Бабочки в животе

Катер уже второй час лавировал между живописными островами, пока наконец не достиг нужного. Анна с затаённым волнением вглядывалась в линию прибоя, где лазурные волны перекатывались по белому песку. Впереди её ждал первый полевой выезд с самим профессором М. — знаменитым энтомологом, посвятившим жизнь изучению бабочек. Это была невероятная удача: за год учёбы на биологическом факультете она не слышала, чтобы кому-то ещё выпадала такая честь.

Когда катер мягко ткнулся носом в песчаный берег, профессор ловко спрыгнул на сушу. Анна осторожно последовала за ним, стараясь не оступиться. Остров оказался небольшим — полоса невысоких деревьев тянулась вдоль побережья, а за ней раскинулось поле, пестревшее цветами. Именно здесь обитали загадочные бабочки, ради которых они прибыли.

— Не отставайте, Анна, — сказал профессор, поправляя шляпу, и уверенно направился по едва заметной тропинке через рощу.

Анна торопливо засеменила следом.

— Профессор, что особенного в здешних бабочках?

— Ну, во-первых, крылья всех особей имеют полностью идентичный рисунок, — пояснил профессор, и в его голосе прозвучала та самая страсть, которая делала его лекции такими захватывающими. — Ни генетический, ни географический, ни сезонный полиморфизм у них не проявляется.

Выйдя на цветущую поляну, профессор вдруг раскинул руки, словно собирался обнять само небо. И тут произошло нечто удивительное: большие ярко-красные бабочки начали слетаться, усаживаясь на его плечи, руки, края шляпы, словно приветствуя старого друга.

Анна смотрела с изумлением. Казалось, будто всполохи огня охватили профессора. Она осторожно протянула руку, надеясь, что хоть одна бабочка сядет и на неё, но насекомые лишь порхали вокруг, избегая контакта.

— Они вас знают, профессор? — улыбнулась она.

— В некотором роде, — усмехнулся он. — Я приезжаю сюда уже много лет, и они привыкли ко мне.

— Профессор, вы шутите? У бабочек нет интеллекта! — рассмеялась Анна, наблюдая, как бабочки изящно парят в воздухе, время от времени садясь на профессора. Он осторожно касался их кончиками пальцев, что-то тихо бормоча, будто разговаривая с ними.

Анна улыбнулась. Возможно, профессор и впрямь верил, что в этом райском уголке у бабочек появились зачатки разума.

Она подошла ближе, и бабочки мгновенно вспорхнули, разлетаясь в разные стороны. Профессор взглянул на неё, и в его глазах мелькнула досада.

— Ваш запах их отпугивает.

— Что? Я плохо пахну? — Анна вскинула брови, поражённая его бестактностью.

— Ваш парфюм слишком резкий, — уточнил он без тени смущения.

Профессор порылся в рюкзаке, достал небольшой флакон и протянул ей.

— Снимите одежду и смойте духи этим гелем.

Анна взглянула на этикетку: гель для душа, пригодный для использования в морской воде. Она помедлила, словно колеблясь, но возражать не стала, и направилась обратно к берегу.

Оглянувшись по сторонам — действительно ли она одна? — Анна сбросила одежду и шагнула в ласковую голубую воду, затем оттолкнулась ногами от дна, легла на живот и сделала несколько мощных гребков, наслаждаясь лёгкостью движения. Прозрачная вода открывала взору светлый ил, усыпанный перламутровыми ракушками, и тёмные силуэты водорослей, плавно колыхавшихся в глубине.

Анна замедлила темп, перевернулась на спину и застыла, раскинув руки и ноги. Солнечные лучи играли на поверхности, вспыхивая золотыми бликами, и море мягко покачивало её, словно в колыбели. Вдохнув глубоко, она ощутила, как морской воздух наполняет её грудь, как сердце бьётся ровно и спокойно. Ей было хорошо. Здесь, под бескрайним небом, в тёплых объятиях моря, она чувствовала себя совершенно счастливой.

Когда Анна вернулась, на ней остался лишь купальник бикини, а её влажные волосы, тяжёлые и тёмные, переливались на солнце.

Бабочки закружили вокруг неё, их траектории становились всё ближе, пока одна не опустилась на её руку, затем другая — на плечо, потом ещё одна, и ещё…

— Сработало! — восторженно прошептала Анна, стараясь не спугнуть их.

Но в тот же миг ощутила жжение. Острое. Пронизывающее. Будто огненные крылья прожигали её кожу. Мышцы сковало, язык онемел, ноги подкосились. Анна осела на траву.

— Ч-что… п-происходит… — губы едва шевелились, выдавливая хриплые звуки.

Профессор не спеша подошёл и склонился над ней, его лицо оставалось невозмутимым.

— Во-вторых, — его голос звучал почти ласково, — гусеницы этих бабочек — плотоядные. Поэтому сначала они обездвиживают жертву нейротоксином.

Профессор осторожно уложил Анну на спину, его движения были непривычно плавными, почти неестественными. Его пальцы скользнули по её телу, развязывая тесёмки купальника.

Потом он начал раздеваться.

И тут Анна поняла.

Его тело. Оно было… неправильным. Слишком гладким. Слишком молодым для пятидесятилетнего мужчины. Мускулы под кожей двигались как-то неестественно, будто под ней копошилось что-то иное.

Когда профессор снял тёмные очки, с которыми никогда не расставался, даже в помещении, и лег на неё — Анна невольно задержала дыхание.

— А в-третьих, — сказал он, дыша ей прямо в лицо, — засев делает единственный самец. Совсем скоро ты испытаешь настоящее ощущение «бабочек в животе».

Испуганный взгляд Анны наконец сфокусировался на его глазах.

Фасеточные.

Глаза насекомого.