Барьер Котика или орден Черного Лебедя

"А в толще вод живут акулы,
кораблик борется с волнами.
На край земли везет он грузы,
чтоб на краю земли невзгод не знали.
Луной по океану серебряные прутья,
Не спится капитану,
А мы, мы люди сухопутья.
А здесь молиться должен кто-то,
чтоб выжил ты и в буре спасся.
Пусть вы морские Дон-Кихоты,
а мы тогда земные Санчо Пансы.
И пусть несет вам случай
удачу или горе,
Мы ждать умеем лучше,
чем те, кто плавает по морю.
Ты сам судьбы своей не знаешь,
зачем ты обрываешь узы,
Зачем ты в море уплываешь?
Затем, что в толще вод живут акулы…"

Щербаков Михаил

"Если ворон в вышине -
дело, стало быть, к войне,
если дать ему кружить,
значит, всем на фронт иттить.
Чтобы не было войны -
надо ворона убить,
надо ружья зарядить.
А как станем заряжать -
всем захочется стрелять,
а уж как стрельба пойдёт,
пуля дырочку пробъет.
Ей не жалко никого,
ей попасть бы хоть в кого -
хоть в чужого, хоть в свого -
лишь бы всех до одного.
Во - и боле ничего!
во - и боле никого,
кроме ворона того -
стрельнуть некому в него..."

Булат Окуджава

ПРОЛОГ.

"...корабельный кот научился снится тебе.
И ползли по норам ночные крысы твоих невзгод
Если в лунный луч выходил корабельный кот.
Он входил в твой сон, разгоняя страх,
Принося уют и покой и блестела соль на его усах
И искрился мех под рукой.
И небесный вагон разгружал вагон, уходил пустым.
Начинался день, улыбался кот и таял - как дым"

Олег Медведев

Гермионе Грейнджер, пятнадцатилетней, подающей большие надежды ведьме из немагической семьи снился тяжелый, душный, тягучий сон. Снилось ей, будто идет она по Министерству Магии, идет к своему кабинету министра, по какому-то вовсе уж бесконечному коридору, формально кивает встречным на их дежурные улыбки и слышит за спиной шёпот-шелест: "Грязнокровка... выскочка... Бездушая тварь... Маглолюбка" . А вспоминает, как провожала своих детей в Хогвартс, поглядывая на часы - очередное совещание, без неё не начнут, конечно, но опаздывать все же не стоит. Вспоминала Гарри, тоже провожающего мелких Поттеров, своего единственного друга, выглядящего так, будто его присыпали пылью, с которым она обменялась такими же дежурными кивками, как с четой Малфоев и чувствовала, что ей все труднее и труднее дышать. Войдя в кабинет, она с тоской посмотрела на аккуратную стопку документов, требующих её немедленной резолюции и на втрое большую, с которой нужно разобраться после обеда, вспомнила о двух предстоящих совещаниях с отвратительно-высокомерными членами Визенгамота и просто отвратительными, с бегающими вороватыми глазками представителями Русского Магического Министерства и её стало подташнивать. Подойдя к зеркалу, Гемиона поправила прическу, окинула взглядом отстраненно-холодную деловую Первую Леди и... зажала себе двумя руками рот, что бы удержаться от крика - изображение в зеркале потекло, меняясь и, вот на нее уже глядит низенькая, приторно улыбающаяся женщина в мерзком розовом платье, чем-то неуловимо напоминающуюся её саму, Гермиону Джин Грейнджер, первую этого имени.

За спиной раздался звон бьющегося стекла, пахнуло морозным ветром и, обернувшись, Гермиона увидела на министерском столе огромного, фунтов на сорок, серого кота в дымчатых пятнах и с кисточками на ушах. Кот открыл пасть и сказал: "Вр-ры-у-ар-р!" Несколько утробно сказал, но вполне убедительно. И ударил лапой по стопке документов: "Фш-ш! Ар-р!" Кот замолчал, проводил глазами разлетевшиеся бумаги и уставился на Министра, склонив голову на бок. В окне зияла брешь, чрез которую вливался нездешний, до хруста свежий воздух. "Минус пятнадцать, не меньше," - отстраненно подумала Грейнджер и почувствовала, как её отпускает. Она остроожно протянула руку, что бы потрогать кисточки на котовьих ушах, но зверь ловко шлепнул её по руке лапой, не выпуская когтей.

