Балетные

В столичной хореографической академии воздух был пропитан потом, розовой смолой для пуант и едва уловимым ароматом женских духов. Здесь учился выпускной класс — возраст, когда тело уже доведено до предела точности, а внутреннее напряжение только начинает искать выход.

Алису считали одной из лучших. Длинные линии, гибкая талия, выверенное равновесие — всё в ней казалось результатом строгой работы. Её постоянный партнёр Алексей был ей под стать: высокий, собранный, с той надёжной силой, которая чувствуется ещё до поддержки.

Репетиции выматывали до дрожи. После часа у станка — бесконечные pliés и tendus — переходили к партнёрской работе.

Сегодня работали фрагмент из «Лебединого озера». Поддержка в арабеске. Алексей стоял сзади, ладони уверенно лежали на её талии, удерживая баланс.

— Выше ногу, Аля, — сказал педагог.

Голос прозвучал будто издалека. Алиса чувствовала тепло за спиной, дыхание у самого уха, напряжение, передававшееся через каждое прикосновение. Она чуть прогнулась — ровно настолько, чтобы сохранить позицию, — и почувствовала ответное движение. Почти незаметное. Почти случайное.

Когда зал опустел, тишина стала звенящей. Где-то в коридоре затихли шаги, паркет остывал после дневной работы. Алиса осталась «на растяжку». Алексей тоже. Это не обсуждалось — просто совпало.

— Поможешь? — спросила она, опускаясь на пол.

Он сел напротив, положил ладони на её бёдра и начал мягко, профессионально помогать. Алиса сосредоточилась на дыхании: боль растяжки смешивалась с теплом, которое расползалось изнутри. Движения были точными, выверенными — и в то же время между ними возникло напряжение, которому не находилось названия.

— Ты сегодня другая, — сказал он тихо.

Она наклонилась вперёд, будто углубляя позицию. Он оказался ближе. Зеркала умножили отражения — десятки одинаковых сцен, в которых уже невозможно было различить репетицию и признание.

Дальше всё происходило без резких жестов. Медленно, как в хорошем adagio: приближение, пауза, снова движение. Мир за пределами зала исчез. Остались отражения, тепло и ощущение сцены, на которую не продают билеты.

Музыки не было, но она звучала внутри — в ритме дыхания, в напряжении мышц, в том, как легко оказалось забыть обо всём остальном.

Они сидели на полу, переводя дыхание. Зеркала показывали их — растрёпанных, уставших, слишком живых для безупречного академического дня.

С тех пор каждый пустой зал после репетиции становился их сценой.

— Балетные, — шутливо называли они эти встречи.

И никто в академии не догадывался, сколько скрытого движения таится за идеально выверенными па-де-де...