Башня

Пыльный тракт, извиваясь меж холмов, вёл к воротам города Олемена, чьи башни из светлого камня возносились к небу, словно копья стражей. Солнце карабкалось по небосводу, окрашивая стены в ярко-светлые тона. По дороге двигалась необычная троица: могучий воин Киртан, странствующий философ Солун и сопровождавший их песец.

Киртан шёл с непринуждённой грацией хищника. Его бронзовые мускулы перекатывались под плотной тканью туники, а в глазах, холодных как сталь, таилась непоколебимая решимость. С плеч свисала внушительных размеров львиная шкура. Солун, напротив, двигался неторопливо, погружённый в размышления. Его седеющие косматые волосы придавали ему облик древнего мудреца, а через плечо был перекинут ремень походной котомки. Песец бежал впереди, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться к ветру.

К полудню путники достигли Олемена. Ворота распахнулись перед ними без вопросов, стража лишь мельком взглянула на внушительную фигуру Киртана и поспешила пропустить странников. Внутри город жил своей жизнью: торговцы зазывали покупателей, дети бегали между прилавками, а в воздухе смешивались ароматы жареного мяса и пряных трав. Троица направилась в таверну «Серебряный кубок», которая была известна по всей округе своей добротной едой и крепким элем. Хозяин, тучный мужчина с румяными щеками, встретил гостей с улыбкой:

— Добро пожаловать, странники! Чем могу угостить?

Киртан опустился на скамью, стряхнув пыль с львиной шкуры:

— Мясо, хлеб и эль. Много эля.

Солун сел рядом, аккуратно вытянув ноги:

— И немного овощей, если есть. Мозг нуждается в пище не менее, чем тело.

Песец устроился у ног философа, свернувшись клубочком.

Пока они утоляли голод, в таверну ворвались стражники в блестящих доспехах. Их командир, высокий мужчина с суровым лицом, окинул взглядом зал и направился к столу Киртана.

— Я вижу перед собой Киртана из Артоса, сына Амфея? — спросил он, торжественности в его голосе позавидовал бы любой церемониймейстер.

— Воистину так, — ответил Киртан, не отрываясь от еды. — А это мой товарищ в пути по имени Солун из Зеленотупинска по прозвищу Дворняга.

— Король Эларион приглашает Киртана из Артоса во дворец вместе с его спутниками. Немедленно.

— Это приглашение или приказ? — удивился воин.

Солун поднял бровь:

— Интересно, что могло привлечь внимание владыки Олемена к простым странникам?

— Не знаю, но приказ не обсуждается, — отрезал командир.

Без лишних слов троица последовала за стражниками. Дворец Элариона поражал величием: колонны из белого мрамора, фрески, изображающие подвиги древних героев, и золотые канделябры, освещавшие залы. В самой большой палате их встретил сам король. Это был статный мужчина с седыми висками и проницательным взглядом. Рядом с ним стояли двое сыновей: старший, Арион, с холодным выражением лица, и младший, Каэль, чья улыбка излучала юношеский задор.

— Мы рады приветствовать в наших владениях благородного сына Амфея, — произнёс Эларион, поднимая руку. — Я слышал о твоих подвигах и решил удостоить вас чести разделить со мной пир. Ешьте и пейте в волю.

Поблагодарив короля, Киртан и Солун заняли предложенные им места за длинным столом, ломящимся от яств. Философ не выдержал:

— Олемен и Артос союзники?

— Насколько я знаю, нет, — ответил воин.

— Так почему же Эларион столь любезен?

— Кто же его знает?

— А стоило бы. Вполне возможно, что ему что-то от тебя нужно.

— Возможно. Или же ему просто нравится собирать за своим столом отпрысков благородных семей.

Пир был в самом разгаре, когда в зал неожиданно ворвался гонец. Его одежда была покрыта пылью, а лицо искажено тревогой.

— О, великий владыка Олемена! — воскликнул он, падая на одно колено. — Король Оферус из полиса Тарнис просит вашей помощи! Армия короля Куфиуса из Ургата вторглась в его владения!

В зале воцарилась тишина. Эларион нахмурился, переглянувшись с сыновьями. Каэль вскочил с места:

— Отец! Мы должны помочь союзнику! Соберем войско и сокрушим Куфиуса!

Арион, напротив, остался сидеть, скрестив руки:

— Поспешность есть враг мудрости. Мы не знаем, сколько воинов у Куфиуса. Если мы выступим в поход лишь с дружиной, то сильно рискуем при встрече с превосходящими силами противника. Да и город останется без защиты.

— Пока мы тут сидим, сложа руки, враг сокрушит нашего союзника. Нужно действовать быстро. Конная дружина совершит марш-бросок к Тарнису и соединится с войском Оферуса. Объединенных сил будет достаточно для победы. А Олемен мы прикроем, набрав наемников. Позднее мы сможем привести их под стены Ургата в качестве подкрепления. А если ты боишься идти в бой, — тут принц снисходительно посмотрел на старшего брата, — то можешь оставаться тут и собирать резервы. Мы с отцом возглавим поход.

— Место короля в столице, — отрезал Арион. — И если все же дружину пошлют на помощь союзнику, то возглавлю этот поход я. Это мое право и мой долг.

Эларион задумался. Его взгляд скользнул по Киртану и Солуну, словно оценивая их силу и опыт.

— Ты прав, Арион. Я не могу покинуть город, — наконец произнёс король. — Но и отказать Оферусу мы не вправе. Арион, ты возглавишь дружину. Возьми с собой лучших воинов и двигайся к Тарнису самым быстрым ходом.

Старший сын кивнул, не скрывая недовольства:

— Как прикажете, отец.

