ББ

Дождь шёл третьи сутки подряд.

Не ливень стеной, а тяжёлая, нудная вода, которая с утра до вечера висела над Москвой серой пеленой, собиралась на карнизах, стекала по витринам и превращала дороги в грязное месиво из брызг, света фар и бесконечных пробок. Люди торопились по своим делам, сутулились под зонтами, перепрыгивали лужи у остановок, ругались на такси и погоду. Всё было как обычно. Настолько как обычно, что никто бы и не подумал запоминать этот день.

Позже его запомнили все.

В 14:02 над мокрым асфальтом посреди Садового кольца дрогнул воздух.

Сначала это заметили только ближайшие водители. Не потому, что были внимательнее других — просто стояли ближе. Над дорогой, между двумя машинами, появилось странное искажение, будто дождь вдруг начал стекать не вниз, а в сторону. Воздух там поплыл, сгустился, стал плотным и неправильным.

Никто сразу не понял, что это такое.

Кто-то нажал на сигнал.
Кто-то потянулся за телефоном.
Кто-то решил, что это короткое замыкание, выброс пара или какой-то бредовый рекламный трюк.

Но уже через несколько секунд стало ясно: ничего нормального в этом нет.

Марево над дорогой раздалось в стороны.

Пространство словно треснуло.

Не со звуком, не со вспышкой — просто в один миг в центре искажения появилась дыра. Глубокая, чернее ночи, неровная, будто кто-то вырвал кусок мира и оставил рваные края. Дождь падал рядом с ней как обычно, а внутри этой черноты исчезал без следа.

Первым, кто вылез из машины, был не самый смелый и не самый глупый. Просто Сергей Новиков сидел ближе всех и не сразу поверил своим глазам.

Сорок два года, таксист, кредит за машину, ипотека, две дочери и смена с шести утра. Он приоткрыл дверь, высунулся наружу, щурясь сквозь дождь, и в этот момент из разлома что-то вывалилось на асфальт.

Невысокое.

Сутулое.

Зеленоватое.

Существо перекатилось по мокрой дороге, ударилось плечом о бордюр, сразу же вскочило и заозиралось. Оно было ростом человеку примерно по грудь, с длинными руками, широким ртом, плоским носом и мелкими жёлтыми глазами. На нём висели какие-то грязные обмотки, в одной руке был зажат кривой каменный нож.

Сергей успел только замереть.

Тварь заметила его и рванула с места.

Слишком быстро.
Слишком резко.
Слишком уверенно для существа, которое секунду назад будто выбросило из ниоткуда.

Сергей дёрнулся назад, навалился плечом на дверь, но гоблин уже влетел в него. Каменный нож полоснул по куртке, рванул ткань на груди, таксист рухнул на мокрый асфальт, ударившись спиной о порог машины.

Кто-то заорал.

Кто-то выскочил из салона соседнего авто.

Кто-то, наоборот, заблокировал двери и пригнулся.

А из разлома уже лезли новые твари.

Одна.
Вторая.
Третья.
Сразу несколько.

Они вываливались на дорогу, с визгом оглядывались по сторонам, щурились от света фар и бросались на ближайших людей. Их движения были рваными, звериными, но в них не было растерянности. Они не изучали местность. Не принюхивались. Не прятались.

Они сразу нападали.

В тот день порталы открылись не только в Москве.

Позже станет известно, что разломы появились по всему миру — в крупных городах, на трассах, в промзонах, возле жилых кварталов, в деревнях, в полях, в болотах, в горах, в лесах и в глухой тайге, где ближайший человек мог оказаться за десятки километров. Одни открывались на глазах у сотен свидетелей. Другие — там, где их некому было заметить.

Именно вторые потом станут самой большой проблемой.

С городскими всё было проще: если разлом видел хоть кто-то, туда быстро стягивали полицию, скорую, военных. Район перекрывали, людей отгоняли, начиналась паника, но хотя бы было понятно, где именно беда.

С лесными порталами всё было иначе.

Они открывались в тишине. Среди деревьев, на старых тропах, у рек, возле туристических стоянок, в местах, куда люди заходили редко или не заходили вовсе. Если рядом никого не было, никто и не узнавал, что разлом появился. Монстры выходили наружу, осваивались, жрали зверьё, нападали на туристов, охотников, лесников, а иногда неделями копили силу, прежде чем натыкались на первую деревню.

Но в тот первый день о таком ещё никто не думал.

