Айвас Завоеватель Миров

Он прикрыл рот рукой, чтобы его вздох не услышал ни один пробегающий мимо пёс. В небе, за чернеющим тучами пряталась луна и вместо того, что бы показать ему путь, она превратила все в мутное месиво. Разобрать, кто перед тобой стоит было невозможно и потому, он перепугано сочёл часть городской стены за тюрка. И долгие минуты, совсем бездыханным, чтобы никто не услышал его и не увидел, стоял он так приникши, что спина начала затекать и мёрзнуть. Луна вела себя неоднозначно, ибо хотев она помочь ему, не светила бы так скудно. С другой стороны, он был благодарен ей за то, что его уж никто не поймает и не убьёт с первого удара. Недалеко он услышал голоса. Те леденящим скрежетом приближались и говорили на непонятном ему языке. И вдруг, остановились прямо перед ним. Он присел. Голоса исходили от тел, которых не было возможности разглядеть и лишь тухлый запах свидетельствовал о том, что они пришли изредка. Они стояли у стены и разглядев лишь ноги, он не мог ни дышать, ни сопеть, ни даже молится. Внезапно разговор прервался, из-за вопля где-то вдалеке. Колени стуком, будто, шагая по остаткам костей - голоса помчались вон и он облегчённо вздохнул.

Уже три дня и три ночи - город в осаде и вся надежда только на него. Мать дала ему в дорогу пол буханки чёрствого хлеба и от страха, ему хотелось достать его и съесть. Но тухлый запах, который не побежал вдогонку, за пришедшими захватчиками, но на долгие часы убил аппетит напрочь. А мысль о том, что он может быть пойман, совершенно уничтожила его героизм окончательно. Всего то: добраться от городской стены до обрыва горы, а там по склону, прячась за деревнями - пойти куда надо. Но куда там! Кромешная тьма внушала ужас ребёнку. Ещё бы, мальчику всего десять лет.

На город переодически нападают с тех самых пор, как его мать отомстила соседним селениям за жестокую смерть его отца. И хотя она беспощадно извела их существование на нет, год за годом на город все больше нападают. Лишь массивные стены и удерживали его все это время. И пока мальчишка рос, воинов становилось все меньше. Многие из них не возвратились с боев, а те кому удалось выжить, еле волочили обратно остатки своих конечностей. Так сын правительницы повидал немало искалеченных тел, что истекая кровью, бились у ворот в муках и судорогах; и не дожидавшись помощи, гибли от болевого шока и заражения крови. Их погребали за стенами, ибо неизвестно какую заразу могли принести они на своих костях. Год за годом армия города становилась все меньше и меньше. Мудрая правительница отчаянно пыталась найти добровольцев на защиту их стен. Но среди людей лишь множились слухи, заместо доблести. Слухи ходили, что оставшиеся окрестные селения и прочие тюрки, объединились с другими северными народами и все это время лишь выжидали, когда город ослабнет и сдастся. Но правительница была непреклонна. Вооруживши стариков, женщин и детей, она была готова даже пожертвовать собственным сыном, ради спасения города. Три дня и три ночи стены в осаде, а её сын живьём отдан на съедение врагам.