Киртан поднялся со своего места:

— Мы присоединимся к тебе, Арион. Наша сила пригодится в битве.

Солун добавил:

— И моя мудрость тоже.

Снизу напыщенно тявкнуло.

Арион окинул добровольцев оценивающим взглядом:

— Хорошо. Завтра на рассвете мы выступаем.

На следующее утро дружина Олемена покинула город. Впереди ехал Арион, за ним поспешали Киртан и Солун, последний по старой привычке взял в седло песца. За ними следовали сотни воинов, чьи доспехи сверкали в лучах восходящего солнца. Дорога вела их мимо густых рощ и возделанных полей к границам Тарниса. Ветер уже доносил запах гари и крови, вокруг начали проявляться признаки приближающейся войны.

Арион обернулся к Киртану:

— Ты уверен, что мы справимся?

— Уверен, — ответил воин. — Пока в наших сердцах горит огонь отваги, мы непобедимы.

И дружина продолжила свой путь, навстречу судьбе. Несколько дней спустя, когда солнце встало над долиной Алгор, окрашивая багрянцем шеренги королевских дружинников Олемена, они прибыли на место встречи с союзниками. Принц Арион, в золочёных доспехах, возвышался на холме, обозревая округу. Рядом с ним столь же напряженно вглядывались вдаль могучий Киртан и задумчивый Солун. Вырвавшийся на свободу из походной сумки философа активно разминал лапы песец с шерстью, отливающей серебром в утренних лучах.

— Оферус сообщил, что будет ждать нас в этой долине, — произнёс Арион, указывая рукой на окрестности. — Здесь мы должны соединиться с ним и вместе ударить по Куфиусу. Но я никого не вижу.

Киртан хмыкнул, не скрывая недоверия:

— Ветер несёт запах гари. И не от наших костров ибо таковых еще нет.

Солун многозначительно произнес:

— Там, где сходятся три дороги, льётся кровь вместо вина.

— Ты это сейчас к чему произнес? — полюбопытствовал Арион.

— Вспомнилось, — ответил философ. — Древнее изречение, когда-то прочитанное в хронике, названия которой я пока вспомнить не могу.

— Кровь действительно прольется, — пробормотал Киртан. — Но где же наши горе-союзники?

Из-за холмов, словно стая воронов, выкатились первые ряды конницы. Но вместо лазурных стягов Тарниса над ними реяли чёрные знамёна с кровавым когтем — герб короля Ургата. Войско короля Куфиуса стремительно занимало высоты, перекрывая пути отхода. Его пехота уже хлынула в долину, напоминая половодье весной.

— Враги! — рявкнул Киртан.

— Мы не будем драться со всем войском ургатцев в одиночку, — решил Арион. — Уходим.

Наследник Олемена развернул коня и умчался к сотникам и десятникам. Спустя некоторое время, когда пехота Куфиуса уже равняла ряды, готовясь к битве, послышались жалобные звуки труб. Арион разворачивал дружину, решив увести её к узкому проходу между поросшей лесом балкой и рекой. Однако тут с противоположной стороны, из-за леса, вырвались всадники в лазурных доспехах. На их щитах красовался золотой лев Тарниса.

— Союзники пожаловали, — с облегчением выдохнул Солун.

— Где только их вороны носили, — проворчал Киртан.

Всадники все прибывали, и вот уже конница короля Оферуса вся целиком растеклась по долине. Не сбавляя темпа, тарнисцы мчались наперерез отступающим олеменцам.

— Что они творят? — возопил Солун. — Таким образом они врежутся в наши ряды! Оферус сошел с ума?

— Надеюсь, — помрачнел Киртан. — В противном случае остается признать, что нас предали.

Воин оказался прав. Тарнисская конница на всем скаку врубилась в походную колонну королевской дружины Олемена. А в это время войско Куфиуса уже двинулось в атаку, олеменцы оказались между молотом и наковальней. Теперь уже даже до самых недоверчивых дошло, что король Оферус, некогда союзник Олемена, встал в один строй с врагом. Олеменцы оказались в капкане. С трёх сторон накатывали волны ургатской пехоты, с четвёртой — всадники в лазурных доспехах. А тем временем из леса показалась тарнисская пехота.

Арион поднял меч:

— В бой!

Битва вспыхнула, как сухой хворост. Киртан, словно вихрь, рубил врагов двуручным клинком, который он отобрал у какого-то незадачливого тарнисского рыцаря. Ярость его атак была такова, что ургатцы в первых рядах падали, теряя расколотые щиты. Побледневший Солун затесался в глубину строя олеменцев и пытался придумать план спасения. Это оказалось невероятно сложно. Численный перевес был слишком велик. Дружинники короля Элариона гибли один за другим. Киртан, окружённый пятью врагами, взревел:

— За Правду!

Его меч описал дугу, отрубив одному из нападавших руку. Второй враг пал от удара в горло. Но численный перевес был слишком велик. Сколько бы ургатцев не рухнуло на землю, обливаясь кровью, на место павших вставали новые. Объединенные силы Тарниса и Ургата напирали со всех сторон, олеменцы в итоге сбились в кучу. Их число таяло. Арион, раненный в плечо, упал на колено, его меч был выбит ударом палицы.

— Киртан! — крикнул он. — Уводи выживших на прорыв!

Воин, окровавленный, но неукротимый, взревел:

— Клянусь богами! Я обрушу на них небесный гнев!

Он зарычал, готовясь выпустить наружу бушующий внутри него гнев. Воздух задрожал, а в глазах Киртана вспыхнул нечеловеческий свет.

Но прежде чем воин успел призвать божественную мощь, спящую в его крови, из рядов ургатцев выступил человек в мантии из перьев. Его лицо скрывала маска из чёрного стекла, а в руках он держал небольшой хрустальный флакон, наполненный мерцающей пылью.

