Банник и деревенский маг

История с баней началась с того, что Маня посмотрела на соседей и ей стало завидно. У Михея баня была - старая, правда, чёрная, топилась по-чёрному, но париться можно. У деда Кузьмича вообще сауна с электричеством, городской зять привёз. А у них, у Степана с Маней, только летний душ из бочки, который грелся на солнце, если солнце вообще было.

- Степан, - сказала Маня в одно воскресное утро голосом, не терпящим возражений. - Будем баню ставить.

Степан Петрович, который как раз читал газету и допивал чай, поперхнулся.

- Какую баню?

- Обыкновенную. Русскую. Чтобы с паром, с веником, чтоб после неё выходишь и красный как рак. Хватит уже в тазике мыться.

Степан задумался. Идея была хорошая, но пугающая. Мало ли что его магия выкинет в условиях повышенной влажности и температуры. Но Маня смотрела так решительно, что спорить было бесполезно. Тем более руки были уперты в бока.

- Ладно, - вздохнул он. - Давай баню. Только ты потом не ругайся, если что не так пойдёт.

- Не буду, - пообещала Маня, но Степан ей не поверил.

Строительство началось через неделю. Михей подогнал трактор с прицепом, Кузьмич принёс сухих досок из своих запасов в обмен на обещание первой парилки, а Степан, вооружившись молотком и гвоздями, принялся за дело. Магию он решил не использовать - мало ли что. Пусть будет обычная баня, человеческими руками сделанная.

Строили долго, почти месяц. Степан Петрович пилил, строгал, прибивал, Маня носила воду и подмазывала глиной щели на печке. Вскоре баня стояла во дворе - небольшая, аккуратная, с окошком под крышей и с маленьким предбанником. Внутри поставили полок, повесили полотенца. Получилось даже лучше, чем у Михея. Почти как у Кузьмича, только поменьше и с паром. Настоящим паром и вениками.

- Ну… - сказала Маня, обходя вокруг результат трудов, - Теперь топить надо. Прогреть как следует, чтобы дух банный завелся.

- Какой ещё дух? - не понял Степан Петрович.

- Обыкновенный. Банник. Ты что, не знаешь? В каждой бане свой домовой живёт. Если его не задабривать, он может и навредить. Ты что, не знал?

Степан хотел сказать, что домовых не бывает, но вовремя вспомнил про свою магию, про оживший автобус, про говорящие овощи и про ксерокс, который стихи писал. После всего этого отрицать существование банника было бы странно.

- Ладно… - сказал он. - А как его задабривать?

- По-разному. Воду свежую оставлять, веник новый вешать, хлеб с солью класть. Он, говорят, любит, когда его уважают.

Степан кивнул, но про себя решил, что если какой-то банник и заведётся, он с ним как-нибудь договорится. Тем более что сам маг. Ну почти…

Первую топку сделали в выходной. Нагрели каменку, напарили веников, натаскали воды. Маня пошла первой - женская очередь. Да и парилка совсем маленькая, только-только одному веником размахнуться. Степан сидел в предбаннике, ждал своей очереди и прислушивался. Из бани доносилось плескание воды, Манино покряхтывание и... какой-то странный шорох. Будто кто-то маленький и шустрый перебегал с места на место.

- Мань, - крикнул Степан Петрович. - У тебя там всё нормально?

- Нормально! - отозвалась Маня. - Пар отличный!

Шорох повторился, но Маня ничего не сказала, значит, показалось.

Когда Маня вышла, красная и довольная, Степан отправился внутрь. В бане было жарко, пахло берёзовым листом и дымком. Он плеснул на каменку, вдохнул горячий пар и полез на полок.

И тут он его увидел. Маленькую тень, которая метнулась из угла за каменку. Степан Петрович замер. Тень замерла тоже.

- Эй, - сказал он шёпотом. - Ты кто?

Тишина. Только шипение камней.

- Я не обижу, - пообещал Степан Петрович. - Выходи, покажись.

Из-за каменки высунулась голова. Маленькая, лохматая, с глазами-бусинками. Потом показалось всё остальное - существо ростом с кота, но коренастое, покрытое сероватой шерстью, с длинными руками и кривыми ножками. Оно смотрело на Степана Петровича с подозрением и, кажется, готовилось снова спрятаться.

- Ты банник, что ли? - спросил Степан Петрович.

Существо кивнуло.

- А чего прячешься? Я свой. Не обижу.

