Бабочка

В Тупике Прядильщиков царила особая атмосфера мрачности и какой-то характерной для этой улицы обреченности. Дождливая погода с серым тучным небом лишь завершала образ грусти в этом давно забытом Богом месте. И вот, когда небо потихоньку начало выплескивать свою печаль в виде крупных капель, на порог одного из домов вышел высокий худой мужчина в черных одеждах.

Закрыв дверь и повернувшись к ней лицом, он прикрыл глаза, и на его бледном лице отразилась одному ему известная боль и печаль. Он пришел сюда, чтобы проститься со своими призраками, вспомнить прошлое и, возможно, попытаться простить людей, которые подарили ему жизнь. Жизнь, которая ему не принадлежала…

Мужчина накинул капюшон и, тяжело вздохнув, повернулся к улице, чтобы уйти из этого места и уже никогда сюда не вернуться.

И тут его взгляд наткнулся на совершенно не подходящую для подобной погоды картину: в нескольких шагах от крыльца его дома стоял маленький мальчик лет шести, в одной белой рубашке и коричневых штанах. Он лучезарно улыбался, смотря на мрачного человека в черном, и его темно-карие глаза светились так ярко, словно солнце, застывшее на дне бокала.

— Привет, — радостно произнес мальчик. — Ты здесь живешь, да?

Северус нахмурился, смотря на маленькое создание. Он не любил детей. Никогда не любил непослушных глупых студентов, вечно влипавших в неприятности. Но это дитя не вызвало в нем привычной раздражительности и желания хорошенько отчитать мальчика за его неуместное появление, да еще и в такую погоду возле его дома.

— Ты потерялся? — вместо этого спросил Северус.

— Нет, — ответил мальчик, и его улыбка исчезла, а на ее месте появилось что-то иное, отчего мужчине стало неловко и… страшно. — Я сам сюда пришел, — продолжил ребенок, и тут Северус заметил, что в его левом маленьком кулачке что-то зажато. — Хотя… наверно, можно и так сказать.

— Тебе нужна помощь? — Северус оглядел ребенка с ног до головы. Мальчик явно одет не по погоде, но судя по всему, тот совсем не испытывает холода и дискомфорта.

— Нет, — повторил мальчик. — А вам?

Северус нахмурился еще больше. Этот странный диалог казался ему абсурдным на фоне всех страшных событий, на фоне войны, и в то же время он почувствовал что-то родное в районе сердца, что-то неведомое, загадочное, но такое желанное и теплое.

— Мне уже не помочь, — тихо произнес Снейп. — А вот тебе я помочь могу. Скажи мне, что случилось? Как ты тут оказался? Тебе холодно? Где твои родители? Ты от них сбежал и потерялся? — После каждого вопроса мальчик то улыбался, то становился печальным и хмурым, но когда мужчина замолчал и его черный взгляд стал выжидающим, он ответил:

— У меня нет родителей, сэр. Они должны быть, но их нет…

— Так ты сирота? — Северус подошел к мальчику и, скинув с себя пальто, накинул его на ребенка. Черный подол шерстяной ткани моментально оказался в луже и грязи, но Снейпу было все равно. Он не мог объяснить свое состояние, но ему вдруг захотелось пожалеть и приласкать маленького мальчика, сделать то, чего ему так не хватало в детстве…

Мальчик поднял голову, чтобы заглянуть в лицо высокому мужчине, и широко улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он. — Я не сирота, — покачал он головой. — Сирота — это когда у тебя есть родители, но они погибли. А у меня родители есть, но только они уже никогда ими не станут по-настоящему, потому что… — Мальчик задумчиво пожевал нижнюю губу. — Потому что они потерлись во времени.

— Я тебя не совсем понимаю, — протянул Северус. — Как тебя зовут?

— У меня нет имени, сэр, — грустно ответил ребенок. — Но… думаю, сложись все иначе, меня бы звали Стюард.

Северус дернулся, словно его прошиб разряд тока. Стюард — единственное мужское имя, которое ему нравилось. В его детских мечтах они вместе с Лили планировали назвать так своего сына. Северус широко распахнул глаза, и его тонкие пальцы коснулись подбородка ребенка.

— Кто ты? — тихо прошептал он.

— Смотрите, сэр, — мальчик вытянул вперед левую руку и раскрыл ладонь. На маленькой ладошке сидела голубая бабочка, ее крылья были поломаны, а это значит, что хрупкое создание было обречено. — Вы любите бабочек?

— В детстве я любил наблюдать за ними, — ответил Северус, снова вспоминая зеленый берег у реки, где он и Лили лежали и наблюдали за легким порханием бабочек, за кружащимися разноцветными осенними листьями, за каплями дождя…

— Она уже никогда не полетит, — прошептал мальчик, и его карие глаза наполнились непролитыми слезами. — Потому что выбор сделан, и его нельзя изменить. Жизнь невозможно прожить заново. Но разве не прекрасно узнать, что все могло быть иначе?

— Скорее невыносимо больно, — последовал ответ.

— Прости, — опустил голову мальчик.

— Это ты прости меня. — Прикрыв глаза, Северус провел ладонью по нежной щеке Стюарда и через мгновение ощутил лишь прохладный воздух печальной улицы. Он стоял под дождем, а возле его ног лежало его черное пальто, на котором он отчетливо увидел мертвую голубую бабочку.