— Цирипас! — выдохнул Солун, узнавая колдуна, чьё имя произносилось в Ургате не иначе, как шепотом. Это был чародей, чья власть признавалась даже королем Куфиусом, подлинный владыка красно-черного королевства.

Колдун бесстрашно шагнул вперед, встав прямо перед Киртаном, взмахнул рукой, и пыль, подхваченная ветром, влетела в лицо воина, окутав его золотистым облаком. Киртан замер, глаза его закатились, и он рухнул наземь, словно подкошенный.

— Сон крепче смерти, — прошипел Цирипас, пряча флакон за пазуху. — Принца и того старикашку взять живыми. Они мне нужны, как и этот полубог.

Солун попытался броситься к другу, но десяток копий преградил ему путь. Арион, обессиленный, был скручен закованными в латы руками предателей из Тарниса. Только песец, юркий и незаметный, сумел проскользнуть сквозь строй врагов. Он метнулся к лесу, его серебристая шерсть мелькнула среди деревьев и исчезла. Пленников связали, накинув на шеи сыромятные петли. Цирипас склонился над Киртаном, проводя пальцами по его вискам:

— В твоём разуме, воин, сокрыто многое. Однако кровь важнее. Давно хотел захватить полубога для опытов.

Арион, сквозь пелену боли, бросил колдуну:

— Ты заплатишь за это, чародей. Олемен не забудет.

Цирипас лишь рассмеялся:

— Олемен? Ваш город, равно как и твой отец, уже ничего не решает. Куфиус войдёт в ваши ворота с развернутыми знаменами.

Солнце уже пересекло зенит, отбрасывая длинные тени на поле битвы, где лежали тела олеменских воинов. В воздухе висел тяжелый запах железа и крови. Где-то в глубине леса, среди древних дубов, песец припал к земле, прислушиваясь к ветру. Он знал, что его миссия только начинается.

Колонны ургатской армии потянулись по зеленой равнине, словно чёрная змея, возвращающаяся в своё логово. Победные штандарты с кровавым когтем реяли над рядами воинов; доспехи, иссечённые в битве, тускло отсвечивали в лучах закатного солнца. В центре колонны, под усиленной охраной, шли пленники: принц Арион с бледным, но непреклонным лицом, философ Солун с глазами, полными холодной ярости, а также немногие сотники и десятники олеменской дружины, которым посчастливилось сохранить жизнь. Могучий Киртан, скованный тяжёлыми цепями, лежал в повозке, следующей в армейском обозе. Цирипас тщательно следил за тем, чтобы полубог не мог проснуться.

Спустя неделю марша они прибыли в Ургот. Это был большой город, раскинувшийся вокруг высокой горы, на срубленной вершине которой возвышалась Башня Безумия, обитель истинного владыки, то есть Цирипаса. Даже королевский дворец, куда доставили пленников, приютился у подножия в тени дома колдуна. Король Куфиус ожидал их в тронном зале, громадном помещении, где стены были облицованы чёрным базальтом, а под сводами висели клетки с кричащими пленниками. Сам монарх восседал на троне из золота и бронзы, его длинные чёрные волосы падали на плечи, а в глазах мерцал огонь безумия. Рядом, словно тень, стоял колдун Цирипас в мантии из перьев; его маска из чёрного стекла скрывала лицо, но сквозь прорези сверкали зрачки, похожие на змеиные.

— Добро пожаловать в Ургат, принц Олемена, — произнёс Куфиус, растягивая слова. — Ты видел, как пала твоя дружина. Теперь ты видишь, где заканчивается твоя гордость.

Арион поднял голову, несмотря на цепи:

— Моя гордость не продаётся, король. Как и верность Олемену.

Цирипас тихо засмеялся:

— Гордость для тебя сейчас недопустимая роскошь, которую ты больше не можешь себе позволить.

Куфиус хлопнул в ладоши. В зал вошли стражники с железными ошейниками и цепями.

— Я предлагаю тебе выбор, Арион. Присягни мне на верность. Стань моим вассалом. И ты сохранишь жизнь, а может, даже часть своих земель.

— А если откажусь? — спросил принц, глядя прямо в глаза королю.

— Тогда ты познаешь, что значит мой гнев.

Арион выпрямился, насколько позволяли цепи:

— Я очень любопытен. Предпочитаю узнать твой гнев.

Куфиус медленно кивнул, словно ожидал этого ответа:

— Хорошо. Пусть будет так. Они твои, — повернулся он к Цирипасу.

Прекрасно. Я лишу их разума и сделаю из них дрессированных зверей, — осклабился колдун и сделал знак страже.

— Как и это все? — влез Солун. — А как же по-убеждать? Вдруг мы согласимся? — в этот момент его схватили и потащили из зала.

Никому, кроме принца, даже не предложили выбора. Пленников отвели в подземелья Башни Безумия сквозь лабиринт сырых коридоров, где стоны замурованных в стенах сливались с шорохом крыс. Их бросили в камеры. Арион и Солун оказались в соседних.

— Они хотят сломать нас, — произнес Арион, прижимаясь к холодным камням. — Но у них не получится.

Солун сохранял спокойствие. Он провёл пальцами по стенам:

— По-крайней мере мы им этого не позволим.

Принц печально усмехнулся:

— Как? У тебя есть план?

— Прямо сейчас нет, — ответил Солун. — Однако разум есть оружие, которое нельзя отобрать. Что-нибудь придумаем.

В темноте камеры Арион закрыл глаза.

***

В тот же час, далеко от казематов Башни Безумия, в стенах Олемена, принц Каэль стоял на балконе королевского дворца. Его юное лицо, обычно озаряемое улыбкой, теперь было искажено гневом. Он только что получил весть о разгроме дружины и пленении Ариона.

