Баллада о Томми Проныре

Солнце медленно скрывалось за горизонтом песчаных барханов. Клочья сумерек, крадущиеся где-то за спиной, предупреждали о своём приближении постепенным снижением температуры.

Ночь в пустоши немилосердна к беспечным и медлительным странникам.

Он стоял на крыше всеми позабытого и наполовину занесённого жёлтыми песками дома. Хотя, правильнее было бы сказать на останках того, что когда-то было домом. Что заставило его жильцов покинуть свой кров? Голод? Набеги Лунных Бродяг? Или просто желание поискать лучшей жизни в другом уголке этого сурового мира?

Каждый раз, проходя здесь, он давал себе минуту-другую на то, чтобы постоять и поразмыслить об этом. Тишина, нарушаемая лишь скрипом ржавых дверных петлей и шёпотом ветра, только способствовала.

Путь был долгим. Три дня он брёл в одиночестве сквозь барханы, всего раз набредя на небольшой оазис с озерцом и десятком хилых деревцев, даривших прохладную тень. Вкус студеной до ломоты в зубах воды тогда стал для него самым сладким и дурманящим на сотни миль вокруг. Ни одно, даже самое дорогое пойло из закромов старого Блица, которое он бережёт для уважаемых посетителей своего захудалого бара, и рядом не стояло с обыкновенной холодной водой.

Он вздохнул, и поднял над головой правую руку, сжимая в ней потёртое цевьё своей верной винтовки. Отполированное за долгие годы совместных путешествий дерево отозвалось чувством надёжности, словно говоря ему «Эй, приятель, не дрейфь! Если что, мы выкрутимся из любой передряги. Вместе!».

При иных раскладах он ни за что не стал бы так напоказ демонстрировать своё оружие, но часовой, стоявший на крыше отеля «Сэд Смайли», - единственного оплота цивилизации на ближайшие двадцать пять миль, - должен был чётко видеть, что он безропотно принимает местные правила игры и идёт к ним открыто, как гость.

Чем ближе он подходил к входу в отель, тем сильнее чувствовался аромат жареного мяса, который не могли удержать даже крепкие бетонные стены. Рот моментально наполнился слюной. Он явно пришёл во время, а значит Смайли, владелец всего этого заведения, кроме причитавшихся денег наградит будет должен ему ещё и хороший, сытный ужин. Пожалуй, это было меньшее, что он заслужил.

- Кто идёт?! – донёсся сверху прокуренный голос часового.

- Томми Проныра, - ответил он, поднимая голову так, чтобы его лицо можно было хорошо рассмотреть. – Иду к твоему хозяину. С очень хорошими новостями.

Часовой смерил его взглядом. Долгим. Дольше, чем на самом деле требовалось. Но в итоге всё-таки прокричал что-то неразборчивое тому, кто стоял у него за спиной. Колонка над дверью заскрипела противным звуковым сигналом, и вход в «Сэд Смайли» открылся.

Томми вошёл внутрь. Тусклая грязная лампочка освещала обшитые стальными листами стены,ещё одну дверь на пути в большой зал и здоровенного краснокожего детину с пистолетом-пулемётом в руках. Проныра бросил взгляд на табличку над головой привратника, - «Нет оружия – нет войны!», - и протянул ему свою винтовку. Тот, молча, принял её и поставил на оружейную стойку, где уже ждали своих хозяев несколько стволов. Туда же отправился пояс с ножом и револьвером.

Смайли не любил, когда рядом с ним оружие есть у кого-то ещё, кроме него самого и его парней.

Лишь после полного разоружения Томми пропустили в большой зал.

От большого здесь было только название – в комнатке ютился пяток столиков, за которыми сидели немногие постояльцы отеля, да барная стойка с весьма скромным выбором напитков. В последний раз, когда Томми хотел здесь выпить, ему предложили только дрянной кактусовый самогон и пиво, напоминающее по вкусу то, чем оно обычно становится после употребления.

Дорогу Проныра знал, так что двинулся прямо к проходу в длинный узкий коридор рядом с баром, в конце которого скрывалась святая святых этого места – кабинет Смайли. У прохода стояли ещё двое амбалов, и когда Томми разглядел лицо одного из них, его бросило в пот.

Джон Сломанный Клюв. Мерзкий тип из подонков того пошива, которые в детстве любили смотреть на умирающих птиц или отрывать лапки маленьким ящеркам. Томми довелось как-то провернуть одно дельце, после которого Джону сломали его клюв в третий раз. Не то чтобы это было целью того предприятия, скорее просто приятным бонусом.

Вот только тогда Сломанный Клюв не работал на Смайли. Теперь это могло обернуться неприятностями.

Так и вышло. Лишь только их с Томми взгляды встретились, Джон прошипел что-то и пошёл на него, как дикий бык заприметивший нарушителя его законных границ. Второй охранник отвернулся, как будто бы увидев что-то чрезвычайно интересное на стене слева.

- Проныра, долбанный ублюдок! – прорычал Сломанный Клюв.

К его чести, он не стал трогать обрез, висевший у него на поясе. А вот здоровенный тесак уже сжимал в правой руке. И вряд ли он собирался порезать для Томми лимончик в стакан с самогоном.

Клинок сверкнул в воздухе там, где только что была голова Томми. Проныра чудом успел пригнуться и бросился в сторону барной стойки. Сломанный Клюв резко повернулся туда же, занося тесак над головой для нового удара. Грязный стакан с хрустом врезался прямо в его рожу.

- Мой нос! – Джон завизжал голосом, больше подходящим юной барышне, и схватился за лицо.

Оброненный им тесак со стуком воткнулся в пол.

Томми не стал ждать пока тот придёт в себя и перестанет размазывать по лицу кровавые сопли. Резкий рывок к Джону, удар в пах – и вот Сломанный Клюв уже стоит на коленях перед ним. Удар ногой с хорошим размахом прямо в челюсть противника стал твёрдой точкой в их драке.

- Какого дьявола тут творится?!

Хриплый, но до неприличия громкий и пугающий голос Смайли раздался за спиной Проныры.