Бассейн

БАССЕЙН

Есть способ умирать дозированно.

Смерть через пот, через жар, через выгорание всего, что в тебе пряталось. Ненависть. Стресс. Воспоминания о матери. Всё выжигается. Тебя выжимают, как старую тряпку, и ты улыбаешься. Потому что наконец не думаешь.

В то время у нас было модно праздновать дни рождения в сауне. Кто-то однажды предложил, и с тех пор так пошло. Шесть человек в парилке, двое у бассейна, трое с сигаретами в комнате отдыха, и кто-то обязательно пьяный под душем, рассказывающий, как однажды чуть не сдох в Сайгоне.

Это как офисная оргия, только все вежливо делают вид, что пришли просто попариться. Мокрые плечи. Красные лица. Рисовая самогонка в обрезанных банках из-под сгущёнки. Кто-то сунул в неё таблетки – типа «Валиум», но местного разлива, с выцветшей надписью на блистере. Пахнет эвкалиптом, потом и слипшейся мятной жвачкой. На стене пожелтевший постер с Буддой, глаза которого как будто следят за тобой. В углу дребезжит вентилятор Mitsubishi, воздух вязкий, как сироп. Кто-то рассказывает анекдоты. Кто-то трет пяточки пемзой. Один сидит с закрытыми глазами, кивая в такт музыке, которую слышит только он. Всё вроде бы чинно, до тех пор, пока кто-нибудь не срывается.

В тот день я был с ней.

Мы ещё не трахались, но уже дышали в унисон. Мысли скакали между "попробовать" и "не просрать момент". Это важно. Это значит, что всё натянуто до предела. Каждое движение – как будто ты на минном поле. Каждое касание – потенциальное преступление.

И мы остаёмся одни в бассейне. Вокруг праздник. Люди где-то там. Здесь – только мы и вода, которая холоднее, чем любые мои мысли. Я без всего. Потому что так честнее. Потому что я люблю это ощущение: быть обнажённым до костей, до сути.

Есть одна странная штука, которую я давно в себе заметил: холод не сжимает меня. Наоборот. Кто-то там прячется, я же становлюсь арматурой. Тепловой аномалией. Медицинской загадкой с эрекцией, которую можно заносить в учебники. Я ощущаю его – свой стояк – как отдельное существо. Оно думает за меня. Оно дышит за меня. Оно хочет.

Она – в купальнике, я – нет. Я подплываю, беру её на руки. Она лёгкая. Почти невесомая. Кожа пахнет кокосом и сигаретным дымом. Губы слегка дрожат, но глаза – как будто смеются.

Мы не говорим. Слова здесь были бы лишними. Здесь говорит кожа.

Я чувствую её бёдра. Она чувствует мою твердость. Там, под водой, всё обостряется в десятки раз. Кончики пальцев становятся антеннами. Любое прикосновение – взрыв. Я касаюсь её так, будто впереди – последний шанс. Сдвигаю ткань. Медленно. Она ничего не говорит. Просто смотрит. Ровно в глаза. Ровно в суть.

Вхожу не спеша. Вода должна привыкнуть к нашему нарушению порядка. Её зрачки расширяются. Рот приоткрывается. На лице смесь шока и удовольствия. Как будто мы только что нарушили физику и ещё не знаем, чем это обернётся.

Рот открыт, но она не говорит. Она будто перестала быть человеком, а стала только ощущением. Мы двигаемся не руками, не телами – мы двигаемся болью и голодом. Мы не трахаемся. Мы пытаемся что-то выкрикнуть в пустоту.

Вокруг шум. Смех. Чоканье бокалов.

Где-то за стенкой играет кассетник – «Bangkok Nights», хрипло, с провалами. Кто-то поёт «Happy Birthday». А мы – в воде. В нашем крошечном апокалипсисе.

Горячий металл внутри холодной глубины. И весь мир, кажется, дышит в эту секунду с нами.

И в какой-то момент я понимаю: я не знаю, хочу ли я кончить, или умереть.

Дрюк номер шесть (апрель, 2025)