— Отец слаб, — прошипел он, сжимая кулаки. — Он не смог защитить нас. Теперь я должен взять власть в свои руки.

Каэль уже давно готовился к этому моменту. С того самого момента, как король распорядился собирать отряды пополнения для войска наследника, младший сын Элариона вступил в игру. Он быстро собрал несколько тысяч опытных наемников, что якобы болтались в Олемене без дела. На самом деле они прибыли сюда заранее и были оплачены ургатскими деньгами. Принц Каэль связал их клятвой верности лично себе, а не королю. Они лишь ждали сигнала.

Ночью, когда город погрузился в сон, Каэль ввёл своих бойцов во дворец. Стража, не ожидавшая нападения изнутри, была перебита без особого сопротивления. Каэль лично вошёл в спальню отца.

— Ты предал Олемен, — сказал он, глядя на старика, поднявшегося с ложа. — Ты позволил Ариону вести дружину в ловушку.

Эларион, седой и измождённый, лишь покачал головой:

— Громкими словами ты не оправдаешь измену. Когда твой брат вернется...

— Союзник нас предал! — выкрикнул Каэль. — Дружина Ариона разбита, а теперь войско Оферуса Тарнисского идёт за нами.

Принц поднял меч. Удар был быстрым. Эларион упал, не издав ни звука. К утру Олемен был в руках Каэля. Он открыл ворота армии короля Оферуса. Тарнисские воины вошли в город, их знамёна с золотым львом реяли над улицами. Горожане, ещё не осознавшие масштаба трагедии, смотрели на захватчиков с ужасом.

— Теперь мы служим Тарнису, — объявил Каэль с балкона дворца. — И Ургату. Это единственный путь к спасению.

***

В подземельях Башни Безумия Арион слышал ликование тюремщиков, весть о падении Олемена долетела и сюда. Принц сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Каэль… — прошептал он. — Ты погубил нас всех.

Солун, сидя у решётки, продолжал изучать потолок:

— Уныние есть слабость, с которой должно бороться..

— И как же это будет?

Философ улыбнулся и встал с койки:

— Олемен пал, — завопил он и принялся барабанить по решетке. — Эй, вы там, олухи. Есть тут кто-нибудь?

Повисла тишина. Холодный камень казематов впивался в спину принца Ариона. Он попытался сесть так, чтобы перевязанные раны меньше мешали ему.

— Они придут, — прошептал философ. — Тюремщики жаждут наживы.

Арион поднял голову:

— Наживы?

— Ага, наживы! — радостно подтвердил Солун.

Наконец, в коридоре загремели цепи. Двое стражников в чешуйчатых доспехах остановились перед решёткой. Старший, с шрамом через всё лицо, ухмыльнулся:

— Чего тебе, старик?

Солун улыбнулся во все свои зубы:

— Хочу ужин. Но не то дерьмо, что вы скармливаете заключенным, а настоящий ужин, достойный моего положения и денег.

Стражники переглянулись.

— Что еще за положение? — пробурчал младший. — Ты же в тюрьме!

— Это сейчас я в тюрьме, а раньше я был ого-го, — мягко ответил Солун. — И зная этого вашего Цирипаса, я уверен, что долго тут не протяну. Возможно это мой последний ужин. Разве я не заслуживаю малого утешения?

— Так-то оно так, — задумчиво произнес старший тюремщик. — Хозяин суров, никто не выходит отсюда живым и здоровым. Но мы-то тут при чем?

— Принесите мне мой последний ужин! Ужин, достойный короля!

— Иш какой борзый! Размечтался!

— А я вас отблагодарю.

— Это как так?

— Я оставлю вам в наследство все свое состояние!

— И много это?

— Тысячи золотых монет и несколько поместий!

— Что?! Откуда у тебя столько?!

— Я вообще-то очень богатый человек. Вон хоть у принца спросите.

— Именно, — влез разгадавший игру философа Арион. — Мой отец не раз одалживал у него крупные суммы.

— И ты все оставишь нам? — недоверчиво спросил старший стражник.

— А почему нет? В мире мертвых эти деньги мне не помогут, а семьи у меня нет. Так что порадуйте старика, а я вас отблагодарю.

Стражники недолго посовещались вполголоса, после чего старший стражник поинтересовался:

— А чего же ты все таки хочешь на ужин?

— Не так уж и много. Я хочу жареного фазана под соусом шака-вака.

— Под каким соусом?

— Шака-вака.

— Что это такое?

— Как?! В ваших краях не слыхивали про соус шака-вака?! — Солун натурально схватился за голову. — Как вы тут живете? Это невозможно! Нет, так жить нельзя!

— Мы можем спросить дворцового повара...— неуверенно начал младший стражник.

— Нет-нет. Раз в ваших землях не слышали о соусе шака-вака, то даже повар не сможет приготовить его как надо. А без него все отменяется.

Стражники напряглись. Мифические богатства, уже лежавшие в их карманах, внезапно испарились. В их глазах появилось чувство обиды.

— Так, — заявил старший, — Наверняка что-то можно сделать?

— Нууу, — неуверенно протянул философ, — я смог бы сам приготовить соус шака-вака, но сможете ли вы достать ингредиенты?

— Какие?

— Нужен сок репы, потом можжевеловые ягоды, лаванда и валериана, немного полыни и под конец щепотка пепла сожженного лаврового листа.

— Мы достанем. Но и ты дай нам гарантию.

— Какую?

— Письменную. Мы позовем юриста, и ты подпишешь дарственную на наши имена.

