Бабушкин гребень

Алексей и Полина Бугаевы

БАБУШКИН ГРЕБЕНЬ

Глава I

После сдачи экзамена перед доской объявлений как голодные чайки, предвосхищающие прилив, волновались студенты. Раскалённые до предела, как тяжёлый, чугунный утюг, они нервно прохаживались из стороны в сторону, бросая жадные взгляды на кабинет секретаря в ожидании своей участи. Один из студентов, философски настроенный, и постигший абсурдность ныне происходящего, дошёл до такой степени разочарования в неразумности общественных масс, что ему пришлось заедать своё горе анестезирующим, студенческим бутербродом с докторской колбасой. Пытаясь смыть накатившее сожаление бутылкой газировки «Буратино».

Свежий, летний ветер, обдувавший Тоню Полякову из открытого окна, не мог утешить тревогу о результатах экзамена. Если она не получит отличную оценку, то стипендии ей всё лето не видать и придётся подрабатывать техничкой в овощном магазине рядом с общежитием, чего ей очень не хотелось. Все её мечты были сосредоточены на летней студенческой экспедиции, организованной геологическим обществом при академии. Только лучшие студенты могли принять участие в этом увлекательном путешествии: целый месяц, словно в сказке, оторванные от цивилизации, костры, палатки, задушевные песни под гитару, всё было освещено романтикой первооткрывателей. Обычно такие путешествия оставляют неизгладимый след в душе каждого человека, открывая ему пространство внутри, позволяющее смотреть на обыденную жизнь другими глазами.

Врата Трои с надписью «Секретарь» открылись и Елена Александровна Третьякова, неся драгоценный пергамент с результатами, победно водрузила его на стену осаждённого студентами города и быстро скрылась, не желая быть раздавленной всеобщим любопытством. Отверженные, словно уставшие пилигримы бросились к оазису, дабы утолить жажду познания своей студенческой участи. Перед амфитеатром изображалась вся палитра человеческих чувств: от восторженных возгласов, до обречённых вздохов отчаяния. Рыжий студент-философ, приговоривший свёрток с бутербродами, превратился в последователя натурализма, прикидывая, куда он может потратить честно выстраданную стипендию. Тоня не торопилась окунуться в гущу событий. От томительного ожидания её сердце сильно билось. Когда ажиотаж начал утихать, Тоня, словно спортсмен перед заплывом набрала воздуху, и нырнула в бурлящий студенческий водоворот. Кролем, расталкивая зевак, она добралась до заветного жёлтого листка. Решительно она глазами отыскала букву «П» в списке, и увидела неумолимый приговор Олега Альбертовича Гербовского: «Полякова - хорошо». Все мечты рассыпались в прах. Тяжелая волна разочарования как дождевая туча накрыла Тоню. Комок горечи подкатил к горлу девушки, но она не выплеснула её наружу. Лишь резко развернулась и поспешила выбежать из корпуса.

Она шла, не разбирая дороги. А вокруг пышным цветом разрастался мягкий июнь, обещая устлать всё вокруг всепроникающим тополиным пухом. Озорные светофоры весело подмигивали своими разноцветными глазами. Манекены, в витринах магазинов, заинтересованно наблюдали за живой, ничем не омраченной жизнью столицы. Муравейник людей уверенно спешил по своим делам. Как спасительные островки прохлады притягивали измождённых жарой прохожих, ларьки с мороженым, как путников в пустыне. Красные плакаты как маяки указывали путь в жизни человека, не давая повода для печали.

Тоня шла как во сне. Рядом остановился нужный ей жёлто-красный трамвай, но она прошла мимо, не замечая его. Она шла с чувством глубочайшей безысходности, остро переживая несправедливость судьбы к ней. Тоне не с кем было разделить эту печаль. Родители умерли, когда она была совсем маленькой. Её воспитанием занималась любимая бабушка Галя. В детстве она звала её баба Га, на что бабуля обижалась, приговаривая: «Я тебе что, баба Яга?». Как сейчас не хватало сладких утешительных бабушкиных пирожков с изюмом и морковью, которые обжигали пальцы, но ждать когда они остынут, совершенно не было сил. А по вечерам, когда так не хотелось спать, бабушка, которая вязала носки из овечьей шерсти, рассказывала удивительные сказки про кота в сапогах, Конька-Горбунка, Золушку и Снежную Королеву. Старый пёс Байкал, как грозный страж охранял дворовых куриц, от посягательств хитрого, соседского кота Тишки, который мечтал стать полновластным хозяином запретной территории. Но, увы, все его амбиции рассыпались о суровые, жёсткие клыки Байкала, с которыми его хвост был хорошо знаком. Тоня как сейчас, помнила необыкновенные запахи в доме у бабушки: тёплого молока, печки и полевых трав.

Когда два месяца назад Тоне пришла неожиданная телеграмма от бабушки. Тоня сразу почувствовала что-то неладное. Когда она увидела высохшую от болезни бабу Га, с тёмными кругами под глазами, она поняла, что они больше не увидится. Бабушка до последнего вздоха шутила, подбадривала Тоню, хотя сама нуждалась в утешении перед суровым приговором врачей. Перед смертью она тихо позвала Тоню, ласково обняла её ослабевшими руками и прошептала на ухо:

- Тонька, мне нечего тебе оставить кроме моего старенького домика. Но у меня есть то, что ты должна будешь хранить втайне от всех.

Тоня подумала, что бабушка хранит секретные документы, оставшиеся со времён революции.

Бабушка продолжила:

- Мне этот ларец достался от моей бабушки. А ей от её бабушки. Когда ты возьмёшь его, то вспомни про меня. Пусть он оберегает тебя в нашей непростой жизни. Жизнь - сложная штука!

Она указала на старую, потёртую шкатулку, которая не вписывалась в общую картину деревенского быта. На ней были надписи на незнакомом языке. Несмотря на её древность, она притягивал своим очарованием.

Через несколько дней баба Га тихо умерла, оставив после себя только тёплые воспоминания. Теперь Тоне нужно было начинать самостоятельную жизнь с начала. Как нужен был сейчас бабушкин внимательный, добрый взгляд, как нужны были её тёплые, морщинистые руки, как нужно было, чтобы она была рядом. Окунувшись с головой в учёбу, Тоня пыталась забыться от печали, но вечерами она немилосердно подкрадывалась, оставляя после себя серый шлейф утраты.

Вот теперь идя по дороге среди шумного хаоса толпы, она так сильно ощущала себя одинокой, отделенной от этого весёлого и беспечного мира, но ей и не хотелось к нему быть причастной.

Глава II

Толик Харитонов сидел на лавочке в окружении близнецов Огурцовых, Витька и Санька, которые нещадно лузгали семечки на зависть местным воробьям. Из динамика магнитолы «Весна 212» надрывался осипший Джон Леннон, потерявший надежду на скорое прекращение концерта. А с приближением Тони, бедняге пришлось поднапрячь связки, ибо Толик добавил громкость до упора, под осуждающие, колючие взгляды местной, пенсионной дворовой элиты, которые кооперативной стайкой безнадёжно сверлили взглядами потерянную молодежь не хуже Леннона, восклицая: «Вот в наше время…»

Тоня, предвидя столкновение с фанатами группы «Битлз», решила пройти в общежитие через служебный вход. Почесав голову, давно не знающую расчёски, Витёк задумчиво произнёс:

- И чё она туда попёрлась?

Но его дерзкий выпад был пресечен непререкаемым взглядом оскорблённого Толика.

- Прикуси язык, лопух.

- Я ж вам говорил, надо было «Аббу» поставить, - с отеческой укоризной промямлил Санёк, в перерывах между порциями вездесущих семечек.

- Много ты знаешь. Не учи учёного, - сказал Толик и выключил магнитолу, в целях экономии батареек, под победные взгляды пенсионной гвардии.

Когда Тоня поднималась по лестнице, то встретила соседку по комнате Зину, чьё появление не предвещало ничего доброго. Зинаида Курочкина, в простонародье прозванная Зинка-Авария всегда умудрялась нарушить привычный ход вещей. Особенно её появления опасались в столовой, после последнего инцидента с разлитой кастрюлей супа. И вот даже сейчас, радостно поприветствовав Тоню, она не специально освободила комсомольский коридор от капиталистических цветочных излишеств. Любимая, красная герань комендантши Валентины Поликарповны, была отправлена Зинкой-Аварией в последний путь под отчаянные крики хозяйки. Тоня поспешила скрыться в своей комнате, чтобы случайно не попасть под обстрел, расслышав лишь:

- Курочкина! Ремень по тебе плачет!

