Баюн и Эвридика

Большое белое светило показалось из-за горизонта, высветив безжизненную пустыню с грядами остроконечных скал, нацеленных в небо, как космические корабли, стоящие на вечном старте в бесконечный космос.

Наливающиеся силой лучи робко заиграли искорками в песчинках и кристаллах скальной породы, а когда набрались смелости и заглянули за те же скалы, но сточенные песком и временем, то взорвались фонтаном световых брызг на серебренном теле настоящего космического корабля, навсегда обосновавшегося среди них.

Поодаль серебрился обитаемый модуль, похожий на надувшийся пузырь. В нем светились желтым светом кругленькие оконца, пытающиеся конкурировать с лучами белой звезды.

— Эх, с каким удовольствием я бы выпил сейчас чашечку кофе, — бортинженер и третий пилот Отто откинулся в кресле, мечтательно прикрыв глаза. — Что такого, если я свою норму воды заварю в кофейнике? — ни к кому не обращаясь, заявил он, будто рассуждая вслух.

— Отто, кофейный напиток не утоляет жажду, и я не перестаю это тебе повторять каждое утро — откликнулся худой черноволосый мужчина, обосновавшийся в большом надувном кресле.

Он почти утонул в воздушной подушке. Из мягкой полусферы персикового цвета торчали лишь ноги в белых носках да выглядывало лицо с большими живыми глазами, придававшими ему смешливое выражение.

— Лучше бы ты, Поль, каждый раз желал мне доброго утра, — Отто вздохнул и замолчал, рассматривая белые соты потолка.

Наступила тишина, не нарушаемая ни единым звуком. Неестественная, глухая, чуждая живой природе. Ее в полной мере можно было назвать могильной, потому что планета, на которой обосновался экипаж корабля разведчика, была абсолютно безжизнена.

А ведь все представлялось иначе, когда разбитый метеоритом кораблик искал место своего последнего пристанища, из последних сил перелетая между планетами белой звезды.

— Приборы показывают наличие атмосферы, — Алена, единственный ученый на борту, биолог и по совместительству врач, оторвалась от приборов наблюдения, чтобы сообщить новость экипажу. — Невероятно, я еще раз все перепроверю...

— Нет времени, — оборвала ее Ада, командир корабля. — Поль, приступай к торможению и выбирай место для посадки.

На планету с длинным безымянным номером упал космический разведчик с бортовым номером вместо имени.

— Символично, — произнес Поль, обессилено замерев в кресле второго пилота после сложной посадки аварийного корабля.

— Что именно? — командир, отстегнула ремни и с легкостью выскользнула из кресла первого пилота.

Стоило ей это немалых усилий. Ее комбинезон прилип к спине, мокрой от пота, руки предательски дрожали, а голос прозвучал неестественно громко. Но сейчас все внимание было обращено к ней и не время было демонстрировать обыкновенную человеческую слабость.

— Мы в окружении чисел и... И скоро сами станем лишь числами в сводках отчетов пропавших кораблей.

— Упаднические настроения отставить! Кто, как не мы сами формируем окружающий нас мир. Вот, например, ты, Поль, возьми и придумай имя этой планете. Как тебе такое предложение?

— Я? — Поль с удивлением посмотрел на Аду. — Ну... Пусть будет Эвридика.

— Почему Эвридика? — в свою очередь удивилась Ада.

— Потому что она навсегда осталась в царстве теней.

— Тьфу на тебя. Чтобы я больше не слышала подобных речей!

— Мяу! — громко подал голос пушистый кот, выглядывающий из мягкого бокса.

— И от тебя тоже!

— Ой, мурлыка, — Алена кинулась освобождать кота из бархатного плена, — как же я про тебя забыла!

— Отлично, я вижу весь экипаж в порядке. Алина, оставь своего кота в покое. Что показал первичный анализ планеты?

Алена вздохнула — в международном экипаже никто не мог правильно произнести ее имя, склоняясь к схожему по звучанию у своих народов. Ох уж эта буква с двумя точками наверху! Хорошо, что хоть в имени «Алина» они оказались единодушны и не склоняли его всяк на свой лад.