— Согласен. Но поторопитесь, я не знаю, сколько у меня осталось здесь времени, — произнес Солун, и, глядя на то, как стражники бросились бежать, добавил. — Надо же, какие тут грамотные тюремщики, про юристов знают.

В течение следующих нескольких часов пришел юрист с бумагами, затем в камеру прибыл зажаренный фазан, а потом тюремщики сами зашли внутрь, таща глубокую миску и мешочки с травами. Философ, что-то напевая, тщательно перемешал ингредиенты и нанес получившуюся смесь на птицу, после чего оторвал крылышко и принялся его с аппетитом обгрызать, издавая при этом столь сладострастные звуки, что юрист и тюремщики непроизвольно сглотнули слюну.

— Хотите попробовать? — поинтересовался Солун.

— А можно? — спросил старший стражник.

— Конечно можно, мне одному целого фазана много. Попробуйте, ручаюсь, что такой вкуснотищи вы ни разу в жизни не пробовали!

Они втроем набросились на птицу и принялись запихивать во рты большие куски.

— Птица как птица, — заметил младший стражник.

— Ничего ты не понимаешь в высокой кухни, — хмыкнул старший и обратился к юристу. — Так ведь?

Тот кивнул, старательно жуя.

— Неправда, понимаю, — обиделся, зевая, младший. — Возьму-ка я еще себе...

Сначала они еще пытались бороться со сном, активно работая челюстями. Но вскоре один за другим осели на пол и захрапели.

Солун, ловко подобрав ключи, распахнул решётку и вышел в коридор. Затем он подобрал ключ и отпер камеру принца.

— Теперь нам нужно найти выход, — заметил разминающий ноги Арион.

Подземелья Башни Безумия напоминали паутину: коридоры разветвлялись, лестницы уходили вниз, а из щелей доносились шёпоты давно умерших. Арион сжимал ржавый меч, отобранный у стражника.

— Сразу видно, что слуги Цирипаса ничего не знают о военной службе, — проворчал принц.

Солун шёл впереди, водя пальцами по стенам, словно так ему легче было найти дорогу. После долгих мытарств, они нашли еще один блок с камерами. За поворотом они наткнулись на клетку, оплетённую вьюном с серебристыми листьями. Внутри на столе лежал старик, густо переплетенный все тем же растением.

— Кто это? — спросил принц. — Есть догадки?

Солун покачал головой:

— Нет, но он явно пленник Цирипаса, а значит его враг. А как гласит старинная мудрость, враг моего врага — мой друг. Нужно освободить его.

— Хорошо, — кивнул Арион и первым вошел внутрь. Они вдвоем с философом принялись рвать вьюн, освобождая тело. И вот, когда последняя лиана покинула стол, старик неожиданно открыл глаза. Осмотрелся, потом сфокусировал взгляд на стоящих рядом людях. Мгновение спустя незнакомец сел и спросил:

— Какой сейчас год?

— Год Зеленой Собаки, — ответил Солун.

— Десять лет! О боги! Сон длиною почти в десять лет!

Еще некоторое время старик продолжил стенать, а потом внезапно соскочил со стола и представился:

— Келиус, когда-то покровитель Ургата.

— Тот самый Келиус? — поразился философ. — Хитроумный чародей, что десятилетиями управлял королями Ургата, а десять лет назад внезапно пропал?

— Он самый, уважаемый...эээ...не знаю вашего имени...

— Солун из Зеленотупинска, а это принц Арион из Олемена.

— Не знаю таких. Юноша, Эларион из Олемена ваш отец?

— Именно так, — ответил принц.

— Виделся с ним несколько раз, но близко не знаком. В мои годы многие короли хотели дружить с Ургатом. Я был очень влиятельным и лично назначал королей здесь. Но потом слишком близко подпустил к себе этого мерзавца Цирипаса, и тот усыпил меня своей проклятой пылью.

— Сонная пыль? Так он усыпил моего друга Киртана, — сообщил Солун.

— В общем я уснул, а когда открыл глаза, то увидел вас. Подумать только, проспать десять лет! А все из-за этого сорняка! - Келиус зло посмотрел на валяющийся на полу серебристый вьюн, после чего перевел взгляд на своиз спасителей. — Полагаю, что вы враги Цирипаса?

— Именно так, — подтвердил философ. — Нам хотелось бы освободить друга и посчитаться с Цирипасом.

— Это можно, — Келиус направился к вьюну и что-то сделал с ним, от чего растение распалось в прах. Из горки пепла вдруг выскочил зеленый богомол и бодро побежал к выходу из камеры.

— Ты создал волшебного помощника! — поразился Солун.

— Создал, — подтвердил Келиус. — Полезные создания, да вот беда с ними, они у меня долго не живут. В общем нам нужно следовать за ним, он покажет выход из лабиринта.

Богомол скользил по коридорам, выбирая путь. Следом за ним молча шли люди. Правда философа хватило ненадолго, и он завязал разговор:

— Вы тоже жили здесь, уважаемый Келиус?

— Пришлось. Отчасти из-за статуса, отчасти из-за необходимости.

— Насчет статуса я понимаю, а что за необходимость?

— Башня Безумия была построена чародеями над старинными катакомбами много столетий назад. А сами катакомбы остались здесь со времен разрушенной твердыни Короля Ужаса.

— Король Ужаса? Так ведь это было очень давно.

— Конечно давно. Ургат был первой твердыней Короля Ужаса, еще до того, как смог бросить вызов и разрушить Империю Шести Богов. Когда же Король Ужаса пропал, его держава рухнула. Твердыню в Ургате разрушили, но все, кто спускался в катакомбы, либо пропадали, либо сходили с ума. Пошли слухи, что здесь имеется вход в мир мертвых. Глупости конечно, но люди были напуганы. А чародеи заинтригованы, поэтому установили контроль над городом и построили над катакомбами Башню. Чтобы разместиться с комфортом и не спеша изучать подземелья. И вот тут всех ждал провал. Кто-бы не лез внутрь, где расположена некая Бездна, все сходили с ума. Поэтому эту крепость прозвали Башней Безумия.