Она села за письменный стол, ещё раз посмотрела на вопросы, которые задавались на экзамене. Ей достался несчастливый билет со сложными темами. И потом, не выдержав накопившихся чувств, дала волю слезам, свидетелями, которых стал свежий номер «Комсомольской правды», как каплями дождя залитый разбитой мечтой.

Она начала сетовать на себя:

- Зачем меня понесло в эту злосчастную столицу? Почему я не осталась в деревне? Какие-нибудь курсы могла бы и там закончить! Может и бабушка не умерла, если б я не уехала?

Тоня незаметно для себя снова ухватилась за счастливые момента детства, где всё было легко и радостно. Где не было таких серьёзных и бессмысленных препятствий. И потому она в порыве решила сейчас же всё бросить и вернуться в посёлок. Она полезла за заначкой, спрятанной в томике ЖЗЛ, но случайно нащупала старинную шкатулку.

Горе от потери бабушки скрыли воспоминание об этом странном подарке. И она прижалась к нему как к частичке бабушкиного сердца. Тоня так крепко сжала шкатулку, что защёлка, хрустнув пружинкой, непроизвольно открылась, и на пол упал небольшой предмет, заботливо обёрнутый, холщевой тканью. Тоня осторожно подняла свёрток и села за стол. Она предположила, что бабушка хотела сохранить свои медали за трудовые заслуги, но её предположения были совершенно далеки от истины. Бережно развернув ткань, она увидела, ни чем не примечательный деревянный гребень, усеянный замысловатыми резными узорами. Одного зубца не хватало. Сразу было видно, что предмет очень древний. Такой образец даже бы не приняли в антикварных лавках. Но для Тони он был как нить памяти, связывающей её с родными.

Она подошла к зеркалу расплела пышную косу и легонько начала проводить гребнем по безбрежным просторам русых волос. Погруженная в воспоминания о любимой бабушке, перелистывая страницы памяти, она очнулась и с удивлением обнаружила в отражении высокие каменные своды средневекового замка.

- Уууу, доучилась.… Вот и крыша уже поехала. Точно пора выбираться в деревню. Всё, всё. Быстро собираюсь, еду в Луговое, и отдыхать, отдыхать, отдыхать.

Тоня тряхнула головой, но странный сюжет в зеркале не пропадал. Взглянув на себя, она испуганно увидела длинное, красное платье с треугольными, широкими рукавами, отороченное кремовым воротником-стойкой. Она неприятно для себя ощутила роскошный, томный аромат, исходивший от неё самой! В голове понеслись стаи испуганных мыслей-птиц о психбольнице, частыми клиентами которых были «герцогини» и «Наполеоны».

Неожиданно раздался стук в деревянную дверь. Из-за которой послышался осторожный голос служанки:

- Госпожа Анетта, вы уже проснулись?

Тоня, стояла в оцепенении, боясь увидеть то, чего не хотела:

- Какая ещё Анетта? Может я выпила просроченный кефир? Что, в конце концов, здесь творится? Сейчас, разберёмся, что тут за Анетта. Очень похоже на выходки придурков Огурцовых. Щас они получат по первое число!

Порывисто развернувшись, она была ошеломлена незнакомой обстановкой. Она уже стала соображать, что может случайно забрела в какой-то исторический музей. Потому что это были явно не студенческие апартаменты. В середине просторной комнаты стояла изящная, широкая кровать, увенчанная витиеватыми колоннами и деревянным гербом. Это указывало на принадлежность владельца к знатному роду. На гербе изображались золотые львы и геральдические розы, которые изящно обрамляли символ аристократизма. Всё убранство комнаты состояло из различной мебели ручной работы. Слева от кровати висел огромный гобелен с родовым деревом. Озорные, солнечные зайчики восходящего солнца весело, преломляясь через цветные стёкла витража, прыгая по комнате. От серых, каменных стен веяло не летней прохладой. Рядом с резным зеркалом стояла совершенно новенькая бабушкина шкатулка, но гребень был в руках у Тони. Она сейчас не могла заметить из-за впечатлений, что все зубчики на гребне были на месте. Из оцепенения её вывел снова раздавшийся стук. К её ужасу, она повелительным тоном ответила на французском языке:

- Войдите!

Дверь скрипнула, и в комнату юркнула испуганная служанка с тазом для утреннего туалета. Тоня, пытаясь не выдать себя, села на край кровати, а служанка опустилась на скамеечку и стала бережно мыть Тонины, студенческие пятки, поливая из медного кувшина розовой водой. Она решила действовать как советские разведчики в тылу врага. Антонина стала подыгрывать ничего не подозревающей служанке. Закончив туалет, та подошла сзади и начала туго затягивать нити корсета, отчего Тоня невольно вскрикнула, вызвав панику у служанки. Чтобы сгладить свой промах, служанка поспешила переключить внимание хозяйки, заискивающе произнеся:

- Госпожа, вы будете завтракать?

Оборона внутри Тони разделилась на два лагеря. Одна убеждала, что после экзамена она и маковой росинки во рту не держала. А вторая, жаждущая справедливости, предупреждала об опасности капиталистического кушанья. Но голод, как судья, безапелляционно объявил вердикт:

- Неси. Только вина не надо.

Служанка облегчённо кивнула и, пятясь, исчезла за дверью.

Озираясь вокруг, Тоня Полякова пыталась найти выход из этого миража. В журнале «Мир и наука» она читала, что у людей случаются галлюцинации.

- Но меня галлюцинациями не возьмёшь. Сейчас я выберусь из этой средневековой чуши.

Она встала и машинально стала заплетать косу, как делала всегда перед принятием серьёзного решения. Разглаживая гребнем взъерошенные волосы, туго затягивая косу, в отражении старинного, резного зеркала перед которым она стояла, появился её пошарпанный, казённый, книжный шкаф. Резко обернувшись, она поняла, что находится в своём родном общежитии. За дверью послышался настойчивый стук Зинки-Аварии, которая недоумённо пищала за дверью в замочную скважину:

- Ты чё закрылась-то? Можно зайти? Ужинать пора!

Тоня быстро открыла дверь и от избытка чувств, крепко обняла ошалевшую Зинку-Аварию:

- Ты чё из-за экзамена сопли развела? Чё за телячьи нежности? Дождалась я от тебя вниманья! Я тут уже в гастроном смоталась. Давай батон с кефиром приговорим?

А Тоня довольно думала: «Вот что значит логическое мышление. Хорошо, что я не поддалась всему этому бреду».

И не вспоминая об этих странных событиях, две подруги принялись уплетать скромный ужин.

Глава III

Зинка, видя задумчивые глаза Тони, всячеки пыталась развеселить и растормошить подругу. Как надоедливая сорока, она трещала, изливая поток глупых, всем известных анекдотов. Но её старания были напрасны. Тоня искренне пыталась делать вид, что ей смешно, но она никак не могла забыть странную комнату, в которой таинственным образом очутилась.

- Может тебе договориться с Гербом о пересдаче, - предложила Зинка.

- Проще договориться с Америкой, чем с Олегом Альбертовичем.

- Ой, не говори! - запричитала Зинка - Но попытку сделать надо. Сегодня как раз вечером заочка экзамены сдаёт. Хочешь, я пойду с тобой? - уговаривала неунывающая подруга.

Без особенной надежды на успех, Тоня согласилась. Они наскоро оделись и пошли штурмовать неприступную цитадель преподавателя по истории Олега Альбертовича Гербовского.

- Может коробку конфет ему подарить?

- Ты что - дура? Это же взятка. Ты что хочешь, чтобы меня с позором из универа выперли?!

- Ну что ты такое говоришь? Я же просто предложила. Я тебе варианты предлагаю, а ты только возмущаешься, - обиженно закончила Зина, отвернувшись от Тоньки.

Та тронула её за плечо и примирительно сказала:

- Ладно, пойдём, там видно будет.

Уже начало темнеть, когда последний страдалец покинул аудиторию Герба.

- Иди, давай - заговорщически прошептала Зинка-Авария.

Сжавшись в комок нервов, словно заряженная морская мина, готовая взорваться в любую минуту, Тоня усилием воли заставила себя постучаться в кабинет въедливого историка.

Как из потустороннего мира послышался голос прокуратора:

- Войдите!

Тоня с усилием отворила наглухо закрытую дверь и очутилась во владениях Олега Альбертовича.

Гербовский сидел за столом, заставленным стопками зачёток и в упоении расставлял оценки, наслаждаясь возможностью решать судьбу глупых неучей. Не поднимая головы, он сквозь зубы металличсеки произнёс:

- Присядьте пока!

