Бастард чужого клана (Рейн 3)

Городская резиденция была слишком далеко от храма, так что я кинулся прямиком к воротам. Рядом с ними, насколько я знал, находилась конюшня городской стражи. К счастью, отряд, дежуривший сегодня, помнил меня в лицо.

— Срочное дело клана. Под мою ответственность, — сказал я конюху, который, хотя и пробормотал что-то неодобрительное, но все же позволил мне забрать двух лошадей. Двух — на тот случай, если одна охромеет или падет.

А невидимая струна продолжала звенеть и, кажется, с каждой минутой все громче.

Успею?

Должен успеть!

Мимо мелькали поля, заросли кустов, редкий лес, но я едва замечал это — все мое внимание было приковано к струне. Ее звон стал уже нестерпимо громок и приобрел дрожащий отзвук, который мне очень не нравился.

Снова поля, снова лес, и вот, наконец, впереди, на холме, показался корневой замок…

Струна зазвенела так, что мне захотелось заткнуть уши. А потом начала рваться — медленно, пронзительно, по частям, будто была не одной струной, а десятком, перекрученным вместе.

Не успел…

В жесте отчаяния я бросил поводья, вскинул руки и крепко сжал пальцы, будто бы так мог поймать струну и удержать ее от полного разрыва.

Звон прекратился.

Звон действительно прекратился, и струна осталась почти целой — я все еще видел ее, тянущуюся вперед, в замок.

Я ее поймал?

Мой дар этера давал такую способность?

Жрец об этом не говорил. Хотя, скорее всего, просто не успел сказать, я слишком быстро сорвался с места.

Я крепче сжал ногами бока лошади, чтобы той не пришло в голову взбрыкнуть, и еще несколько мгновений продолжал держать руки в воздухе. Потом медленно опустил их и вновь подхватил поводья.

Звон не вернулся, и струна все еще виделась целой. Но при этом на удержание ее в таком виде я продолжал тратить немало сил, только не физических, а иных. Будто бы у меня была другая пара рук, невидимая и неощутимая, и именно она держала струну, и мышцы этих несуществующих конечностей уже ныли от напряжения.

Замок. Ворота — привычно открытые. Очередь из всадников и телег с товаром.

Я прорвался вперед, не обращая внимания на чужое недовольство.

— Где Амана… — глаза десятника, к которому я обратился, округлились, то ли от возмущения моей фамильярностью, то ли от удивления моему поведению в целом. — Где дана Амана? — поправился я. — Или дан Хеймес?

— Не знаю…

Я разочарованно махнул на него рукой и, спрыгнув с лошади, кинулся по направлению струны. Отыскать того невзрачного парня, неинициированного мага! Не убить! Ни в коем случае не убить его, даже случайно — это я хорошо помнил!

Парень обнаружился легко — струна вела к нему, как пульсирующая алым цветом пуповина — в тенистой части двора, среди группы молодых мужчин примерно того же, как и он, возраста. Лица некоторых из них показались мне смутно знакомыми… О, точно! Огненные драгуны, приехавшие с императорским советником. Только сейчас, пешие, без своей формы и лишь с небольшими парадными кинжалами на поясе, они казались куда менее внушительными.

— Ты! Пойдешь со мной! — сказал я и, не дав парню опомниться, схватил его за плечо и потащил в направлении башни, где располагались личные покои Старшей Семьи. Если Амана или Хеймес были не там, то их слуги могли хотя бы подсказать, где их искать.

Ошеломленный, парень сделал несколько шагов в нужном направлении, но потом встал как вкопанный и дернул плечом, пытаясь сбросить мою руку.

— С какой еще стати? И ты кто такой вообще?

Так. Помимо уроков лицедейства мне явно требовались уроки дипломатии — только не той, долгой и велеречивой, напоминающей светскую беседу ни о чем, а дипломатии как умения быстро убеждать людей делать то, что нужно мне, а не им. Без таких уроков единственное, что пришло мне в голову, так это сказать правду.

