Башня Богов: испытание человечества

Синяя листва висела над головой плотной шапкой – как будто кто-то взял привычный лес и попросту вывернул его палитру наизнанку, перекрасив абсолютно всё в неестественные, но удивительно гармонично смотрящиеся рядом цвета. Сквозь неё проглядывало лиловое небо с редкими хлопьями белоснежных облаков. Но самыми яркими оказались стволы деревьев – красные, с гладкими тёмными прожилками.

И на них странно уместно смотрелась даже кровь – словно и она тоже была естественной частью фантасмагорического пейзажа.

Кровь не бросалась в глаза сразу. Она просто была, впитанная в кору, размазанная по ней, подсохшая тонкими бурыми дорожками. Но на фоне синей травы она снова становилась чужеродной. Слишком тёплой по цвету, слишком… настоящей среди фантасмагории оттенков.

Трава, несмотря на цвет, вела себя, как обычно: пружинила под ногами, сминалась, местами была безжалостно выдрана из мягкой земли, а местами залита кровью так, что синь уходила в грязный фиолетовый оттенок.

Я наступил в неё и почувствовал, как подошва скользит на гладкой плёнке крови, как нога уходит на долю сантиметра, и тело вынужденно ловит баланс, приспосабливаясь к неустойчивому положению.

В этом месте дрались. Долго. Ожесточённо. Не один на один. Дрались существа с привычно алой кровью.

Вокруг валялись тела, разбросанные так, словно кто-то большой и сильный ударил по этому месту, как по игральному столу, разбрасывая фигуры в стороны. Кто-то упал лицом в траву, кто-то – на спину и теперь смотрел пустыми глазами в синюю крону. Кому-то неестественно вывернуло плечи, кому-то раздавило грудь, кому-то – размозжило голову.

У них были человеческие черты. Но людьми они при этом точно не являлись. Правда, сразу этого понять было нельзя, но если подойти поближе, то становилось видно, что руки у мертвецов длиннее, чем должны быть, что суставы устроены иначе, что кожа имеет странный оттенок и словно бы иную структуру.

Почти вся эта группа человекоподобных существ полегла. Мы зашли в этот лес вместе, но я так и не смог запомнить их имена – слишком недолго мы были знакомы. Теперь, при виде их трупов, в горле засел сухой ком, и с ним пришла простая мысль, короткая, как удар локтем:

«Чёрт, да нахрена ж я вообще во всё это полез?»

Вопрос был риторический и ответа, по факту, не требовал. Всё было кристально понятно и в то же время совершенно не понятно. Такой вот парадокс.

Слева что-то шевельнулось между деревьев. Уловив движение краем глаза, я резко повернулся, готовый встретить опасность лицом к лицу. И вовремя.

Навстречу мне шёл один из таких же человекоподобных.

Я знал, что кровь этих существ красная, как и моя, хотя их кожа и отливает такими оттенками, словно под ней текут совсем другие жидкости. Однако вокруг всё было забрызгано красным, и только им, а из этого я мог сделать только один вывод.

Я не успел решить, свой это или чужой. Они так-то чуть различались оттенком кожи, более серым или более зелёным, но в бою, когда ты вынужден защищаться или нападать, все оттенки сначала распадаются на одно-единственное определение – «опасно». А потом делятся на два стандартных жизненных варианта: «бей» или «беги».

Решив, что набегался вдоволь, я предпочёл первый.

Но враг оказался не один. Второй показался спустя пару секунд. Он держался чуть дальше, и на нём висело что-то, похожее на средневековую броню, только собранную наспех и без знаний, что тут для чего – пластины и ремни были вразнобой прикреплены поверх грязной ткани.

Второй тоже оказался не последним врагом – за ним показался третий. И на этом красовалась вполне современного вида куртка. Совсем как у людей из моего города, но от этой ассоциации мне стало только противнее. Я не успел понять, человек это был или всё такое же человекоподобное существо в чужой одежде – здесь нет времени, чтоб вглядываться в черты лица перед тем, как бить. Просто как-то сразу смирился с тем фактом, что сейчас мне придётся отстаивать своё право на жизнь максимально жёстко.