Тоня дрожала от напряженной, затянувшейся паузы, которая непонятно когда окончиться. Разделавшись с очередной стопкой зачёток, он первый раз взглянул на девушку.

- А, Полякова, что вам нужно?

- Олег Альбертыч…

- Попрошу Альбертович, - сухо оборвал Гербовский.

Тоня смутилась и пролепетала:

- Извините, пожалуйста. Олег Альбертович. Я бы хотела пересдать экзамен.

В глазах Гербоского появилась нотка злорадного упоения.

- О чём вы раньше думали, моя дорогая, - язвительно выдавил Гербовский. - У вас было предостаточно времени на подготовку.

- Понимаете, мне очень важно получить эту пятёрку, чтобы поехать в летнюю экспедицию.

Немного помедлив, историк протяжно произнёс, глядя в окно:

- У меня давно создалось впечатление, что вам неинтересен мой предмет. Вы должны прекрасно понимать, уважаемая, что история определяет развитие всего человечества. Прошлое напрямую влияет на наше будущее. Вот вам практический пример, подтверждающий этот факт:

- В прошлом вы не сдали экзамен на отлично, а в будущем - вы не поедите в экспедицию.

На что Тоня неожиданно сделала выпад:

- Олег Альбертович, но вы забыли про настоящее.

Опешивший Герб, уставился на неё через толстые стёкла роговых очков.

- Можно мне пересдать?

Сделав сниходительную мину, Гербовский, спрятав руки в карманы, стал прохаживаться из стороны в сторону. И затем начал издалека:

- Вы знаете, Антонина, в силу моего призвания у меня есть небольшое увлечение, так сказать «страсть», если вы понимаете, о чём я. Я являюсь обладателем коллекции редких старинных предметов. Если бы вы предложили что-нибудь для моей коллекции, я думаю, у вас бы появился шанс на пересдачу.

Тоня сильно удивилась сомнительному предложению преподавателя, но потом попыталась ухватиться как за соломинку за предложение преподавателя. Она в уме начала перебирать своё скромное, студенческое имущество и вспомнила про бабушкин подарок.

- У меня есть старая шкатулка, но она мне очень дорога, как память о бабушке.

Гербовский замедлил шаг, напряжённо сверля её пристальным взглядом.

- И что вы там храните?

- Да ничё особенного. Просто старый, деревянный гребешок для волос.

На лбу Гербовского выступила холодная испарина. Достав из заднего кармана платок. Он аккуратно скрыл следы волнения, и присев за стол предложил доверительным голосом:

- А могу я ознакомиться с этим предметом?

- Да конечно, могу показать, но я вам его не отдам. Я пообещала бабушке никому его не отдавать.

- Да, да, я конечно вас понимаю, - с досадой произнёс Герб. - Вы позволите лишь на него взглянуть?

- А экзамен? - парировала Тоня.

- Посмотрим, - сказал, уходящий Гербовский, - Я жду вас в пятницу после третьей пары.

Глава IV

В свете вечерних фонарей две студентки бодро и весело возвращались в общагу. Тоня воодушевлённая открывавшейся перспективой была в таком приподнятом настроении, что даже щедро кинула «Привет!» обалдевшему Толяну, караулившему Полякову у входа в общежитие.

На этот раз Тоня решила подготовиться к экзамену основательно. Она вооружилась стопками книг, ради получения заветного балла.

- Странный этот Герб, зачем он хлам собирает? Даже оценку готов поставить из-за какого-то старья, - рассуждала вслух Тоня. А про себя подумала:

- Почему-то всё крутиться вокруг этой шкатулки и гребешка. Не просто так Герб согласился на пересдачу, услышав про гребень.

- Точно, точно, Тонечка, - поддакивала Зинка, - Говорят его не только студенты, но и преподы недолюбливают. Он сам диссертацию два раза не защитил. Может он поэтому студентов валит? - размышляла подруга.

Пока Тоня усердно, c учебником в руке, распутывала клубок ленты времени исторических событий, Зинка так же усердно начала зевать и клевать носом. Тоня, не отрываясь от учебников, отправила её в объятия Морфея, не смотря на стойкое сопротивление подруги. В комнате повисла тишина, лишь мерный звук маятника часов отсчитывал драгоценное время до встречи с Гербовским. Изучая историю средневековой Франции, Тоню резанул тот факт, что на крышке шкатулки надпись была похожа на картинку из учебника. Она решила проверить свои предположения и с тайным удовольствием обнаружила, что буквы в учебнике и на ларце похожи. В её голове мгновенно родился план, первым пунктом из которого, было задействование надоедливого Толика, который направо и налево щеголял новеньким фотоаппаратом «Смена - 8М». Он даже пытался сфотографировать её, но вместо произведения фотографического искусства была запечатлена статья «Комсомольской Правды» об эксплуатации негров в Америке, которой Тоня возмущенно огрела неудачливого фотохудожника. Нужно было сфотографировать надпись на крышке ларца и отнести Елене Васильевне, доценту на кафедре иностранных языков, которая в первый год обучения вела у Тони ознакомительный курс французского языка. Тоню так захватила эта идея, что она не могла сомкнуть глаз. Пораньше растолкав Зинку, она изложила план стратегических действий по расследованию тайны шкатулки. Получив спецзадание и координаты, Зинка была отправлена на наблюдательный пост у окна лестничной площадки. Ей было поручено обнаружить появление Толика. Когда объект был замечен в зоне наблюдения, Зинка опрометью помчалась доложить об его обнаружении. На радость комендантши, она сумела ничего не разрушить. Тоня схватила сумку, уложила ларец и, собравшись с духом, отправилась на переговоры с Толиком.

Скучающий Толян, лениво перекидывался шутками с Огурцами. Но увидев Антонину, уверенно направляющуюся к нему, начал нервно искать кассету с «Аббой» в кармане. Но было уже поздно, Тоня сама обратилась к неудачливому Ромео:

- Толик, привет! Не мог бы ты мне помочь в одном деле.

Оторопевшие Огурцовы, словно наблюдая сцену из индийского фильма, стали учащенно лузгать семечки. Ошалевший Толик, растерянно промямлил:

- Я? Тебе? Да запросто! А чё делать-то надо?

- Ты можешь сфотографировать мне надпись на шкатулке?

Окрылённый рыцарь с миной профессионального фотографа, произнёс:

- Да запросто.

- Прямо сейчас, можешь?

В ответ Толик хлопнул по затылку Витька:

- Сгоняй ко мне, скажи, чтоб дед дал тебе мой фотоаппарат.

Витёк быстрее молнии помчался в подъезд соседнего дома. С видом опытного специалиста Толик спросил:

- Давай посмотрим, чё там у тебя.

Тоня поставила на скамейку бабушкин подарок, как раз в это время подоспел Витёк с фотиком, и крышка была запечатлена.

- А когда будет готово?

- Завтра точно сделаю. Ещё пленку надо проявить успеть. - Ответил Толик.

И Тоня скромно улыбнулась, покинув Дона Кихота с двумя Санчами.

На следующий день вечером две подруги отправились к Елене Васильевне с драгоценным снимком. Та с большим интересом согласилась помочь, с первого взгляда определив, нечто любопытное. Она достала огромные словари, надела очки, и, бормоча себе под нос непонятные слова, углубилась в расшифровку древней надписи. Тоня и Зинка чувствовали волнение учёных, обнаруживших гробницу Тутанхамона. Елена Васильевна задумчиво размышляла вслух:

- Буквы-то старофранцузские, но таких слов я прежде не встречала. Я чувствую, что здесь что-то не так.

Неожиданно француженка громко щёлкнула пальцами, что подруги вздрогнули от неожиданности. Она воскликнула:

- Всё ясно! Слова записаны задом наперёд! Как же я сразу не догадалась!

Она с рвением принялась переписывать на листок слова в правильном порядке. Елена Васильевна как Пифагор, открывший теорему, хлопнула по столу ладонью и торжественно произнесла: «Готово!» Перед первооткрывательницами предстало сокрытое шкатулочное послание:

Пусть в гребень в тайне сохраняет

Секрет распущенных волос

Себе он время подчиняет

В нём быль и прошлое сплелось.

- Я полагаю, это текст из древних галльских источников, я теряюсь в догадках, что именно он может означать.

Подруги поблагодарили доброго педагога, она же шёпотом произнесла:

- Вы знаете, мне было совсем не трудно и мне доставило удовольствие поработать с древним текстом.

Узнав содержание надписи, Тоня сразу поняла, вспомнив свою галлюцинацию, что гребень необычный. Она твёрдо положила разгадать загадку бабушкиного подарка.