— У тебя сейчас начнется прорыв дикой магии.

У парня отвисла челюсть, а остальные драгуны, наблюдавшие за нашим общением с мрачным видом и даже сделавшие несколько шагов вперед, застыли.

— С чего… с чего ты взял? — пробормотал парень.

— У меня дар этера. Я вижу.

Лицо парня посерело.

— И что… что теперь?

— Старшие даны аль-Ифрит знают, что делать, — то есть я очень надеялся, что они знали. Пусть подобные прорывы случались редко, но их последствия были слишком катастрофичны, чтобы надеяться на удачу и не подготовиться к такой ситуации.

К башне мы шли молча. Вернее, парень пытался что-то спрашивать, но я велел ему заткнуться. Болтовня отвлекала, и больше всего я боялся, что пальцы у моих невидимых рук, державших струну, соскользнут. Мышцы у них — или что там сходило за мышцы у несуществующих в реальности конечностей — будто горели огнем.

— Что тут происходит? — из-за башни показалась Далия в сопровождении нескольких слуг.

— Я могу узнать, где дана Амана или дан Хеймес? — ответил я вопросом на вопрос, что было, конечно, не особо вежливо, но правила этикета беспокоили меня сейчас в последнюю очередь.

— В Холодном Доме, проводят ритуал. Их нельзя беспокоить.

Вот как…

Струна дрогнула, будто напоминая, что без моего участия она давно уже порвалась бы. Время. Сколько еще я смогу удерживать дикую магию от прорыва?

Что ж, если Амана и Хеймес недоступны, то подойдет и Далия. В конце концов, она тоже входит в Старшую Семью, пусть и не по крови.

Объяснение ситуации заняло совсем немного времени. Едва уловив смысл происходящего, принцесса резко развернулась, махнула рукой, показывая, куда нужно идти, и первая торопливо зашагала в том направлении.

— Можешь определить, сколько времени осталось до разрыва струны? — спросила меня.

— Она уже начала рваться, но я ее пока держу.

В ответ на это я получил взгляд, быстрый и недоверчивый, но вслух принцесса ничего не сказала, лишь ускорила шаг, а потом и вовсе перешла на бег.

Башня, к которой она нас подвела, находилась в стороне от основных построек замка и выглядела очень старой. Широкая, приземистая, сложенная из грубо обтесанного камня, со стенами, поросшими мхом. Подойдя к единственной двери, Далия начертила в воздухе несколько рун, моментально вспыхнувших голубым огнем и так же быстро погасших, и открыла проход.

— Встань в самый центр, — велела она парню. Едва он это сделал, на полу проявились прежде невидимые линии, а на стенах начали наливаться белым светом круглые кристаллы.

— Слишком быстро, — пробормотала Далия, потом спросила парня: — Знаешь, как проходит инициация?

Тот, все еще заметно ошеломленный происходящим, торопливо кивнул.

— Хорошо, — сказала Далия. — Ну… Постарайся выжить.

Какое «вдохновляющее» напутствие, мелькнула у меня мысль: искренности в ее тоне не было и на ломанный медяк.

Не тратя больше слов, она быстрым шагом прошла к выходу, жестом показав мне следовать за ней. Снаружи запечатала дверь той же серией рун, потом отступила от башни на пять шагов, опустилась на колени, прижав к земле обе ладони, и через мгновение над башней поднялась полупрозрачная матовая сфера, смазывая ее очертания.

— Отпускай струну.

Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить свои невидимые пальцы разжаться. Как только это получилось, звон вернулся, поднялся до нестерпимой высоты и резко оборвался. Земля дрогнула. Башня, смутно видимая, закачалась, и по одной ее стороне прошла заметная даже через сферу широкая трещина.

— Повезло, что башня устояла, — после паузы сказала Далия, поднимаясь с колен и отряхивая одежду. — Пойдем посмотрим, что осталось от этого неудачника.

Парень лежал на полу, покрытый пеплом. Большая часть волос на его голове обгорела, и черные проплешины виднелись во многих местах на одежде.