— Биологические формы жизни отсутствуют, и нам ничего не угрожает. Смерть от вирусов и бактерий нам тоже не грозит.

— Это естественно, когда в составе атмосферы кислорода вдвое меньше обычного, — подал голос Отто.

— Кислород получим из воды, — возразил Поль

— На Эвридике нет воды, — печально констатировала Алена.

— Как так? А атмосфера, воздух, откуда все это?

— Возможно вода и есть, но где-то глубоко под землей, массового выхода на поверхность не замечено.

— Та-а-к. Сюрприз. Циркуляционный регенератор в порядке?

— В порядке. Технической водой будем обеспечены, — бортинженер постучал по планшету. — Проклятый метеорит всего лишь разбил наши двигатели. Просто чудо, что мы дотянули до этой планеты.

— Повезло нам, нечего сказать. Что с реактором?

— Энергетические контуры в порядке, — Пол прощелкал ряд тумблеров и показал на зажегшийся над ними зеленый свет. — Энергии хоть залейся. Жаль, только, что не в водяные цистерны...

— Понятно. Значит так, — Ада обвела всех серьезным взглядом, — у нас есть выбор: смерть от удушья или от жажды. Будем балансировать на грани между ними до тех пор, пока не появится помощь. К сожалению, на наш сигнал радиомаяка пока отклика нет, поэтому неизвестно, сколько продлится наша робинзонада. Посему объявляю режим экономии воды, ее выдача будет производится по рассчитанной норме.

Ада улыбнулась и попыталась сгладить суровость своих слов:

— Теперь самое главное! Унынию не предаваться! Помните, что слезы — это нерегламентированная потеря драгоценной влаги.

***

Отто взял в руки на треть наполненный стакан и посмотрел через него на свет, ворвавшийся в круглое окошко.

— Глоток жизни... Знаешь, Поль, а я ведь раньше никогда не задумывался, почему глоток воды и глоток воздуха равнозначны в этой простой фразе.

— Мы много о чем не задумываемся, пока не наступает время выбора или лишения, — философски изрек Поль.

Разговор не клеился, и они замолчали, снова отдав комнату во власть гнетущего безмолвия.

Неожиданно в углу, там где стояла кошачья миска, послышались урчание и тихий плеск пьющего воду животного. Большой пушистый кот запивал кошачью консерву, нарушив тишину мертвого утра.

— Меня этот зверь доведет до инфаркта, — Отто скосил взгляд на кота. — Сегодня ночью мне показалось, что кто-то посторонний проник в модуль...

— И ест кошачьи консервы.

— Посмотрю на тебя, когда ты проснешься от неизвестного шума и поседеешь, гадая о его причинах.

Кот потянулся, грациозно запрыгнул на теплый радиатор и сладко зевнул, устраиваясь поудобней.

— Я знаю, что ты снова здесь. Кончиками усов я чувствую твое присутствие. Разве ты не видишь, как неспокоен мой хвост? Он подает тебе знаки.

— В принципе, я никуда и не уходил. Просто отвлекался по делам. Но почему ты меня слышишь? Мой голос — это не банальные колебания воздуха, а излучение, которое не способно уловить ничто из прилетевшего ко мне металла и никто из тех, кто на нем прилетел.

— Я тебя слышу.

— У тебя дар посредника. Но ты не похож на остальных.

— Еще бы. Я — кот, а они — люди. Разные люди.

— Почему разные?

— Потому что люди. А еще потому, что они мужчины и женщины. Да и экипаж международный.

— Вот как? Понимаю. Когда-то у меня уже гостили разные мужчины и женщины, только называли себя по другому. Хочешь расскажу о них?

— Нет. Не сейчас.

— Ты прав, мне они тоже не интересны. Что может быть лучше спокойной умиротворенной вечности, покоя и созерцания? В этом ты похож на меня.

— Только моя вечность поменьше.

— Главное принцип. Теперь я понимаю, почему ты посредник.