Тюрки не знают сих краёв и не знают, что здесь есть болота. Если кто бросится за ним в погоню, он легко заманит их туда, где им и их скакунам не поздоровится. Но до обрыва склона, ещё нужно добраться и желательно живьём. Он продолжал трястись над городской стеной и тонул глазами в темноте, что казалось стала ещё чернее. Сделав едва уловимое движение ногой, он не заметил как хрустнула кость, что валялась у стены и издавши тошный звук тут же обратила внимание тюрков. Те уже бежали к нему и сверкая факелами, предрекали ему верную смерть. Остаться у стены - значит погибнуть на месте. Бежать к обрыву - тоже погибнуть. Не от смелости, а скорее от леденящего страха, он рванул к обрыву на ходу, то и дело ступая по костям. Кромешная тьма хоть и ложилась пеленой безумия на глаза, заставляя вздрагивать каждый раз делая шаг ей на встречу; но в то же самое время, словно рассеивала его неуклюжие шаги, делая их эхом. Потому тюрки не знали куда бежать. Хоть и с огнём, но блуждая у стены, они топтались по костям, там где минуту назад мялся мальчишка. А тот бежал к обрыву, роняя капли пота и все ждал, когда в спину ему вонзится стрела. Секунда и он свалился вниз, и кубарем покатился по траве, вдыхая трупную вонь разложившихся тел. В лицо его вонзились ветки, чуть не выколов глаз, а щеки сочились меленькими капельками крови, что выступили будто пуговицы. В темноте, не разглядев он наткнулся на кусты и свалился в них, летя с обрыва. Голоса переполняли долину. Крики вонзались в уши, своим истошным воплем и ползли по коре деревьев. Казалось, тюрки были по всюду. Они отсиживались меж деревьев, всю ночь поджидая добычу. А он свалился с обрыва и трупом покатившись по кочкам, лежал да безмолвно молился, чтобы им тоже было так же жутко в темноте, как ему самому.

Тюрки будто бесились, крича то ли от боли, то ли от страха. Но лишь изредка загорались огни и снова тухли. Он прятался в кустах, как заяц и не зная что делать дальше, ждал когда ночь сменит утренний туман. Идти сейчас, не видя перед собой даже собственной руки - глупо. Даже корку хлеба не хотелось грызть, а зловонный запах завоевателей, кажись разносило туманом, по всему холму. Тот простирался круто в низ и будучи на северной стороне, не особо привлекал солнце. Потому мёрзлая сырая земля утопая в тени, покрывалась лишь мхом, да высоченными деревьями. Мальчишка лишь мог уповать на ночь, которая скроет его шаги побега, но куда бежать? У кого просить помощи? Сумасшедшая матушка не имеет союзников и лишь надеется, что её сын вызовет жалость у другого правителя из какого-нибудь города. Но чтобы туда добраться, ему потребуется немало дней, если он вообще выживет. Кусты в которых он прятался, отчаянно шевелили листвой, пытаясь ему помочь и глядя сквозь веточки, на пробегающих мимо тюрков, он молился про себя, надеясь что холм его убережёт. А полчища завоевателей устремились к городу, стены которого и так еле дыша, терпели уже который год нападки. Но эту войну, кажись ему не победить. Может и не такая скверная правительница, если отправила мальчугана, прочь от неминуемой гибели, чтобы тот не помер как пёс. И пока от трусливо прячется в кустах, что холмом скрывает от него городскую стену, тюрки во всю устремились к ней. Криками переполнился склон, а они будто муравьи ползут по нему, таща за собой тараны. Мальчишка снова боялся, что его могут заметить и скрутился калачиком, позволяя острым веткам его калечить. Главное вытерпеть до заката и скрываясь меж деревьями, добраться до болот.

Земля дрожала от топота множества ног и куст, что прятал городского мальчика, вдруг опрокинул свои ветви, полностью обнажая его, как на ладони. Какому-то тюрку взбрендило рубить деревья и он не обошёл стороной и более мелкие заросли. Мальчишка не успел и пискнуть, а в его спину уже вцепились когти, царапая кожу. И подняв его, словно паршивого кота, они глумились и хотели было уже шмтовать. Но не успели. По холму уже поднимался вождь. Он тяжело ступал, растаптывая мох и оставляя после себя вытоптанную дорожку, по которой следом за ним бежала несметная армия тюрков. И заметить его было не сложно, ведь казался он величиной с дерево. По крайней мере мальчику так привидилось. Здоровенные доспехи звякали на его грузном теле и прикрывая того шипами на плечах, походили на иглы дикобраза. А вождь, лицо которого скрывал рогатый шлем, в упор подошел к мальчишке. Того тюрки уже выронили и сбегая подальше от лидера, да занимаясь своими делами, оставили валятся в срубленном кусте. Мальчик было дёрнулся, чтоб увернутся, да покатившись с обрыва, удрать. И только он поднялся на коленки, как на плечо ему упал топор. Будто лошадь или корова, стояла на спине у мальчонки: таким ему казался он по весу и бросив на него искоса взгляд, он глядел как его тонкое серебристое лезвие рассекает ему кости. И не чувствуя боли, он вдруг выпрямился и глядя прямо в маску воителю, сказал:

- Я тебя не боюсь.