— А что там за Бездна?

— Провал в Ничто. И я вам не советую лезть к ней, не то тоже лишитесь рассудка.

Вдруг их путь уперся в решетку. Принц дернул ее, однако она не поддалась. Лишь из темноты вылез сонный стражник.

— Кто там?... — не успел тюремщик оглядеться и понять, в чем дело, как Арион воткнул ему в брюхо меч. Тело грохнулось на пол.

— Тревогу он конечно не поднимет, — проворчал Солун, — однако, и дверь теперь открыть не сможет тоже. И мы не сможем, потому что его тело по ту сторону решетки.

— Не переживайте из-за таких пустяков, — Келиус хлопнул в ладоши и сделал какой-то знак пальцами. Богомол проскользнул между прутьями решетки, добрался до тела, вытащил связку ключей и вернулся назад. Звякнул замок, теперь решетка поддалась, путь был свободен. За поворотом была видна винтовая лестница уходящая вверх. Пройдя по ней, они оказались перед дверью из чёрного дерева, украшенной черепами. За ней, по словам Келиуса, располагалась лаборатория Цирипаса. Заглянув внутрь, Солун обнаружил колбы с кипящими жидкостями, свитки, исписанные кровавыми чернилами, и в центре помещения спящего на ложе Киртана. Грудь воина медленно поднималась, а на лбу блестел слой серебристой пыли.

— Сонное зелье Цирипаса, — пояснил Солун. — Нам нужно отменить его действие.

Келиус и Арион вслед за философом вошли в лабораторию и подошли к ложу. В три пары рук они стерли с воина волшебную пыль, после чего принялись обыскивать все вокруг. Наконец Келиус что-то намешал в пузырьке и влил в рот Киртану. Тот вздрогнул и открыл глаза.

— Где… — начал он, но увидел друзей и стиснул кулаки. — Вы...Где мы?

В этот миг дверь распахнулась. На пороге стоял Цирипас, его маска из чёрного стекла сияла, отражая свет масляных ламп. Возникла немая сцена, после чего хозяин Ургата щелкнул пальцами. Из темных углов выдвинулись глиняные големы.

— Кто-нибудь знает, как бороться с этими чудищами? — завопил Арион.

— Это не сложно, — ответил Келиус и запустил колбой в голову Цирипаса. Тот пошатнулся, полез за пазуху, видимо за сонным порошком, но тут в него врезался Солун. Они покатились по полу, Цирипас успел оттолкнуть философа, но тут принц воткнул ему в грудь меч. Колдун рухнул, обливаясь кровью.

— Мы должны быть уверены, что он не оживет, — сообщил Келиус и отрезал старому врагу голову. Големы тут же замерли.

— Полагаю, что мы тут закончили, — произнес Киртан.

— Тут да, — рассмеялся Келиус. — Но нам нужно еще навестить ту марионетку, которую Цирипас поставил править городом.

Они вчетвером покинули Башню Безумия и проникли в королевский дворец, после чего принялись искать его владельца. Все шло хорошо до тех пор, пока они не попали в тронный зал, что встретил их мрачным величием и ощетинившейся всем что только можно стражей. Куфиус восседал на троне, его пальцы сжимали рукоять кинжала. Увидев вторгшихся, он рассмеялся:

— Пленники? Или герои? Какая разница. Вы всё равно умрёте.

Но тут Келиус поднял руку, его пальцы сложились в какой-то знак. Богомол тут же в несколько невероятно длинных прыжков оказался на плече короля, затем уменьшился до размера горошинки и проник монарху в ухо. Куфиус вскочил было, но тут же замер. Через несколько мгновений коронованный истукан громко возвестил:

— Приветствуем великого покровителя Ургата, Келиуса Великолепного.

Колдун огляделся вокруг:

— Итак, мы выяснили, кто здесь главный. Кто-нибудь еще желает получить себе насекомое в голову? — оглядев потупивших взгляды в пол стражников, он улыбнулся и закончил. — Я так и понял. Значит дворцовый переворот прошел быстро и без потерь.

— Нам нужно спешить на помощь в Олемен, — вышел вперед принц Арион.

— Нужно, значит поспешим, — все еще улыбался Келиус. — Кстати, принц, если вы хотите самолично идти в бой, то вам нужно принять ряд лечащих зелий. Я вам помогу с этим. Эй, ты, чучело на троне, объявляй сбор войск!

Много времени на подготовку похода не ушло, так как ургатское войско только что вернулось и еще не успело расползтись по домам. Уже на рассвете с городских стен было видно как внизу собиралась армия под знамёнами с серебряным богомолом на черном фоне, новым гербом Ургата.

— Теперь нас ждет Олемен, — сказал Арион, оглядывая ряды. — Каэль и Оферус ответят за предательство.

— Сначала будет Тарнис, — покачал головой Келиус. — Нам нужно лишить врагов всех баз и ресурсов, прежде чем вступим в решающее сражение.

Они выступили в тот же день. Пыль столбами вздымалась под копытами ургатской конницы. Армия принца Ариона неудержимым потоком катилась к стенам Тарниса, столицы короля-предателя Оферуса. Впереди, как остриё копья, мчались Киртан на вороном жеребце и Солун на выносливом муле. Когда спустя полторы недели показались высокие стены вражеского полиса, Арион выехал вперед в доспехах, отполированных до зеркального блеска, и поднял руку:

— Остановиться! Осмотрим укрепления.

