Беглянки

И создала Божиня мир. Его населяли твари земные да ее дети – Маги, силой почти равные Божине. И все было прекрасно, пока не решила Божиня создать людей по образу и подобию своему. Создала и полюбила свои творения едва ли не больше детей и внуков. Не понравилось это Первой дочери: воспротивилась она воле матери, ушла с небес, и стали ее с тех пор звать Падшей дочерью. Никто не произносит имени ее, ибо недостойна Падшая этой почести. Другие дети Божини жили на земле рядом с людьми. Они обладали великой силой и были бессмертны, как и прародительница. И сказала Божиня: «Отныне вы можете иметь детей лишь в браке со смертными». С тех пор Маги заводили детей лишь со смертными женами и мужьями. Их потомков стали звать полукровками.

Книга Магов, том первый, Создание.

Для представителей высшего сословия брак – это прежде всего дело разума, а не сердца. Довольно часто девушки переживают, что жених, выбранный родителями или опекуном, гораздо старше самой невесты. В этом нет ничего страшного! Девушка брачного возраста – это нежное, трепетное создание, цветок, нуждающийся в умелом садовнике, который будет направлять его рост и заботиться о его благополучии. Если ваши родители выбрали жениха старше вас, лучше поблагодарите их за заботу и подумайте, насколько ваше положение лучше по сравнению с жалкой жизнью «старой девы».

Андреа Касселл «Руководство по этикету для девиц на выданье».

— Ой!

— Извините, миледи.

Девушка, нечаянно уколовшая Лисаветту, сильно покраснела. Лисаветта улыбнулась, желая показать, что не сердится на швею. В конце концов, эта девчушка не виновата в том, что графиня застряла в этой примерочной, вся утыканная булавками.

— Ты такая чувствительная, Лиза. Тебе следует быть тверже. Графиня Адэлийская не может быть неженкой.

Холодный голос Зарины раздался откуда-то из-за спины. «Началось!» – обреченно подумала Лисаветта. Фасон для платья выбирали уже второй час, и девушка давно перестала считать случайные уколы от булавок. Очень хотелось есть, а еще больше – сорвать мягкую ткань и сжечь ее в ближайшем камине.

— Нам кажется, лучше сделать верх закрытым, – мадам Ленжен, лучшая портниха графства, приложила кусок ткани к Лисаветте на то место, где у нормальных девушек находится грудь.

— Это бальное платье, плечи и вверх должны быть открыты, – отмела идею мачеха.

Мадам Ленжен с сомнением посмотрела на Лисаветту. Портниха привыкла творить шедевры, которые подчеркивают достоинства ее клиенток и заодно скрывают недостатки. Именно поэтому к ней записывались на месяцы вперед самые знатные дамы графства. Однако то, что просили сшить сейчас, было кощунством по отношению к ее таланту. Женщина решила предпринять последнюю попытку: «Миледи, может, лучше будет сшить платье из той ткани, что я показывала вам позавчера? Тот чудесный жемчужный шелк с перламутровыми переливами? Графиня будет в нем само очарование».

— Нет, – отрезала Зарина. – Лиза должна выделяться, она должна быть яркой. Она и так выглядит словно бледная тень, а мне нужен яркий огонь.

«Оговорка по Фридиану, – вяло подумала Лисаветта, – давно подозревала, что Зарина хочет меня сжечь».

— Тогда добавим сюда оборок, – признала поражение мадам Ленжен. – И, может… сделаем их оранжевыми?

Зарина чуть наклонила голову, прикидывая, как будет смотреться оранжевая полоса на алом фоне платья.

— А давайте еще сделаем черную ленту на подоле, – с воодушевлением предложила Лисаветта. – Тогда картина выйдет полной – этакий кролик на вулкане!

Одна из девушек-помощниц засмеялась, на нее тут же обрушился ледяной взгляд Зарины.

— Твое замечание бестактно, Лиза. Мадам Ленжен – лучшая портниха в городе, и это платье великолепно.

С замечанием мачехи не поспоришь: платье прекрасно, за исключением одной небольшой детали – оно совершенно не подходит Лизаветте. Ярко-красное. Ее мачеха обожала ткани кричащих тонов: алый, роскошный бордовый, сверкающий фиолетовый. Словом, все те оттенки, что так шли Зарине – брюнетке с бархатными синими глазами. В отличие от мачехи, Лисаветта была блондинкой, но не из тех счастливиц, которым божиня даровала отливающие золотом волосы и угольные брови с темным веером ресниц. Графиня была настоящей блондинкой, то есть практически альбиносом. Только глаза у нее были светло-серые, что, по мнению девушки, лишь добавляло ее виду болезненности.

— Наденешь на бал те чудесные фамильные рубины, и будешь выглядеть очень мило.

«Это платье по заоблачной цене будет смотреться мило, тот рубиновый комплект будет смотреться тысяч этак … на двадцать золотых, как мило. Но не я».

С другой стороны, что ей переживать? Ее никогда не волновали глупости наподобие балов и платьиц. Ну, спустится, постоит часок и сбежит, даже танцевать не станет.

— Может, капельку теней? – с надеждой предложила мадам Ленжен.

— Никакой косметики, это так вульгарно, – отрезала Зарина.

Лисаветта с печальной улыбкой рассматривала в зеркале свои белесые брови. Кровавое платье, словно вытягивало из нее последние соки. С каждым мгновением она казалась себе все бледнее, бледнее… «Тень, – подумала девушка, – я всего лишь бледная тень».

