Баба Яга и «Аналоговнет»

Добирался Ваня долго, больно и унизительно.

Навигатор «Сусанин-ГЛОНАСС» с маниакальным оптимизмом вёл по «перспективной транспортной артерии», оказавшейся на поверку кривой просекой, пробитой пьяным трелевочником в эпоху первоначального накопления капитала. По документам здесь числилось твёрдое покрытие, уложенное в рамках нацпроекта «Дорога в будущее». На деле — бурелом, прошлогодний снег и чей-то рваный сапог сорок пятого размера.

Служебный лимузин подыхал молча, но дорого.

Нежные датчики, привыкшие к парковкам у «Москва-Сити», взбесились на третьем километре и теперь непрерывно вопили, создавая в салоне атмосферу реанимации. Умная пневмоподвеска, перебрав все настройки от «Комфорт+» до «Спорт Про» и не найдя в базе режима «Русская хтонь», с хрустом легла на отбойники.

Ваня чувствовал каждый удар не задницей, а карьерой.

Массажное кресло, игнорируя тряску, с тупым упорством продолжало разминать поясницу по программе «Шиацу для топ-менеджера». Казалось, его бьют палками в падающем лифте. За тонированным стеклом (броня пятого класса, защита от калибра 7.62 и народного гнева) проплывали ели — мрачные, облезлые, словно толпа обманутых дольщиков, вышедших встречать застройщика.

Иван-Царевич (в миру — младший менеджер департамента цифровой трансформации лесных угодий, КПИ 127%, рейтинг по грейду «Восходящая звезда») припарковал «Аурус» в грязи по самые ступицы.

Вышел.

Итальянские лоферы за двадцать семь тысяч (за свои, из последней премии) ушли в хтонь по щиколотку. Ваня поморщился и поправил галстук — Hermès, подарок от коллеги.

Перед ним возвышался объект.

По документам — «Автономный мобильный жилой комплекс с элементами ИИ "Изба-2030", опытно-промышленный образец №1, статус: передовая разработка».

В реальности — покосившийся сруб, от которого несло плесенью, махоркой и несбывшимися надеждами трёх министерств. Вместо легендарных курьих ножек (в смете: «Биомеханические манипуляторы с функцией прыжка, 12 млн за штуку») из-под гнилых венцов торчали четыре ржавых домкрата от «КамАЗа-5320», грубо приваренные к гусеничной платформе списанного трелевочника.

На крыльце курила Яга.

Она мало походила на сказочную старуху. Женщина без возраста, с лицом, похожим на печёное яблоко, и цепкими глазами главбуха, пережившего три камералки, рейдерский захват и оптимизацию штата. На плечи наброшен ватник с нашивкой «РосЛесТех», под ним — леопардовые лосины. На ногах — резиновые сапоги «Nordman», 1490 рублей в «Спортмастере».

— Здравия желаю, бабушка, — произнёс Ваня, незаметно активируя диктофон. — Вот, приехал с инспекцией. Как идёт импортозамещение несущих конструкций?

Яга выпустила струю дыма прямо в лицо «эффективному менеджеру». Дым был синий, едкий, пах махоркой «Беломор-канал» и конспирологией.

— Идёт, — хрипло отозвалась она. — Согласно графику и смете. С опережением на две недели, между прочим. Вон, любуйся.

Ваня подошёл ближе, стараясь дышать через раз.

Гусеницы были густо смазаны чем-то чёрным и вязким.

— Это... солидол? — с надеждой спросил он. — Отечественный?

— Это дёготь, милок.

Яга сплюнула в траву.

— Нанотехнологичный биосмазочный материал. Леший варил по дедовским рецептам, с сохранением уникального культурного кода. Солидол нынче в дефиците, присадки немецкие кончились, санкции, сам знаешь. Зато экологично. Если загорится — пахнет берёзкой.

Ваня сделал пометку в планшете Samsung: «Переход на эко-френдли расходники завершён на 100%. Дополнительное преимущество: аромамаркетинг в случае ЧП».

— А ноги?

Он постучал носком туфли по ржавому металлу.