Город лежал в излучине реки, окружённый тройным кольцом стен. Над башнями реяли лазурные стяги с золотым львом, который был символом Тарниса. Но в воздухе уже витал запах тревоги, ведь разведчики донесли, что король увёл лучшие полки в Олемен, оставив гарнизон недоукомплектованным.

— Слабое место есть всегда, — пробурчал Киртан, прищурившись. — Нужно лишь найти его.

Солун пожал плечами:

— Нам не стоит задерживаться тут. Оферус и Каэль уже наверняка узнали о произошедшем в Ургате и сейчас собирают все силы в кулак. Если мы потеряем время, то они придут сюда, и мы окажемся между молотом и наковальней.

— Мы не будем терять время, — тихо произнёс Келиус, выходя из тени. —Восточная башня. Она построена на песчаном грунте. Если подорвать основание…горючим камнем, например, то в эту брешь можно протащить в город целую армию. Но сначала нужно отвлечь внимание гарнизона.

Три дня армия Ариона обкладывала город. Ургатские лучники осыпали стены стрелами с горящими наконечниками; осадные башни медленно подползали к укреплениям. Но гарнизон держался, сбрасывая кипящую смолу и камни.

На четвёртую ночь Келиус и его помощники, бывшие пленники Цирипаса в Башне Безумия, ныне алхимики мести, доставили к восточной башне тяжёлые ящики. Внутри, завёрнутые в пропитанную маслом ткань, лежали куски горючего камня — минерала, что вспыхивал от малейшей искры и горел неугасимым пламенем, испуская жар и удушливый дым.

— Когда взорвётся, то бегите к пролому, — предупредил Келиус. — Стена рухнет грудой обломков.

В предрассветной тьме ящики установили у фундамента башни. Келиус немного поколдовал над толстым шнуром, затем зажег его. Некоторое время сохранялась тишина. Затем раздался глухой рокот, словно подземный дракон развернул плечи. Стена вздрогнула, трещины побежали вверх, и вдруг башня, будто сложенная из детских кубиков, рассыпалась в клубах пыли и искр. Грохот прокатился по городу, разбудив даже мёртвых в склепах.

— Вперёд! — рявкнул Арион, поднимая меч.

Ургатские воины, обученные Киртаном, ринулись в пролом. Они двигались плотным строем, щиты сомкнуты, копья выставлены. Гарнизон, ошеломлённый взрывом, не успел перегруппироваться. Киртан шёл в первых рядах. Его двуручный меч крушил доспехи, разбивал щиты. Один взмах — и трое солдат Оферуса падали, как скошенные косой.

В течение часа бой переместился на улицы Тарниса. Уже загорелись несколько домов, крики смешивались с звоном стали, но исход был предрешён. Командир гарнизона, седобородый военачальник в изрубленных латах, вышел на площадь перед дворцом. Он бросил меч к ногам Ариона:

— Мы сдаёмся. Город твой.

Принц, покрытый пылью и кровью, поднял руку:

— Пусть знамёна Оферуса будут сняты. Сегодня Тарнис обретёт нового короля.

На следующий день, под взглядами горожан, ещё не оправившихся от страха, Арион вступил в главный храм Тарниса. Келиус, облачённый в ярко-желтую мантию, возложил на его голову корону — трофей, найденный в сокровищнице Оферуса. Она была из золота, украшенная сапфирами, но казалась тяжёлой, как камень.

— Да здравствует король Арион Тарнисский! — прогремели голоса ургатских воинов.

Киртан стоял по правую руку от трона, его меч покоился на плече. Солун, слева, держал свиток с текстом присяги.

— Это лишь начало, — прошептал Арион, глядя на Келиуса. — Оферус в Олемене. И он ещё не знает, что потерял всё.

Колдун покачал головой:

— Уже знает. Разведчики докладывают, что Оферус и Каэль выступили с армией из Олемена и направляются сюда.

Солун пожал плечами:

— Город захвачен, но признал ли нового короля? Впереди много работы. Но прежде всего важен порядок. Нужно назначить наместников, восстановить торговлю, показать людям, что их жизнь изменится к лучшему. Иначе победа обернётся прахом.

Киртан усмехнулся:

— Сначала нужно разбить Оферуса. Пока он жив, местным полисам мирной жизни не видать.

Вечером, когда огни Тарниса замерцали в долине, четверо собрались на балконе дворца. Ветер доносил запах гари, но в нём уже чувствовалась свежесть, означавшая предвестие перемен.

— Что нас ждет впереди? — спросил Арион, глядя в сторону Олемена.

— Война, — коротко ответил Киртан.

— Политика, — добавил Солун.

— Магия, — прошептал Келиус.

Ждать подхода неприятеля ставший уже королем Арион не стал. На следующий день, оставив в Тарнисе небольшой гарнизон, ургатская армия выступила в поход. Через несколько дней разведчики донесли, что вражеские силы на подходе. Походные колонны начали разворачивать в боевые порядки на залитой солнечным светом равнине. Армия короля Ариона заняла выгодную позицию в той части поля, что слегка возвышалась над округой. Напротив и чуть ниже разворачивались полчища врага: знамёна Тарниса с золотым львом реяли среди колонн наёмников Каэля, чьи плащи пестрели всеми оттенками сумрачных оттенков.

— Оферус привёл всё, что у него осталось, — произнёс Арион, сжимая рукоять меча. Его корона, добытая в Тарнисе, тускло отсвечивала на шлеме.

Киртан, стоявший рядом, хмыкнул:

— А Каэль привел всё, что смог купить.

Солун добавил:

— Но железо не заменит боевого духа.

