Азкен: Должник

Какая странная ирония.
Бог смерти умрёт через несколько минут. Я, тот, кто провожает людей в загробные планы, тот, кто завершает цикл жизни, сам скоро исчезну. А кто проводит меня? И куда я попаду? Куда отправляются умершие боги?
Как же глупо… Глупо и курьёзно.

С лёгкой усмешкой подумал Дэбт — первозданный владыка, отвечающий за конец всего сущего в этом мире.

Мы проиграли войну. Практически все мои братья и сёстры мертвы. Последние, как Тепрак — некогда грозный бог морей и океанов, — ныне попрятались в самые тёмные и глубокие дыры в надежде, что их не найдут.

Как же низко мы пали… во всех смыслах.

Мы так смеялись, когда появились первые люди — выродившиеся из эльфов, покинувших свои земли. Они были такие несуразные и слабые. Потомки лесных, которые сами были потомками высших… копии копий.

Никто не тревожился, когда они начали занимать всё новые и новые земли. Мы закрывали глаза на их растущие селения, на то, как множились их потомки. Лишь улыбались, посылая им то беды, то блага — игрались, словно кот, дразнящий жабу, пойманную в пруду у дома хозяина.

А что в итоге?
Люди обрели тысячи и тысячи чувств, страхов, желаний, бед и страданий. Их стало слишком много, и, сами того не осознавая, они сотворили новых, подобных себе богов. Сотни разных сущностей: бог хорошего урожая, бог улова, бог сумерек, зимней ночи, летнего дня… бесчисленные покровители всего, что только можно вообразить.

Да что уж — даже смерть.
Я управлял всем один. Сам решал, кому и когда пересечь границу бытия. А теперь… бог смерти во сне, бог смерти в бою, бог болезни, бог мученической гибели, бог казни, бог последнего дыхания и ещё с десяток разных смертей. И на каждую кончину — свой божок.
Абсурд.

К сожалению, абсурда стало слишком много.
Так много, что он убил всех нас. Наша гордыня — тех, кто создал этот мир, — не позволяла обращать внимания на нелепых людей, а затем и на их нелепых богов. Пока они не окрепли и не пошли против нас войной. Страшной, истребительной бойней.

«Как же я зол и огорчён нашей беспечностью», — думал, сидя на тёмной, выжженной земле, умирающий бог. От его роскошного, чёрного, как пустота, доспеха поднимался медленный дым того же цвета. Серые агатовые волосы рассыпались в пепел и падали ему на плечи. Его бледное лицо оставалось бесстрастным: ни одной морщины на умирающем лике, лишь задумчивость и скорбь. Только в антрацитовых глазах ещё тлела частичка божественного.

«Ничего, ничего… Кому, как не мне, знать, что всему приходит конец», — сжимая в ослабевшей руке угольно-тёмный кристалл, думал Дэбт. Второй руки уже не было: из обрубка в районе плеча тоже поднимался чёрный дым.

И этот конец приношу я.
Первозданный бог. Тот, кто родился со смертью одновременно и исчезнет вместе с кончиной мира. У каждого из этих недоразумений, что уничтожили нас, настанет последний час. Тогда я вернусь, чтобы забрать уже их жизни и отправить в пустоту навечно.
Ведь Дэбт — смерть — всегда приходит в самом финале.

Отголоски последних мыслей ещё долго витали вокруг горстки праха, покоящейся на безжизненной, сгоревшей пустоши среди искорёженных в муках обломков почерневших от копоти деревьев. И лишь тёмно-угольный кристалл, лежащий в центре кучки пепла, жадно впитывал последние эмоции умершего бога смерти.