***

Дверь таверны распахнулась, и на пороге возник старик Чарли. Большой Ал, хозяин «Золотого фазана», лишь тяжело вздохнул: «Проклятый извращенец! И почему он выбрал именно мою таверну?». Хотя Ал знал причину особой любви Чарли к «Золотому фазану» – старик был старшим братом его тещи, и поэтому не боялся вылететь из этой таверны в ближайшую лужу. Хотя было за что!

Чарли всю жизнь был тем еще засранцем, а на склоне лет у него, вдобавок, появилась мерзкая привычка приставать к незнакомым женщинам со всякими скабрезностями. Подсаживаясь к очередной жертве, старик шептал гадости и предлагал «хорошо провести время» до тех пор, пока бедняжка не заплачет, а то и с криком выбежит из таверны. Конечно, не обходилось без «проколов». Пару раз мерзкому старикашке хорошенько намылили шею, но, очевидно, недостаточно – Чарли продолжал «шутить».

Как же Алу хотелось самому пересчитать ребра этому хаму, но «любимая» теща после такого сживет его со свету. Он подозревал, что тещу саму раздражает старший братец, но она специально защищает его, понимая, как визиты старика бесят зятя.

— Добрый день, Ал! – Чарли, прекрасно осознавая, что ему здесь не рады, издевательски подмигнул хозяину «Золотого фазана». – Есть ли сегодня свеженькая пташка?

Ал невольно стрельнул глазами на столик, располагавшийся ближе к стене. За ним сидела молодая женщина, меланхолично потягивающая кружку наливки.

— Ага! – старик успел перехватить взгляд Ала. – Какая краля, ни то что местные дурехи, тощие как доски!

Девушка действительно обладала довольно пышными формами, густые русые волосы были скручены в косу, которую незнакомка перебросила через плечо. Самого Ала больше поразил наряд девушки: местные женщины не носили штанов. А еще трубка. Это надо же – курящая девушка, явно из городских. Кто из простых деревенских девчонок будет затягиваться и дымить в присутствии мужчин?

Тем временем старик Чарли подковылял к столику девушки и без приглашения уселся подле нее. Незнакомка никак не отреагировала.

— Кого я вижу! Неужели Божиня сегодня не досчиталась одной из своих прилежных дочек? – Чарли осклабился, показывая оставшиеся зубы. Девушка скользнула взглядом по незваному гостю и принялась неторопливо набивать трубку.

«Похоже, старику нынче попался крепкий орешек», – усмехнулся Ал, протирая стойку от брызг.

Чарли, очевидно, пришёл к такому же выводу и решил сменить тактику.

— А мне нравятся твои формы, красавица! У женщины должно быть за что подержаться. Тебя природа не обидела, хватило бы на трех местных тощих девах.

Незнакомка слегка напряглась, что не укрылось от внимания старика. Чарли продолжил «наступление».

— Может, прогуляемся наверх – в свободную комнатку, а? Молокососы нынче пошли хилые и не знают, как доставить женщине удовольствие. То ли дело я…

Тут незнакомка резко встала.

— Пошли!

— Куда? – растерялся старик.

— Как куда?! – изумилась в свою очередь девушка. — Наверх, конечно!

Чарли вытаращил глаза. Ал, как раз наливавший пиво посетителю, выронил кружку. В «Золотом фазане» наступила гробовая тишина, все внимание было приковано к странной парочке.

Тем временем, девушка обошла столик и приблизилась к старику.

— Ты прав, дедок. Парни нынче пошли … никакие! При знакомстве прям жеребцы, а как дойдет до дела – через пять часов уже кличут мамочку.

— Пять часов? – завороженно уточнил Чарли.

— Не, ты не думай, я могу и больше, – “обнадежила” его незнакомка. — Это мужики слишком рано выдыхаются. Кстати, будем знакомы – Тунрида Ридвегейл.

Девушка протянула руку, и задравшийся рукав обнажил черную звезду, вытатуированную на запястье. Чарли со вскриком отпрянул. Черной звездой помечали полукровок – детей Магов и простых смертных. Мало кто из людей знал, кто такие Маги по своей природе. Болтали, что они бессмертны и обладают невероятным могуществом. Что война, разразившаяся между Магами тысячи лет назад, чуть не погубила Землю. Но мало ли о чем люди говорят? Единственное, в чем все были уверены, это то, что полукровки обладают магической силой. Для многих людей полукровки были воплощением Падшей Дочери.

Девушка приблизилась к старику, которого уже била крупная дрожь.

— Ну? Идем наверх или как? А может, лучше на природе … на кладбище, скажем?

Чарли начал озираться в поисках спасения. Посетители «Фазана» с интересом наблюдали за бесплатным представлением. Большой Ал наслаждался вовсю. Никто не собирался помогать старику.

— Я вспомнил! Я женат! Я … я люблю жену, — нашелся Чарли. — Люблю, прям сил нет как сильно!

— Так это ж здорово! Чем больше, тем веселее.

— Ааааа, ээээ… она померла три года как!

Рид улыбнулась и, нежно проведя по своей татуировке, тихо сказала: “А это не проблема”.

— АААААААААААА! Демоны! Насилуют! Помогите! — старик выбежал из таверны с такой скоростью, что ему позавидовал бы любой бегун.

