Баба Яга не против!

— Следующий! Имя!

— Ядвига Станиславовна Бабанова.

— Пожелания?

— Хотела бы попробоваться на роль Василисы Прекрасной.

Женщина оторвалась от журнала и, причмокнув густо накрашенными губами, медленно осмотрела меня с головы до ног.

— Опять молодая клуша…

— Что?

— Василиса занята, говорю! — раздражённо закатила она глаза. — Могу предложить Бабу-Ягу в Тридевятом.

— В Тридевятом… — я суетливо вытащила из сумочки рекламный буклет, в котором и нашла объявление о наборе молодых актёров для новогоднего спектакля. — Тридевятом — это название постановки?

Собеседница снова раздражённо причмокнула.

— Девушка, я сказала, осталась только Яга в Тридевятом. Берёте или нет? Если не подходит, то, пожалуйста, не занимайте очередь!

— Нет, подождите, — испугалась я.

Конечно, Баба-Яга — это вам не Василиса Прекрасная. С другой стороны, хороший опыт плюс опять же новое амплуа. Когда-то же нужно пробовать применять полученные знания. Я уже месяц как выпустилась, а ни один театр так и не снизошёл до того, чтобы предложить мне работу. — Хорошо, Баба-Яга — подходит.

— Подпишите.

Передо мной упал довольно смятый листок бумаги, где пункты контракта еле читались из-за едва различимого шрифта. Такое чувство, что в принтере закончились чернила, но заправить его никто не удосужился, так что печатали как есть. Буквы в паре абзацев вообще почти не просматривались, а то, что осталось, походило на кучу совершенно бессмысленных предложений.

Чётко просматривалась лишь должность:

«Ядвига Бабанова

Назначается главной Бабой-Ягой в Тридевятом. Оплату получать у Кощея» (место для подписи).

— Забавно… — пробормотала я про себя, проставляя на документе размашистую закорючку. Первый раз вижу, чтобы в официальном документе вместо имён использовали название роли. С другой стороны, в таком обшарпанном театре подписанная мною бумажка в лучшем случае осядет в пыльном ящике стола начальства. Но мне главное, чтобы платили исправно…

— Простите… — осмелилась спросить я, пока женщина придирчиво изучала мою подпись. Чуть ли не принюхивалась к ней. — А у вас в рекламе ещё указано, что обеды бесплатные…

Боже, как стыдно. Словно нищенка, которая пришла попрошайничать.

— Обеды — к Скатерти. Только у неё характер скверный.

— Простите, к кому? Не расслышала фамилию… — я даже повернулась одним ухом поближе к собеседнице, потому что в её словах мне начали чудиться ну совсем уж странные вещи.

— Так, не отвлекайте меня! — отрезала женщина, а потом развернулась и, прежде чем я снова переспросила, что она имеет в виду, крикнула куда-то вглубь коридора:

— Мить! Бабу-Ягу в Тридевятое упакуй. И побыстрее, там уже пятый запрос за день прислали!

— Ладно! — гаркнул мужской голос за одной из дверей.

— Всё, проходите, — женщина дала мне в руки мой экземпляр договора и пояснила: — Пропуск на той стороне покажете. Третья дверь слева, Леший выдаст инвентарь и проводит. Следующий!

Я лишь глазами хлопнула, но, решив, что в этом театре все такие странные — даже костюмер имеет прозвище, — сложила контракт несколько раз и убрала его в карман джинсов. А затем кивнула суровой тётке и прошла туда, куда показали. В конце концов, мне даже лучше, если сегодня же пройдёт первое представление — есть шанс, что и зарплату сразу выдадут. Или хотя бы аванс.

Дверь в нужную комнату отворилась с еле слышным скрипом. Внутри оказалось темно и тихо.

Просунув голову внутрь, я попыталась осмотреться. Точно туда зашла?

— Простите… — прочистив горло, позвала неведомого Лешего.

Никто не отозвался.

Тогда я сделала щель шире и шагнула внутрь.

— Я за инвентарём… в Тридевятое…

Едва успела это сказать, как дверь за спиной с громким грохотом захлопнулась, погружая меня в кромешную темноту, а ещё через секунду пол под ногами провалился, и я рухнула в бездну…