Айн, цвай, драй, полицай!

Палец замерзал, и я боялась, что не смогу взвести курок.

Вылезайте!

Глаза слезились, шел пятый час напряженного ожидания в полном одиночестве, мой напарник погиб в перестрелке.

Вот кто бы меня спросил – что ты выбираешь, милосердие или справедливость, я бы ни мгновения не сомневалась.

Боже, не забирай к себе до моего выстрела.

Позвоночник пострадал, своих ног уже не чувствовала. Да и ничего не чувствовала.

Не позволяла.

И божественная сила не подвела!

Неслышно осыпался снег именно там, куда и целилась. Сначала они помаячили шапкой, наверное, на лыжной палке, идиоты. Потом выглянул один, осмотрелся, подал руку и вытащил второго. Мелкий, а такого здорового сумел поднять, и тут же получил от него кулаком в висок. Здоровяк не спеша осмотрелся, наклонился и стал коротышку вытряхивать из тюремной телогрейки.

Спасибо тебе, Господи!

Две моих пулечки аккуратно вошли в затылок большого, он упал, открыл подельника, и третья пуля, для себя береженная, разнесла лоб мелкого.

Есть!

Я отдала все долги в этом мире и совершенно счастлива. Успела.

Лавина с горы набирала скорость, но и тут успела, неслась по темному коридору туда, к свету!

– Милосердие или справедливость? – спросило меня Мироздание.

– Справедливость, – нисколько не сомневалась я, – всем сестрам по серьгам.