Глава V

Вечером Зинка умчалась с подружками в кино на «Человека-амфибию». Это было самое удобное время осуществить намеченный план. Тоня как разведчик перед выполнением задания решительно вытащила гребень. С напряженным вниманием стала расплетать косу, проводя по волосам гребнем. Почти сразу же обстановка в комнате начала меняться. Только на этот раз платье у неё было другим более изящным. Обычно такие наряды надевают в торжественных случаях. В комнату вбежала без стука запыхавшаяся горничная Мари:

- Госпожа, поспешите, гости уже собрались.

Тоня, готовая к любым вариантам развития событий, стремительно развернулась и с досадой произнесла:

- Скорей бы этот маскарад закончился!

Мари же испуганно захлопала глазами и пролепетала:

- Ваш отец уже гневается, поспешите.

Анетт-Антонина заставила себя спуститься в гостевую залу. Её появление вызвало возбуждённые переглядывания разношёрстные гостей, из которых большее число были знатные юноши. Они с интересом разглядывали очаровательную леди Аннет де Шамп. Она была наследницей уже немолодого графа Филиппа де Шампа. Дабы его династия не прервалась, ему нужно было выдать красавицу дочь замуж за достойного дворянина и пополнить пустеющую казну. Гонцы разослали во все окрестные поместья приглашения графа на торжество, но все прекрасно понимали, какую цель он преследовал. Не понаслышке зная о красоте Аннет, отовсюду съехалась знать, в надежде завладеть сердцем прекрасной наследницы. Более того земли, которыми владел граф и титул были лакомыми кусочками для тех, кто хотел попытать счастья.

Аннет легко как ветер пронеслась сквозь залу и присела справа от отца. Граф подал знак к началу трапезы. Тоня Полякова, не притрагиваясь к еде, исподтишка начала разглядывать пёстрое сообщество. После второго бокала вина церемониальное напряжение за столом значительно спало. Слуги с трудом успевали уносить пустую посуду, которую нещадно опустошали искатели удачи. Тоне было неприятно наблюдать, как жадные женихи с азартом поглощали разнообразные явства, показывая истинную свою суть. Отец же изредка поглядывал на Аннету, пытаясь разгадать, кто же из присутствующих приглянулся дочери. Но суровый, комсомольский взгляд говорил об обратном. Граф безнадёжно вздыхал, запивая глотком старинного вина. Когда веселье было в разгаре, зал наполнился смехом, туповатыми шутками и гоготанием подвыпивших гостей. Музыканты обессилели, не видя конца трапезы. В зал вошёл высокий человек аккуратно одетый, но видно не имеющий высокого положения в обществе. Он сел у края стола, сделав глоток вина, не притрагиваясь к еде, уставился на Аннет неприятным, колючим взглядом. Граф Филипп легонько толкнул локтём Тоню Полякову, прошептав:

- Обрати внимание на виконта Альберта …. Это очень достойный человек. Он очень умён.

Тоня поморщившись, с чувством комсомольского патриотизма ответила:

- За этого пенсионера?

- Да, да он жертвует на пансион святого Климента.

- Все они одним миром мазаны, - отрезала комсомольская леди.

Весь маскарад продолжался часа полтора. Отец, видя, что всё его предприятие тщетно, пригласил всех гостей на прогулку в сад, чтобы проветрить захмелевшие головы. Обычно после прогулки гости начинали разъезжаться восвояси. Пиршество утихло. Леди Аннет собиралась покинуть опустевшую залу, но отец строго позвал её и отчитал:

- Дорогая моя, если бы была жива твоя мать, вопрос с твоим замужеством разрешился бы скорее. Но я желаю, чтобы ты сама избрала себе своего возлюбленного.

Аннет пронзительно взглянув на графа выпалила:

- Отец, ты же знаешь, кому принадлежит моё сердце!

- О, нет! Даже и не думай об этом Антуане. С его родителями мы никогда не примиримся. Пускай они сначала пришлют свои извинения, тогда я может быть ещё подумаю.

- Но отец, я ведь его люблю! А эти алчные женишки только и думают о твоём титуле и землях.

- Не смей указывать отцу. Иначе отправлю тебя в монастырь!

Слёзы навернулись на глаза у Тони. И она порывисто выбежала, оставив огорчённого отца.

Леди вернулась в комнату и бросилась на кровать, отчаянно рыдая. Единственный человек, который её понимал, это был старый учитель Армаль. Никто точно не знал, сколько ему лет, но от мамы Аннета слышала, что он был и её учителем. Отец всегда с ним советовался при принятии важных решений. Потому что сфера его познаний была обширна: он был сведущ в медицине, истории, астрологии, математике. Но истинной его страстью была алхимия. Армаль никогда не повышал голоса, никогда не раздражался. Обладал прекрасным чувством юмора и обожал поэзию. После смерти матери он с особой заботой относился к подраставшей Аннет. Он был даже не учителем, Армаль стал настоящим другом, которому можно доверять свои тайны. Он почти всегда находился в своей библиотеке, в которой он занимался своими научными исследованиями. Анетта, не найдя способа успокоиться, отправилась к Армалю. Она застала его увлечённо работающим среди армии склянок, из которых клубился цветной пар. Повсюду валялись разбросанные манускрипты с непонятыми диаграммами и схемами.

- О, Анетт, я как раз, пытаюсь разгадать загадку бессмертия. Но, по всей видимости, эта тайна принадлежит только Создателю.

Тоня, всхлипывая, воскликнула:

- О, мой дорогой Армаль, отец снова хочет выдать меня замуж за этих жадных устриц. Армаль бросил научный труд, ласково накрыл Аннет мягким пледом, приглашая сесть у камина.

- Дитя моё, не печалься. Быть может Провидение приготовило тебе более счастливый финал в этой безвыходной истории. Мы сейчас просто закладываем то, что исполниться в будущем. Отец желает одно, а твоё сердце желает другое. Успокойся, я постараюсь тебе помочь. Но для этого мне нужно время. Любовь выше всего, и она разрушит все преграды.

Слова Армаля растворили безысходную печаль молодой леди.

Глава VI

Вдохновлённая фильмом Зинка влетела в комнату:

- О, я прямо влюбилась в Ихтиандра. Такой красавец! А какие у него глаза!

- Чё рыдаешь то, дурёха? - спросила Тоня, увидев размазанную тушь на глазах Зинки-Аварии.

- Так жалко, что они не смогли быть вместе.

- Это точно, - низким голосом подтвердила Тоня, вспоминая разговор с Армалем и неожиданно для себя сказала:

- Любовь выше всего, она разрушит все преграды, - ответила она словами алхимика.

- Ах, какая ты умная, - пропела Авария. - Ой, пошли лучше чай пить с малиновым вареньем. Саня Огурец где-то раздобыл.

В пятницу вечером Тоня отправилась на решающую встречу с Гербом. Зинка, порывавшаяся сопровождать её, была отправлена в тыл. Техничка уже начала мыть пол в коридоре, когда Тоня подошла к двери историка. Войдя в аудиторию, Тоня сразу почувствовала, что Гербовский нетерпением ожидал её. С натянутой улыбкой, он открыл коробку с зефиром и любезно предложил студентке. Тоня округлила глаза и категорически замотала головой:

- Спасибо, я не голодна.

- Да, да, конечно, понимаю. Я бы хотел вас ознакомить с моей коллекцией, - с несвойственным возбуждением воскликнул Герб.

- Олег Альбертович, а как же насчёт экзамена?

- Ах, успеем, успеем, моя дорогая! Пройдёмте-с.

И он быстрой походкой направился к дальней двери аудитории.

Тоня нерешительно двинулась за ним.

Всё помещение комнаты было заполнено аккуратными рядами стеллажей. Старинные книги, скульптуры, стеклянные шары и металлические пирамиды, древние рыцарские латы и подобный антиквариат, стопками заполнял всё пространство комнаты. В воздухе витал запах какой-то древности. Тоня с любопытством разглядывала странные предметы.

- Олег Альбертович, а где вы всё это взяли?

- О, я много путешествовал в своё время.

Тоня недоверительно подумала, как это он смог выбираться за границу.

Гербовский словно, читая её мысли произнёс:

- Часть этих предметов досталось мне от моих дальних родственников во Франции.

- Хм, белогвардеец, наверное, - пронеслось в голове у Тони.

Понимаете, Антонина, высокопарно начал Герб, помимо моей основной профессии, я интересуюсь сверхъестественными явлениями. Как настоящий исследователь, я хочу дать научное объяснение всему. Согласитесь, что великие открытия совершаются неожиданно.

