Байки нашего села

Глава 1 Тайна жёлтого дома

— Завтра ты приглашена в гости.

Каким-то торжественно — взволнованным голосом проговорила бабушка, увидев, что внучка вернулась с прогулки.

— Куда?

— Не куда, а к кому. — почему-то сердитым голосом проговорила она, — к Ирине, из желтого дома.

— Кхм… Ладно. У неё что, днюха?

— Нет, просто пойдём, познакомимся с соседями.

— Но, мы же с ними и так знакомы. Там живёт Ира, она меня старше, мы с ней даже не общаемся. Она не выходит к нам гулять. Её мама, тётя Галя, водит машину, — при этих словах девочка закатила глаза в мечтательной улыбке. Ведь других женщин водителей она никогда не видела, а уж, чтобы машина была у женщины, и подавно. — тоже жёлтую, как и их дом. И Ирина бабушка — Лена, мама тёти Гали. Она очень редко выходит, её почти не видно.

— Мало ли, что знакомы, они вот тебя не знают.

Стала отчего-то ещё больше сердиться на свою внучку бабушка Дарья.

— Да знают же, я же здороваюсь всегда и на площади мы виделись, помнишь, когда…

— Лера! Я тебя предупредила, хватит спорить. Завтра идём на обед. Приготовь своё белое с васильками платье, белую майку, гольфы с бантами и лентой, и поставь к выходу босоножки. Проверь, чтобы платок носовой был чистый в кармане. Завтра ещё голову намыть и заплести тебя надо. Приготовь ленты и расческу с невидимками.

— Ну, ба!

— Лера! Не буди Лихо, пока спит тихо.

И вот эту уже стальные нотки в голосе своей бабушки Лера игнорировать не посмела. Она поняла, что идти придётся, и больше ничего не изменит бабушкиного решения. И лучше сразу же пойти готовить всё, по списку бабушки, иначе ничего доброго её не ждёт ни сегодня, ни завтра.

Лера была девочкой послушной, но уходящее лето манило и подгоняло торопиться нагуляться и наиграться в последние свободные от школы денёчки. Да, в сентябре она пойдёт в новую школу в пятый класс, и тогда такой вольготности уже не будет. Она с подружками и друзьями погодками и младшаками, что была на год - три младше, уже месяц играли в «школу». И, конечно же, учителем в дворовой школе была она, главная уличная заводила. Не хотелось Лере терять день на эти гости. Ира из желтого дома с ними не играла и даже не гуляла никогда. Почему? Этого не знала ни Лера, ни другие ребята. Да и вообще они про неё знали только то, что она живёт в этом доме на перекрёстке дорог. Знали, что у неё есть мама, и бабушка, а главное, у мамы есть машина, которую она сама и водит. Кто-то ещё вспоминал, что есть старшая сестра, но живёт она в другом месте. На этом познания ребят заканчивались. Да и не интересно им было. Забор у желтого дома был высокий и за него не заглянуть, и что за ним происходило, никто не знал. И не интересовались. В основном интерес просыпался, когда заводился мотор машины, все, от мальчишек до девчонок, невольно поворачивались и ждали. Вскоре, распахивались ворота, и из-за них выезжал автомобиль тёти Гали. Ворота за ним сразу же закрывались, и после того, как затихал рокот мотора, улица опять возвращалась к своей обычной жизни. И снова, про обитателей желтого дома все спокойно забывали.

— И зачем это нужно?

Ворчала тихонечко, почти шёпотом Лера, собирая то, что перечислила бабушка. Маленькая росточком, русоволосая девчушка, была послушной и покладистой, но тем не менее, у неё тоже было своё мнение. И сейчас оно с бабушкиным не совпадало. Но огорчать или уж сердить взрослых она очень не любила. Наоборот, девочка любила, когда её хвалят. Давно она поняла, что взрослые это чаще делают, если им помогать или даже делать дела вперед запроса. Например, к вечеру Лера старалась заранее приготовить постель для бабушки с дедушкой и мамы. Или, начать накрывать на стол, как видела, что обед или ужин готов. Из этого можно сделать вывод, что девочка была наблюдательная и смышлёная.

И больше всего она не любила, когда её ругают.