— В техзадании указаны «биомеханические манипуляторы с функцией прыжка, вращения на 360 градусов и анализом местности». А это что?

— Это, — Яга смачно сплюнула второй раз (плевок попал в след от первого, профессионализм), — надёжность.

Она затянулась, выдохнула дым через ноздри.

— Твои биомеханические ноги были от Boston Dynamics. Заказ на четыреста семьдесят восемь миллионов, помнишь? Они после первого же обновления прошивки встали колом и потребовали VPN, чтобы просто сделать шаг. Потом запросили доступ к геолокации, камере и контактам. Потом прислали уведомление, что «данная территория не поддерживается, обратитесь к дилеру». Дилер сидит в Бостоне и на звонки не отвечает.

Она ткнула сигаретой в домкрат.

— А это — вечное. Крутишь ручку — изба поднимается. Не крутишь — стоит. Полный суверенитет от западных серверов. Прошивку обновлять не надо. Хакеры не взломают. Санкции не страшны.

— А как она поворачивается к лесу задом? — уточнил Ваня.

У него дёрнулась щека. Он живо представил, как будет объяснять это на слайдах в «Р7-Офис» перед комиссией из пяти замов и одного генерала.

— Вручную, — отрезала Яга. — Выходит экипаж из трёх богатырей, берёт ломы, цепляет тросы и разворачивает. Двадцать минут работы. Создаём рабочие места, между прочим. Поддержка занятости населения. Социальная ответственность. У тебя в KPI это есть?

Ваня вздохнул.

Внутренне он понимал: это провал. Катастрофа. Чернобыль цифровизации. Но лицо сохраняло выражение «сдержанного оптимизма с нотками конструктивной критики» —этому он научился на курсах госуправления высшего звена за четыреста двадцать тысяч рублей (три недели на Рублёвке, кофе-брейки включены).

— Ладно, — сказал он голосом человека, который договаривается с террористом. — Ноги — вопрос спорный, вернёмся к нему позже. А что с искусственным интеллектом? Голосовой помощник «Кот-Баюн» функционирует? Распознавание речи? Обработка естественного языка?

Яга молча кивнула на крышу.

Там, примотанный синей изолентой к ржавой трубе, сидел облезлый чёрный кот с дешёвой рацией «Вектор-301» на ошейнике. У кота не хватало куска уха, зато было обреченное выражение на морде.

— Баюн! — гаркнула Яга голосом, от которого с ёлок посыпались шишки. — Статус системы!

Кот медленно повернул голову. Вылупился на Ваню жёлтыми глазами, полными древней ненависти. И истошно заорал:

— Мр-р-р-а-а-а-а!

Рация молчала три секунды.

Потом динамик чавкнул, прокашлялся статикой, и голос с сильным восточным акцентом произнёс:

— Систэма функционирует. Обнаружен чужой. Рекомендуется активация протокола защиты.

Ваня покосился на отдушину в фундаменте избы.

Из «серверной» предательски несло глутаматом, кинзой и дешёвым пловом. Внутри что-то бормотало на смеси русского и таджикского.

— Это... — начал Ваня. — Пинг высокий?

— Обработка больших данных, — не моргнув глазом, ответила Яга. — Пока сигнал через стратосферу пройдёт... Зато процессор наш. Биологический. Жрёт только кильку в томате и лапшу «Доширак». Электричество не тратит. Углеродный след нулевой.

— Но там же человек сидит, — обречённо сказал Ваня.

— Ну и что? — пожала плечами Яга. — В смете было «интеллектуальная система обработки данных». Интеллект есть. Система есть. Обработка — тоже. Человек — это ж вершина эволюции, самый мощный нейропроцессор. Ты что, против эволюции?

Ваня открыл рот. Закрыл. Записал в планшет: «ИИ реализован на базе передовых биоинженерных решений».

Он обошёл избушку кругом.

Сзади торчала ржавая труба буржуйки, из которой валил чёрный дым. Дым поднимался вверх, сворачивался кольцами и куда-то уплывал — то ли в облака, то ли в параллельную реальность.