Барабаны грянули одновременно с обеих сторон равнины. Войска Оферуса двинулись вперёд, сначала шла тяжёлая пехота с копьями наперевес, следом за ней разворачивалась конница. Наёмники Каэля шли флангами, их кричащие капитаны обещали награду за каждую отрубленную голову.

Арион поднял меч:

— Щиты к бою! Копья вперёд!

Первые ряды его армии сомкнули щиты, выставив лес пик. Таранный удар тарнисцев пришёлся лоб в лоб, но упёрся в непробиваемую стену. Киртан дрался в первых рядах, рубил с такой силой, что его клинок, который не каждый здоровяк поднимет, оставлял за собой кровавые дуги. Один взмах, и двое врагов падали, словно пораженные молнией.

Оферус, видя, что лобовая атака захлёбывается, бросил в бой конницу. Всадники с пиками пытались расстроить ряды вражеской пехоты, но Арион ждал этого. Он взмахнул рукой, и сигнал трубы поднял в атаку ургатскую тяжелую конницу, что ударила во фланг тарнисцев, перед этим опрокинув прикрытие из наемников.

— За Олемен! — крикнул Арион, бросаясь вперёд.

Его меч, украшенный гравировкой льва, сверкал в лучах солнца. Король пробивался сквозь строй, словно клинок сквозь ткань, оставляя за собой след из павших. В разгар битвы Арион увидел его. Оферус находился в центре своих войск в золочёных доспехах, окружённый телохранителями. Король Тарниса сражался с яростью обречённого, его меч рассекал воздух с визгом, отбрасывая нападавших.

— За Олемен! — восклицал Арион, прорываясь к предателю.

Двое сошлись в центре поля, где уже лежали сотни тел. Оферус ударил первым. Его удар был мощным, размашистым, но Арион парировал, ответив уколом в плечо. Кровь проступила на золоченом доспехе.

— Ты предал союз! — прошипел Арион, нанося новый удар.

— К воронам союз! Слава силе! — прохрипел Оферус. — А ты всего лишь ничтожество, возомнившее себя королём!

Их мечи звенели, как молоты кузнеца. Оферус был сильнее, но Арион определенно был моложе и быстрее. Он дождался ошибки противника. Король Тарниса замахнулся слишком широко, открывая бок. Меч Ариона вошёл под ребро, найдя слабину в броне врага. Оферус захрипел, упал на гриву коня, его глаза расширились от удивления и боли.

— Без чести нет силы, — прошептал Арион, вырывая клинок.

Тело короля Тарниса рухнуло в пыль. Когда знамя с золотым львом упало, тарнисцы дрогнули. Их строй начал рассыпаться, воины бросали оружие, пытаясь бежать. Но путь к отступлению был тяжел. Ургатцы не собирались так легко отпускать побежденных. Лишь благодаря приказу короля Ариона тарнисцы получили возможность спасти жизни, сложив оружие.

Наёмники Каэля, увидев разгром, обернулись против своего нанимателя. Они окружили новоявленного короля Олемена, который стоял на взгорке, наблюдая за битвой с холодным равнодушием.

— Вы обещали плату! — закричал один из них, обнажая меч.

Каэль, бледный, но сдержанный, ответил:

— Плата будет, когда мы победим.

— Мы уже проиграли! — рявкнул другой наёмник. — Ты втянул нас в эту бойню ради своих амбиций!

Клинок вошёл в спину Каэля прежде, чем он успел что-либо сказать. Он рухнул на колени, затем упал лицом вниз. Его кровь смешалась с пылью, а наёмники, не теряя времени, бросились грабить обозы проигравшей армии.

Битва затихала. Поле было усеяно телами, воздух пропитался запахом железа и пота. Арион стоял над телом Оферуса, его доспехи были изрублены, но он держался прямо.

— Всё кончено, — произнёс он, глядя вдаль.

Киртан подошёл, стряхивая кровь с меча:

— Если хочешь услышать мое мнение, то для тебя все только начинается. Завтра примешь присягу у сдавшихся тарнисцев, ведь теперь ты их король. А потом... Тебе потребуются все силы, чтобы удержать то, что мы завоевали.

Подошедший Солун добавил:

— Олемен тебя знает и примет как своего короля. А вот уважение тарнисцев придется заслужить.

Рядом возникла тень Келиуса:

— Справится. Он со всем справится. А если будут сложности, то я помогу. Вы остаетесь с нами?

— Нет, — покачал головой Киртан. — Нам тут места нет. А еще нам нужно найти песца. Этот стервец заныкался в какую-то дыру и вестей от него нет.

Солун кивнул. Они попрощались с королем и колдуном и покинули поле боя.

— Интересно получилось, — заметил философ.

— Что именно? — поинтересовался Киртан.

— Когда мы прибыли в Олемен, то здесь замышлялась война. Колдун из Ургата хотел контролировать три полиса через трех королей-марионеток. И вот по итогу войны у нас есть колдун из Ургата, который правит в своем городе и обладает влиянием на короля, который правит двумя другими. Тот же самый союз трех полисов, только слегка под другим углом зрения.

— Только король и колдун другие.

— Это что-то меняет?

— Думаешь, что Келиус навяжет свое мнение Ариону? Или же засадит ему в голову какую-нибудь тварь?

— Насчет того, сможет ли колдун давить на короля своим умом, ничего не скажу, тут только время покажет, а вот насчет магии не соглашусь. В Ургате столетиями правят колдуны, они вычистили всю оппозицию. А вот в Олемене и Тарнисе много сильных жрецов, они не позволят Келиусу творить все, что тот пожелает. Впрочем, это нас уже не касается. Как думаешь, откуда начинать поиски Принца...

И они продолжили путь, громко обсуждая варианты. Впереди их ждали новые приключения и интересные повороты судьбы.