Бар "Амбар"

— Все люди могли бы жить счастливо, — сказала Клариса. — Если бы не были такими тупыми.

— Повторить? — спросила я.

— Давай.

Клариса изящно допила вино, и я плеснула ей новую порцию.

— Обожаю рислинг, — задумчиво сказала она. — Нотки гортензии и чего-то металлического... Не могу понять, что именно...

— По-моему, безвкусная кислятина, — сказала я.

— Предпочитаешь красное?

— Я предпочитаю чай, в крайнем случае — однопроцентный кефир. Алкоголь не выношу.

— Впервые встречаю непьющего бармена. Зачем ты вообще взялась за этот бар? — Клариса фыркнула от удивления, расплескав немного вина.

— Это же не мой бар, — вздохнула я, протирая стойку. — Сама все знаешь. Лучше расскажи, как там твой брюнет?

— Какой брюнет? У меня вообще-то блондин. Или ты про мужа?

— В прошлый раз ты познакомилась с каким-то грузином, и мне показалось, что вы поладили. Ушли вы вместе, по крайней мере.

Я вспомнила, как Клариса висла на этом чернобровом джигите и щебетала что-то об акциях какой-то металлургической фирмы, которые скоро непременно взлетят в небеса. Она очень разносторонняя личность. Хотя ее молчаливый кавалер мне понравился даже больше: он оставил трешку чаевых.

— А, ты про того. Он, кажется, абхаз, — Клариса задумалась. — И кажется, влюбился в меня по уши. Купил акций на восемь миллионов. Они из-за этого в моменте подросли, а мне как раз надо было продать. Очень удачно получилось. Жаль, что мне нравятся только испанцы.

Я озадаченно уставилась на эту занятную женщину. Крашеная блондинка с изящными голыми плечами и родинкой на подбородке. Весьма привлекательная, при должном освещении. Но насколько я знаю, среди множества ее мужчин нет ни одного испанца.

В бар ввалилась парочка: рыжая девица с дредами и бородатый айтишник в очках. Айтишников я сразу узнаю, глаз уже наметан. Уж очень стараются казаться умнее, чем есть. Интеллектуалы кнопок, философы символов. Голубки противно обнимались, но это еще полбеды. Они сразу придвинули к себе коктейльную карту и уткнулись в нее носами. Ох, только не это. Ненавижу готовить коктейли. И не умею. Потому и ненавижу. Я вцепилась в губку и принялась изо всех сил оттирать пятно на столешнице.

После бурных обсуждений парочка заказала коктейли «Космополитен» и «Московский мул».

— Попробуйте «Апероль шпиц», — без всякой надежды предложила я. Эту хрень я сегодня уже готовила

— «Апероль шприц», вы хотите сказать? — засмеялся айтишник.

— Я называю его шпиц, как собаку, — буркнула я, решив не придумывать объяснений, чтобы не закапываться еще глубже. Но выручила Клариса:

— Шприц — потому что им делают укол. Это такая метафора. Коктейль как инъекция свободы и беззаботности. Мы все время от времени нуждаемся в ней.

— Ненавижу апероль, — скзала девица. — От него башню сносит. Как в тумане, вообще не контролирую себя. Пускаюсь во все тяжкие.

— Так это же хорошо, — я попыталась заговорщицки подмигнуть ее кавалеру, но получилось что-то вроде нервного тика.

— Мне это все не к чему, — вздохнул айтишник. — Мы уже переспали.

Девица хихикнула.

— Хорошо, одну минуту.

Я ушла в подсобку и схватила памятку, оставленную Игорем.

«Касмаполитан. Водка 40, квантро 15, сок лайм 15, клюква 30, треуг. бокал»

«Московский мулл. водка 45, эль 120, сок лайм 10, лед, мед.кружка»

Господи, что еще за медицинская кружка? И где я ее возьму? Ну «квантро» — это я уже знаю, ликер куантро в такой коричневой квадратной бутылке. С грамотностью у Игоря не очень, но спасибо и на том. Ладно, с остальным разберемся.

