Бар "Для своих"

Если вы хоть раз были в Санкт-Петербурге, то наверняка видели Эрмитаж и фонтаны Петродворца. Если вы были раза два-три, то, может, доехали до Зоопарка или сходили в один из бесчисленных неординарных музеев в центре города. Для переехавших пару лет назад такое уже моветон, и они познают прелести гастрономического Петербурга и любуются изо всех сил картинами очень известных в узких кругах художников, и это если ещё повезёт; можно вообще попасть на выставку современной скульптуры «Взгляд на традесканцию через трансценденцию».

И только те, кто живёт в Петербурге поколениями, в чьих жилах Нева подразбавила кровь, а глаза привыкли к вечной серости, знают об одном злополучном месте на Васильевском острове, а главное — могут его отыскать. Хотя, если бы они могли — избавились от этого знания навсегда. Место-то гиблое. Но именно туда и попала Лена Зайцева, когда пошла на очередное свидание.

Ленка вообще была лёгкой на подъём и обожала ходить на свидания, «крутить хвостом», как говорила её мама, хлестая грязным полотенцем по столу. Причём Лене даже неважно было с кем идти, главное — чтобы это было свидание. Купить обновку: платье, туфли, сапоги, да хоть серёжки, заколоть волосы в сложную причёску и набрызгаться пахучими сладкими духами, а после — выгулять это всё великолепие в компании молодого человека. Хотя молодость была понятием очень зыбким. Так что просто человека противоположного пола ей было достаточно.

Лучшим временем для свиданий, разумеется, была поздняя весна: уже везде зелено, кафе открывают свои веранды с однообразными деревянными стульчиками, везде витает запах свежести и свободы от курток и шапок. А главное — можно оголить плечи, которые ближе к вечеру вежливо накроет пиджак галантного собеседника. В такие дни Лена выпархивала с работы, цокая каблучками и поправляя длинные светлые волосы, убранные во что-то невообразимо сложное, и быстро-быстро бежала к метро. Жаль, что чаще всего это было всего одно свидание. Но если собеседник проявлял чудеса очарования, то Лена могла согласиться и на второе. Но не больше — дальше он ей наскучивал.

Но сегодня был самый конец октября. Тридцать первое число. Промозглый дрянной вечер с косым дождём и ветром, заползающим под воротник свитера в самые трусы. Оранжевые пластиковые тыквочки и чёрные картонные ведьмы, связанные одной гирляндой, несчастно трепыхались на фасадах забитых до отказа кафешек и забегаловок. Как будто именно сегодня всем срочно надо было выпить пряного латте и сфоткаться в антураже паутины и летучих мышей для соцсетей. Лена тоже хотела, но её визави, найденный на сайте знакомств, почему-то опаздывал. Так что ей приходилось кутаться в красивый когда-то бежевый плащ и пританцовывать ногами в тонких колготках, вдыхая невероятно пленительную смесь запахов из ближайших ларьков с шавермой. Может, ну его, это свидание? Взять двойную в сырном лаваше и навернуть, сидя за наскоро протёртым столом. Чтобы пальцы пропахли специями и даже после мытья ощущались жирными. И запить непременно крем-содой…

— Это вы Лена? — кто-то дотронулся до её плеча, и она испуганно вскрикнула, но сразу же прикрыла рот рукой. Ещё не хватает, чтобы её приняли за психопатичную.

Она изобразила самую приятную из своих улыбок: мягкую, аккуратную, чуть открывающую ровный ряд белых зубов, поправила прядь у лица и обернулась, чуть стыдливо опустив глаза. Это был беспроигрышный вариант прямой атаки на мужчину. Но, казалось, тот не повёлся: не улыбнулся в ответ и вовсе не выглядел поражённым Лениной красотой. Рот был плотно сжат в узкую полоску, ноздри раздувались излишне широко, а глаза прямо-таки сверлили Лену где-то в районе переносицы, у неё даже немного закружилась голова. Даже вся его поза казалась чересчур напряжённой: Лена заметила, как мужчина сжимал и разжимал кулаки и чуть раскачивался вперёд-назад. Похоже, тут действительно есть психопат, и это точно не Лена.

— Нет, простите, вы обознались, я жду подругу здесь, — вежливо прощебетала Лена, делая пару шагов назад и доставая телефон, чтобы поскорее вызвать такси. Настроение её резко упало, свидание сорвалось. Как бы она их ни любила, одно правила Лена соблюдала чётко: не встречайся с припадочными.