Далия подошла к нему и ткнула его носком туфли, потом толкнула сильнее, переворачивая на спину, так что стало видно, как при вздохе поднимается грудь.

— Живой, — сказала с легким удивлением. — Надо же.

Вскинула голову, рассматривая стены, и я тоже посмотрел туда. Большая часть кристаллов запеклась в черную массу, только три остались целыми.

— Семь камней. Неплохо.

— Почему вы сомневались, что он выживет? — я помнил, что при диком прорыве в живых оставалась только половина магов, но у этого парня все прошло по правилам, пусть и в последнее мгновение.

— Чем ближе к прорыву происходит инициация, тем выше процент погибших, — отозвалась она. — Поэтому ее и рекомендуется проводить сразу после того, как потенциальному магу исполняется восемнадцать… — и после паузы добавила: — Будь так добр, Рейн, вынеси его из башни, а то слугам сюда хода нет.

Когда мы вновь оказались снаружи, она задумчиво сказала:

— Возможно, все прошло благополучно еще и потому, что башня была только что очищена и подготовлена для вас с Кастианом. Теперь нужно снова приводить ее в порядок.

То есть моя инициация опять откладывалась? Вот ведь Иштаво семя!

Далия была уверена, что Хеймес оставит Аману доделывать ритуал и явится, едва ощутит волну силы от запоздалой инициации того парня, и действительно, так и получилось. И мне пришлось опять повторять свой рассказ, в этот раз в кабинете главы клана.

Сперва я говорил сам, потом начал задавать вопросы, и ответы на них оказались не совсем те, которые я ожидал услышать.

— Правильно ли я понял, — сказал я, — что в корневом замке установлено не меньше десятка амулетов, следящих за угрозой прорыва дикой магии, и ни один из них не отреагировал?

— Правильно, — ответил Хеймес, морщась, и помассировал виски — уже третий раз за последние несколько минут.

— И эти амулеты до сих пор продолжают создавать видимость активности. То есть кто-то не просто саботировал их работу, но перенастроил, превратив в фальшивки, причем абсолютно незаметно?

— Верно.

Я вздохнул. Хотя у меня голова не болела, но тоже захотелось потереть виски — за компанию.

— Как такое возможно?

— Единственный вариант — предательство изнутри, — твердо сказала Далия. — Амулеты настроены на аль-Ифрит, никто чужой не сможет вмешаться в их работу.

— Настроены на магию аль-Ифрит? — уточнил я.

— На… — Далия на мгновение задумалась, будто решая, нужно ли мне знать такие детали, но все же ответила: — На телесное прикосновение. Плоть, кровь и кость. Ну и еще кое на что.

Плоть, кровь и кость… Я ведь совсем недавно читал о подобном… Да, точно, в «Демонологии».

— Оттаны, — произнес я вслух. — Костяные слуги. Эти демоны способны управлять трупами. Если они получили доступ к мертвому аль-Ифрит…

— Нет. Оттанам не под силу пройти нашу защиту, — Далия покачала головой.

— Не только рядовым оттанам, но и высшим, — согласился с ней Хеймес. — Разве что сам Костяной Король сюда явится…

Они переглянулись.

— Если в наш корневой замок явится сам Костяной Король, будь уверен, Рейн, такой мелочью, как изменение амулетов, он заниматься не будет, — продолжила фразу мужа Далия. — Если Костяной Король дойдет сюда, до сердца империи, это будет означать, что все защиты рухнули, и ни армии, ни Церкви больше нет. Так что оттаны не при чем, тут действовал предатель внутри клана, и мы его обязательно найдем.

***

Амана выглядела усталой и расстроенной. Похоже, ритуал в Холодном Доме, который она продолжила проводить уже после ухода Хеймеса, не удался. Или же удался, но показал совсем не тот результат, который ей хотелось.

Сейчас мы вдвоем сидели в маленькой гостиной в ее покоях за круглым столом, перед нами в фарфоровых чашках исходил паром цветочный чай.