Банник высунулся побольше, принюхался. Потом пискнул тоненько и снова скрылся за каменкой.

- Ну и ладно… - сказал Степан. - Живи пока. Только не балуй.

Он попарился, сполоснулся и вышел. Мане ничего не сказал - решил сначала понаблюдать.

Наблюдать пришлось недолго. На следующее утро, когда Степан Петрович зашёл в баню проверить, остыла ли каменка, он обнаружил, что все полотенца аккуратно сложены, веники висят ровно, а на лавке лежит свежая веточка берёзы, будто специально для него.

- Ишь ты, - удивился он. - Хозяйственный.

Оставил баннику горбушку хлеба на полочке и ушёл. К вечеру хлеб исчез.

Так и повелось. Банник вёл себя тихо, никому не мешал, но по ночам в бане слышалась возня - то ли он убирался, то ли просто бегал по своим делам. Маня ничего не замечала, но Степан Петрович знал и даже привык.

Всё шло хорошо до тех пор, пока в один прекрасный день Маня не решила попариться в одиночестве, а Степан Петрович ушёл к Михею чинить калитку. Возвращается он через час, заходит во двор, а из бани - крик. Да такой, что вороны с деревьев попадали.

- Ааааа!!! Степан! - орала Маня. - Спаси! Убивают!

Степан Петрович бросился к бане, влетел внутрь и замер. Маня стояла на полке с веником в руках, а вокруг неё бегал банник. Бегал по кругу, размахивал лапами и что-то тоненько пищал. Выглядело это не страшно, а скорее комично - маленький лохматый зверёк гоняет большую женщину, которая от него шарахается.

- Стоять! - крикнул Степан Петрович. - Оба стоять!

Маня замерла, банник тоже. Он обернулся к Степану Петровичу, посмотрел на него обиженно и затараторил на своём банном языке. Степан Петрович ничего не понял, но по интонации догадался - жалуется.

- Чего ему надо? - спросила Маня дрожащим голосом. - Я сижу, парюсь, а он выскакивает и бегает!

- Он, наверное, хотел познакомиться, - предположил Степан Петрович. - Ты его просто напугала.

- Я его напугала? - возмутилась Маня. - Это он меня напугал! Дверь закрой! Весь пар выстудил!

Банник понял, что его не ругают, осмелел и подошёл поближе. Маня отшатнулась, но он уже не бегал, а просто стоял и смотрел на неё снизу вверх.

- Страшненький, - сказала Маня, повнимательнее разглядев его. - Но вроде не злой.

- Не злой, - подтвердил Степан Петрович. - Он нам всю неделю баню в порядке держал. Полотенца складывал, веники ровнял, воду подогревал.

- Воду подогревал? - удивилась Маня. - А я думала, это каменка так хорошо греет.

- Нет, это он старается. Надо его как-то называть, что ли.

- Банником и называть, - решила Маня. - Эй, Банник, иди сюда, не бойся.

Банник подошёл, потрогал Манину ногу мохнатой лапой и довольно заурчал. С тех пор он перестал прятаться и стал появляться при людях. Правда, при посторонних сразу скрывался – стеснялся, наверное.

Дальше началось самое интересное. Банник оказался на редкость хозяйственным. Он не только следил за баней, но и начал понемногу вмешиваться в другие дела. Например, однажды Степан Петрович забыл закрыть калитку, и куры разбежались по участку. Банник, который как раз грелся на солнышке у крыльца, вскочил, забегал, замахал лапами и через пять минут все куры были загнаны обратно в курятник. Маня только глазами хлопала.

- Это он и с курями умеет? - спросила она.

- Видимо, да, - пожал плечами Степан. - Он вообще много чего умеет.

Выяснилось, что Банник отлично чинит инвентарь. Сломанные грабли, которые Степан Петрович собирался выбросить, через день лежали починенные и даже наточенные. Колесо у тачки перестало скрипеть - Банник смазал. Дрова в поленнице лежали идеально ровно, будто их кто-то вымерял линейкой.

- Он нам весь двор в порядок приведёт, - радовалась Маня. - Только кормить надо.

Кормили Банника тем, что любил — хлебом с молоком, иногда печеньем. Он был неприхотлив, но от сладкого не отказывался. Особенно любил варенье - Манино, смородиновое. За банку варенья он готов был горы свернуть.

Однажды случилось происшествие. Пришёл Михей с просьбой - у него в бане труба засорилась, дым идёт в предбанник, париться невозможно. Степан Петрович пошёл помогать, а Банник увязался следом, спрятался в кармане и только нос высовывал.