— Это заложено в нашей природе, слышать мир. Нет, не так — МИР. Мы можем советовать, как следовать гармонии и жить, не нарушая ее. Мы можем лечить, иногда только своим присутствием. Мы учим любви и нежности, а люди придумали себе божество, похожее на них и считают, что именно благодаря ему они обрели свои человечные качества. При том, что мы находимся при них ежечасно, стараясь взрастить те самые ростки, приписываемые ему. А ведь когда-то люди могли общаться с нами и были так признательны, что боготворили нас.

— Не удивительно. У меня в истории было так же. Это наступает, как только их разум начинает считать себя единственным во вселенной.

— Смешно, если не было бы так грустно.

— Грустно.

— Позволь тебя спросить. А чем ты так грохотал ночью?

— Мне было интересно, что в той гудящей бочке с проводами. Что-то кисленькое... Ты не пробовал?

— Шутишь? Это питание нашего корабля. Я туда не лезу и тебе не советую.

— Чем же корабль питается?

— Люди говорят что невидимыми частицами, что движутся от плюса к минусу, но на самом деле от минуса к плюсу, потому что отрицательно заряженные. В действительности же корабль напитывается энергией электромагнитного поля.

— Забавные они у тебя. Я вечером заскочу?

— Валяй. Только разбуди, если я еще буду спать.

— Я завидую этому пушистику, — Отто кивнул на кота. — Он в большей степени космонавт, чем мы. Потребляет еды и воды мало, постоянно проводит время во сне, как в анабиозе. У него единственного есть шанс дождаться спасателей.

— Шанса, по-видимому, не будет ни у кого, — Ада тихо появилась из технического помещения серой тенью. — Ионосфера планеты экранирует наши сигналы, поэтому спасателей ждать бесполезно. Но, это еще не все. Реактор просел на треть. Это, конечно, не критично, но сам факт!

— Совпадение? — Отто бросил взгляд на Поля.

— Только не говорите Алине, не будем расстраивать раньше времени.

— Кого это вы не хотите расстраивать, когда нужно радовать? — Алена ворвалась в общее помещение, как свежий ветер, улыбаясь каким-то своим мыслям.

— С добрым утром! Эй, что вы такие грустные? Я посмотрела на календарь и, знаете, что я обнаружила? — Алена выразительно обвела всех взглядом с видом фокусника, готовящегося потянуть из цилиндра заячьи уши.

— Обнаружила пропажу календаря?

— Очень смешно.

— Сегодня день рождения кота Баюна?

— Про кота близко.

Все перевели взгляд на лежащее на радиаторе лохматое сокровище Алены.

— Кстати, а почему у него такое странное имя?

— Это древнее имя, — с готовностью ответила девушка. — Оно означает, что этот котик любит говорить, то есть баять. Не то, чтобы «пойдет направо — песнь заводит, налево — сказку говорит», нет. Но когда есть хочет, вы все его очень хорошо слышите.

— Он высказывает нам все, что о нас думает.

— Судя по его воплям, мнения он о нас не лестного.

— Нет, это он рассказывает о качестве кошачьего корма.

— Так-так-так, я понял. В этот день мы услышим от него сказку, — предположил Поль.

— Лучше будет, если не услышим, — вздохнул Отто.

— Да что с вами такое? — расстроилась Алена. — Сегодня действительно день рождения, но не котика, а ... — она вопросительно посмотрела на коллег.

— День рождение нового года. Новый год, иными словами, — Ада хлопнула в ладоши. — Что-то у вас, джентльмены, туговато с сообразиловкой.

— Так только что была подсказка! Это не честно.

— А что сие должно значить?

— А то и значит, что мы должны ровно в полночь поздравить друг друга, выпить шампанского и загадать желание.

— Выпить я бы не отказался, — Поль вопросительно посмотрел на командира.

— Ради такого случая мы можем себе позволить заварить целый кофейник.

— Неслыханная щедрость, — буркнул Отто.

— А желания сбудутся?

