Батя в зоне

— Эдик, ну это уже просто за гранью! — голос Алёны из кухни долетел до гостиной и задребезжал, как плохо закреплённая арматура. — Он опять заперся! Десять вечера, человек не ел, не пил, только и слышно: «Кинь хилку, крыса на миду!». Эдик, ты слышал?! «Медовая крыса»! Они там буллят кого-то, нам из родительского чата потом не прилетит за такие нежности?

Алёна говорила громко, убедительно — и машинально стучала пальцем по экрану телефона, где шарики слипались в комбинации, взрывались фейерверком и обещали ей «ЕЩЁ ОДИН ХОД».
Алёна ненавидела игры принципиально. Просто иногда её принципы пасовали перед необходимостью снять стресс.

— Ты отец или кто? Иди и сделай что-нибудь!

Эдуард Викторович Рандомный, начальник отдела нейросетевых технологий в крупном техцентре, тяжело вздохнул. Последний месяц он каждый день обучал ИИ предсказывать нагрузки на опоры мостов — железная логика, бетонная причинность, коэффициенты, которые не хамят в родительском чате и не требуют «скинь донат». Но дома была другая вселенная, где «зона сходится», а «медовая» почему-то вообще не про мёд.

Он подошёл к двери комнаты сына и постучал костяшками.

— Костяныч! Что там по крысам? Кого вы там так… ласково?

Из-за двери — как из бункера — донеслось:

— Ща, пап, погоди. Минуту ещё. У меня рейтинговый. Если выйду — мне бан прилетит и очки снимут. Это как если бы ты мост не достроил и ушёл!

Эдуард посмотрел на свои умные часы. Дорогие, красивые, с датчиками всего, кроме «уровня родительского бессилия». Он, к сожалению, понимал: для сына нажать «выход» сейчас — это как для самого Эдика бросить заливку бетона на середине процесса. Нельзя просто перестать, пока «не схватилось».

— Минута. Не больше. Мать сейчас снимет мне голову, а потом примется за твою.

Минут через двадцать, когда «минута» успела закончить школу и, судя по тишине, выйти на пенсию, Эдик решительно пошёл вводить режим строгой диктатуры.

Навстречу выплыла старшая, Света. Девятый класс, режим «отделение от семьи», лицо человека, который живёт с двумя поколениями и всё про них понял.

— У вас там опять кибервойна? — без интереса спросила она и быстро прошла мимо, как мимо рекламы. Она передвигалась по квартире так, будто это подиум, а не коридор в доме посреди спальника. На ней была белая спортивная кофта дорогого бренда для горнолыжного спорта и штаны в которых она фоткается в спортзале. Дома. Где ближайшая гора — это куча неглаженного белья в углу.

— Пап, денег скинь. Опять забыл, — бросила она, не замедляя шага.

— На что? — автоматически спросил Эдик. Света была в наушниках — тех самых, которые он подарил ей «за тройку по математике, но обещание исправиться». Шумодав в них глушил реальность так качественно, что в неё не пробивалась даже совесть. Она явно не слышала вопроса, просто транслировала потребность в донате на свою жизнь.

— Переведу… — пробурчал Эдик в пустоту. — Только с чемпионом разберусь.

Эдик без стука толкнул дверь в комнату сына. Стук — это для мирного времени.

Внутри было темно, только неоновая лента подсвечивала лицо Кости мертвенно-голубым светом. Парень сидел, скрючившись над планшетом, и яростно возил пальцами по стеклу. Эдику, привыкшему к тактильному щелчку клавиатуры, этот метод управления казался дикостью — как дирижировать оркестром, гладя мокрое мыло.

— Костик. Финиш, — сказал Эдик тоном, не терпящим апелляций. — Мать на грани. Сдавай гаджет. И чтобы я эту ахинею… крысиную… больше не слышал.

— Пап, уйди! Квалификация! — выкрикнул Костя, не оборачиваясь. — Если я сейчас вылечу, меня из клана кикнут! Ты не понимаешь, они без снайпы не вывезут.

— Квалификация куда? В клуб дворников? — Эдик подошёл и просто накрыл экран широкой ладонью.

Костя дёрнулся. Планшет выскользнул на кровать. На экране персонаж в костюме гигантского ярко-жёлтого банана упал лицом в грязь, и сверху вспыхнуло: ELIMINATED.

— Ну что?! Доволен?! Мы проиграли! — голос Кости сорвался. В этом «мы проиграли» было столько настоящей, не мультяшной боли, что Эдику на секунду стало не по себе. — Мы месяц в топ пробивались!