Так что, нашу историю можно было начать со слов: «Жила была хорошая и послушная девочка Лера». Скучно? Ой, как не согласятся с вами друзья и подружки Леры. А ведь их у неё было много. На улице Лера была первой заводилой. Она помнила сто тысяч игр. Знала все правила, умела играть в 7 видов пряток! И ведь ребята на улице всё их знали, но… Почему-то было так, что они сидели на лавочке и скучали, вяло переговариваясь между собой, а выходила Лера и закручивались игры, звучал детский смех и начиналось веселье. И никто не ссорится, не ругается. Все решается и все договариваются. И так было всегда, сколько помнила себя Лера. Весёлая была у них улица. Повезло с ребятами. И теперь Лера будет жить здесь не только летом. В этом году мама оставляла Леру у бабушки и дедушки на весь год. Ну, или до Нового года, пока саму её ждали командировки и разъезды на новой работе. Переехать в город, чтобы помогать с Лерой там, бабушка и дедушка не могли. Дом оставить было не на кого. А без хозяев дом ветшает очень быстро, это даже Лера знала. Видела такую покосившуюся избушку на их улице. Хозяева приезжали жить только летом, и дом уже начал врастать в землю.

***

Как и опасалась Лера, хоть поход в гости был запланирован на обеденное время, но подготовка к нему началась с самого утра. Нагреть воды, помыть волосы Лере, высушить их. Потом заняться причёской девочки. Волосы у Леры были длинные, но любимый хвост на макушке бабушка делать отказалась. Она была сегодня на редкость напряженная какая-то, и на предложение Леры:

— А давай, конский хвостик сделаем? Хорошо же смотрится причёска.

Бабушка фыркнула:

— Лошадка хочет какать? Нет, приличные косички заплету, и челку твою непослушную хоть уберу с глаз. Сколько же она отрастать то будет? Вот же мастер бестолковая, сказала же, что чёлку не надо стричь, так «забылась она», бестолочь такая. А мне теперь мучайся, заплетай волосёнки твои непослушные. Сиди, не дёргайся. Терпи. Ничего не тяну. Сиди спокойно. Мне тоже ещё собираться надо.

Лера не раз ходила с бабушкой в гости, но такой нервной она её не видела ни разу. Мама уехала по делам, и вернуться должна была только к вечеру. Дедушка, видя всю суматоху и зная, что планируется, тихо ретировался в огород. Там можно было спокойно переждать бурю от сборов бабушки и внучки. Но Лера отметила, что и дед был притихший.

Конечно же, Леру никто гулять до гостей не отпустил. Она сидела у себя во дворе примерной внучкой и ждала бабушку. Но, подружка Маша во двор пришла, того запрещено не было. Улица тихо недоумевала, где их Лера, и отчего её сегодня нет. Вот Маша и пошла выяснять причину.

— Маш, мне надо с бабушкой в гости идти, вот, видишь, как меня разодели. Жду бабушку.

— Платье красивое.

— Ага, мне тоже нравится.

И Лера закружилась вокруг себя, демонстрируя пышную юбочку платья. Хоть оно и не было «солнце клёш», но кружилось красиво.

— И чего, не выйдешь сегодня? Далеко едете?

— Не знаю. В желтый дом идём.

— А, тогда не долго! Мы с бабкой тоже ходили, в то лето. Только чай и попили, быстро ушли. И Никитка тоже ходил, и тоже недолго пробыл. А Мишка сказал, что только в дом и зашли, бабушка Лена сразу засобиралась и тётю Галю заторопила. Вот и они быстро справились.

Маша была старше Леры на год, как и Никита. Мишка же тоже шёл в пятый с Лерой, но ему 10 лет исполнилось ещё зимой.

— Хммм. Маш, а получается, что мы все живём на одной улице, но в гости приглашают тех, кто идёт в пятый?

— Ой, Лер, точно. Я как-то не думала об этом. Тебе ведь 10 исполнилось на той неделе. И я ходила, после Дня рождения. И Мишка и Никитка, наверное так же.

— А зачем? Они что, в школе работают?

— Не, ты ж видела, иногда тётя Галя уезжает на машине, но не всегда, а бабушка Лена, она на пенсии, как и твоя. Меня мамкина сестра старшая водила. Но не мама. Слушай, странно это. И Никитка и Миша с бабушками ходили. Но зато это быстро! О, бабушка твоя идёт, побегу я, скажу ребятам, что скоро выйдешь. Будем тебя ждать. Посидим на скамейке. Пока!