Тот хохотал, что есть силы и убрав топор от мальчишки, повесил его на ремень и снял шлем. Белоснежная копна бороды и усов выскочила наружу и гонимая ветром, развивалась во весь рост, что был у воителя. Лысая башка в замысловатых узорах лишь ухмыляясь скаля ровные зубы, глядела на хамоватого мальца. И паренёк, истекающий кровью, вместо того, чтобы просить пощады и спасения своей жизни, вдруг бросился прямо на великана. Но не за тем, чтобы бороться, а лишь украсть его топор. Схватившись за рукоять оружия врага, он уже больше ничего не слышал и лишь наблюдая за его великолепной ковкой, вдруг почувствовал, что рана на плече затянулась сама собой...

Котецу ощущал под собой жёсткий футон, что врезаясь ему по самое плече, за ночь доставил сплошные неудобства. Но ещё толком не проснувшись, а все ещё вспоминая свой необычный сон, он даже не услышал, как бабуля, заглядывая за тонкую раздвижную дверь в его комнату, весело пролепетала:

- Охайо. Мой мальчик, ты проснулся?

Запах жареных гедза ворвался в комнату и окончательно разбудив паренька, зашкварчал сковородой на кухне. Бабуля, шаркая тапочками, так и оставила комнату открытой. Вновь вернувшись за свою стряпню, она уже накладывала порцию для внука, который только вскочил на кухню. Высокий темноволосый парень стоял в пижаме и принюхиваясь к стряпне, уже хотел было схватить палочки да есть. Но получив по рукам деревянной лопаткой, отскочил в сторону и пролепетал:

- Дайжобу, дайжобу!

Бабуля усмехаясь, поставила салатики и лишь после всех приготовлений, выложила горяченькие гедза на тарелку. А Котецу более не смел к ним прикасаться и разливая матча, приготовился помолится. Сложив ладони и поблагодарив предков, Императора и бабулю, он уже размахивал палочками, глотая раскалённые жаренные мешочки с начинкой:

- М-м-м, как вкусно! Аригато!

Привкус имбиря со свининой, даже без соевого соуса был таким приятным, что он напрочь забыл о своём сне. Да и вообще, Котецу уже большой мальчик, работающий инженером в компании ТОТО. Ночные кошмары - лишь последствие игр, в которые он играет на смартфоне, при каждой подвернувшейся возможности. Вот и сейчас, пока бабуля присела у телевизора, он уже бьёт по экрану своих врагов, даже не закончив завтрак:

- Котецу, а в душ?

- Хай, хай! Уже иду бабуля! Аригато.

Водичка была приятной и хотелось набрать целую ванную, да просидеть в ней до самого вечера, с пивом Саппоро. И чего он так к нему пристрастился, сам не знает. Всему виной эта реклама по телеку. Утираясь полотенцем и глядя на запотевшее зеркало, он вдруг заметил, что душевая порядком забилась и мыльная вода стекать не собирается. Наверное бабуля снова забыла пустить в дом сантехников, что проводили обязательную проверку канализации на прошлой неделе. Ах, если бы в доме была жена, то она бы уж позаботилась о таком. Но нет времени у современных японских парней, занимающих высокую должность, знакомится с дамами. А уж тем более женится. Выскочив из ванной комнаты, прямо в полотенце, он побежал одевать свою белоснежную рубашку да галстук. И представ перед бабулей в полном параде, как полагается, он и сам растеряно глядел в телевизор, забыв что хотел сказать. А голова в новостях твердила:

- Новые выбросы радиации на АЭС Фукусима-1, повлекли за собой массовую гибель не только рыбы, но и отравлении радиоактивными элементами работников. Один из них, Хироши Ямамото, сейчас находится прямо у нас в студии, для того чтобы дать свои комментарии. Он получил травму на производстве и теперь хочет добиться компенсации от виновных и властей. Скажите, Ямамото сан, как ваше самочувствие, после аварии, случившейся недавно?