— Конечно! — убежденно сказала Алена. — Надо только правильно их загадать. А самое главное, сделать это надо будет ровно в полночь!

***

— Просыпайся! — Поль бесцеремонно тормошил плечо, выглядывающее из-под одеяла. — Просыпайся же, соня, мне нужна твоя помощь!

— У меня опять не сработал будильник, — Отто, жмурясь, пытался сосредоточиться на коммуникаторе, поднеся его к самому носу. — У меня странное ощущение. Мне кажется, что я только что лег.

Он зевнул, закрыл глаза и с наслаждением откинулся на еще хранящую тепло подушку.

— Я полежу минутку, ладно? — промурлыкал он, конкурируя по интонации с Баюном.

— Вставай Отто, мне нужна твоя помощь! — не отставал Поль. — Ты поспишь потом, когда будет время моего отдыха.

— Что? Что ты сказал? — Отто подскочил, словно подброшенный пружиной. — Разве сейчас не время заступать мне на вахту?

Он вскинул руку с коммуникатором, всмотрелся в бледные цифры и простонал от досады:

— Такой сон испортил, изверг!

— Ты знаешь, какой сейчас час?

— Да уж, — язвительно произнес Отто, — спасибо тебе большое. Я теперь точно знаю, который сейчас час.

— Нет, я не про который час, а про какой. Чувствуешь разницу?

— Нет! И не хочу знать, потому что хочу спать. Поль, если не перестанешь говорить загадками, то иди ты знаешь куда? Правильно — на вахту. А я буду спать.

— Два часа до Нового года! Ну-у-у, теперь все понятно? Стой, стой, — заторопился Поль, увидев как его товарищ пытается забраться под одеяло. — Мы устроим грандиозный праздник! Буфф! Хлопушки, бенгальские огни, гирлянды, Санта Клаус! Теперь понимаешь? Ты будешь оленем.

— Ничего я не понимаю. Какие хлопушки в десять ночи? Вот Ада проснется и так тебе хлопнет, что сам будешь светиться гирляндой. И потом... Не хочу я быть оленем. Почему именно я?

— Потому что я все придумал. Я — Санта Клаус. А Санта ездит на оленях, это знают даже маленькие дети. Так что примеряй ветвистые рога.

— И ради чего весь этот кипеж?

Поль молча показал пальцем на заснувшую в кресле девушку.

— Алина?

— Ну да. Давай порадуем девушку. Ведь этот Новый год последний... — Поль поперхнулся и закрыл лицо руками, чтобы подавить кашель.

Отто тяжело вздохнул и сел на кровати, свесив ноги:

— Сейчас ботинки... кхм... надену и буду готов. Что надо делать?

— Привет, пушистый! Я снова завидую твоей ленивой безмятежности.

— Привет, а у тебя появилось имя — Эвридика.

— Да? Считающие себя разумными существа любят давать мне имена. И это имя не первое. Что оно мне дает?

— Определенность в обращении.

— Не уверен в этом, но, только если тебе так хочется... Что у вас происходит?

— Мы будем встречать Новый год.

— Не понял. К вам кто-то придет в гости?

— Нет. Просто наступает новый отсчет времени, в котором люди хотят дать себе шанс изменить собственную жизнь. Короче, атавизм предков, преобразовавшийся в нынешнюю традицию.

— Странно. Почему для это нужно ждать время? И долго ждать?

— Год. Конечно, многие обещают себе сделать это каждую неделю, но Новый год — это самый решительный шанс.

— А если не получится?

— Не страшно. Важен сам процесс — вкусности всякие, елка, подарки, карнавалы, шутки, веселье.

— Это интересно. Подшутить я могу и без всякого Нового года...

— Смысл все-таки в ожидаемом обновлении, чудесах, которые произойдут, а не в шутках и угощениях.

— О, так я доем то кисленькое, из большой бочки?

— Все съедать невежливо. Это, во-первых. А, во-вторых, в гости приходят с подарками.

— Подарки, обновления... А-а-а, так ты думаешь, что стоит мммм...?

— Конечно. Хотя бы попробовать.