И Машка убежала. А Лера задумалась. Как-то странно это было. Посмотрев на бабушку, которая шла очень напряженная, держа в руках свою сумочку, и поджав губы. Лера поняла, что лучше сейчас у бабушки ничего не спрашивать, всё равно не ответит. Осталось только вздохнув встать и пойти рядом, держа бабушку за руку.

***

Из гостей они шли уже затемно. Лера и позабыла, что её ждали друзья. Весь день пролетел как-то незаметно. Только выйдя из гостей, она удивилась, что на улице уже стемнело.

«Странно, мы же там всего ничего и были то. Как время пролетело».

Бабушка шла задумчивая, но темноте не удивлялась.

«Видно, их общение с тётей Галей и бабушкой Леной было не такое интересное, как у нас с Ирой. А она интересная девчонка, и чего не ходит к нам гулять? Надо было спросить у неё. А я не догадалась».

— Лер, завтра завтракаем и иди сразу к Ире, бабушка Лена будет тебя ждать у калитки.

— Угу, Ира сказала.

Дома ждали напряжённые дед и мама:

— Что ж так долго то? Неужели?

— Да. Завтра пойдёт туда.

Мама всплеснула руками и из глаз её показались слёзы.

— Цыц! Ты знаешь, что так дОлжно.

Твёрдо проговорила бабушка.

— За что?

— Ты знаешь! К чему разговоры?

Мама села на стул и схватив дочку расплакалась. Дед обнял бабушку. Та молча сжав губы качалась из стороны в сторону не проронив слезинки. Всегда, словно кремень.

— М-да. Не весело у нас. А говорили: «честь».

Каким-то сиплым голосом проговорил дед.

— Так надо. Ты же знаешь, что мы должны.

— Мам, бабушка, чего вы?

Лера никак не могла понять, что такое творится со взрослыми. Почему плачет мама, а бабушка сидит опусти плечи. Но объяснять ей никто ничего не спешил. Только обнимали и плакали, или, вздыхали.

Бабушка подошла к дочке, что сидела вжав в себя Леру:

— Решить осталось, — пустым и каким-то глухим голосом проговорила бабушка, глядя на дочку, — Наташенька, тебе решать, навсегда Лерочка или нет.

— Да как это?

Наталья вскочила, чуть не уронив дочку на пол, так её удивили слова матери. Она переводила взгляд с матери на отца.

— Просто всё, или ты словно с Лерой уезжаешь навсегда, и вернуться сможешь, когда ей вернуться позволят. Или ненадолго, словно Лерушка где-то там осталась. Или словно нет её больше. Ни для кого. И мы никогда её не увидим и она нас тоже.

— Нет, не хочу! За что?

— Ты знаешь, доченька. Закладные мы все.

— Бабушка, что случилось, ну скажи ты мне! Что значит «закладные»?

Бабушка вернулась на свой стул, сгорбилась, но посмотрев в глаза внучке твёрдо произнесла:

— Лерушка, давно это было, в войну ещё. Наш городок селом тогда был, но тут остались в основном старики да женщины с детьми. А немца удержать не смогли. Взяли они село наше. Тут и разместились. Обобрали селян, но жить пока позволяли. А в лесах кругом партизаны были. Те и вокруг поездов крутились, мешали немцам, и дороги взрывали с ними, нападали на небольшие отряды и уничтожали их. Помогали нашей армии воевать, как могли. Немцы же мстили жестоко. И однажды согнали всех от мала до велика жителей села в огромный сарай, где зерно раньше хранили, пригрозили сжечь всех, чтобы отомстить за действия партизан. Отца уже не было, на фронт ушёл, да похоронка уже пришла, что погиб он. Мы с сестрой тоже уехали добровольцами, а младшая была с мамой и бабкой тут. Они и рассказали после всё. Как они там голосили в сарае, поняв, что за участь им уготовили фашисты! Деток то жалко, смерть такую мучительную им уготовили, кто бежал, того расстреляли, а остальных согнали всех. В назидание. И в устрашение. О том объявлено было. Вынуждали партизан сдаться. Дали на то 6 часов. Шесть часов сидели люди там и ждали смертушку свою страшную. Знали, что партизаны не сдадутся, и поделать ничего не могли. Фашисты смеялись слушая их рёв и проклятья. Нелюди! Потом молились все, и стар и млад, во имя избавления от смерти лютой хоть деток малых. И были их молитвы услышаны. Пришли ОНИ. Как появились среди людей эти двое, никто не понял. Но видели и слышали их все, и кто рядом стоял и кто на задворках. Были они словно обычные люди. Пообещали избавление, но взяли слово, что за спасение обязаны мы будем отдавать деток своих для погашения долга нашего. Но не всех, а только тех, кого они выберут. Деток они будут растить и учить своим наукам, а те будут работать для них там, где будет им нужно. И будет та работа для добра и кто по чести отработает, сможет однажды вернуться. Но всё это в тайне держать надо. Никто знать не должен. Словно уехал ребёнок и вернулся взрослым. Или, могут родители и все его забыть навсегда, и у такого ребёнка не будет возможности вернуться к родным, а просто однажды он окажется на Земле или останется жить там, если захочет. Все тогда тот договор заключили. Жить то хотелось. Но кроме того вроде и не объясняли ничего. Или не помнили люди. Давно же было. Но договор заключили. Сказали, что честь тому, кто выбран будет, он заступником за жизни тех, кто тогда выжил.

— А партизаны, они, испугались? Почему они не сдались, не спасли людей?

— Лерушка, надо было бить фашистов, ведь если бы вышли партизаны, то их бы убили, а фашистов бить было некому, чтобы победить и спасти ещё многих и многих в других селах и городах. Чтобы победили мы в той войне.

— И как же те люди выжили?

— После того, как договор был заключён, все селяне очнулись в своих домах, немцы так же были в селе, и партизаны так же сражались с ними, но больше людей в тот сарай не сгонял и не сжигали. Так мне и мама и бабушка и Таня рассказывали. Хоть, Тане тогда 12 было, но ужас того дня она помнила хорошо. А после войны и стали приглашать деток на смотрины в такие желтые дома. Выросли те дома у нас словно и за ночь, а словно и всегда там были. Кто те люди, что живут в них, мы не знаем, и люди ли они. Как отбирают, никто понять не может. И вроде как и никого не берут. Но мне мама рассказывала, что однажды вернувшись из поездки, она заметила, что на соседней улице у кумы внучкА не стало видно, спросила про то, а кума удивилась, вопросу мамы. Не поняла, про кого та говорит. И другая соседка, сынок которой с тем малым играл, тоже удивилась вопросу. Тогда мама и поняла, что больше лучше не расспрашивать, и что того огольца «выбрали». Родные же предпочли о нём забыть. И все вокруг «забыли», кроме мамы моей, которой тогда тут не было. Она и помнила. Но с тех пор, помалкивала.

— И что, мы тоже все забудем Лерку?

Спросила Наталья у мамы и отца.

— Бабушка, они, что меня выбрали?

— Выбрали, Лерушка.

И бабушка, что прошла войну, что была для Леры всегда эдакой суровой стеной, никогда не плакала, тут сидела и роняла слёзы, гладя внучку по русым косам. Тем самым, которые сама и заплела этим утром.

— А если я не хочу! Бабушка, я с вами хочу жить! С ребятами, и в школу хочу. Они не спасители, а мучители какие-то!

— Было и это оговорено, Лерушка. Если хоть один выбранный ребёнок не отзовётся, то тогда всё вернётся снова — и тот сарай и тот пожар, и сгорят в нём все, кто тогда был там, и тот отступник вместе с ними. Ты готова смотреть и гореть там? И много кого не будет никогда. Вот друзей твоих многих. Никиты, Маши, ведь их бабушки там должны были погибнуть.

— Я пойду, бабушка. И можете забыть меня, чтобы не плакать. Я сильная, я исполню договор.

— И мы сильные, мы будем тебя ждать. И ты будешь помнить, что мы тебя ждём.

***

На утро ушла их девочка исполнять обещанное по договору об искуплении. Знала, что вернуться сможет, помнить о ней будут и будут ждать. А она исполнит долг, чтобы жили те, которых спасли. Эхо войны, и через столько лет настигло, забирая к себе годы жизни маленькой смелой и сильной девочки.