— Да нет же, я вас по фотографии узнал! Это точно вы! — голос был приятный, именно такой, как Лене и нравился: чуть с хрипотцой, басовитый. Она искоса посмотрела на мужчину ещё раз. Да вроде и раздуваются у него ноздри, самые обычные ноздри на самом обычном носу. — Я так бежал к вам, что, наверное, напугал своим напором. Простите за это, — он замолчал, но тут же спохватился. — И за опоздание простите, делал операцию щенку немецкого шпица, ой, нет! Овчарки, немецкой овчарки!

— Правда? — Лена была без ума от этих собак. В детстве у них была такая, Найда. Папа принёс её в своей меховой шапке тёмным зимним вечером, всю покрытую белым-белым снегом, только чёрный нос торчал. — И как она? Ты её спас? — она как-то быстро перешла на «ты».

— Конечно, ещё потребуется время на восстановление, но она будет в порядке, уверяю тебя. Я, кстати, Михаил, — теперь он весь представлял из себя того самого доктора, которому можно довериться полностью. Что-то в нём изменилось: осанка ли, выражение лица или то, как он лихо зачесал рукой назад копну мокрых волос.

— Я… и ты меня извини, всякие неадекваты встречаются. Я — Лена, приятно познакомиться, — она, как всегда, в шутку протянула руку для рукопожатия, но мужчина, не моргнув и глазом, осторожно взял её ладонь в свою и поднёс к губам. Сквозь нанесённый макияж тут же ярко проступил румянец, и Лена попробовала высвободить руку, но Михаил не отпускал. Он, казалось, наслаждался этим моментом внезапной близости и не хотел его прекращать, чуть сильнее сжимая ладонь Лены. Кожаные перчатки его были шершавыми, даже кое-где колкими, будто там застряла леска или тоненькая проволока.

— У тебя прекрасные духи, — он распрямился во весь рост, но так и не отпустил руку. — Не могу узнать. Эдельвейс?

— Нет, но запах действительно похож. Это духи на основе олеандра. Они пока не вышли на рынок, но должны же быть плюсы работы на парфюмерном производстве, верно? Вот один из них: могу тестировать продукцию заранее, — Лена, наконец, освободила руку и теперь незаметно пыталась помассировать её. Пальцы затекли ужасно. — Так что же мы, идём куда-то или останемся мокнуть под дождём тут? Ты вроде обещал особое место?

Михаил галантно подставил руку, и Лена ловко взяла его под локоть. Он повёл её быстро, легко маневрируя в людском потоке, при этом постоянно шутя и рассказывая какие-то истории. Лена совершенно не смотрела под ноги, она не могла оторваться от подвижного лица Михаила, оно её совершенно очаровало: прямой нос и тяжёлый подбородок, прямо-таки греческий профиль. Да и кудри волос, мокрых от дождя и от этого блестящих в неоновом свете вывесок, мимо которых они пробегали, притягивали взгляд. Его голос удивительным образом был слышен даже среди сотен других, рассказывающих свои истории вокруг них. Будто он шептал ей на ушко, только ей и никому больше.

Они нырнули в стандартный для центра Петербурга двор-колодец и проскочили весь квартал насквозь через едва освещённые из окон пролёты. Обычно Лена брезговала ходить по подворотням. Запах мусора, отхожих мест для людей без жилья, десятков кошек, живущих в подвале, агрессивно атаковали тонкий нюх парфюмера, но сейчас она этого не замечала, а просто летела вслед за Михаилом. Наконец, он остановился у какой-то неприметной двери с латунной табличкой и, не прекращая смеяться какой-то своей шутке, дёрнул за ручку.

— Чёрт! — ручка не поддалась ни на первый, ни на второй. — Закрыто!

Выглядел Михаил удручённо. Он крутил головой в поисках записки или объявления, но дверь была абсолютно чиста, а в окнах по бокам не горел свет.

— Я сейчас, подожди, пожалуйста, — в его руках мелькнул телефон. «Последней модели», — отметила про себя Лена. Она и сама стала осматриваться по сторонам.

Район ей был незнаком. Старая застройка, хотя скорее даже древняя, ещё того Санкт-Петербурга, который был до Петрограда. Дождь уже закончился, но откуда-то тянуло мокрым и холодным ветром вперемешку с едва ощутимым запахом моря. Тусклые фонари романтично подсвечивали профили зданий, загораясь на карнизах и ломаных водостоках, тактично скрывая облупившуюся краску от любопытных глаз. Две кариатиды, поддерживающие арку над загадочной дверью, беспристрастно наблюдали за бесплодными попытками Михаила дозвониться до кого-то. Лена улыбнулась им, и ей на мгновение показалось, что одна из них, та, что была справа, чуть шевельнула каменной головой в едва заметном кивке. Лена присмотрелась, даже прищурилась, но больше Правая не подавала признаков жизни. Девушка вздохнула.