- Меня интересует загадка времени, - продолжил он с лёгким пафосом. - Ведь как бы было здорово, имея современный багаж знаний, очутиться в прошлом. Каким бы можно было стать великим человеком.

Антонина, поморщившись, ответила:

- Мне кажется великим человека, делают его добрые поступки. Это было бы нечестно, манипулировать кем-то, зная весь ход событий.

- Возможно, вы правы, но тогда можно было бы построить свою счастливую жизнь. - мечтательно продолжил историк.

- А как же другие? - возмущенно парировала Тоня.

- Ах, не будем об этом, это философский вопрос, - отмахнулся, смутившийся Герб.

- Вы принесли то, что я вас просил?

Тоня увидела алчный блеск в глазах Гербовского за толстыми, роговыми очками.

- Олег Альбертович, я подумала, что для ознакомления будет достаточно фотографии. Вы сами знаете ценность и хрупкость древностей.

Герб, выхватив фотографию, жадно впился в снимок.

- О, прекрасный экземпляр, - сквозь зубы прошипел историк.

- Когда я могу пересдать? - обратилась Тоня к поникшему Гербу.

- Всё остаётся в силе. Но всё же позвольте мне осмотреть эту безделушку. Теперь у меня свободен только вторник, - злобно отрезал Герб, указывая Тоне на дверь.

Глава VII

Антонина окончательно запуталась в событиях последнего времени. С одной стороны, тягомотный Герб, от которого зависела её дальнейшая участь. А с другой стороны, непонятно откуда появившаяся роль французской знатной леди, от которой зависела судьба династии де Шамп. Ясно было одно: все эти события крутились вокруг деревянного гребешка, чьё происхождение в семье Поляковых было окутано тайной. «Как он мог очутиться у моей бабули?» - этот вопрос не выходил из головы у Тони.

Выход был только один: соединить все звенья воедино и разгадать тайну семейной реликвии. Роль леди для неё была очень интересна простотой своего существования, ибо студентке Поляковой приходилось локтями пробивать себе дорогу в жизнь. А леди Анетт была окружена всеобщим вниманием и заботой. Она как сыр в масле каталась. Улучив удобный момент, когда Зинки не было в общежитии, Тоня снова погрузилась в мир средневековой Франции.

На подушке её спальни лежал конверт. Сердце у Аннет в радостном волнении затрепетало. Антуан таким способом через служанку назначал свидания в саду. Обычно два влюблённых сердца встречались поздним вечером, когда дневная суета в замке утихала. Антуан в тайне приезжал на свидание на конях, в сопровождении двух близнецов оруженосцев. Чтобы не быть замеченной, Аннет всегда покидала замок через крыло для прислуги. Как были томительны часы ожидания чудесного мгновения. Время как будто бы останавливалось, но никакой возможности ускорить его не было. Дождавшись вечера, юная леди выпорхнула в сад словно ласточка. Аннет бросилась в объятия Антуана, всхлипывая, стала жаловаться ему, что отец хочет выдать её замуж:

- Отец собрал целый зал разномастных каракатиц! Меня он совсем не слушает!

- Наши родители никогда не примиряться! Давай сбежим в Англию? Прямо сейчас? Я не в силах более выносить нашу разлуку? Каждый день вдали от тебя это целая вечность!

- О, мой дорогой Антуан! Не разрывай моё сердце. Ты же знаешь, что оно навсегда принадлежит тебе! Но я не могу бросить отца, который после смерти матери так одинок!

- О небеса, отчего вы так несправедливы к нам! Что же нам несчастным делать? Я готов жизнь отдать лишь бы моя Анетт, никогда меня не покидала.

В этот момент бледная луна, выйдя из-за облаков, словно маяк осветила их серебристым сиянием.

- Мне пора, если отец узнает, он запрёт меня в башне или хуже того отправит в монастырь. А я умру там без тебя!

- Останься ещё хоть на мгновенье, цветок моего сердца. Ибо ночь так прекрасна, так свежа сегодня. И когда ты рядом, я чувствую, что могу разбить все преграды, и унести тебя в мир, где мы всегда будем счастливы.

На глазах Аннет выступили слёзы, она уткнулась в плечо возлюбленного и прошептала:

- Армаль обещал нам помочь. Но я совершенно не вижу надежды для нас. Как мир несправедлив!

- Я люблю тебя, - прошептал Антуан, уходящей Аннет.

Ночные сверчки, словно вторя ему, изливали свои серенады в прохладном воздухе.

Глава VIII

Виконт Альберт де Бо поступил на службу к графу около пятнадцати лет назад. Сам он был из семьи зажиточных торговцев, не имеющим знатного титула. Граф Филипп де Шамп, хоть и не совсем доверял виконту, но его незаурядный ум помогал ему вести дела по управлению поместьем. Тем более виконт держал в курсе событий графа о проступках его вассалов. За что его все недолюбливали и боялись. Тайной мечтой де Бо было заполучить титул. Где-то в глубине души он считал себя выше обленившихся от роскошной жизни титулованных особ. Он часто мечтал о том, что если он получит гербовый титул, он найдёт способ всю эту шваль поставить на место, но, увы! Судьба была немилосердна к амбициозному виконту. Граф платил ему приличное жалование и уже не вмешивался в управление своими владениями, но, несмотря на все заслуги виконта, де Шамп держал его на расстоянии. А отсутсвие титула не позволяло де Бо быть с графом на равных. Решение графа выдать замуж свою дочь, было для виконта шансом заполучить страстно желаемое высокое положение. Роль мальчика на побегушках оскорбляло гордую натуру виконта.

На следующий день служанка передала Анетт, что Армаль хочет видеть её у себя в башне. Она помчалась как ветер к дорогому наставнику, беседы которого всегда согревали её истерзанную переживаниями душу. На лице Армаля явно чувствовалась волнение:

- О Аннет, мне, кажется, удалось расшифровать очень древний манускрипт. Я очень близок к величайшему открытию принципов перемещения и движения по ленте времени. Я прекрасно понимаю, почему эта тайна скрыта в нашем мире. Сколько может натворить зла неразумный человек, обладающий этой тайной. Я бы хотел с тобой поделиться своими соображениями. Можешь ли ты представить себе бесконечную прямую или лучше сказать ленту, не имеющую ни начала, ни конца. Эта дорога, по которой мы движемся по жизни. Эта дорога имеет множество пересечений. Они, словно выбор для человека, каким путём идти. И каждый новый путь превращается в новую нескончаемую ленту времени, и так до бесконечности. Некоторые пути в результате человеческих ошибок замыкаются в кольцо. И человек кружиться по одному и тому же событию, пока не исправит ошибку. Если постичь до конца эту тайну, то прошлое настоящее и будущее соединяются в одну точку, и ты легко можешь касаться и прошлого, и настоящего, и будущего в один момент. Этот феномен называется безвременье. Всё, что существовало, существует и будет существовать вечно. Нужно только научиться находить эту точку, это словно все реки, впадающие в океан становятся одним целым. С одной стороны, ты можешь чувствовать себя рекой, а с другой стороны, ты становишься океаном, а по своему желанию, можешь стать и любой другой рекой. Время - это энергия, овладевающий её силой, овладевает бесконечным могуществом.

Аннет, заворожённая словами Армаля чувствовала его великую душу. Теперь её переживания казались такими маленькими и незначительными, по сравнению с величайшей тайной времени. Старый учитель ласково коснулся шелковистые волны волос Аннет.

- Твои волосы очень похожи на ленты времени, они переплетаются, создавая прекрасную симфонию женской красоты, как я восхищаюсь перед Создателем! Человеческим разумом это сотворить невозможно.

Неспешно поднявшись со своего старого кресла Армаль, поставил на стол перед Аннет прекрасную, деревянную шкатулку, с какой-то непонятной надписью на крышке. Юная леди с восторженным любопытством взглянула на учителя.

- Я это сделал для тебя, но ты должна мне дать обещание, что ты сохранишь эту тайну навсегда.

Он открыл шкатулку и протянул ей обычный и ничем не примечательный гребешок, усеянный тонкой резьбой. Антонина непонимающе взглянула на странного учёного.

- В этом маленьком предмете мне удалось соединить прошлое, настоящее и будущее. Это именно та точка, о которой я тебе говорил.

- Но для чего мне она, спросила удивлённая Аннет.

- Я очень хотел бы помочь тебе и Антуану обрести счастье. Но заглянув в ваши ленты времени, я увидел, что это возможно только в будущем:

- О, я готова ждать, хоть целую вечность!

- Пройдёт много веков, прежде чем вы сможете быть вместе. Согласна ли ты на это, моё дорогое дитя?

