Бахарево

Автобус дёрнулся и встал.
Водитель — грузный мужик в майке-алкоголичке — обернулся и сказал куда-то в пустой салон:
— Бахарево. Кому надо — вылезай.

Надо было Лене. Она подхватила рюкзак, вышла на обочину, и автобус, выплюнув облако сизого дыма, уполз по разбитой дороге.

Жара стояла тяжёлая, неподвижная. Небо было выцветшим, белёсым. Пахло пылью, нагретой полынью и откуда-то — навозом. Деревня начиналась сразу за остановкой — просто утоптанная земля с двумя колеями и выстроившиеся по обе стороны дома. Где покрепче, где покосившиеся, где с новой крышей, где с шифером, поросшим мхом.

Тихо. Так тихо, что слышно, как далеко за огородами орёт петух.

Колодец нашёлся быстро, а за ним и зелёный забор. Калитка распахнулась, и Маша выскочила навстречу — босая, в сарафане, загорелая так, будто жила здесь не неделю, а всё лето.

— Ленка! Ну наконец-то! Пошли скорее, мама пирогов напекла, с капустой, а бабушка компот из вишни достала из погреба — холодный, обалдеешь!

После пыльного автобуса и странной, звенящей тишины улицы Машин голос звучал как радио на полную громкость.

Они вошли во двор. Дом был старый, но крепкий. На крыльце сохло полотенце, под навесом аккуратно, как кирпичи, были сложены дрова. Из дома вышла Машина мама — Татьяна Сергеевна, полная, румяная, вытирая руки о фартук.
— Леночка, здравствуй! Голодная с дороги-то? Проходи!

За столом на кухне было тесно и хорошо. Пироги действительно были горячими, компот — тёмным, кисло-сладким. Лена ела и слушала, как Маша жалуется на скуку, на медленный интернет и хвалит речку.

— Слушайте, — Лена отпила компот. — А что за мужик тут у вас? Я когда шла, видела — сидит у магазина на ящике. Небритый, в телогрейке. В такую-то жару.

За столом на секунду повисла пауза.
— Это Вася, — ровным, спокойным голосом ответила Татьяна Сергеевна. — Местный наш. Бедолага.
— А чего он в телогрейке? Странный какой-то.
— У него горе большое случилось, — Татьяна Сергеевна вздохнула и подлила Лене компота. — Прошлым летом. Семья погибла. Зверь из лесу вышел, залез в дом ночью. Жена и двое деток... В общем, Вася с тех пор пьёт страшно. И умом тронулся. Не бери в голову, он тихий.

Бабушка — Анна Петровна — сидевшая в углу кухни, сухо кивнула:
— К нему не ходи только. Пьяный, он и есть пьяный.

Вечерело. Солнце село за лес, небо стало сиреневым. Воздух чуть остыл, потянуло запахом дыма и земли.
Лена с Машей поднялись в свою комнату в мансарде. Распаковывая рюкзак, Лена выглянула в окно и увидела, как внизу Татьяна Сергеевна закрывает ставни на окнах первого этажа. Не просто притворяет, а задвигает массивные железные засовы. Затем щёлкнул тяжёлый замок на входной двери.

— Вы чего так запираетесь? — удивилась Лена. — Деревня вроде, свои все.
Маша, лёжа на кровати, лениво отмахнулась:
— Да мама после прошлогоднего случая перестраховывается. Тут же лес стеной прямо за огородами. То волки зимой к крайним домам выйдут, то медведь-шатун, говорят, бродил. А летом собаки бродячие с трассы стаями сбиваются. Кому охота, чтоб в дом залезли? Спи давай.