— Я даже не знаю, как перед тобой извиниться, Лена. Опоздал, тащил почти полчаса под дождём, а тут закрыто. Я, эм… живу тут недалеко, хочешь, просто посидим у меня, закажем доставку? Как раз за пару часов подсохнешь. Что думаешь?

Предложение было заманчивым. Тем более что Михаил явно уже успел попасть в ту небольшую категорию парней, с которыми Лена могла бы отправиться на второе свидание, так что она уже открыла рот, чтобы согласиться, но тут заметила в метрах двадцати светящуюся вывеску «Бар для своих — всегда есть местечко для вас», кое-как примощённую на металлическом козырьке. Кто-то помадой пририсовал сердечко, и от тепла оно стекало некрасивой кляксой.

— О, может, туда заглянем? Если отстой, то пойдём к тебе, — не ожидая ответа, Лена быстрым шагом подошла к лестнице, ведущей в полуподвальное помещение, и уже взялась за поручень. — Ну так что, идём? Может, это тайный проект Новикова, — она попыталась скрасить всю ситуацию шуткой, но, казалось, Михаил окончательно расстроился. Брови его поползли вверх, и всё лицо приобрело совершенно страдальческое выражение.

— Но потом я провожу тебя до метро, хорошо? — как-то плаксиво попросил он.

— Конечно, я ж даже не знаю, где мы точно находимся, а ориентироваться по картам — вообще не моё, — заверила его Лена.

Вдвоём они спустились по кривенькой лестнице с парой отсутствующих ступенек, и Михаил первым открыл дверь в бар и сразу чуть отпрянул: жар пахнул прямо ему в лицо, и у него сразу же выступили слёзы. Лена хотела подтолкнуть своего визави, но тот как вкопанный застыл на месте. Она выглянула из-за его плеча, попутно отметив, какой же он всё-таки высокий, прямо как она любит, и поняла, что же было причиной. Прямо на входе стоял амбал. Как будто это слово придумали именно для этого человека: явно больше двух метров в высоту, в плечах, как это раньше говорилось, косая сажень; лысая голова его была надета сразу на плечи, без намёка на шею, а через всё лицо землистого оттенка шёл кривой уродливый шрам, разрубающий широкую переносицу пополам.

— Ой, — только и прошептала Лена и спряталась за Михаила, вцепившись в его куртку.

— Колюще-режущее с собой есть? Если нет, проходите, — пробасил амбал. — Юрка! Проводи гостей, — крикнул он кому-то. У Лены даже заложило одно ухо.

Поколебавшись на пороге, Михаил всё же зашёл внутрь, вцепившаяся в куртку Лена — за ним. Щуплый паренёк, видимо, тот самый Юрка, что-то говорил Михаилу и предлагал разные столики.

— Может, тот, у камина? — влезла в разговор Лена, выбрав столик подальше от стен.

— Прекрасный выбор! — сразу же залепетал Юрий. — Мой самый любимый, я и сам выбрал его, когда в первый раз сюда попал. Дама позволит мне снять её плащ? Я повешу поближе к огню, чтобы высох.

Лена немного опешила от скорости обслуживания, потому что Юрий одновременно снимал её верхнюю одежду, клал сумку на стул, рассказывал про особое меню и жаловался на сегодняшнюю погоду и отсутствие гостей. Он быстро сновал между ней, Михаилом, барной стойкой и кухней, смешно подбирая на груди руки, а длинные завязки передника тащились за ним по полу, окончательно уверяя Лену, что перед ней вовсе не человек, а гигантская крыса, человеком только притворяющаяся. Она прыснула от смеха, но сразу же поймала несчастный взгляд Михаила и сникла.

— Тебе не нравится? Выглядишь, как будто очень не нравится. Место вроде неплохое, даже стол не липкий, — она несколько раз прикоснулась к поверхности стола и потёрла пальцы между собой. — А это уже показатель, считаю, — и эту шутку Михаил не оценил.

— Я отойду, ладно. Закажи на свой вкус, — он встал из-за стола, с грохотом отодвинув деревянный стул, и исчез в одном из коридоров.