Вернувшись к стойке, я увидела на своем барменском месте охранника Сережу, бодро болтающего с айтишником. Видимо, заметил мои затруднения, забрался за стойку и помогает чем может: отвлекает неприятеля. Заодно охраняет ценный алкоголь.

Я пошла искать водку и все остальное.

— Чем помочь? — спросил Серега.

— Мне нужна медицинская кружка, для коктейля.

— Медицинская? Не слышал никогда про такую.

— Качели!!! — вдруг взвизгнула Клариса.

— Все дружно воззрились на нее.

— Вы лизали качели в детстве?

— Я не лизала,— сказала я.

Айтишник и девица тоже отрицали лизание качелей, а Сережа смущенно улыбнулся и признался, что было пару раз.

— Я все вспоминала, что мне напоминает вкус этого рислинга. Немного абрикоса, но это вначале, потом гортензия, будто жуешь эти синие цветочки, а в конце вкус мокрой железной качели, которую лижешь под дождем, хотя мама уже давно орет с балкона, чтобы ты шла домой...

— Повторить? — спросила я.

— Да, — сказала Клариса. Я открыла новую бутылку.

— Плесни мне немного, — попросил Сережа. — Интересно стало.

— Я тоже люблю рислинг, — сказала рыжая девица. — Но для меня это что-то лимонное, и еще какие-то кислые фрукты во вкусе, как дички, ну знаешь, дички??

Мы не знали дичков.

— Ну яблоки дикие! Маленькие, кислые и с червячком внутри.

— Может, налить вам по бокалу? — я потрясла перед ними бутылкой.

— Котик, а давай, правда?

— Как скажешь, зайка, — произнес Котик, и я чуть не расцеловала и его, и Зайку, но особенно Кларису, так удачно качнувшую эти алкогольные качели. Мне дали передышку.

— А по-моему, просто гадкая кислятина, — шепнул мне на ухо Сережа, и мы пожали друг другу руки.

— Коньячку тебе налить?

Сережа покачал головой и ушел обратно на свой пост — у входа в наш бар «Амбар».

— Но потом коктейли, да? — спросила Зайка. — Я хочу «Космополитан», это мой любимый. Котик кивнул, а я лишь легонько вздохнула. Паники уже не было. Я выиграла время, да и выпивший клиент уже не столь внимателен и придирчив. Я плеснула коньяку VSOP в чашечку для эспрессо и элегантно оттопырив мизинец, отхлебнула. Ох, ну и гадость! Хотя... Хотя... Хорошо!

Пока эти трое пили вино и обсуждали самоубийство Маяковского (кажется, к этой теме пришли от качелей и детства, минуя «Элен и ребят», перловый суп и выпускное сочинение), я откопала у себя на барной станции джиггер (мерный стаканчик для коктейлей) и не спеша смешала водку, ликер куантро, клюквенный сок, а лайм просто выдавила в бокал кулаком, так как лимонный сок у нас закончился, а соковыжималка сломалась. Добавила вишенку на шпажке и поставила перед Зайкой ее красное треугольное питье. Она сразу отставила недопитый рислинг.

— Этот коктейль пила Кэри Бредшоу, помните? Секс в большом городе.

Я вежливо кивнула.

— Да, да, — подхватила Клариса, — Это мой любимый сериал. Идеальные образы свободных женщин за тридцать.

«Интересно, а тебе за сколько?» — задумалась я. Лицо Кларисы имело удивительную особенность. Когда она заливисто смеялась, я могла бы поспорить, что ей лет восемнадцать, ну уж никак не больше двадцати пяти. Но когда злилась или просто устало смотрела вдаль, я отчетливо видела перед собой потрепанную сорокапятилетнюю женщину. А поскольку такие скачки во времени случались чуть не каждую секунду, наблюдать за Кларисой было довольно любопытно.

