она стала винить меня в том, что она одинока.

Какое –то время она не общалась со мной.

Я всячески пытался привлечь ее внимание.

Но она делала вид, что меня нет.

И в эти моменты меня будто не становилось.

Я был везде, во всем мире, но не рядом с ней.

Затем снова боль.

Страх.

Отчаяние.

Я приходил к ней.

Я не мог ее коснуться.

Но мои мысли передавались ей.

А ее мысли—мне.

Но я уверен в одном.

Я НУЖЕН ЕЙ.