Люди пытались пережить ближайшие пять минут.

На Садовом кольце всё превратилось в кашу из криков, сигналов, бьющихся стекол и бегущих по дождю людей. Кто-то вытаскивал из багажника монтировку, кто-то аптечку, кто-то ребёнка с заднего сиденья. Мужчина в рабочей куртке ударил одного из гоблинов домкратом по голове. Другой швырнул в тварь огнетушитель. Женщина с окровавленной рукой тащила за собой мальчишку лет восьми, постоянно оглядываясь назад.

Никто не понимал, что происходит.

Но все очень быстро поняли главное: это не розыгрыш, не массовая галлюцинация и не единичный случай.

Можно спорить с тем, что видел своими глазами. Можно не верить видео, снятому на дрожащий телефон. Но когда перед тобой на асфальте лежит мёртвое существо, которого ещё вчера не существовало нигде на Земле, отрицать происходящее уже не получается.

Первые часы были хаосом.

Не концом света, не падением цивилизации, а именно хаосом — тяжёлым, рваным, неравномерным. Где-то разлом успевали быстро оцепить. Где-то твари прорывались в жилые дома. Где-то их было всего несколько, а где-то наружу вылезал целый десяток.

Очень скоро выяснилось ещё кое-что.

Настоящая проблема начинается не с тем, что выходит из портала, а с тем, что находится внутри.

Первые группы, которые попытались зайти в разломы, столкнулись с новым правилом мира почти сразу. Внутри порталов переставала работать техника. Телефоны гасли. Связь исчезала. Электроника сходила с ума. Огнестрел и взрывчатка становились бесполезны.

Люди заходили туда с привычным снаряжением и понимали, что в новой среде оно почти ничего не стоит.

Снаружи разлом выглядел как дыра в пространстве.

Изнутри это было уже другое место.

В первые дни никто не знал, что если портал не зачистить за неделю, начнётся вторжение.

Не потому, что кто-то что-то скрывал. Просто не успели понять закономерность. Слишком много было самих порталов, слишком мало информации и слишком быстро всё менялось, .

Люди думали, что достаточно держать под контролем территорию вокруг разлома и убивать тварей, которые выходят наружу. Иногда этого хватало. Иногда — нет.

А потом седьмой день проходил.

И становилось хуже.

Монстров выходило больше. Они начинали не просто метаться по округе, а оседать на местности, искать укрытия, тащить добычу, сбиваться в стаи. Если портал был в городе — занимали подвалы, склады, заброшенные здания, подземные переходы. Если в лесу — овраги, пещеры, старые вырубки, звериные тропы.

Именно тогда люди впервые столкнулись не с отдельными тварями, а с настоящими очагами заражения новой реальностью.

Самыми частыми монстрами в первых данжах были гоблины.

Мелкие, злобные, вооружённые каменными ножами, дубинами и топорами. Были и волчьи стаи. Были зубастые твари, похожие на помесь хорька и крысы. Иногда попадалось что-то ещё — более редкое, менее понятное, но всё ещё в пределах того, что позже назовут первым уровнем угрозы.

На бумаге всё это не выглядело катастрофой.

На деле хватало одного неудачного портала в лесу, одной группы туристов без связи или одной деревни на отшибе, чтобы погибали люди.

Даже обычный гоблин был опасен. Не потому, что обладал большой силой, а потому, что не сомневался, не колебался и не боялся крови. Он нападал сразу, бил в лицо, в шею, в живот, и если рядом не оказывалось вооружённого человека, этого было достаточно.

Но самое плохое было не в обычных гоблинах.

Иногда среди них встречались особые.

Про один из таких случаев потом будут вспоминать в каждом обзоре первых недель катастрофы. На окраине Тулы группу гоблинов почти прижали у полуразрушенного автосервиса. Защитники уже решили, что добивают последних, когда из-за перевёрнутой машины вышел ещё один.

Ниже ростом, чем остальные.
Худее.
С костяным ожерельем на шее.

Он поднял руку — и в людей полетел сгусток огня.

Тогда никто ещё не называл это заклинанием.

Просто шар пламени размером с мяч пролетел пару десятков метров и взорвался в гуще защитников. Троих убило сразу. Ещё несколько человек получили ожоги. Остальные едва не дрогнули, увидев, что среди тварей есть те, кто умеет не просто резать и кусать.

С этого момента отношение к монстрам изменилось окончательно.