Полукровка громко рассмеялась.

— Тунрида! Мало тебе мужиков пугать, теперь и до стариков добралась? — из кухни наконец-то появилась Мередит.

— Что делать, а кому сейчас легко? Надо же было чем-то себя занять, тебя пока дождешься.

Тунрида обняла подлетевшую девушку. Сколько лет они не виделись – шесть, семь? Рид редко забредала на север страны.

— А ты изменилась.

— Похорошела?

— Стала более грозной.

Тунрида хмыкнула, поправив кинжал, висевший на поясе.

— Станешь тут грозной: на Валеройском тракте – разбойники, на Мирской дороге – вампиры. Нежить повсюду распоясалась, непонятно, куда Охотники смотрят.

— Да ладно тебе. Когда это ты боялась нежити?

— Всегда боялась, только дураки не боятся кровожадных умертвий.

В разговор подруг неожиданно вмешался Большой Ал.

— Э, здравствуйте, — хозяин трактира заметно нервничал, но при этом старательно улыбался. Он поставил на столик Рид увесистый кувшин. — Подарок от заведения! Сейчас принесу чего-нибудь мясного на закуску.

— Знаешь, а мне здесь нравится.

— Этот старикашка нам всем нервы попортил.

— Ну, теперь он нескоро решит заигрывать с незнакомками, — Рид вернулась к своей трубке.

— Что-то новенькое. Листья малины? – Мередит подвинула новый стул, побрезговав сесть за стул Чарли.

— Малины и смородины, — уточнила полукровка.

— Вечно у тебя экзотика. Люди курят нормальный табак, только ты все листья подряд.

— Прямо-таки все?

— Ты помнишь, как мы пытались раскурить папоротник? — рассмеялась Мередит. — Как давно это было.

Большой Ал вскоре вернулся с подносом разных вкусностей: огромная тарелка колбас, пара курочек с вертела, политые клюквенным сиропом, нежнейший паштет из гусиной печенки, хрустящие маринованные огурчики.

— Навещай меня чаще.

— Если будешь хорошо себя вести, — подруги чокнулись. — За встречу!

Они распили пару кувшинов и успели заказать еще один, когда Мередит засобиралась домой.

— Мне пора идти, — слегка заплетающимся языком объявила она.

— Но еще даже не стемнело! — возмутилась Рид. — Мы сто лет не виделись, давай еще посидим.

— Мне завтра на работу. Надо помочь на кухне в замке – у графини Аделийской какое-то торжество. Не-не, не уговаривай, надо идти.

— Хорошо, еще кружечку на дорожку, и я тебя провожу.

Однако одной кружечкой дамы, естественно, не ограничились ….

На следующее утро.

Рид открыла глаза, в голове было на удивление ясно. В который раз девушка возблагодарила Божиню за то, что полукровки не мучаются похмельем. Физически от потребления алкоголя, даже чрезмерного, ей никогда не было плохо. Единственное, что напрягало по утрам после попойки, — это крайне паршивое настроение. Щадя нервы друзей, Рид обычно уходила раньше их пробуждения, чтобы не бросаться на окружающих, которым к тому же, в отличие от нее, частенько бывало плохо.

С соседней кровати послышался слабый стон. Вот Мередит, например, явно сейчас нехорошо. Подруга прижимала подушку к лицу, пытаясь таким образом укрыться от солнечного света, льющегося из окна. Со стороны это смотрелось как вялая попытка самоубийства. Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату взволнованным ураганом ворвалась Лиззи – младшая сестра Мередит.

— Ох, Лиззи…

— Привет, Рид, ты не видела… — тут девушка заметила сестру. — Ты еще не встала?! Тебе пора в замок, если опоздаешь, Великая Злюка тебя убьет.

— Какая еще Великая Злюка? — Рид спросонья пыталась вспомнить подобный вид нежити, но на ум ничего не приходило.

— Экономка в замке графини

— Аааа.

— Мм ... нхч в замк, — Мередит издала серию невнятных звуков. Подняться с кровати для нее сейчас само по себе было бы подвигом, а тащиться в замок и готовить. — Не в состоянии …сейчас. Подмени меня?

— Я не могу, у меня самой смена через полчаса, — Лиззи умоляюще посмотрела на Рид. Девушка тяжко вздохнула.

— Хорошо, я пойду.

— Рид – ты чудо! — Мередит приподняла подушку, благодарно кивнув полукровке, и тут же со стоном вновь спряталась от солнца.

— Не за что, в конце концов, я виновата в том, что ты так напилась вчера.

— Тебе нужно будет надеть вот это, — Лиззи указала на вещи, висящие на спинке стула: строгое черное платье и белый передник. Помимо этого, в комплект входил кухарский белоснежный колпак. Словом это был классический костюм служанки большого дома.

— Я что, должна надеть ЭТО?! Божиня…

— Извини, — донеслось от кровати Мередит.

Нет, все-таки алкоголь очень-очень вреден.

***

Сорок шесть, сорок семь, сорок восемь... Лисаветта никак не могла сосчитать лампочки центральной люстры. Какая скука! А ведь она могла наслаждаться новым изданием «Психологии» от профессора Маград. Лисаветта ждала эту книгу целых два месяца. Она уже досконально изучила прошлый манускрипт. Теперь лакей со второго этажа в курсе, что его проблемы с женой связаны с неправильным восприятием матери, а дворецкий наконец-то признал свой комплекс неполноценности. Лисаветта всегда старалась найти практическое применение знаниям психологии, однако упрямый внутренний голос твердил, что слуги не очень-то рады вмешательству в личную жизнь со стороны хозяйки.