Клариса жила в том же доме, где располагался наш бар «Амбар» — в самом центре похорошевшей Москвы. И то ли из-за удобного расположения, то ли из-за особенных отношений с моим непутевым братцем (но об этом позже), но к нам она ходила чуть не каждый день. Могла заскочить в пижаме на 15 минут выпить кофе, а могла заявиться расфуфыренной в вечернем наряде и проводить вечер в поисках очередного кавалера. Сегодня было нечто среднее. Рабочий день, полупустой бар, Клариса в строгих брючках и блузе, открывающей плечо, «заглянула только на один бокал», но пила уже четвертый, и меня это более, чем устраивало. Идеальная постоянная клиентка, не любящая эти жуткие коктейли и исправно заказывающая «чистые напитки», наливаемые из соответствующе подписанных бутылок. Очень удобно.

Из подсобки вышел БАРсик (он же АМБАРсик) — огромный черный кот, обитающий при нашем заведении. При гостях я старалась его в зал не выпускать, но он умудрялся просачиваться через любую щель, что для кота — дело обычное.

— Бааааааарсик, зайчик мой сладкий, — закурлыкала Клариса, бесцеремонно схватив кота и зажав в тисках на своих коленях. — Хороший милый котик, скажи мне, я правда умру от рака кишки?

Я уставилась на нее в крайнем недоумении. Барсик одним четким движением вырвался из ее объятий, вскочил на барную стойку, обернулся к Кларисе, несколько раз кивнул, спрыгнул на пол и убежал в свою подсобку. Повисла неловкая пауза. Клариса залпом допила вино.

— Не смотрите на меня так, — очень тихо проговорила она. Я просто пила «Анубис». Господи, какая я была дура! Никогда, слышишь, никогда не пей этот коктейль!

— У нас такого нет в меню, — холодно сказала я и, хлопнув дверью, ушла в подсобку. Господи, кто тянет ее за язык! Знает же, что нельзя обсуждать это все при посторонних. Арчи раз десять повторил: никогда не упоминать специальные коктейли при гостях. Даже не намекать. Только если гость сам попросит, потом потребует, потому будет настаивать — только тогда, и то, заломив заградительную цену, штук 50, не меньше, но если его и это не остановит, тогда предупредить, что это на его страх и риск, и может он все-таки передумает, но если он все точно обдумал и берет все риски на себя, тогда уж ладно...

И не задавать, мать его, тупых вопросов коту! О чем Клариса думает вообще? Ну вот теперь что, ей легче стало? Пьяная идиотка.

«Московский мул» (что бы это ни значило) я кое-как намешала из найденных на бесконечных алкогольных полках ингридиентов, но вот медицинскую кружку так и не нашла. Откопала в посудном шкафу какую-то синюю чайную чашку и, махнув рукой, налила коктейль в нее.

— Интересная подача, — ухмыльнулся бородатый Зайка. — Вы недавно работаете?

— Да это вообще ее бар! — воскликнула Клариса.

— Нет, это не мой бар, — отрезала я. — Я тут временно. Извините, если что не так.

Мой бар! Как же. Нет более далеких друг от друга понятий, чем я и бар. Как там у Пушкина? Вода и камень, лед и пламень не столь различны меж собой...

До прошлого четверга я вообще посещала бары только в случае крайней необходимости, если кто-то особенно настойчиво предлагал и не было никакой возможности отказаться.

Да я и алкоголь-то почти не пила. А если и пила, то в микроскопических дозах, что называется — для галочки.

Ох уж эта Галочка! Наглая развязная девица. Сколько ерунды в своей жизни мы творим ради нее. Впрочем, я отвлеклась.

В прошлый четверг мне позвонил мой младший брат Архимед.

— Ты дома?

— Ну да.

— Ща приеду.

— А который час?

— 4 утра.

— Арчи, что слу...

Но он уже бросил трубку. Последний раз я видела брата, кажется, полгода назад, на дне рождения его жены, в этом самом баре (тогда он, кажется, назывался, «$арказм $удьбы»). Арчи сам стоял за стойкой, красивый и лучащийся жизнелюбием, жена Ирина в облегающем красном платье танцевала с подружками. Я вручила ей букет, купленный на соседней улице, посидела на высоком табурете, обсуждая с Арчи погоду и планы на отпуск, выпила имбирный лимонад, вежливо откланялась и ушла.