Стало ясно, что даже самые простые порталы могут выбрасывать не одинаковое мясо, а существ с особенностями, навыками и непредсказуемыми возможностями.

И что хуже всего — это было только начало.

Первые Пробуждённые появились в тот же день.

Не позже.
Не через неделю.
Сразу.

На юге Москвы, в продуктовом центре возле жилого квартала, восемнадцатилетний парень по имени Олег Воронцов пытался вывести мать и младшую сестру через служебный коридор. В руках у него был металлический штырь, выдернутый из какой-то стойки. По кафелю, скользя на грязной воде и крови, к ним неслись два гоблина.

Первого сбил с ног охранник.
Второй перепрыгнул через него и рванул прямо к девочке.

Олег успел только шагнуть вперёд.

Перед глазами вспыхнуло синее окно.

Он потом рассказывал, что на секунду решил, будто умирает. Будто мозг не выдержал страха и просто сломался. Но строки не исчезли.

Пробуждение завершено.
Класс: Маг.
Подкласс: Криомант.
Получен навык: Ледяная стрела Ур.1.

Гоблин был уже в прыжке.

Олег вскинул руку почти инстинктивно.

Из ладони вырвалась бело-голубая вспышка. Ледяная стрела пробила тварь насквозь и впечатала в стену. Люди в коридоре замерли. Охранник уставился на парня так, будто видел перед собой не спасителя, а ещё одну аномалию.

Олег сам смотрел на свою руку с таким же выражением.

Потом из прохода выскочил ещё один гоблин, и времени на шок уже не осталось.

Он выстрелил второй раз.

Потом третий.

Каждый следующий выстрел давался тяжелее предыдущего. Тело не наливалось чудесной силой само по себе, он не стал внезапно крепче или быстрее, просто получил доступ к тому, чего раньше не было. Голова гудела, руки дрожали, по спине тек холодный пот, но он продолжал бить, пока проход не очистился.

К вечеру похожие истории уже начали множиться.

Где-то пробуждался маг.
Где-то воин.
Где-то человек получал навык усиления кожи, лечения, рывка, огненного удара или ледяной стрелы.

Никакой понятной системы люди тогда ещё не видели.

Просто у некоторых в самый нужный момент открывались синие окна.

Не у всех.

Не по желанию.

Только у тех, кто старше восемнадцати лет.

Почему именно так — никто не понимал.

И всё же именно это спасло мир от окончательного срыва.

К исходу недели государства начали приспосабливаться.

Появились первые инструкции: обнаружил портал — не подходи, не геройствуй, сообщи. Выделили отдельные номера экстренных служб. Начали собирать мобильные группы быстрого реагирования. Военные и полиция перестраивали порядок действий. Учёные, врачи и аналитики пытались понять хотя бы основы новой реальности.

Параллельно рождалась ещё одна, неофициальная система выживания.

Охотники объясняли, каким должен быть нож.
Туристы спорили, как вести себя в лесу, если заметил разлом.
Лесники первыми поняли, что некоторые порталы могут жить своей жизнью слишком долго, если открылись далеко от людей.

В Карелии волчья стая вырезала охотничий домик.

Под Томском нашли брошенную туристическую стоянку, где от людей остались только кровавые следы и раскиданные рюкзаки.

В Пермском крае почти месяц искали тварь, которую сперва приняли за бешеного медведя. Позже выяснилось, что это была матка из лесного портала, успевшая устроить логово и наплодить вокруг себя мелких хищников.

Так мир начал меняться.

Не одним ударом.
Не красивым финалом старой эпохи.
А медленно, грязно и очень убедительно.

По телевизору всё ещё шли новости, сериалы и реклама.

Люди всё ещё ездили на работу.

Дети всё ещё ходили в школу.

Но рядом с привычной жизнью уже стояла другая — новая, опасная, зубастая и совершенно равнодушная к тому, готов человек к ней или нет.

Теперь любой лес мог скрывать портал.

Любая трасса — оборваться разломом.

Любой обычный день — закончиться вторжением.

А через несколько месяцев человечество начнёт не только защищаться, но и учиться зарабатывать на новом мире. Из порталов будут выносить трупы монстров, редкие растения, странные грибы, кости, железы, шкуры, ядовитые мешки, руду и материалы, о которых раньше никто не слышал. Появятся первые рейдовые группы, первые постоянные охотники, первые чёрные рынки и первые большие деньги.

Но это будет потом.