Что-то не клеилось, и Лену это начинало раздражать. При всей очаровательности Михаила её взбесила внезапная смена его настроения и унылый вид. Это не приносило должного удовольствия. Она нервно прикусила ноготь. Ладно, наверное, он просто переволновался, надо дать ему шанс реабилитироваться.

В меню не было стандартных салата Цезарь, грибного крем-супа или карбонары. Лена с интересом разглядывала тонкие пожелтевшие страницы со списком незнакомых блюд, написанных с ятями и ижицами. Юрия нигде не было, чтобы попросить подсказать, а звать амбала по таким глупостям, как выбор блюда, было страшновато. Лена огляделась: место было… приятным. Тёплым и домашним, несмотря на жуткого охранника и крыску-официанта. По центру висело огромное колесо от телеги с десятком толстых свечей, закоптивших потолок несколькими чёрными пятнами. Стены были сделаны под сруб, аккуратные половинки брёвен с тёмно-зелёным мхом между ними создавали полное ощущение, что ты находишься в избе. Развешанные тут и там метёлки из сухих трав, бусы с баранками и полки, застеленные белыми рушниками, напомнили Лене о доме её бабушки в глухой деревне под Псковом. Только вот пахло там иначе. Здесь дерево пахло резко, забираясь глубоко Лене в нос и неприятно щекоча там нервы. Она несколько раз сжала пальцами крылья носа, чтобы это ощущение пропало, и встряхнулась. Думать о бабушке на свидании точно не стоило.

— Вы выбрали уже? — Юрий возник у стола и уставился на Лену абсолютно чёрными глазами. Всё-таки здешнее освещение оставляло желать лучшего.

— Честно говоря, нет, может, вы подскажете? О, и ещё, что это за бумага? Я бы такую к себе на работу купила, оборачивать флаконы духов, такая мягкая, гладенькая.

— Советую щи с крапивой и толченку с мясной подливкой. И вино у нас домашнее есть, мы сами делаем, вы вкуснее и не пробовали. А ваш друг что желает?

Про Михаила Лена уже и успела забыть, он как сквозь землю провалился.

— Крапивы я побаиваюсь, а вот картофель с мясом можно. Две порции. И вина давайте, раз уж вы советуете, — она протянула меню Юрию. Он неловко схватил его, и Лена заметила, что вся тыльная сторона ладони официанта была покрыта серебристыми волосами, а ногти были тонкими и острыми. Притворившись безразличной, переспросила. — Так, а что за бумага?

— Это, боюсь, секрет фирмы, — он быстро юркнул за стойку и хлопнул дверью на кухню.

Михаил наконец-то вернулся к столику. Снова весёлый, улыбчивый, с расстёгнутой на пару верхних пуговиц рубашкой и невероятной харизмой. «Ему, наверное, плохо было. Живот скрутило, а я его потащила сюда, вот дура-то», — прикусив губу, решила Лена. Ей даже стало чуть-чуть стыдно, но она это быстро пресекла. Ещё чего, стыдиться. И кому? Ей?

— Я взяла…

— Это неважно, проглочу что угодно, я очень сильно проголодался, — Михаил накрыл руку Лены своей. — Съел бы даже тебя, — наклонившись, прошептал он ей. Лена зарделась, в её глазах появился влажный блеск, а губы сами собой чуть раскрылись.

— Не думаю, что такое стоит говорить на первом свидании, — откинувшись на спинку стула, она закинула ногу на ногу. — Иначе второго может и не быть.

— Потому, что девушка испугается или потому, что я действительно её съем? — он рассмеялся, закинув голову назад. В свете свечей это выглядело несколько жутко, но Лене это даже понравилось. Её детское увлечение вампирами оставило послесловие в предпочтениях уже взрослой девушки.

Их окутала какая-то таинственная атмосфера, Лена вновь заслушалась очередной историей Михаила и не могла оторваться от разглядывания его лица. Такого идеального, бледного даже в свете жёлтых свечей, отбрасывающих острые тени на половину лица. Губы уже не были той узкой полоской, как ей показалось при встрече: полные, чуть красные, он постоянно облизывал их между фразами, и Лене уже хотелось поскорее поцеловать их. Она потянулась через весь стол.

— Пожалуйста, картофель с кусочком крестьянского масла и говяжьей подливой, — Юрий оттеснил её своим тощим телом от стола и стал расставлять тарелки. — От повара вам комплимент в виде маринованных овощей и нарезки сала. Угощайтесь.

— С-спасибо, — внезапное романтическое желание улетучивалось. Лена проморгалась, как после долгого сна.