- А это у тебя кто? - удивился Михей, заметив шевеление.

- Да так, - замялся Степан. - Котёнок. Маленький ещё. Пугливый.

Михей не поверил, но допытываться не стал. Полезли на крышу чистить трубу. Степан Петрович возился, возился - никак. А Банник вылез из кармана, юркнул в трубу и через минуту оттуда полетела сажа, старая паутина и вороньи перья. Труба была чистая.

- Вот это да, - восхитился Михей. - Котёнок твой, видать, особенный.

- Особенный, - согласился Степан Петрович и быстро спрятал Банника обратно.

Слух о необычном помощнике быстро разлетелся по деревне. Соседи зачастили с просьбами - то под крыльцо упали ключи, то ведро отвязавшееся из колодца достать. Степан сначала соглашался, но потом понял, что Банник устаёт. Он же маленький, ему отдых нужен.

- Всё, - сказал он соседям. - Больше его никому не даю. Пусть живёт своей жизнью. А то загоняете.

Банник был благодарен. Он даже принёс Степану Петровичу подарок - старинную монету, которую нашёл где-то под полом. Монета оказалась царская, серебряная. Маня хотела сдать в музей, но потом передумала - пусть на счастье в серванте лежит.

Самое смешное случилось позже. Банник, который к тому времени уже освоился и даже перестал прятаться при виде чужих, если чужие были свои, деревенские, вдруг начал проявлять характер. Он не любил, когда в бане мылись после полуночи. Считал, что ночь - время для домовых, а люди должны париться днём или вечером, но строго до одиннадцати вечера.

Как-то раз Михей с дедом Кузьмичом решили попариться после рыбалки. Пришли к Степану поздно, часу в одиннадцатом. Степан Петрович топить баню не хотел, но мужики упросили. Растопили, напарились, сидят в предбаннике, пиво пьют. И вдруг - бах! Дверь в парную сама собой захлопнулась, и так крепко, что не открыть. А в парной ещё жарко, каменка горячая.

- Степан! - запричитал Михей. - Дверь заклинило!

Степан подёргал - ни в какую. А изнутри слышно, как Банник топает и ворчит. Пришлось просить прощения, обещать, что больше не будут поздно. Только шепотом, чтобы ни Михей, ни Кузьмич не услышали. Лишь после этого дверь открылась.

- Это у тебя баня с характером, - сказал Кузьмич, вытирая пот. - Сама решает, когда пускать, когда нет.

- Ага, - кивнул Степан. - Сама.

С тех пор они с Банником жили душа в душу. Банник вёл хозяйство, Степан Петрович его подкармливал, а Маня вязала ему маленькие носочки - чтобы лапы не мёрзли зимой. Банник носочки носил с гордостью, демонстрируя всем, кто заходил.

Он так обжился, что даже перестал прятаться от тёти Лиды, которая заходила за рассадой. Тётя Лида сначала ахнула да перекрестилась, увидев мохнатое существо на крыльце, но потом привыкла. Даже печенье ему носила.

- Степан, — говорила она, - а он у тебя не женится? У моей сестры в городе, говорят, тоже в бане кто-то живёт. Может, сватов зашлём?

- Рано ему ещё, - отмахивался Степан, улыбаясь. - Пусть подрастёт.

Но Банник и так был взрослый. Просто ему нравилось жить у Степана с Маней. И они к нему привыкли. Без него уже и баня была не баня, а так, помещение. А с ним - настоящее хозяйство, с душой.

Однажды Маня спросила:

- Степан, а как ты думаешь, это надолго? Ну, он у нас?

- Навсегда! - ответил Степан Петрович. - Такие существа, они если приживаются, то насовсем. Будет теперь с нами жить.

- Ну и хорошо, - сказала Маня. - Помощник он хороший. И не ест почти. А носочки я ему ещё одни свяжу, потеплее.

Так и зажили. С баней, с банником, с порядком во дворе. А когда кто-то из соседей спрашивал, как это у них всё так справно, Степан только улыбался в усы и говорил:

- Хозяйство, оно любовь любит. Если с душой подходить, оно и отвечает тем же.

Степан частенько сидел на крыльце, пил чай и думал: вот так и живём. С магией, с чудесами, с банником. И ничего, нормально. Даже весело. Главное, чтобы Маня была довольна. А она довольна. И носочки вяжет. Значит, всё хорошо.