Бегство в мир тьмы

Этот мини-роман — одна из историй мира «Руны Изначальности».

Иногда путь во Тьму начинается не с ошибки… а с любопытства.

И не каждый, кто делает шаг в неизвестность, возвращается обратно прежним

Тьма не лжёт.
Она лишь показывает то, что свет пытается скрыть.

1785 год. Британская империя. Графство Уэссекс. Август, 25 числа. Этот день был самый жаркий, за последние сто лет. Солнце нещадно палило окрестные земли. Торфяные болота, казалось, шипели от жары, безмолвно крича от возмущения. Солнечные лучи заливали ярким светом редкие леса, пустыри. Люди прятались от жары в домах. Скот и домашние птицы укрывались в тенях деревьев, которые, похоже, сами были не прочь укрыться от палящего солнца.

Особняк лорда Джеймса Дочерти, находящийся невдалеке от городка Лоутон, впечатлял своей монументальностью и помпезностью. Украшенный колонами и статуями греческих богов и мифологических существ из тех же классических греческих мифов. Мода, на которые захватила Европу еще с эпохи Возрождения. Он сильно контрастировал с бедными домишками ближайших фермеров. Титул лорда получил его отец, за заслуги перед короной. Могучий, статный старик, мог много рассказать о своих морских приключениях и войнах в далеких южных колониях.

По его линии, его предок Джон Гачерти, был помощником самого адмирала Френсиса Дрейка, первого пирата в истории, получившего такой влиятельный титул, став личным флотоводцом, королевы Елизаветы Первой. Его сын Джеймс пошёл по стопам своего прославленного отца, добился успеха и влияния, став одним из самых молодых адмиралов в истории королевского флота. Его отец умер, и он построил загородный особняк, частично в его честь. Сделав свой кабинет на втором этаже, его музеем памяти, где бережно хранил его мемуары и его карты и фамильную шпагу, подаренную ему самим королем Георгом Третьим.

Его дочь Энни, молодая красивая девица, белокурая и с большими зелеными глазами, лет семнадцати, и его сын Джон, статный парень, кареглазый и энергичный, девятнадцати лет, были его единственным утешением и радостью, в жизни, наравне с трепетной бережностью хранимой им памяти о его великом отце. Он их безумно любил, давал им самое лучшее, и в то же время воспитывал их в полной строгости в традициях семьи. Джон был юным материалистом, обожал читать труды великих ученых той эпохи, начиная от сэра Исаака Ньютона и заканчивая Карлом Линнеем. Высокий, подтянутый юноша, с каштановыми волосами и карими глазами, он грезил только наукой. Он мечтал стать учёным королевской академии.

Энни, была полной противоположностью, романтическая, нежная, легкоранимая, она обожала античную поэзию, и конечно пьесы бессмертного Вильяма Шекспира. И была она набожной как ее отец. Так вот, одним утром, Энни, с утра примеряла новое платье, подаренное ей отцом, по последней моде, примеряя его уже часа два. Она, как и его брат ждала их дядю, Эрика, брата их отца, прославленного ученого, историка, путешественника.

Он возвращался с долгой поездки в Китай и прилегающие страны. Конечно, она ждала в первую очередь дядю, но не меньше и его спутника, капрала Эдварда, его помощника, отвечающего за безопасность его долгих и не всегда безопасных поездок. Высокий, атлетичный, черноволосый, усатый, военный, стал ее тайным воздыханием, она грезила о встречах с ним. И, похоже, что не явно, но все же он отвечал взаимностью на ее живой интерес.

Энни и Джон, искренне любили своего дядю, обожая слушать его увлекательные истории, о далёких странах, о загадочной стране Жёлтого Дракона, Китае и его богатой древней истории. Когда он приезжал в их дом, Энни забывая о приличиях, бросалась ему на шею, радостно крича. Для них это был луч света в их скучной повседневности, суровом воспитании отца, вечном напоминании им о том, что они, из семьи лордов и не должны падать лицом в грязь. В любой ситуации. Что окружающие из простых люди, это низший класс. Сидя после частных уроков по математике и истории, которые длились долгих три часа. Они ожидали его в чайной беседке, где им услужливая прислуга принесла чай с конфетами. Они с неохотой пили чай, ожидая почти поминутно, когда на горизонте увидят его, и желательно для Энни, двоих приближающихся всадников. Ожидание тянулось, не прилично долго.

Они уже решили было пойти в дом, поиграть на пианино, как вдруг, увидели на горизонте, фигуру всадника. К сожалению, для Энни одну. Но, не смотря на это, они с радостным криком бросились навстречу. Их дядя Эрик, среднего роста, коренастый, русоволосый мужчина, с умным и проницательным взглядом зелёных глаз, подъехав к ним поближе, соскочил, с коня и попал в их крепкие объятия, сопровождаемые, радостным криком. Привет мои дорогие племенник и племянница! Смотрите, задушите меня! Ответил он радостным тоном, обнимая их в ответ. Мы так рады тебя видеть! Закричали хором, Джон и Энни. Я тоже, мои дорогие, я тоже, ответил Эрик. Вы нам расскажите новые истории? Спросили они снова хором. Где вы были в это раз? Конечно, расскажу, мои дорогие. И у меня для вас есть очень ценный подарок.