Рядом с Юрием возникла девушка с длинными нечесаными волосами, спадающими на лицо. «Только бы не повар», — мелькнуло в голове Лены. Незнакомка встала почти вплотную к Михаилу и… принюхивалась? Глупость какая-то, зачем ей принюхиваться к нему? Тем временем она потянула за рукав Юрия и что-то прошептала ему, а затем побежала к амбалу, который сразу же склонился в три погибели, чтобы незнакомка дотянулась до его уха.

— И ваше вино, отведайте из кубков, — Юрий лихо поставил два украшенных металлом бокала прямо под нос Лене и Михаилу. — Осторожно, не опрокиньте.

Лене сразу стало дурно. Тошнота подступила к горлу накатывающей волной, и она, извинившись, выскользнула из-за стола в поисках туалета. Завернула в тот же коридор, где так долго пропадал Михаил, и увидела заветную дверь с латунной табличкой ночного горшка. «Хоть бы там не было, как в деревне у бабушки», — тоскливо подумала Лена, пробегая мимо полки с крынками разных размеров.

Ей повезло: туалет был вполне обычным, если не считать его стилизацию под деревенский. Приятный запах — ели и мороза — проникал через небольшое окно у самого потолка. Лена и не знала, что на Ваське есть парк с елями. Это сразу взбодрило её, оживило и наполнило силой. Она протёрла шею ледяной водой из рукомоя и взглянула на себя в покрытое паутиной чёрных пятен зеркало. Поправила чуть съехавший макияж. Улыбнулась сама себе. Стрельнула глазами. Распустила заколотые волосы, и они сверкающим потоком укрыли её до самых пят. Бабушка всегда говорила, что это ведьмина защита и что ходить так на людях нельзя, могут и в колдовстве обвинить, но Лена всегда отмахивалась: когда это было? Лет двести назад? Сейчас время другое.

Кто-то заорал. Хрипло, по-звериному. И этот крик приближался к ней. Лена отпрянула к стене и вжалась в неё. Неужели какой-то наркоман ворвался в бар? А тот охранник куда смотрел? Её взгляд сосредоточился на щеколде, которая сдавалась под напором всё новых и новых ударов.

— ОТКРОЙ! — вопил голос с той стороны. — ОТКРЫВАЙ! — протяжный жуткий вой заложил ей уши.

Сначала опешив, она быстро взяла себя в руки и стала раздеваться, сбрасывая одежду в кучу. Осторожно стянула колготки и спряталась в самый тёмный угол, укрывшись волосами с головы до пят, надеясь, что бабушка не врала. Щеколда треснула, и дверь распахнулась. У Лены перехватило дыхание.

На пороге стоял Михаил. Точнее, то, что им притворялось. Лицо… нет, морда его была похожа на собачью, только абсолютно безволосую, нижняя челюсть будто обожжена, и кожа на шее и груди пузырилась подтёками. Пасть была раскрыта, и он водил носом, ища свою добычу. В нос ударил запах, и Лена поняла, почему ей стало дурно: рябина. Это было рябиновое вино — яд для любой нечисти, и «Михаил» отпил из бокала. Упырь он был, или оборотень, или ещё какая тварь, Лена не знала, но понимала: пикнет — и смерть ей придёт. Она закрыла рот ладонями, чтобы не выдать себя.

Зверь встал на четыре лапы и начал планомерно искать. Казалось, повреждение совершенно не волновало его, хотя оно и распространилось дальше и уже перекинулось на сутулую спину, обнажая розоватую кожу. Лена пыталась разглядеть сквозь распахнутую дверь, остался ли кто-то из сотрудников в живых, может, они вызовут полицию или кого здесь надо вызывать? Службу отлова животных? В конце коридора она увидела высоченную фигуру амбала, он с интересом следил за происходящим, прислонившись к стене. Лену это возмутило, и она забывшись помахала ему, привлекая внимание. Рука её, тонкая, с нежной кожей, такой же нежной, что и страницы меню, выскользнула из-под волос и сразу же была прокушена зубищами «Михаила». Треск ломающейся кости и боль вмиг стали единственным, что Лена ощущала. Страх, холод, даже морозный запах куда-то испарились, оставив её наедине с агонией. Глаза закатились. Лёгкие загорелись. Она засучила ногами, пытаясь выбраться, но хватка у «Михаила» была сильной.