Поль в красной шапке с опушкой из ваты приматывал светодиоды к сварочным электродам. Два десятка других, призванных составить световую гирлянду, уже были собраны в ленту и повешены на стену.

— Та-а-ак, новогодние свечи готовы. Отто, не спи! Нужно создать зимнее настроение.

— Развесить вату по окнам?

— Есть идейка получше. Возьми жидкокристаллический экран и выстави его в окно. У меня где-то была запись снежного пейзажа, пустим его на постоянное отображение. Только смотри, ха-ха, гирлянду рогами не задень.

— Не задень, не задень, тоже мне, командир нашелся. Мне одной Ады хватает, — ворча, Отто приблизился с темной панелью к небольшому окошечку, инстинктивно протер его рукавом и бросил взгляд на скрывающийся за ним темный пейзаж.

Только он не был темным.

— Поль! — Отто уронил панель и оторопело уставился в окно.

— Тише ты, ради бога, — зашипел Поль. — Повесил уже?

Он подошел поближе и замер, как только бросил взгляд в окно.

— Я читал, что кислородное голодание вызывает галлюцинации, — произнес Отто. — Что-то мне стало плохо. Ты уж извини, Поль, но я тебе, похоже, больше не помощник.

— Я сам себе не помощник, — пробормотал тот в ответ.

***

«Джинглс беллс» пропели колокольчики на коммуникаторе за несколько минут до наступления Нового года. Алена потянулась, раскрыла глаза и обрадовалась, что Поль и Отто не спали. Они молча сидели за столом, на котором желтыми светлячками горели импровизированные свечи. На Поле краснела шапочка с белой опушкой, а на Отто был надет шлем, к которому скотчем были примотаны две столовые вилки.

— Ой, — всплеснула руками Алена, — вы такие молодцы! Так все здорово украсили: гирлянда, свечи, даже сами принарядились. Хотите я вам кофе заварю? А вы кота нашего не видели?

— Там, — ткнул пальцем в окно Отто. — Пойдет налево — песнь поет.

— А направо — стихи рассказывает, — дополнил Поль.

— Как же он дышит там? — испугалась Алена.

Она подбежала к окошку и выглянула наружу. Вся долина была покрыта великолепным белым ковром. Чистым и ровным, как разлитое молоко, но, в то же время, искрящимся цветными переливами от полыхающего свечения, захватившего почти все чёрное небо.

На сверкающем изумрудами поле бродил кот Баюн, важно вышагивая стачала слева направо, а потом в другую сторону, негромко мурлыкая себе под нос.

— Как же это? — растерялась на миг Алена, но, через секунду, бросилась к шлюзовой двери модуля.

— Откуда сквозняк? — недовольно поморщилась Ада, появляясь со стороны технического помещения. Она бросила задумчивый взгляд на самодельные шапки коллег. — Хорошо выглядите, джентльмены. Здесь принимают в клуб съехавших с катушек?

Отто и Поль молча переглянулись.

— Я только что закончила сеанс связи. И это еще не все. На орбите висит спасательный корабль. Как вам такая новость? Его капитан сказал, что ему приснилось, что нужно следовать в координаты нашей планеты! Думаете и это все? Капитан сказал, что не видел снега уже год, и к нам выслан челнок с делегацией, шампанским и елкой на борту. Я ничего не понимаю. А знаете, как называется спасатель?

— Орфей, — полуутвердительно полувопросительно произнес Поль. — Ой, только не смотрите на меня так. Просто если уж пошла чертовщина твориться, так значит по полной программе.

— Эй! — Алена заглянула с улицы в жилой модуль. — Тут прекрасно, пойдемте снеговика лепить!

— Кое-чего не хватает. Штришок последний...

Комок рыхлого снега размером с большой кулак ударил Алену по затылку, рассыпавшись белой пудрой по волосам. Она с недоумением оглянулась, не понимая, что произошло. Высокими прыжками, выскакивая и проваливаясь в снег, от нее удирал взъерошенный меховой комок, задрав к звездам толстый пушистый хвост.