Сейчас Лисаветта была на балу в собственном доме. Корсет жал, как и новые туфли. Юная графиня гадала, с чего вдруг ее мачеха расщедрилась на новые наряды и буквально заставила девушку оторваться от книг и вытерпеть все эти бесконечные примерки. Сейчас на ней было то самое красное платье, и вместо ожидаемого «очень мило» она выглядела как призрак в кровавой обертке. Рубины на шее и тяжелые серьги не спасали положение: вид у нее был одновременно безумно дорогой и жалкий. То ли дело Зарина. Ее мачеха сегодня была особенно хороша: в ярко-синем наряде, так подчеркивающем цвет глаз, с темными сапфирами в волосах. Пожалуй, ее можно было назвать самой красивой дамой на балу. Зарина всегда была безупречна: прическа, наряд, легкая улыбка. Только когда она общалась с Лисаветтой, ее взгляд наполнялся таким презрением, что вся красота спадала.

Однако сейчас мачеха не смотрела на Лисаветту и была само обаяние. Девушка без труда узнала в собеседнике мачехи лорда Смайгона – шерифа округа. Шериф был примерно одного возраста с отцом Лисаветты, может, на пару лет моложе. В принципе, он выглядел неплохо для своих лет: подтянутый, волосы черные как смоль, только на висках предательски проглядывала седина. Лизаветте он никогда не нравился, хотя многие дамы считали его чуть ли не самым красивым мужчиной графства. Самым сексуальным так точно! По мнению же графини, это был на редкость неприятный тип. Говорили, что Смайгон добился своей нынешней должности весьма грязными методами. Про шерифов всегда так говорят, но в данном случае Лисаветта была готова поверить всем слухам.

Глядя на эту парочку, графиня вдруг поняла, что у этих двоих много общего. Действительно: оба темноволосы, привлекательны, похожи друг на друга, словно брат и сестра. «Может, мачеха заведет интрижку и наконец оставит меня в покое», – размечталась девушка.

— Не хотите шампанского? – Лисаветта даже вздрогнула от неожиданности: девушка, разносившая напитки, подкралась совершенно бесшумно.

— Н-нет, благодарю, – Лисаветта с удивлением присмотрелась к угрюмой, полненькой девушке, которая, в свою очередь, с тоской смотрела на танцующие пары. Обычно напитки разносили лакеи.

«Как же этого парня угораздило сломать ногу на ровном месте?» – Тунриду бесила роль разносчицы напитков, но часть лакеев вызвалась отнести незадачливого коллегу к лекарю. В итоге кто-то в спешке вручил девушке поднос с шампанским и буквально вытолкнул к гостям замка. Поскорее бы раздать эти падшие бокалы и вернуться на кухню.

Толстушка Энн – главная повариха замка – сразу понравилась Рид. Женщины успели разговориться за приготовлением закусок. Энн больше говорила про свою юную хозяйку и ее коварную мачеху, причем про мачеху шепотом и с оглядкой: «Эта женщина – настоящая ведьма! Окрутила отца Лизочки, он и пикнуть не успел, как уже сделал ей предложение, а через год помер. Явно не своей смертью, помогла ему, гадюка синеглазая». Рид скептически отнеслась к идее о мачехе-ведьме. Молодая и красивая очаровала вдовца – история стара как мир. А смерть, да мало ли отчего? В доме не чувствовалось темной энергетики, если говорить о магии. Вот то, что Зарина держала слуг в ежовых рукавицах – это да, ощущалось.

Энн долго расхваливала дочку своего покойного хозяина: какая она умница, все время проводит за книгами, столько всего знает. Рид позабавило, что в этот момент она услышала шепот одной из горничных: “Лучше бы молодая хозяйка проводила время с кавалерами, а не с книгами”.

— Цыц! Если сами вертихвостки, это не значит, что Лизочка должна быть такой же!

— Мы по крайней мере к людям не пристаем со всякой ученой ерундой. Я один раз два часа решала дурацкие тесты, а еще анкеты! Не успела из-за этого прибрать восточные комнаты, так Злюка на меня наорала.

— Девочка хочет помочь тебе, дурехе, разобраться в себе.

— Я уж как-нибудь без ее помощи обойдусь! Вон дворецкий до сих пор не отошел от ее «помощи».

— А что с дворецким? – заинтересовалась Рид.

Горничная только раскрыла рот, как на кухне зазвучал грозный голос Великой Злюки: «Опять языками чешем?! Кто работать будет? Марш с кухни, лентяйки. А вы – где закуски? Они уже должны быть на столах!».

Экономка, прервавшая спор кухарки и горничной, еще долго стояла над душой, не давая нормально побеседовать. Однако в целом Рид была вполне довольна обстановкой и компанией, несмотря на идиотский костюм, но только до тех пор, пока ей не пришлось заменять лакея.

Переходя от одного расфуфыренного франта к другому, она украдкой искала глазами хозяйку замка. Зарину она видела еще в коридоре; эта женщина в самом деле отличалась красотой, но высокомерный взгляд, по «скромному» мнению Рид, ее портил.