- Для меня лучше ждать веками, чем навсегда потерять Антуана.

- Да будет так! Промолвил Армаль, поцеловав Аннет в лоб. В этой жизни ты потеряешь Антуана, но если сохранишь любовь к нему, вы обязательно встретитесь в будущем. Он погибнет в сражении. Не говори ему об этом, пускай всё свершиться должным образом. Нельзя вмешиваться в то, что предначертано судьбой. Мы можем лишь менять свою собственную судьбу. Храни мой дар в тайне!

- Но что я должна с ним делать? - спросила взволнованная Аннет.

- В свой час Провидение подскажет тебе, как действовать. Нужно только научиться ждать. Ведь время неумолимо.

В этот момент Армаль вздрогнул и резким шагом направился к двери. Быстро распахнув её, он увидел стоящего перед ней виконта де Бо:

- Что вам нужно, господин де Бо?

Смутившийся виконт вкрадчиво ответил:

- Меня послал граф. Он хочет видеть Аннет.

И стремительно захлопнул дверь и исчез.

- Учитель, чем вы так опечалены.

- О, дитя мое, случилось непоправимое. Теперь об этой тайне знает ещё один человек. Я чувствую, де Бо слышал наш с тобой разговор. Я уже стар, поэтому этот волшебный гребень, я отдаю тебе. Прими свою нынешнюю судьбу. А в конце жизни, передай этот драгоценный ларец своим потомкам, а те в свою очередь должны будут сделать то же самое. И когда кольцо твоей ленты времени сомкнётся, эта шкатулка снова окажется у тебя.

- Но как это возможно Армаль? Ведь церковь говорит, что жизнь одна? - удивлённо вопросила Анетт.

- Но так же церковь говорит, что в нас есть то, что никогда не умирает. Именно эта твоя часть получит шкатулку.

Растроганная леди Аннет де Шамп обняла любимого учителя.

Глава IX

Тоня чувствовала себя разведчиком, который живёт двумя жизнями одновременно, но парадокс заключался в том, леди Аннет стала влиять на характер Тони, а Тоня на леди Аннет. Даже неугомонная Зинка обратила внимание, что у Тони появились благородные черты в поведении. Она списывала это на её переживания о несостоявшемся экзамене. Даже сама речь стала у Тони более размеренной и благородной. События прошлого постепенно начали связываться в одну цепь, но было ещё несколько звеньев, которые предстояло отыскать.

- Кто же этот злодей, проникший в тайну Армаля, и как я найду моего возлюбленного Антуана?

Это оставалось загадкой. Как и каждая девушка, в сознании Тони жил образ прекрасного сказочного принца, но, увы, в настоящей жизни всё по-другому.

Граф, зная какое Армаль имеет влияние на Аннет, решил уговорить его повлиять на дочь. Однажды утром де Шамп вызвал старого алхимика в свои покои. Он стоял, глядя в окно, заложив руки за спину. Он начал не сразу, словно подбирал нужные слова.

- Армаль, ты верно служишь нашей семье уже много лет. Ты многому научил мою ныне покойную супругу и продолжаешь учить Аннет. Я, конечно же очень благодарен тебе в этом, тем более множество вопросов, касающихся графства, были успешно разрешены, благодаря тебе. Я полагаю, у тебя нет причин жаловаться на плохое отношение к тебе. Ведь мы предоставили тебе все условия для того, чтобы ты мог продолжать свои научные исследования. И резко развернувшись к нему, граф твёрдо сказал:

- Мы нужны друг другу. Скажу прямо - мы зависим друг от друга.

- Я очень ценю вашу милость, - невозмутимо ответил Армаль. - но я не услышал того, ради чего вы вызвали меня господин.

- Да, ты, конечно, осведомлён, - гордо продолжил граф, - моё сегодняшнее положение требует того, чтобы Аннет вышла замуж за достойного человека. Я стар и дела мои пошли на убыль, в скором времени мне будет трудно содержать замок, в том числе и тебя. Но есть препятствие, о котором, ты тоже осведомлён - Аннет влюблена в Антуана, и ты прекрасно понимаешь невозможность этого союза. Думаю, что я заслужил того, чтобы ты оказал мне услугу. Уговори Аннет выйти замуж за человека, который поможет поправить дела в нашем поместье. Если бы была возможность я бы предложил руку Аннет наследному принцу короля Франции, но к сожалению, наш титул этого не позволяет. Мне представляется идеальным вариантом, если бы она согласилась на брак с де Бо.

Армаль слушал графа с задумчивой печалью, но ещё идя в покои графа, он знал, что он будет отстаивать Истину.

- Ваша милость, я бесконечно благодарен вам и всей вашей семье за то, что вы даровали мне возможность быть настоящим учёным. Более того, я искренне привязан к Аннет за её любовь к справедливости. Ибо ваша благородная кровь течёт и в её жилах. Очень давно, когда я был молод, мой учитель направлял мой разум на поиск истины, он говорил мне, что наше бесконечное мироздание подчинено множеству законов. Но самый главный, я бы сказал величайший - это закон Любви. Всё подчинено ему, а первую очередь человеческие души, и если мы в чём либо кривим душой, и не соглашаемся следовать путём Любви, все наши планы, в конце концов, разрушаются. Можете ли вы представить себя юным Антуаном, сердце которого пылает чистой любовью к прекрасной Аннет. Какая это мука лишить его этого огня. Ваша милость, вспомните, вы ведь когда-то тоже были молоды, как вы страдали без своей мадемуазель Катрин. Вы готовы были отдать весь мир, только ради того, чтобы никогда не разлучаться с ней. И Создатель, видя вашу искренюю любовь, соединил ваши судьбы.

От этих слов у старого графа выступили слёзы на глазах.

- Простите меня за прямоту, вы пытаетесь поправить свои дела, лишив счастья свою дочь. Спросите у Создателя, хочет ли он этого?

В конец опечаленный граф сел на своё кресло и поникшим голосом спросил:

- Как же мне поступить? Я ведь думаю и о будущем Аннет. Я не хочу, чтобы она в чём-либо нуждалась.

- Я понимаю вас господин. Но больше всего она будет нуждаться настоящей любви, - молвил Армаль. - Я бы предложил вам примириться с семьёй Антуана, ради своей дочери, - при этих словах граф сурово нахмурил брови. - Но я знаю, что вы не пойдёте на этот шаг. Что же касается меня. Поверьте, мой благородный господин. Что даже если бы у меня не было прекрасной библиотеки, которую вы мне даровали. Я бы всё равно искал Истину. Потому что Истина она не в предметах, она в сердце каждого живого Существа, раскрывается и трансформируется в Разум. При всём уважении к вам, граф, вы больше нуждаетесь во мне, чем я в вас.

Окончательно растроенный граф ответил, ты как всегда мудр Армаль:

- Но что ты предлагаешь?

- Хочу вас успокоить, мой господин! Браку Антуана и Аннет не суждено быть!

- О чём бы я вас хотел просить, мой господин. Не отдавайте Аннет за де Бо. В противном случае ваша старость и судьба Аннет будут лишены счастья. Доверьтесь Провидению, и всё встанет на свои места.

Армаль поклонился и неслышной старческой походкой, покинул великолепные покои графа Филиппа де Шампа.

Глава X

Через несколько месяцев после разговора графа с Армалем началась война с Англией. По приказу короля все графства должны были пополнить французскую армию новыми рекрутами. Графу де Шампу пришлось отправить на войну также и своих вассалов. Антуан и два его неизменных спутника-оруженосца Виктор и Александр добровольно записались на службу королю. В их сердцах горел благородный патриотизм и вера в скорую победу славной Франции. Последняя встреча Антуана и Анетт была уже не тайной. Перед отправлением на войну Антуан с оруженосцами на конях прискакали прямо к воротам замка. Отец Анетт не препятствовал прощанию двух возлюбленных. Зная об участи Антуана от Армаля, он более не вмешивался в судьбу юноши, искренне скорбя о нём в своём сердце.