Вечеринки, тусовки, бары с громкой музыкой — это совсем не мое. Я лучше в парке погуляю или дома с книжкой полежу, если захочу общения — поговорю со своими рыбками, если захочу много общения — схожу в районную библиотеку, поболтаю с библиотекаршей тетей Дашей. Да, вот такая я зануда. Аж противно признаваться. Но мне моя жизнь всегда нравилась, а остальным до меня и не было никакого дела.

Другой дело — братец. Архимедом его еще в школе прозвали, поэтому как был очень умным, но ум его весьма своеобразный. Соображает он быстро, решает сложнейшие задачи, принимает важные решения за считанные секунды, но меняет эти решения еще быстрее, и от его импульсивности и непостижимых метаний во все стороны у меня аж голова начинает болеть. В свое время он закончил мехмат МГУ с красным дипломом и подавал такие надежды, что ух!

Потом устраивался в компании, одна круче другой, на хорошие должности, но так часто их менял, что чуть не свел наших родителей с ума. Женился на однокурснице, умной и серьезной девушке Алене, родили дочку, купили квартиру в ипотеку. Все прекрасно, лучше не придумаешь! И тут этот Фигаро бросает семью, годовалую дочурку, ответственную работу и уматывает в Гималаи — познавать себя! Видите ли, он устал жить для других. И когда только успел? По-моему, такого махрового эгоиста еще поискать надо.

Алена с дочкой тоже уехали, в Таиланд, к морю и солнцу. Ипотечную квартиру она сдала, сняла какое-то бунгало и стала, как она выражалась, «возвращать себя себя», а по факту — восстанавливать нервную систему после жизни с моим сумасшедшим братцем. Мы с ней тогда немного переписывались, но потом общение затихло.

Через пару месяцев Архимед вернулся, устроился барменом в какой—то кабак и два года мотылялся между подработками в сомнительных пивнушках и безработным бытием, кои периоды, впрочем, несильно отличались. Его уровень раздолбайства и безалаберности в тот период достиг, кажется, пика. А точнее дна.

Но вот — новый поворот. Он женится на Ирине, владелице двух кофеен в спальном районе. И хотя интеллектом Ирина не блещет и милым нравом не отличается, для него этот брак стал почти спасением. С помощью жены наш чудом не спившийся Арчи (а по паспорту — Санек) открыл Бар и, что удивительно, оказался вполне успешным бизнесменом. Деньги у него, по крайней мере, водились. Хорошая машина, приличная квартира, хоть и съемная. И посетителей хватало.

Единственная его блажь, почти шизофреническая — постоянно менять названия бара. Сколько не уверяла его опытная в бизнесе Ира, что бренд — это важно, и если уж люди привыкли к месту с дебильным названием, то надо его сохранять, а не менять на еще более дебильное, все без толку. Текущее название — Bar Ambar — вообще возникло случайно. Арчи просто увидел на Авито красивую вывеску и решил, что это то, что нужно. Купил ее, отодрал с мясом предыдущую — $арказм $удьбы — и быстро приколотил новую. Пока жена не спалила. Вот в этом весь Санечка. Порывистый, нелогичный, местами безумный, но, при всем при этом — удачливый, сволочь.

Он приехал через полчаса. Я только успела умыться и натянуть какую-то одежду.

— Лафа, у меня проблемы. И обратиться не к кому. Вся надежда на тебя.

— Может, чаю?

— А покрепче нету?

— Только карвалол.

— Это ты можешь себе накапать. Но лучше просто расслабься и выслушай меня. Без драмы и осуждения, ладно?

Я поставила чайник на плиту, вымыла заварник, насыпала сушеную ромашку и уселась на стул, прижав колени к подбородку.

— Валяй, рассказывай.

И взъерошенный Архимед, упав на табуретку и достав без разрешения свою курилку, начал сбивчивый рассказ.