Теперь Тунрида хотела узреть «Лизочку». Вскоре она ее нашла. Описание поварихи несколько приукрашивало действительность, что, впрочем, не удивляло. Очень бледная, тощая блондинка в совершенно не идущем ей платье стояла в стороне от гостей. Вид у графини, несмотря на яркое одеяние, был какой-то блеклый. Почти прячась за колонной, она смотрела куда-то наверх. Рид проследила за взглядом девушки: свечи на лампе что ли считает? Решив немного подбодрить явно скучающую хозяйку, Рид, приблизившись, предложила ей бокал пойла, которое экономка выдавала за первоклассное шампанское. Девушка вздрогнула и, слегка заикаясь, отказалась. Странно. Немного выпивки ей явно не помешало бы. Словно услышав мысли Рид, Лисаветта сказала: «Я не пью спиртное, алкоголь очень вреден для организма».

— Что, вообще ни капли?!

Лизавета отрицательно покачала головой, удивляясь прямоте служанки. Хотя … у этой молодой женщины был слишком дерзкий взгляд для прислуги.

— Вы недавно получили работу в замке?

— Я просто подменяю приболевшую подругу.

— О, понятно. Надеюсь, ваша подруга вскоре поправится.

— Да уже завтра будет как огурчик, — ухмыльнулась Рид.

Лисаветта с удивлением на нее покосилась, но промолчала.

— Похоже, ваша мачеха хочет с вами поговорить.

Действительно, Зарина вместе с лордом Смайгоном приближалась к девушкам. На ее лице играла торжествующая усмешка, не сулившая Лизаветте ничего хорошего.

— Удачи! — Рид предпочла не мешать хозяйкам замка выяснять отношения, хотя девчонку было откровенно жаль. Вежливая такая, милая.

Пройдя мимо черной пары лорда и мачехи Лизаветты Рид вдруг ощутила ту самую темную энергетику. Резко остановившись, девушка чуть не уронила поднос с бокалами. Падшая! Неужели Зарина на самом деле ведьма?! Или дело в этом мрачном типе? Тунрида чувствовала лишь невнятный магический отголосок, это могло быть что угодно. Слишком слабый сигнал, явно подавленный с помощью укрывающей магии. Кто-то из этих двоих использовал специальный медальон, скрывающий его сущность. Очень подозрительно… Стоп. Хватит! Она обещала себе не ввязываться в новые неприятности по меньшей мере полгода. Но ведь девчушке явно нужна ее помощь… Нет, она дала себе слово. Она – простой человек, несмотря на происхождение. Она даже не может своими силами управлять… В общем, она не настоящая полукровка. И не будет связываться непонятно с чем ради какой-то графини, пусть и милой. Ни за что!

Тем временем Зарина и ее спутник приблизились к Лизаветте.

— Лиза, ты помнишь господина шерифа? Лорд Смайгон был другом твоего отца.

Лисаветта подумала, что назвать этого типа другом отца было слишком даже для Зарины.

— Да, мы встречались, — ей ничего не оставалось, как вежливо присесть в реверансе перед хищно улыбающимся чиновником.

— Очаровательное платье, — сказал лорд Смайгон, чем заслужил еще один пункт в списке неприязни девушки.

— Нам надо с тобой поговорить, давай пройдем в кабинет, — мачеха схватила Лисаветту за локоть. Ее холодные пальцы причиняли боль, но девушка не подавала виду. На лице застыла спокойная маска, а внутри все сжалось от ужасного предчувствия. Этот бал, дурацкое платье… Мачеха уже несколько раз поднимала вопрос о замужестве, но Лисаветта не обратила на это внимания. Как оказалось, зря! Неужели мачеха так сильно ее ненавидит, чтобы… О нет, нет, нет! Только не он. Только не лорд Смайгон!

Но Божиня не вняла мольбам девушки. И вот они в кабинете, и мачеха, не скрывая злобной радости, сообщает девушке, что САМ лорд Смайгон просит ее руки и она, как ее опекун, приняла его предложение.

— А я не принимаю! – слова вылетели прежде, чем Лисаветта успела взять себя в руки.

— Что?! – возмущению мачехи, казалось, не было предела. Она отчитала девушку за грубость, попеняла ее недальновидность. Ведь ясно же, что ей, с такой внешностью, нечего надеяться на удачный брак. А тут – дар небес: один из богатейших людей графства просит ее руки. Она должна быть крайне благодарна господину Смайгону и ей за столь успешный союз. Лорд Смайгон молча улыбался, отказ девушки его ничуть не смутил.

Злость Лизаветты во время жаркого монолога мачехи все возрастала. С такой внешностью, значит? Богатейший в графстве? Продает ее как какую-нибудь скотину!

— Это все, конечно, прекрасно, но брак в нашем государстве – дело добровольное. Я уже сказала: я не выйду за лорда Смайгона. Извините, милорд, но я пока не готова к браку.

— Не готова, – подняла бровь Зарина. – Посмотри на себя…

«Опять. Да смотрю я, смотрю – каждый день смотрю».

…ты не молодеешь. В твоем возрасте рожают уже второго ребенка. Еще пару лет – и ты останешься старой девой!

— Ну и пусть. Моего наследства хватит на вполне безбедную жизнь. Я не стремлюсь к замужеству.

— Все! Мне надоело. Свадьба состоится через неделю, мы уже все обговорили.

— Когда?! Но помолвка длится обычно около года, к чему такая спешка?