— Углеродный след? — Ваня брезгливо указал на выхлоп. — Экологи придерутся.

— Это не след, — терпеливо пояснила Яга, как воспитательница в детском саду. — Это облачное хранилище. Данные улетают в облака. Буквально. Прямая передача информации. Передовая разработка, шифрование дымовыми кольцами. Никакое АНБ не перехватит. Китайцы в шоке. Илон Маск плачет.

Ваня потёр переносицу.

Ему нестерпимо хотелось выпить. Желательно водки. Желательно много. Желательно — в другой реальности, где избы не ездят на домкратах, а коты не работают сенсорами. Но у него был KPI. Ипотека. И квартальная премия.

— Хорошо, — сказал он наконец голосом камикадзе перед вылетом. — В целом... концепция ясна. Технологический суверенитет достигнут. Аналоговые решения имеют место быть. Но...

Он обвёл рукой избу, домкраты, кота, дым.

— Выглядит несовременно. Можно как-то... ну, обшить сайдингом? Покрасить в корпоративные цвета? Логотип повесить?

— Сайдинга нет, — развела руками Яга. — Был китайский, теперь не завозят. Краски тоже нет. Пигменты были финские. Остались сурик и охра, ещё со складов Министерства путей сообщения, семьдесят третий год выпуска. Можем покрасить в цвет «ржавая тоска». Будет стиль лофт. Или «русский индастриал». Молодёжи зайдёт.

Ваня посмотрел на избушку.

На домкраты, похожие на протезы. На кота, пытающегося сгрызть антенну. На дым, уплывающий в никуда. На Ягу, которая выглядела как памятник всей тяжёлой промышленности разом.

Внутри Вани боролись два чувства: ужас перед реальностью и привычка выдавать желаемое за действительное.

Привычка, натренированная семью годами в госкорпорациях, победила.

— Отлично, — сказал он, доставая из портфеля акт приёмки.

Голос звучал бодро, как у диктора, рапортующего о рекордном урожае зерновых.

— Напишем так: «Успешно проведена глубокая модернизация с использованием уникальных аналоговых решений, обеспечивающих полную технологическую независимость и соответствие критериям устойчивого развития». Звучит?

— Звучит, — кивнула Яга, пряча окурок в карман ватника, — как квартальная премия и повышение грейда.

Она достала ручку — шариковую, советскую, с надписью «Слава КПСС».

— Подписывай, милок. Мне ещё ступу на техосмотр гнать. Там дно прогорело, надо оцинкованным тазом заменить. Или кастрюлей из «Ашана», они теперь крепкие делают. Авиация, сам понимаешь, дело тонкое.

Ваня подписал.

Рука не дрогнула.

Изба скрипнула домкратами, словно во сне. Кот прошипел в рацию что-то нецензурное. Из подвала донеслось разочарованное: «Блин, опять русский начальник, деньги не дадут».

Яга проводила менеджера взглядом, в котором плескалась вечная русская пустота — бездна, готовая молча проглотить кубометры бетона, тонны вранья, триллионы бюджетов и чьи-то итальянские лоферы вместе с владельцем.

Ваня хлопнул дверью «Ауруса» — седана нелёгкой судьбы с имперскими амбициями и укатил в Москву.

В кожаном портфеле лежал акт о безоговорочной капитуляции реальности перед сметой.

На обратном пути навигатор молчал.

То ли обиделся. То ли сдох. То ли просто не нашёл слов.

Как и все остальные.

— Конец —

P.S.

На следующий день Ваню повысили.

Ягу наградили грамотой «За вклад в импортозамещение» и дали аванс на разработку летающего ковра.

Кот сдох от пневмонии.

Его заменили нейросетью «Яндекса», но она после двух недель работы написала в саппорт: «Не могу больше, уволите меня, это ад», — и ушла в бессрочный отпуск.

Изба стоит до сих пор.

Иногда по ночам из неё доносится скрежет домкратов и пьяное пение. Местные говорят, что это Леший тестирует новую версию прошивки.

Но точно никто не знает.

И знать не хочет.