Камера с говорящей головы, отъехала назад и показав зрителям студию телеканала, вдруг резко сфокусировалась на их госте. И Котецу, так и не завязавший свой галстук, уронил его на пол. В телевизоре был тот самый воитель, которого он видел в своём сне. Лысая голова, но без татуировок. Зато борода и усы, что спадали до колен и лоснились белоснежным ковром, скрывали его строгую рубашку. А бабуля, не унимаясь кричала:

- Ой-ой-ой! Что это за неприличный человек? Явится в таком виде в студию, небритым и неухоженным! Не удивительно, что его уволили!

А гость программы, продолжал вещать печальную историю своей болезни, которую он получил, работая инженером на электростанции:

- Помяните мои слова! Я не первая и не последняя жертва! Если власти не закроют электростанцию, то скоро наша страна превратится в ад! Тихий Океан уже выбрасывает на берега Калифорнии мёртвых морских хищников: акул, касаток и даже тела погибших от отравления аквалангистов! Я настоятельно призываю всех граждан, выходить на протесты и требовать прекращения работы этого предприятия. На кону жизни миллиардов людей и последствия - необратимы!

На экране снова высветилось имя интервьюера и в этот раз Котецу уже не растерялся, и записав его в блокнотик, оставил бабулю досматривать новости. А сам, хватая зонт и уже спускаясь по ступенькам, шагал по лужам идя на станцию Эбису. Ливень беспощадно сталкивал его бесконечным потоком людей, что также спешили на работу и чувствуя, что ботинки вот-вот промокнут, он запрыгнул в ближайший комбини. Там уже было полно народу и километровая очередь нескончаемых токийцев двигалась плавно и неспешно. Схватив первый попавшийся пузырёк витаминов, он пошёл в самый её конец и стал как полагается. Делать было нечего, потому он уставился в смартфон, продолжая играть, напрочь забыв о своём сне и странном совпадении по телевизору. Сколько таких чудиков? С белоснежной бородой, по самые колена? Очередь неспешно продвигалась вперёд, и прислонив карточку, да расплатившись, он видел как пару сотен енн списавшись с его счета, вдруг оставили баланс практически на ноле. Потому перед тем, как он всё-таки доберётся до станции, не смотря на бушующий ливень, стоило бы пополнить пластиковую Суику на несколько тысяч.

А погода сегодня и вправду была неважной! Небо заволокло так, что даже на обеде, глядя из окон корпоративного кафе, он с коллегами таращился на тучи и думал, как бы задержатся на работе подольше. Ведь кому хочется снова мочить чистые ботинки в мутной воде? А Саппоро и тёплая ванная подождут. Точно не сегодня. Коллеги столпились у столика и проглатывая купленные онигири, обсуждали новости:

- Я абсолютно согласен! Так быть не должно? Как этого простака вообще выпустили в эфир, в таком виде? Неужели руководство канала не видит людей, которые приезжают к ним в студию?

- Не верю ни единому слову! Наше правительство - нас бережёт. Все это заговор против электростанции, чтобы нести панику в массы. А господина с неопрятной бородой, следует оштрафовать как следует!

Кажись новости сегодня видели все и хотя АЭС Фукусима- 1 и вправду являлась опасным производством, а рыба с каждым годом гибла тоннами от радиации, отравляя людей; народ больше интересовало, как неопрятно выглядел некий Хироши Ямамото, выступавший сегодня утром перед всей страной. И вспомнив о нем, Котецу тоже принялся обсуждать, как неловко себя чувствовала его бабушка, завидев неопрятного японца по телевизору.

- Эй Котецу, идём сегодня после работы в бар?

Пойти после работы куда либо, означало лишь одно место - квартал красных фонарей Кабукичо. А все потому, что их офис находился прямо у станции Синдзюку, сотрудники не обременяли себя тяготами искать развлечений где-то кроме этого места. Тем более в такой дождь. Потому доклевав ещё по онигири с лососем, они разошлись по своим рабочим обязанностям, дожидаясь вечера. Саппоро будет, только не в ванной.