— Как я уже говорила – ты не молодеешь.

— Сомневаюсь, что за полгода я настолько постарею.

— Зарина, – вмешался наконец «жених». — Вы дадите мне возможность поговорить с юной леди наедине?

Мачеха как-то смутилась, словно опасалась оставлять Лисаветту с будущим мужем одних.

— Мы не предупредили бедняжку, и отсюда столь бурная реакция, – шериф ласково улыбнулся мачехе и открыл перед ней дверь. Зарина на мгновение потеряла дар речи от подобной наглости – ее выпроваживают из собственного кабинета. Но, взвесив все за и против, где основным критерием «за» было скорое избавление от Лисаветты, мачеха все же решила не злить столь выгодного жениха. Нацепив сладкую улыбку, она кивнула и вышла из комнаты.

Лисаветта осталась с шерифом наедине. Лорд Смайгон медленно приблизился к девушке. Лисаветта вдруг поняла, что никогда не замечала, какой холодный у этого мужчины взгляд. Даже глаза Зарины показались воплощением теплоты по сравнению с этими черными туннелями. Внезапно девушка ощутила необъяснимый страх: он накатывал волнами и укрыл ее с головой. Ей захотелось убежать от этого человека как можно дальше, но она не могла пошевелиться. Мысль стать его женой и раньше не радовала, а теперь внушала чистый ужас.

Смайгон успел приблизиться настолько, что Лисаветта ощутила его холодное дыхание у себя на лице.

— Ты выйдешь за меня, иначе…

Что иначе, Лисаветта не узнала, хотя определенные соображения у нее имелись. В кабинет влетела та самая девушка с подносом, хотя теперь у нее в руках был другой – с кусками торта.

— Госпожа, а я вас везде ищу! Вы просили принести вам сладенького – вот, успела урвать пару кусочков тортика, вашего любимого!

«И как она сумела пройти мимо Зарины?» – удивилась графиня. Впрочем, Лисаветта еще ничему так не радовалась, как появлению этой странной служанки.

Лорд Смайгон не разделял ее радости.

— Немедленно убирайся вон! Я прослежу, чтобы тебя уволили. И закрой за собой дверь!

Девушка на секунду задумалась, а затем … швырнула лорду в лицо один из кусков торта. У Лисаветты перехватило дыхание. Лорд Смайгон поднял руки к лицу, пытаясь стереть с глаз крем, и … застыл. Время как будто остановилось. Кусочки торта замерли по пути к полу. Поднос, который бросила метательница тортов, остановился в паре сантиметров от ковра. Только Лисаветта и девушка у двери продолжали существовать в нормальном течении времени.

— Что произошло? Как? Что это?

— Ох, в кои-то веки выброс вовремя, – незнакомка не казалась удивленной, скорее остановка времени ее порадовала. Учитывая застывшее выражение лица Смайгона, можно понять почему.

— Тебе лучше убраться отсюда, в этом доме творится неладное. Этот тип и твоя мачеха, кто-то из них, похоже, связан с темной магией.

Лисаветта уставилась на странную незнакомку. «Темная магия? Зарина или Смайгон?!» — все это никак не желало укладываться в голове графини. Спустя мгновение, девушка заметила изменившийся цвет глаз «служанки» — призрачный белый. Это был признак полукровки, воспользовавшейся магией. После этого решение созрело в мгновение ока.

— Помоги мне сбежать.

— Что-о-о-о?!

— Моя тетя, она живет в Лероне. Я могу укрыться у нее, она меня примет, но я не смогу добраться до нее в одиночку.

— Лерон? То есть тот Лерон, что в Тирольском княжестве? Это за границей! Может, у тебя найдется убежище поближе?

— Кроме тети у меня никого не осталось, она – мой единственный шанс на спасение, прошу тебя, — графиня, не зная как уговорить незнакомку, решилась прибегнуть к «классике». — Я … я заплачу. Десять тысяч золотых.

Тунрида улыбнулась. Десять тысяч золотых — большая сумма, вот только Божиня разрешила Магам обеспечивать детей золотом в том размере, чтобы их состояние не могло обесценить золотой стандарт. Но даже при соблюдении этого правила, полукровки были очень-очень богатыми наследниками. Правда, Рид не желала брать деньги отца. Времени на раздумья было немного — в любой момент течение жизни в замке могло восстановиться. Она уже вляпалась по самое не хочу, так почему бы и не помочь человеку?

— Хорошо, но мы уходим сейчас же, времени на сборы нет.

— Ладно, как скажешь, — обрадованная согласием незнакомки, Лисаветта не стала возражать.

Девушки выбежали из комнаты. На лестнице возле кабинета Лисаветта заметила застывшую Зарину. Девушку изумило выражение беспокойства на лице мачехи. Чтобы Зарина и беспокоилась за нее? Вряд ли! Скорее мачеха волновалась, как бы девушка не расстроила «удачный брак».

Спустившись, девушки змейкой просочились через застывшие в танце пары и наконец выбрались к главному входу. Незнакомка, успевшая стать сообщницей, легко распахнула тяжелую входную дверь. Недолго думая, она вскочила на одну из лошадей, которых придерживал грум. Лошадь тут же “ожила”.

— Сможешь сама сесть на лошадь? Да оборви ты эти дурацкие оборки…

Кое-как Лисаветта забралась в своем неудобном платье на вторую лошадь. Как давно она не ездила верхом! Впрочем, адреналин еще бурлил в крови, и девушка сумела удержаться в седле.