— Вот, попробуй, это новый рецепт, — она подвинула ко мне тарелку с ореховым печеньем. — Я же знаю, что ты сладкоежка. — По ее лицу скользнула легкая улыбка, на мгновение спрятав усталость.

Я молча взял угощение.

Сейчас, спустя несколько часов после того, как все закончилось, я наконец осознал не только умом, но и сердцем — если бы события пошли чуть по-другому, если бы однажды я не заглянул случайно во двор храма, если бы не начал общаться с жрецом, если бы не проговорился сегодня о своих видениях, то Амана бы погибла...

Нет, я отказывался представить мир, в котором ее больше не было.

Аппетит куда-то пропал, и я также молча вернул печенье на тарелку. Взял чашку с чаем, чтобы чем-то занять руки.

— Даже если Далия права и амулеты испортил предатель, он явно действовал не в одиночку. Кто его сообщники? Кто может настолько сильно ненавидеть аль-Ифрит? — я замолчал на мгновение, потом неохотно добавил: — Энхардцы?

Амана покачала головой.

— Им сейчас точно не до нас. Вересия под судом по обвинению в убийстве своей бабки, а все Младшие семьи Энхард ждут вердикта, затаив дыхание.

— Под судом? — такого я не ожидал. — Она же теперь глава своего клана, а у меня сложилось впечатление, что главы неподсудны…

— Не совсем так. Пока она глава лишь номинально и полные права получит только после успешной инициации и ритуала Корней. Это значит принятие и благословение духами предков, — пояснила Амана на мое недоумение. — Так что сейчас возникла уникальная возможность пошатнуть могущество энхадцев. Как понимаешь, их многочисленные враги эту возможность не упустили.

Она многозначительно улыбнулась.

Можно было не сомневаться, что аль-Ифрит и лично Амана тоже приняли посильное участие в том, чтобы уничтожить Вересию.

Впрочем, я был ничуть не против. Среди чувств, которые я испытывал к моей-возможно-сестре, не было ни одного положительного.

— Ты уверена, что Вересия не выкрутится?

— Разве что случится чудо. Ищейки собрали косвенные доказательства ее причастности к смерти даны Энхард. Достаточно, чтобы призвать на суд. А судьей будет дядя императора, — во взгляде Аманы блеснуло глубокое удовлетворение. Да, я помнил, дядя у императора был только один, отец Далии и дед нового поколения аль-Ифрит.

— Если Вересия будет признана виновной, что ей грозит?

Амана пожала плечами.

— Скорее всего, пожизненное заключение в Залах Покаяния. А учитывая, что там долго не живут, это тот же смертный приговор.

— Значит, тогда главой клана станет Виньян Кадаши, ее консорт?

— О, я забыла упомянуть, что судят их обоих. Если все пройдет как надо, Младшие семьи Энхард начнут драку за кресло главы клана уже завтра.

— Завтра? Суд так скоро? И будет длиться всего один день?

— А зачем больше? Суд — это всего лишь законная возможность использовать на Вересии ментальное давление. Его высочество Шанг в совершенстве умеет проводить допросы, так что обо всех своих преступлениях она расскажет сама.

Что ж, новость была безусловно хороша, с какой стороны ни глянь. Но что именно она означала для меня? Если Вересия и Виньян исчезнут, то я останусь единственным представителем Старшей Семьи… Нет, стоп. Там ведь был еще этот парень, которого Вересия отыскала в какой-то дыре Темного Юга…

— А что насчет брата Вересии? Разве не он должен получить власть над кланом, если она исчезнет?

— А, Кентон? — Амана покачала головой. — Он сейчас под опекой императорских лекарей. Несчастный юноша окончательно сошел с ума, даже перестал отзываться на свое имя. Только бормочет разную чепуху. Какой из него глава?

Перестал отзываться на свое имя — или не отзывался никогда?

Ладно, это было пока неважно. В первую очередь мне нужна была магия. Следовало пройти инициацию, а потом уже думать о том, как заявить свои права.