Визг потери добычи — и зубы заскользили по коже, шершавый слюнявый язык мазнул по предплечью, и её рука освободилась, безвольно упав. Лена сразу же спрятала её под волосы, обняла её и принялась укачивать, проговаривая бабкины заговоры. Скулёж не прекращался, и девушка наконец выглянула из своего убежища: амбал придушивал зверя накинутой петлей из верёвки. Юра суетился рядом, вскакивая при каждом резком движении твари, пытающейся освободиться. Тут к ним подошла та самая длинноволосая девушка.

— Закрой уши! — крикнул Юра и сам заткнул свои пальцами. Лена последовала совету, но даже так она услышала пение. Пела та незнакомка, и песня та была невероятной. Обволакивающей. Успокаивающей. Лена сразу вспомнила, как бабушка пела ей колыбельные, которые смыкают веки и отправляют в дивную страну сновидений.

Песнь оборвалась так же резко, как и началась. Зверь лежал на полу не двигаясь.

— Он… умер? — Лена вылезла из укрытия и прошлёпала босыми ногами до зала, где сразу же накинула свой плащ. Он и правда быстро высох у камина.

— Пока просто спит. Проспится — тогда мы с ним разговор будем разговаривать, — спокойно сказал амбал, обвязывая тварь верёвкой. Его руки быстро завязывали сложные узлы, в некоторые он вставлял сухие травы, какие-то обливал тем самым рябиновым вином.

— И что же потом? Сдадите полиции? — нечестивая душа Лены затрепетала от одной мысли, что с ней могут обойтись точно так же.

— На перевоспитание останется, — пропищал Юрий. Из-за волнения он всё больше приобретал схожесть с крысой. В руках он держал картошину и грыз её длинными передними зубами. — Мы тут все так оказались. Были плохими нелюдями, которые очень уж хотели совершить плохое дельце. Тут же болота раньше были, леса дремучие. А поскольку Санкт-Питербурх не дураки строили, тогдашние колдуны царские, век им в аду гореть…

— Эй! Хочешь рот с мылом помыть? — амбал исподлобья взглянул на Юрку, и тот сразу же провёл по губам невидимую молнию.

— Так вот, колдуны построили это место. Вроде как тюрьмы вне пространства и времени, появляющейся только тогда, когда нелюдь с дурными помыслами появляется рядом. Андрей Иваныч, наш старший и первый, кто сюда попал, выясняет, действительно ли есть желание навредить кому-то, а после… ну, ты видела, производит захват. Иногда и ликвидацию, — он вздохнул. Но быстро собрался. — А ты, получается, что же, ведьма?

Лена сглотнула. Признается она или нет, они всё равно знают правду. Вопрос в том, успеет ли она убежать и как далеко.

На стол легли её вещи из туалета. Мокрые и пахнущие тиной. Безымянная девушка, не говоря ни слова, села напротив. Все трое ждали её ответа.

— Да, полагаю, что да. Я думала, это бабкины россказни, но одна вот такая сказочка про ведьмину защиту меня сегодня спасла, — она будто ненароком полезла в сумочку, достала телефон и попыталась вызвать такси. Приложение не запускалось.

— Тут аномальная зона, — завершая плетение узлов, сказал амбал. — Заработает, когда выйдешь отсюда. Точнее, ежели выйдешь. Юрка правильно говорит, тут удерживают токмо тех, кто с дурными помыслами пришёл. Были у тебя такие? Хотела парня этого приворожить или, может, порчу навести на него?

Во рту у Лены пересохло. Она запахнулась в плащ, схватила свои вещи, сжала в руке телефон.

— У меня не было ничего такого и в мыслях, — громко и чётко произнесла Лена, уверяя себя и это место в правдивости сказанного. Босая, она двинулась к двери. Амбал хмыкнул. Юрка мелко рассмеялся. Только безымянная девушка молчала, но Лена чувствовала её тяжёлый взгляд на спине.

Она взялась за ручку и толкнула дверь. Та не поддавалась. С нескрываемым страхом Лена обернулась. Нижняя губа её задрожала, а на глаза навернулись слёзы. Неужели её наказали за мелкое ведьмовство типа кражи удачи или благ заключением в этой тюрьме?

— Дверь тянуть надо, ведьма, — амбал заржал, и побелка посыпалась с потолка.

— А, да? — рот искривился в глупой улыбке, и Лена легко открыла дверь. Потянуло родным питерским запахом зловонных арок, который в этот момент был для неё в сто крат лучше того чистого и свежего запаха елей.

— Надеюсь, не свидимся, — она шагнула на мокрый проспект на окраине Васильевского острова. Да, иногда планировать второе свидание — настоящее спасение.