— Эй, я ведь даже не представилась, — до нее донесся крик успевшей ускакать вперед спутницы. — Меня зовут Тунрида.

***

Лисаветта думала, что они поскачут в сторону Большого тракта, однако ее спутница направила лошадь в сторону рабочих кварталов. Девушке ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Было такое чувство, что все происходит не взаправду и ей просто снится кошмар. Застывшие люди на улицах только усиливали ощущение нереальности. Довольно быстро спутницы добрались до дома Мередит. Тунрида не собиралась оставлять свои вещи, без которых, к тому же, в пути не обойтись. Взбежав по лестнице, Рид чуть не столкнулась с неподвижной подругой: Мередит стояла возле ванной комнаты. Резко кольнуло чувство вины: она ведь не только убегала, не попрощавшись, но и, возможно, навлекла на подругу серьезные неприятности. Надо бы как-нибудь предупредить ее. Ждать, пока кончится действие выброса, было слишком рискованно.

— Тебе надо переодеться, в лесу в бальном платье не особо удобно. Снимай скорее и примерь-ка вот эти штаны.

Без помощи Тунриды платье снять было нереально, это Лисаветта поняла почти сразу. К счастью, ее спутница, догадавшись о затруднениях девушки, помогла расстегнуть все крючки, хоть и страшно ругаясь при этом. Наконец ненавистное платье было снято. Лисаветта с некоторым сомнением разглядывала предложенные полукровкой вещи. Штаны были слишком широки для узких бедер графини, да и кофта будет болтаться, как на вешалке. Делать нечего, в конце концов, девушка привыкла носить то, что ей не идет. Как ни странно, все оказалось не так уж плохо: штаны пришлось подвязать веревкой, но они смотрелись будто вполне приличные шаровары. С кофтой дела обстояли хуже.

Сняв дорогие рубины, Лисаветта спрятала их во внутренний карман кофты, а свой серебряный медальон (с которым она никогда не расставалась) надела на шею. Медальон был последним подарком от отца. Он говорил, что это было любимое украшение матери. Удивительно, что прежней графине нравилась столь скромная вещица: без драгоценных камней или тонкой гравировки, просто серебряный кулон с большой буквой “А” на крышке. Лисаветта так и не смогла открыть медальон, она даже не знала, есть ли внутри чей-нибудь портрет. Мачеха говорила, что медальон бракованный и его стоит отдать на переплавку, чего девушка, разумеется, не сделала. Украшение напоминало сразу об обоих родителях.

— Нам пора.

Рид, переодевшись, проверяла, все ли она взяла. Не мешало бы достать где-нибудь провизии в дорогу, но на это не оставалось времени. Главное — запастись питьевой водой, а там — арбалет и удочка всегда с собой.

Уже выходя из комнаты, Лисаветта вдруг замерла.

— Сейчас, я быстро, — девушка сгребла лежащее на полу платье и засунула его в камин.

— Яркая, как пламя! — гордо продекламировала Лисаветта, но торжественность момента испортил едкий черный дым от быстро тлеющего платья. Тунрида где-то с минуту наблюдала за кашляющей девушкой. Наконец полукровка, сжалившись над юной «бунтаркой», оттеснила ее от камина и принялась сгребать остатки платья кочергой так, чтобы обрывки ткани не подожгли дом Мередит.

— Извини, — покаялась графиня. — Не знала, что оно будет так чадить.

— Чего уж там, — махнула рукой Тунрида. — Но у нас действительно мало времени, так что пойдем уже отсюда.

***

Это была огромная комната, состоящая из света и пустоты. Зеркальные грани стен искрились и переливались. Лед? Хрусталь? Сложно было понять, из чего состоит зала. Что-то твердое, прозрачное, отполированное до зеркального блеска.

В комнате было мало вещей. Первым, что бросалось в глаза, были три огромных зеркала. Массивные рамы, выполненные из белого, отливающего перламутром материала, украшала искусная резьба. Сейчас в зеркалах отражалось лишь кресло с высокой спинкой. В кресле сидел мужчина. Его длинные и белоснежные волосы плавной волной спускались ниже пояса. Но не это привлекало внимание в незнакомце. Самым странным (и самым жутким) в его облике были глаза — глаза Мага. Их можно было бы назвать белыми, если бы не особое сияние, идущее от них. Призрачные. Пугающие…

Белый.

Цвет Божини.

Цвет Магов: белые волосы, белые глаза и бледный, холодный цвет кожи.

Был ли мужчина красив?

Сложно сказать. С одной стороны, его черты отличались изяществом, все пропорции были совершенны. С другой — он не походил на человека. Лицо, руки, ноги — все как в человеческом теле, но это был не человек. И любой смертный, столкнувшийся с Магом в его естественном облике, осознавал эту разницу моментально.

Маги не спят.

Во всяком случае, их сон не похож на отдых смертных. Вместо сна Маги часто погружаются в свои книги памяти. Книгой она была лишь по названию. В сущности, это был шар из молочного, вязкого тумана с маленькой искоркой света внутри. Когда Маг погружал длинные пальцы в этот шар, он окунался в свои самые яркие воспоминания и переживал их заново, почти столь же отчетливо, как в первый раз. Это были воспоминания о матери, о первой настоящей любви, о рождении сына ... и его смерти в огне Войны Магов. Страшная катастрофа забрала их обоих: он потерял жену и сына в один день. Ридвегейл долгие столетия думал, что не сможет оправиться от этой потери. Тем не менее это произошло.