Кинжалы, уже ставшие продолжением тела, лежали в руках удобно и правильно. Один ниже, ближе к бедру, второй чуть впереди, чтобы перекрыть линию наиболее вероятной атаки.

Дистанция между мной и врагами сокращалась быстро. Они тоже меня увидели и тоже решили, что бег – для слабаков. Ха, было бы удивительно, если бы при таком численном перевесе они сделали бы другой выбор. Но они кое-чего не учли.

Первый из врагов ускорился, и я без колебаний двинулся ему навстречу, краем глаза наблюдая за остальными, чтоб не зашли с боков. Мышцы заработали сами, без лишних команд, легко и привычно. Лишние мысли ушли, и внутри остались только дыхание и его ритм.

Первый бросился на меня прямо, даже не попытавшись как-то обхитрить. Просто взмахнул своими несуразно длинными руками, словно решил обнять меня и сразу разорвать, и прыгнул. Я не ушёл назад. Было бы логично просто отступить, дав врагу потерять равновесие и самостоятельно навернуться на пересечёнке, но я предпочёл иной путь. Сместился в сторону, пропуская врага мимо себя, и в этот момент всё стало простым и понятным. Левая рука поймала траекторию врага, зацепила его острием, помогая моему телу подстроиться. Правая пошла вверх, лезвие зажатого в ней ножа нашло горло ровно там, где кожа тоньше, и я почувствовал сопротивление – короткое и вязкое, закончившееся внезапным ощущением провала. Кровь хлынула тёплой волной, ударила в ладонь, брызнула на красный ствол рядом. Потекла по коре, оставляя за собой хаотично изогнутые дорожки узора, и мне на секунду даже показалось, что дерево вот-вот оживёт от такого возмутительного с ним обращения и тоже нападёт то ли на меня, то ли на тех, кто против меня, а то ли на всех нас вместе.

Враг всё равно попытался удержаться на ногах и продолжить бой. Его тело дёрнулось, руки пошли вслепую. Я не стал ждать, пока он успокоится сам. Шагнул ближе, нажал плечом, окончательно выводя его из равновесия. И, когда он начал заваливаться, вскочил на него и оттолкнулся. В этом толчке было всё, что досталось мне прежних тренировок. Доведённая до автоматизма работа тела, привычное усилие мышц, координация, сила и умение вовремя уходить с линии. Никаких мыслей про технику – только движение.

Пока я был в воздухе, мелькнула мысль, короткая и злая:

«Двое. Осталось всего двое из трёх. Но если там, за деревьями, прячутся ещё?»

Думать над этим было некогда. Я видел второго врага, видел отражение падающего тела первого в его глазах. Он сразу всё понял, но не испугался. Его поза изменилась. Ноги слегка согнулись, руки, длинные, как рычаг, поднялись вверх, сделав его похожим на вставшего в боевую стойку богомола. И я бы, наверное, рассмеялся, глядя на него, но валяющиеся вокруг него в синей траве трупы настраивали на серьёзный лад, а броня, тускло поблескивая, добавляла этой сцене торжественности чужеродного ритуала посреди бойни.

Я летел к нему. Воздух резал лицо, кровь на пальцах, засыхая, тянула кожу, рукояти ножей пытались выскользнуть, и я сжимал их всё сильнее. Дистанция таяла, как полоска света, и я снова заметил этот непонятный отлив на коже, то ли серый, то ли зелёный. Но точно определить цвет всё получалось. А мне было не до того, чтоб задаваться вопросом, почему так.

Синяя трава приближалась, готовая принять мои ноги сразу после приземления. Воздух свистел в ушах и пел на окровавленных лезвиях. Я приближался к застывшему в ожидании меня врагу, и время словно замедлялось, а голова становилась лёгкой. Не оставалось ничего, кроме второго моего противника, его длинных рук, и моей скорости, которой должно было хватить.