Beast

Черная кровь

Говорят, что человек — это звучит гордо.

Глупости.

Человек — это звучит вкусно.

Я понял это не сразу. Осознание приходило ко мне вместе с луной, вместе с болью, вместе с той черной жижей, что теперь текла по моим венам вместо благородной алой крови. Я понял это, когда впервые попробовал плоть на зуб и понял, что только это и было в моей жизни настоящим.

Но давайте по порядку.

Меня зовут Егор. Тридцать два года. До недавнего времени — оператор станка с ЧПУ на заводе «Металлоизделий». Женат не был, детей нет, из родни — только мать в деревне под Тамбовом, да и та уже год как не берет трубку, обиделась на что-то. Жил в съемной однушке на окраине города, пил пиво по пятницам, курил «Винстон», мечтал накопить на подержанную «Ладу». Самая обычная, серая, незаметная жизнь.

Так было до третьего октября.

В ту ночь я возвращался со смены. Задержался — начальник попросил подменить сменщика, у того дочь заболела. Я не спорил. Мне терять было нечего, а две сотни сверху никогда не лишние. Вышел из проходной в половину первого ночи.

Осень в этом году выдалась гнилая. Дождь моросил мелкий, противный, в лицо. Ветер задувал за шиворот. Фонари на территории завода уже погасили, чтобы экономить электричество, и дальше проходной начиналась тьма. До остановки автобуса идти минут десять через пустырь, где раньше хотели построить торговый центр, да так и бросили.

Я шел, натянув капюшон поглубже, и думал о том, что неплохо бы купить новые ботинки — эти уже промокали насквозь. Шаркал по асфальту, слушал, как чавкает вода в дырявой подошве.

Пустырь был огромным черным пятном. Ни огонька. Только вдалеке, за железной дорогой, горели окна многоэтажек, такие далекие и чужие.

Я услышал это за секунду до того, как оно случилось.

Шорох. Не крысиный, не собачий. Тяжелый, грузный шорох тяжелого тела по мокрому гравию. Я остановился. Сердце забилось где-то в горле. Я не из пугливых, но в такие моменты просыпается что-то древнее, звериное, что велит бежать без оглядки.

Я оглянулся.

Сначала мне показалось, что это большая собака. Бродячие псы там часто бегали, сбивались в стаи. Но эта фигура была слишком крупной. И стояла она не на четырех лапах.

Оно стояло на задних ногах, слегка сгорбившись. Ростом выше любого баскетболиста. Очертания размытые, черные на черном фоне, но глаза... глаза я увидел. Они горели желтым фосфором. Без злобы, без ярости. С холодным, расчетливым голодом.

Я хотел закричать. Но горло перехватило спазмом. Воздух вышел со свистом, но звук застрял где-то в трахее.

Оно прыгнуло.

Я даже не успел выставить руки. Только почувствовал удар — чудовищной силы толчок, от которого я отлетел на несколько метров, ударившись спиной о груду строительного мусора. Боль вспышкой пронзила позвоночник, перед глазами поплыли красные круги.

А потом — его морда прямо перед моим лицом. Мокрая шерсть, запах псины, болота и сырого мяса. Пасть открылась. Зубы. Их было слишком много. Они блестели в темноте, желтоватые, неровные, острые, как иглы.

Оно не рычало. Оно смотрело на меня, склонив голову набок, словно изучало. Как человек изучает консервную банку перед тем, как открыть ее.

— Пожалуйста... — прошептал я, чувствуя, как по ногам растекается тепло. Я обмочился от страха. Впервые за тридцать два года.

Тварь открыла пасть шире. Я увидел черное нёбо, огромный язык и почувствовал запах своего собственного страха, смешанный с запахом смерти из этой глотки.

Укус был неожиданно быстрым. Короткое смыкание челюстей на моем плече. Хруст. Мне показалось, что мне оторвали руку. Боль была такой острой и невыносимой, что я потерял сознание.

Последнее, что я помню — как тварь, схватив меня за шиворот, словно нашкодившего котенка, поволокла куда-то в темноту. А в голове билась одна-единственная мысль: «Зачем? Почему она меня не сожрала сразу?»

Ответ я узнал очень скоро.