— Это не игра, Кость. Это… ну… — Эдик скривился, подбирая культурное слово. — Это говнище какое-то. Давай лучше шахматы. Хоть мозг прокачаешь.

Костя повернулся. Глаза блестели от света экрана и подростковой ярости.

— Это и были шахматы, пап. Настоящие. Быстрые. Только современные. Но ты же у нас олдскул. Для тебя если нет лопаты в руках — значит, не работа. Если картинка яркая — значит, для дебилов. Ты там сам-то выживешь хотя бы тридцать секунд?

Эдик поднял планшет. На экране «банан» под кислотную музыку исполнял издевательскую джигу.

— Тыкать пальцем в овоща — это теперь спорт? Да тут делов на пять минут. Любой дурак, умеющий пользоваться пультом от телевизора, справится.

Костя прищурился. Этим прищуром подростки подписывают взрослым приговор.

— Окей, профи. Давай так: если ты продержишься три минуты в зоне — я завтра беру паяльник и иду на твой кружок робототехники. К вашим… инженерам на минималках.

— А если нет? — насторожился Эдик.

— Если сольёшься раньше — ты отстаёшь от меня на неделю. Вообще. Никаких «сдай планшет» и Family Link. Идёт?

В Эдике проснулся азарт начальника отдела. Тот самый, который заставляет людей спорить с Excel.

— Идёт. Готовь канифоль, отличник.

Час спустя весь дом спал. Только на кухне под вытяжкой сидел Эдик — как в штабе секретной службы. Перед ним стояла кружка остывшего чая. Принципы «не есть после восьми» и «не играть в бирюльки» медленно пасовали перед профессиональным вызовом.

— Так… — прошептал он и надел очки для солидности, будто очки добавляют скилла. — Battle Candy: Global Zone. Посмотрим, что тут за высшая математика.

Экран мигнул. Его персонаж — суровый мужик в камуфляже, на которого игра (явно издеваясь) автоматически нацепила розовый чепчик, — летел над островом. Остров был настолько ярким, что сетчатка просила отпуск.

— Ага… высадка…

Он ткнул кнопку, целясь на тихую окраину, но палец соскользнул. Возможно, от ответственности, а возможно, от того, что холодильник натужно вздохнул, имитируя звук падающей бомбы.

Вместо окраины десантник рухнул в самую гущу — в локацию «Зефирный замок».

— Ловко это я… — прошептал Эдик, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — Прямо в штаб.

В первой комнате он нашёл огромный леденец на палочке.

— Это что, палица такая? Вы серьёзно?

Во второй комнате лежал АК-47, обклеенный стикерами с котятами. Эдик схватил его.

— Вот это уже логика.

За стеной послышались шаги — внутри планшета, но по ощущению прямо в квартире. Эдик замер, как сапёр. Мозг начал судорожно вычислять траектории, и тут из спальни донёсся сонный, злой голос Алёны:

— Эдик! Сделай тише телевизор! Мне завтра к восьми!

Эдик вздрогнул. Рука дёрнулась. Экран тряхнуло. Из-за угла выскочил противник — Человек-Кукуруза с пулемётом.

— Ну держись, овощ… — прошипел Эдик и нажал на курок.

Планшет выдал серию сочных басов.

— ЭДИК! ГРОМКО! — уже почти проснулась Алёна.

Эдик в панике начал жать всё подряд, пытаясь нащупать звук. И нажал.

Вместо того чтобы изрешетить кукурузу, его десантник в розовом чепчике внезапно убрал автомат, выпятил зад — и начал ритмично крутить им в экран.

Кнопка «Эмоции». Победный твёрк.

Человек-Кукуруза на секунду замер. Видимо, даже по ту сторону экрана игрок опешил от такой наглости. А затем медленно, почти уважительно, сменил пулемёт на дробовик.

БАМ.

Экран залило малиновым сиропом. Десантник развалился среди зефира, пакуясь в ящик. Надпись гласила:

«Зайка_2012 убил ЛенГипроГресс-78 — One Shot!»

Эдик сидел в полной тишине. Секундомер в углу экрана замер на отметке 0:14.

Его — человека, чьи алгоритмы управляют движением поездов, — только что прихлопнул какой-то «Зайка» просто потому, что Эдик решил потанцевать на поле боя.

Он посмотрел на свои пальцы. Потом на планшет.
И под слоем рационального взрослого проснулся зверь. Очень эффективный. И очень уязвлённый.

— Ну нет, Зайка… — прошептал Эдик, уменьшая звук до нуля. — Это был только эскиз проекта. Сейчас начнётся оптимизация.

Он нажал: «Начать заново».