Маг погружался в прошлое уже не столь часто, как раньше. Многие из выживших предпочитали сидеть в своих комнатах, погружаясь в «сны». Те, кого сломала гибель родных. Чаще всего они выбирали самые счастливые воспоминания и проживали эти мгновения снова и снова. Эти Маги не покидали Обитель. Вместо жизни они выбрали сны о прошлом.

Ридвегейл выбирал память о павших, чтобы их лица не стерлись из его сознания. В этот раз он вспоминал один чудесный вечер. Никто не догадывался, что меньше чем через двадцать лет начнется самая страшная Война за всю историю мира. Он, Мириам и их сын Мнемох гуляли в призрачных садах Обители. В те времена их дети могли посещать жилище Магов. Мириам пыталась вырастить обычные овощи в призрачном саду, что, конечно же, не удалось бы сделать никому. Картофель, редис и прочие культуры принимали фантастические формы и становились либо ядовитыми, либо совершенно иными по вкусу. Тот же редис имел сочную мякоть арбуза со вкусом малины. Мириам не сдавалась, все высаживала и высаживала новые ростки. В тот вечер Ридвегейл не мог удержаться от смеха при очередном провале жены, на что Мириам ответила, что и сам Маг не сможет вырастить что-то нормальное. Тогда он вместе с сыном попытался оспорить ее слова, но они потерпели сокрушительное фиаско. Если овощи Мириам просто принимали странную форму и еще более странный вкус, то их творения с Мнемохом превратились в непонятных летающих существ, которые, вылупившись, почти сразу же взорвались снопом разноцветных искр. Мириам так громко смеялась, что в сад заглянула одна из сестер Ридвегейла. Они были так счастливы в тот день…

Неожиданно Маг отпустил книгу памяти из рук. Видения погасли, и смех Мириам растворился в зеркальной тишине залы.

Что-то не так.

Он почувствовал некий диссонанс, лучи которого исходили с земли. Его дети. Кому из них грозит беда? Маг приблизился к зеркалам. Все трое были абсолютно одинаковы.

Селия.

Велиар.

Тунрида.

Ридвегейл мысленно призвал видение детей. Зеркала потемнели, по их поверхности пошла мелкая рябь. В следующий миг в двух зеркалах отразились мужчина и женщина: Велиар и Селия. С ними все было в порядке. Зеркало Тунриды так и осталось темным. Маг горько усмехнулся. Ничего удивительного, кто еще мог найти очередное «приключение», как не его младшая дочь?

Маг подошел к первому зеркалу. Как большинство полукровок, Селия была удивительно красива. Она очень походила на свою мать: те же густые каштановые волосы с огненными искорками, те же удивительные фиалковые глаза, которые так поразили Ридвегейла при первой встрече с Лореной – матерью Селии. Лорена была колдуньей и весьма умелой. Она практически сразу разгадала Ридвегейла, хотя большинство смертных не могли догадаться о его истинной сущности во время воплощения. Лорена мечтала о бессмертии. Всю свою жизнь она превратила в поиск эликсира бессмертия. Даже рождение дочери не смогло повлиять на эту одержимость.

Селия была похожа на мать не только внешне: она также занималась исследованиями вопросов жизни и смерти, но, в отличие от Лорены, не стремилась к вечной жизни. Селия была старшим ребенком Ридвегейла из ныне живущих, разумеется. Ей было пятьсот семьдесят четыре года – практически половина жизни полукровки. Большую часть жизни она провела за изучением книг. Вот и сейчас, в полночный час на Земле, она сидит в зале библиотеки, вчитываясь в письмена давно ушедших людей.

— Селия, — Маг тихо позвал дочь.

Она услышала. Кивнув, женщина подошла к зеркалу, стоящему в ее комнате.

— Отец? — Селия проявилась перед ним.

— Похоже, у Тунриды неприятности. Что-то не дает мне увидеть ее, какая-то магия. Отыщи сестру и убедись, что с ней все в порядке.

— Думаешь, она в опасности?

Маг на мгновение задумался. Он не ощущал прямой угрозы, это было скорее предчувствие о возможной опасности.

— Нет, пока нет. Но я хочу видеть, что с ней происходит.

— Может, поручить это Велиару? Он ближе к ней и может навестить при желании.

— Просто поищи ее, у тебя это получается лучше, чем у брата.

— Как скажешь, — меланхолично отозвалась старшая дочь и исчезла из виду, оставив черную рябь на зеркале.

Маг понаблюдал какое-то время за сыном. Забавно, что Велиар сменил мантию ученого на доспехи гвардейца. Сын патрулировал улицы с видом заправского вояки. Впрочем, с его телосложением и навыками ему даже не нужно прибегать к магии – он и так может скрутить большинство противников. Ридвегейл усмехнулся, увидев, как все женщины на улице провожают его сына мечтательными взглядами. Пора бы уже этому мальчишке повзрослеть и найти себе жену. Селия не собирается вступать в брак, и внуков от нее не дождешься. А Тунрида…

Маг вздохнул. Третье зеркало по-прежнему было темным окном в никуда.

Во что его девочка вляпалась на этот раз?