Анетт не могла сдержать своих чувств, зная, что это их последняя встреча в этой жизни, сердце её разрывалось от неминуемой разлуки. Она не могла поверить в реальность происходящего и до последней секунды в ней жила мысль о том, что всё предсказанное обойдёт их стороной, и их разлука будет краткой. Прощание было подобно миражу во сне. Антуан был воодушевлён и уверен в себе, он ласково успокаивал Анетт, страстно заверяя её, что он посвятит все свои военные подвиги в её честь. В его мыслях все английские войска уже были повержены, а сам он присутствовал на торжестве в честь победителей. Два близнеца сопровождавшие его нетерпеливо переглядывались, ожидая приказа юного графа отправиться в путь. Крепко обняв Антуана, Анетт трепетно передала ему вышитый платок с их инициалами. Антуан поцеловал платок и резво вскочил на коня, и троица помчалась навстречу судьбе, оставив за собой облако пыли. Когда возлюбленный Анетт скрылся за воротами, она осознала, что больше никогда его не увидит. Словно что-то щёлкнуло в пространстве, как неизменная точка на ленте времени и свершилось что-то необратимое. Анетт очнулась и только сейчас заметила, что по её щеке прохладной жемчужиной катилась одинокая слеза. А в это время на шпилях красные фамильные флаги развевались на летнем ветру, словно прощаясь с Антуаном.

По прошествии двух месяцев пришло печальное известие о доблестной смерти Антуана и двух его верных оруженосцев при осаде английской цитадели. Единственный человек, который не скорбел о славных рыцарях, был виконт Альберт де Бо.

Глава XI

Гербовский был зол. И эта злоба начала выплёскиваться через край и заставила его действовать решительно. Наконец его многолетние поиски привели к заветной цели. И теперь, когда эта глупая девчонка стояла на его пути, он потерял самообладание и начал действовать безрассудно. На кону была его судьба.

Он выяснил у беспечных Огурцовых, когда Зинки и Тони нет в общежитии. Представившись комендантше дальним родственником Антонины, он попросил разрешение подождать дорогую племянницу в её комнате. Обрадованная комендантша проводила дядюшку, в чёрных очках и неестественно лохматой щёткой усов, до самой двери. Искренне умиляясь тому факту, что Антонине будет теперь на кого опереться в жизни:

- Проходите, пожалуйста. Ой, вы знаете, она такая смышлёная и самостоятельная. Но ей так сейчас нужна ваша поддержка.

- Не беспокойтесь, товарищ комендант! Я никому Тоньку в обиду не дам. Она будет, как сыр в масле кататься.

Растроганная комендантша начала предлагать чай с мятными пряниками. Но дядя Юра, так представился Гербовский, стал любезно отнекиваться, не желая беспокоить и без того занятую хозяйку общежития.

Но всё пошло не по плану. Зинка, благодарила судьбу за отменённую последнюю пару, к которой она собственно и не готовилась, мчалась во весь дух к себе в общагу, чтобы наскоро нацепить модный прикид и сразить напрочь завсегдатаев танцплощадки. Зинка делала ставку на два секретных оружия: польскую тушь и французскую помаду, которые были уже приготовлены в её боевом арсенале. Когда она подошла к своей двери, то заметила, что та приоткрыта и в замочной скважине торчал ключ. Она подумала, что у Тоньки тоже пару отменили, и с задорной мыслью: «Вот мы щас вдвоём зажжём», как бронебойный снаряд влетела в комнату. Зинка не сразу поняла, что происходит. Вся комната была перевёрнута верх дном. Рядом со шкафом, какой-то человек, сгорбившись, рылся на полках, вытряхивая на пол их содержимое. Человек, явно не ожидавший появления Зинки растерянно уставился на неё.

- Что вы здесь делаете? - выпалила ещё не успевшая испугаться Зинка.

Гербовский отшвырнул книгу и медленно стал наползать на оторопевшую Зинку. Та словно очнувшись, заорала:

- Ах, ты сволочь! Нашел, кого грабить! - и со всего маху огрела наотмашь по плешивой макушке «доброго дядюшку». От молниеносного удара у вора слетели очки и покосились усы. И как на утренней гимнастике он присел на корточки и выдавил:

- А... г-где… А-антонина?

Зинка-Авария с ужасом увидела, что её удар пришёлся по Гербу. Зинка не растерялась, выскочила из комнаты и ловко, щёлкнув ключом, заперла дверь. Опрометью помчавшись вниз, она выпалила комендантше:

- У нас там вор! Срочно вызывайте милицию!

- Какой вор?! Это же дядюшка Тони!

- Щас, дядюшка! Он там всё вверх дном перевернул! Явно наши студенческие заначки искал.

Комендантша, быстро сообразив в чём дело, нажала красную кнопку.

Наряд прибыл через пять минут. Когда трое милиционеров вошли в комнату окно было открыто, по всей видимости Герб пытался спрыгнуть. Но увидев, что с четвёртого этажа это невозможно, он лихорадочно искал ключ, сожалея об отсутствии личного вертолёта. Но судьба была неумолима - сильные руки милиции остудили его пыл:

- Пойдёмте, гражданин! Сейчас в участке во всем разберёмся.

Комендантша ещё долго сетовала на свою доверчивость и коварство злоумышленника. Скандальная выходка преподавателя быстро разнеслась по всей академии. На этом карьера Гербовского была позорно окончена.

Глава XII

Ум виконта де Бо был устроен так, что не одно слово, услышанное им, не оставалась без внимания. Его острая наблюдательность и холодный аналитический ум помогали ему с лёгкостью справляться с возложенными на него обязанностями по управлению графством. Особенное удовольствие ему доставляло выслеживать хитрости подчинённых. В душе он надсмехался над тупостью попавших ему в лапы неудачников. Наказание от графа за проступок следовало незамедлительно, что вызывало в нём ещё большие удовольствия. Простолюдины ненавидели его, но из страха быть наказанными внешне не показывали своё презрение к нему. Он был в самом расцвете сил, поэтому часто вечерами его разум рисовал картины его величия. Как он страстно желал властвовать и поучать неразумных людишек! Он представлял, с каким подобострастием эта шваль мечтала угодить ему - мудрому господину. Но, увы, это были лишь его воспалённые фантазии. Ненависть к своему собственному положению была в нём настолько велика, что он начал искать способы вырваться из этого унизительного замкнутого круга. Он готов был даже пойти на самые коварные поступки, лишь бы достичь желаемой цели. В один из вечеров, тягостно размышляя о своём несправедливом положении и потягивая кубок вина, ему не давал покоя разговор Армаля с Анетт. Бурное воображение рисовало ему самые почётные лавры, которые только может достичь человек.

- Зачем этот старикашка помогает этой глупой девчонке? Если бы мне было вручено его могущество, какие великие дела я мог бы совершить! Какой гениальный ум заперт в темнице «верного» слуги. И ни единого шанса стать выше этого жалкого положения. Я должен подчиняться тем, кто должен служить мне! Тупые, обленившиеся животные, закостеневшие в своём маленьком, пустом мирке, не имеющие великой цели.

Прилично захмелевший виконт начал прохаживаться по комнате и рассуждал сам с собой, припоминая слова Армаля:

- Этот звездочёт обмолвился о великой силе, - и его словно ударило молнией. - А что если это именно то, чего я жажду так давно? И на пути к моей заветной цели стоит старик и глупая девчонка, даже не знающая как распорядиться собственной жизнью.

План родился молниеносно:

- Я должен завладеть этим гребнем. Я сумею подчинить себе его силу. И всё о чём я мечтаю, обязательно сбудется!

В ярости швырнув недопитый кубок в камин, который словно огнедышащий дракон, изверг из себя целый сноп искр. Де Бо решил немедленно действовать. Как лазутчик он решил разведать, где может находиться гребень в покоях Анетт. Он уверенно отправился в северную башню, где располагалась комната Анетт. Успокоив учащённое сердцебиение, он вкрадчиво постучался в красивую, резную дверь. Ответа не последовало. Осторожно толкнув ручку двери, он заглянул в покои. Изящная каменная комната была пуста.

- Какое счастье, - промелькнуло в голове виконта, - само провидение помогает мне!

Переступив черту двери, словно какая-то неведомая сила подсказывала ему, что делать дальше. В вечернем полумраке перед большим изящным зеркалом стоял заветный ларец. Ни секунды не раздумывая, словно охотник, бросающийся на добычу, он схватил вожделенную шкатулку и собирался скрыться, никем не замеченный. Но к его несчастью, когда цель была так близка, на пороге двери он столкнулся со служанкой, которая испуганно пролепетала:

- Господин, что вы здесь делаете?

Но та же неведомая сила ответила в нём:

- Если ты ничтожество, хоть кому-то скажешь - я отрежу тебе язык!

И грубо оттолкнув до смерти перепуганную горничную, он направился к себе.