Он попал в крутой замес. Он не хотел, но сейчас уже ничего не сделаешь. Сейчас он едет в Шереметьево. Куда летит — мне лучше не знать, но это безопасное место. Ему надо отсидеться. Переждать, пока утихнет буря. Потом они все поймут, кто прав, кто виноват, но нужно время. А Вадик позавчера сбежал. Вадик его бармен. И не просто сбежал, сука, а вытащил все деньги из кассы. Но там было немного, так что искать его он не будет, не до того пока. Он еще получит за все сполна, но не сейчас. Они работали посменно. Был еще один парниша, но он мышей не ловил. Так что остался только Игорь. Игорь очень опытный, он в деле лет двадцать, но один не справится. Да и Игорю нельзя засиживаться. Время слишком неспокойное. Поэтому понадобилась я.

Все это он рассказывал, периодически вскакивая, подбегая к окну и затягиваясь паром из курилки. От этого мельтешения и путаных отрывистых фраз с избытком местоимений у меня закружилась голова. Заварила ромашку.

— Присмотри за баром, сестренка. Это все, что у меня есть. Ты единственная, кому я доверяю. Не дай умереть делу всей моей жизни!

Арчи внезапно всхлипнул, а я, опешив от непривычного в его устах пафоса, поперхнулась чаем.

— А Ира?

— Мы разошлись.

— Вот так новости! Вроде все было так хорошо...

— Время пришло. Я кое-что вспомнил... Это как на серпантине, понимаешь? Если подъехал к новому крутому повороту, тормозить нельзя. Надо поворачивать. А то Камаз в жопу въедет и привет.

— А нафига ты всю жизнь едешь по этому серпантину, Архимед?? Почему не съедешь на ровное шоссе, как все нормальные люди. И почему, черт возьми, ты тащишь на свой серпантин меня?? Меня вполне устраивает моя одинокая неторопливая велодорожка.

Я отхлебнула ромашковый чай, довольная своими метафорами. Достала из сахарницы припасенную шоколадную дольку. Пока есть чай с шоколадкой, апокалипсис мне не страшен.

— В общем, Лафа, теперь у меня ни жены, ни денег, ни друзей. Только БАР.

— О господи. Так что же все-таки случилось?

— У меня самолет через два часа. Игорь тебе все расскажет. Или не все, но основное. Я тоже свяжусь с тобой, когда смогу. История длинная и небезынтересная, в твоих любимых книжках про такое не пишут.

— Откуда ты знаешь? Сам давно последний раз книгу читал?

Арчи встал и достал из заднего кармана штанов маленький томик Шопенгауэра. Я посмотрела на него с уважением.

Арчи оставил мне ключи от бара, пароли от банковского приложения и доверенность на все юридически значимые действия. И рассказал про специальные коктейли. Рассказал так, что я поняла только одно — ничего.

— Что это вообще такое? Почему их нет в меню? И зачем они нужны, если их нет в меню и нельзя предлагать гостям?

— Игорь расскажет. Мне пора ехать. Ты только одно запомни: никогда, ни при каких обстоятельствах не пей эти коктейли. Просто не пей и все. Позже я все тебе расскажу. Там такая история... А еще надо разобраться в одном деле. В нем замешан очень известный и влиятельный человек и мой близкий друг. Ты должна помочь мне докопаться до истины. Ты же любишь детективы, верно?

Детективы я любила. Но в детективах сыщик обычно знает, какое дело он распутывает. А я пока успела только запутаться. Арчи сказал, что это не страшно. Я умная и во всем разберусь. Он в меня верит. Сказал, что его друг Игорь — лучший бармен Москвы (после него самого, разумеется) и обучит меня всем барным премудростям. Еще пару людей придется нанять, но это не срочно. И вообще ничего там нет сложного. Знай только греби деньги, отправляй Арчи небольшую долю, а остальное бери себе. Не жизнь, а малина.

Мне так не казалось.

Если б я хотела обменивать свои нервы, время, беготню и неудачи на кучу денег, я бы уж давно сама открыла какой-нибудь Бар. Или не бар, а... Не знаю... Да хоть книжный магазин. Но я никогда этого не хотела. Все, к чему я стремилась — это ни о чем не волноваться и не нести никакой ответственности. Жить свою тихую жизнь. Проводить время в покое и уюте. Пока мой нахальный братец не приехал среди ночи и не вывалил передо мной самосвал этой самой ответственности за «дело всей его жизни». Чужой жизни.