-Ты кто, Кот? И зачем здесь? - спросила Гермиона.

- Маау-а! - ответил тот и... улыбнулся, обнажив клыки величиной с мизинец. Потом ме-едленно-о потянулся, показав смешную пимпочку коротенького хвоста, не торопясь прогулялся по столу туда-сюда, сбрасывая на пол бумаги и одним прыжком вылетел через многострадальное окно... А Гермиона обнаружила себя стоящей у окна в пижаме, лето, каникулы, она в родительском доме и ей пятнадцать лет. Она счастливо вздохнула, потянулась не хуже, чем давешний рысь, и пошла досыпать. Растаявшие на губах снежинки ей, конечно, просто приснились, а постепенно сходящий с окна морозный узор она не разглядела, по темноте.

Луна Лавгут, стонала во сне - она опять видела свой всегдашний кошмар: девочка шла босиком по ледяной пустыне без конца и края, была ночь, да такая, что не видно было дальше вытянутой руки, лицо сек злой ветер - предвестник снежной бури и впереди была только смерть. Вдруг горизонт расцвел сине-зеленым сполохом Полярного Сияния, а кто-то совсем рядом негромко произнес:

Как странно то, что затеваю я:

Прожить еще лет тридцать-сорок - без вранья,

На голос - чей? Брести в свистящей мгле...

И сам я не пойму - к чему, зачем все это мне?

- Кто здесь?! - крикнула во тьму Луна, но вместо ответа почувствовала, что-то теплое и пушистое у себя на щеке. Лавгут открыла глаза - она была у себя в спальне, стужа из сна отступала, а рядом с кроватью сидел здоровенный кот, мерцая глазами. Кот молча, острожно боднул её головой и потерся лбом о щеку.

- Здравствуй, котик, - прошептала девочка сквозь слезы, - ты посидишь со мной немного, ладно?

И погладила кота, пропуская сквозь пальцы странные кисточки на ушах. Кот потерся головой теперь об её руку и, вздохнув, совершенно по-человечески, улегся рядом с кроватью. Луна опустила ладошку ему на спину, и, засыпая уже обычным сном, ощутила, как под короткой шерстью с урчанием работает мощное сердце зверюги. Сквозь сон ей еще смутно послышался тот же голос:

"Словно кошки, в ночи мурлычут

Дальние дизеля,

Все прошло, засыпай малышка.

Что ж - с нуля, так с нуля..." (1)

А Лёньке Котику этой ночью ничего не снилось - вторые сутки без сна пёр Лёнька на мотоцикле через Европу, уходя от местной полиции и Интерпола, взлетал на горбатые мостики, юзом, положив машину на бок, нырял под закрытые шлагбаумы, и прошивал навылет заброшенные склады, а когда уж совсем дело было швах, уходил в Сокрытое - складки-свертки пространства, куда нет хода не-видящим, маглам, как назвали бы их Гермиона с Полумной...

Вынырнув в обычный мир где-то в бывшем королевстве Наварра, Леня понял, что промахнулся мимо Гаскони - километров эдак на двести. Сплюнув, парень пробормотал: "Он шел на Одессу, а вышел к Херсону, в засаду попался отряд"... Заглушив мотор, закатил мотоцикл под мост через Эбро, машинально отметил указатель "Виллабаджо 3 км", и, подстелив бушлат под задницу, привалился к нагретому за день быку, закрыл глаза. Руки дрожали и уже деревья стали перед глазами "перебегать" дорогу, так что следовало отдохнуть минут двадцать - коктейль в крови из стимуляторов и зелий не давал заснуть на те же двадцать минут. Ленька чувствовал, что надо торопиться, что он может опоздать, но не мог понять - куда именно он так гонит? И парень постарался как можно подробнее вспомнить то, что случилось всего тридцать часов назад...

(1) Олег Медведев "Сказочные деньки"