Ворвавшись в свою комнату, он резко бросил шкатулку на стол. Увидев на крышке ларца надпись, его ум сделал предположение, что это заклинание, которое раскрывает силу этого гребешка. Он схватил в правую руку гребешок и вытянул руку перед собой и, словно Прометей, несущий огонь, начал декламировать непонятные слова с крышки ларца. Предчувствуя соединение с Великой Силой, он, высоко задрав подбородок, зажмурил глаза. Холодный пот струился по его вискам. Ему казалось, ещё мгновение - и он станет господином этого мира. После получасовых драматических усилий, вся его театральность начала угасать. Измождённый ожиданием «Великого Чуда», виконт бессильно опустился в своё кресло. В его голове, словно натянутая струна, звенела мысль, что старикашка Армаль решил обмануть его:

- Но он ещё не знает, с кем он имеет дело! Я заставлю его рассказать всю правду!

И схватив со стены шпагу вместе с ларцом, он помчался в библиотеку к старому астрологу-алхимику. Без стука ворвавшись в покои учёного, он увидел Армаля, который уже словно ждал его. Весь напор виконта разбился на мелкие кусочки о спокойный, добродушный взгляд старика. Все яростные слова, которые рвались наружу из де Бо, словно впали в оцепенение. Армаль несколько не смутившись появлению бесчинствующего гостя спокойно произнёс:

- Господин де Бо, у вас ещё есть шанс всё изменить. Прислушайтесь к своему измученному сердцу. Желает ли оно того, что вы собрались совершить?

Очнувшись от оцепенения, холодным повелительным тоном виконт ответил:

- Послушай старик! Ты уже прожил жизнь. Не пытайся мне указывать, как должно мне поступать. Ты погряз в своих книжонках и бутыльках. И совершенно ничего не знаешь о настоящей жизни.

- А что есть настоящая жизнь? - с любопытством спросил Армаль.

- Настоящая жизнь, когда ты способен одерживать победу и властвовать над никчёмными людишками, когда ты способен преодолевать любые преграды ради достижения своей великой цели, - выкрикнул де Бо.

- Но вы забыли об одной очень значимой детали, которая является неотъемлемой частью жизни, каждого живого существа.

Виконт высокомерно посмотрел на Армаля и отчётливо произнёс:

- Эту жизнь я построю так, как мне хочется, и нет ничего и никого в этом мире, кто может мне помешать.

- Но всё же позвольте мне напомнить про эту маленькую деталь, - невозмутимо ответил Армаль.

- Говори старик! У меня мало времени. Меня ждут великие дела!

- А что вы будете делать, когда вас настигнет смерть?

Как загнанный зверь, виконт впал в ступор.

- Не говори глупостей! После смерти ничего нет. Нужно успевать наслаждаться самим моментом жизни. А всю свою чушь про загробную жизнь, оставь для маленьких наивных детей.

- Тогда чего же вы от меня хотите? - печально ответил Армаль.

- Не буду скрывать, я слышал разговор с Анетт. Мне от вас нужна сила этого гребня, чтобы изменить свою жизнь к лучшему. В противном случае, мне придётся вас убить, - с немигающим сверлящим взглядом прошипел де Бо.

- Что ж! Я давал вам шанс одуматься. Но выбор вы сделали сами. С помощью этого гребня, возможно, увидеть то, что не видит обычный человек. И возможно помнить то, чего не помнит никто. Со временем вы поймёте, что ценно в нашей жизни совсем другое. Когда смерть снимает все маски с человека, он становиться тем, кем был изначально сотворён. Лишь маски желают чего-то достигать, но пройдя свой земной путь, они умирают вместе с нашими достижениями.

- Хватит заговаривать мне зубы! А не то сейчас ты станешь этой умершей маской, злобно выдавил де Бо, выхватив шпагу.

- Да будет так! - твёрдо сказал Армаль. Ваш выбор сделан. С помощью этого гребня, возможно перемещаться во времени, сохраняя память о нынешней жизни. Хотите ли вы заглянуть в своё будущее?

- Не спрашивай меня старик! Я уверен в своём будущем величии. Сделай так, чтобы я это лицезрел!

- Будь по-вашему! - устало сказал Армаль. Вам нужно отломить один зубчик у гребня и воткнуть его себе в волосы, и вся правда о вас станет вам известна. Виконт выхватил гребень, и резким щелчком отломив зубчик, с упоением погрузил в свои волосы. Последние слова, которые он слышал от Армаля, были:

- Прощайте, Олег Альбертович!

Лёгкий стук упавшего гребня был напоминанием о том, что виконт де Бо навсегда исчез из нынешнего времени.

ЭПИЛОГ

Отломленный зубец таинственного гребня сохранял в себе всю ту же силу, вложенную Армалем, но она была расщеплена и поэтому, переместившись в будущее, у виконта де Бо не было никакой возможности вернуться назад. Единственный предмет с помощью которого, можно было совершить обратное путешествие, это был сам гребень. Таинственная сила гребня наделила виконта де Бо бессмертием в наказание за то, что он отрицал существование посмертной жизни. Он был обречён веками странствовать по земле, лелея надежду, что когда-нибудь ему удастся отыскать, чудесную шкатулку с гребнем. Перемещаясь из страны в страну. Он становился то учёным, то слугой, то моряком, то неудачливым поэтом, но разум его всегда помнил, что он виконт Альберт де Бо. Часто размышляя о своей жизни, он много раз пытался покончить собой, но неведомая сила оставляла его в живых, продлевая мучительные страдания в бессмысленном существовании человеческого бытия. Иногда ему казалось, что старик Армаль появлялся то здесь, то там в образе разных людей, встречающихся ему на жизненном пути. Каждый раз, пытаясь донести ему, ошибочность его заблуждений. Но гордая натура виконта не могла принять слова разума. Поэтому его существование превратилось в бессмысленное блуждание по петле времени.

Через год после смерти Антуана, Анетт вышла замуж за герцога Шарля де Шавье. Её брак был счастлив, но она всегда с теплотой вспоминала свою первую любовь - дорогого Антуана. Когда Армаль почувствовал приближение своей смерти, Анетт не на минуту не оставляла его, долгими часами беседуя с учителем-другом. В одном из разговоров Анетт пыталась выяснить, что случилось с де Бо, на что Армаль с улыбкой ответил:

- Я вижу его далёкое будущее, где виконт велик и прекрасен, но сколько же страданий ему придётся перенести, чтобы вырваться из петли времени, в которую он сам себя загнал?

Состарившись, Анетт передала шкатулку своей внучке, как и просил её Армаль.

Исчезновение де Бо так и осталось тайной для всего графства. Граф посчитал, что его украли работорговцы. И сделав несколько неудачных попыток отыскать его, он передал все дела мужу Анетт. Через несколько лет де Шамп покинул этот мир со спокойным сердцем.

Тоня с Зинкой-Аварией уже оканчивали университет, их жизнь была наполнена радостным ожиданием летнего похода, так как обе, экзамены сдали успешно. Оставалось самое трудное - защитить диплом. Простившись с Армалем, Тоне больше не хотелось возвращаться в древнее средневековье. В её сердце всегда жили слова дорогого учителя о том, что когда петля времени замкнётся, она встретит возлюбленного Антуана, но как его найти она не представляла, успокаивая себя мыслью: «Пусть лучше он меня найдёт». И всегда её сердце успокаивалось.

В один из дней подруги вернулись из университетской библиотеки, в дверь их комнаты раздался уверенный стук: «Кого это там принесло?» - заворчала Зинка и пошла открывать дверь, но тон её мгновенно изменился, когда она увидела на пороге возмужавшего Толика с букетом душистой сирени, завернутую во вчерашнюю газету. Зинка, сразу сообразив в чём дело, сделала вид, что ей кое о чём спросить комендантшу, и, округлив глаза, шмыгнула за дверь. Чувствовалось, что Толик волнуется, а сердце Антонины трепетным звоном говорило ей о том, что происходит что-то важное в её жизни. Наконец решившись, Толик заговорил:

- Тонька, мы тут с Огурцами решили поступить в Новосибирскую военную академию. Послезавтра мы уезжаем на поезде. Если я поступлю, поедешь со мной?

Тоня не могла ответить, потому что всё её тело было объято трепетным волнением. Толик неуклюже протянул букет. А Тоня вместо этого бросилась к Толику, и крепко обняв, неожиданно для себя произнесла:

- О, как я долго ждала тебя, мой дорогой Антуан!

P. S. Будучи уже бабушкой Антонина Полякова хранила все картины прошлой жизни, но обретя настоящую любовь с Толиком-Антуаном, она поняла, что роль гребня в её жизни закончена. По настоянию бабы Тони, внука назвали Антоном. После недолгих размышлений, Антонина Николаевна подарила шкатулку краеведческому музею. Эта скрытая сила, замерла в ожидании, на виду у всех, как последняя улыбка Армаля на ленте времени.

2022 г.