Был я в Бирме, Сиаме, Лаосе. И конечно в Китае. Но об этом позже, прежде чем я вам вручу подарок и все расскажу, давайте дойдём до усадьбы, я голоден и хочу пить. Джеймс, тоже радостно встретил брата, обняв его, и пригласив в дом, в шутку отгоняя назойливых племянника и племянницу, говоря вы еще замучайте его со своими вопросами, дайте мне с братом выпить, поесть и поговорить. В конце добавив, что может быть интересного, в слухах и легендах, про этих дикарей, немытых, злобных, не знающих истинного бога.

На что Эрик, сморщившись, ответил, ты опять за старое Джеймс, я тебе уже говорил, эти дикари, когда мы еще в землянках жили, строили великие империи, и грандиозные города. А по поводу твоего бога, то я как атеист, вообще считаю, что они не обязаны чтить, какого то бога с Иудеи, у них есть свои, куда более древние и рациональные религии. На что Джеймс, картинно рассердился, сказав, слышал бы это наш отец, не миновать бы тебе его крепкого кулака, по лицу. А потом они оба рассмеялись и пошли, в дом. Рассказав Джону и Энни, новые засватывающие истории, у камина, они слушали его затаив дыхание. Эти истории, отдавались в их ушах, прекрасной симфонией, далеких, сказочных стран, о величии Древнего Китая. О том, что совсем недавно разрушенная бирманцами, столица Сиамского королевства, Аюттая, была куда больше Лондона. Это был самый красивый и грандиозный город мира. Но теперь там развалины, ни следа не осталось от его былого величия. Остались лишь руины, где то еще дымящихся от недавних пожаров, жителями там стали, стаи диких обезьян. А потом, Эрик, вдруг замолчал, и через минуту сказал, так вот мои любимые племянник и племянница, как я и обещал после историй, у меня для вас есть подарок.

Он, подошёл к столу, на нем стояла большая, красивая коробка, сделанная из дерева, чёрного цвета. Из нее он извлек еще одну коробку, красного цвета, продолговатую. На ней, был изображен, китайский дракон. А под ним, пару иероглифов. Увидев в глазах Джона Энни, восхищение, он улыбнулся и сказал, эти шахматы, древние, по легенде они принадлежали императору Тай Дзуну из династии Тан. Это не просто шахматы, это шахматы императоров. Шахматы, которые, позволяют зайти в мир, за гранью нашего мира, видеть его изнанку, внутреннюю суть вещей, души и мысли подчиненных, зазеркальный мир городов и времени.

Играя в партию, вы играете с самим временем, и каждый ход, это путь, за пределами всего, что вы видите. На лицах Джонни и Энни, к восхищению, добавилось сомнение, и он, заметив это добавил, это конечно легенда. Но суть тут одна, шахматы, это игра ума, и реакции ума, на каждый ход и комбинацию в пространстве. Параллельно, с планированием своего хода, и хода противника. Вы умеет играть? Спросил он. Да, снова хором ответили Джон и Энни, меня учил мой учитель по математике и естественным наукам, поспешно сказал Джон. А меня Джон, ответила Энни. Отлично, значит, вы сможете играть, продолжив изучать эту науку. И кто знает, может, вы увидите больше, чем думаете, и глубже, чем полагаете.

Сказав это, он улыбнулся и протянул им коробку. Шахматы оказались на редкость красивые, сделанные из словной кости, с золотой гравировкой, они изображали воинов, генералов и чиновников, древнего Китая, сделанные с такой реалистичностью, что кажется, это живые люди, в миниатюре, и вот сейчас, генералы поведут солдат, в пучину сражений, а чиновники, начнут плести интриги и заговоры. Играя в шахматы, Джон, как истинный молодой джентльмен, поддался Энни в последней партии, в итоге у них была ничья, один- один. Довольные и пребывая в глубоком восхищении, от эстетики этих шахмат, они легли спать поздно. Спали они крепко, вдохновлённые новой игрой завтра, после уроков.

Ночь опустилась на землю, полная луна, освящала матовым светом, белые стены и окна усадьбы, играя на них бледно жёлтыми бликами. Озаряя приглушенным светом, статуи Геркулеса и Афины Паллады, словно пытаясь оживить, из без того выглядящие как живые скульптуры. Поместье погрузилось в крепкий сон. Шахматы, которые они оставили за столом, в таком порядке в котором они закончили партию, вернулись на свое место, заняв исходные позиции, коробка закрылась и засветилась матовым, голубым оттенком.

Джон и Энни, проснулись одновременно. Утро, было, не такое как раньше. Как обычно. Вроде светит солнце, вроде все на своих местах, но было много но. Во первых, утренний солнечный свет, был слишком темно матовым, словно его приглушили, прозрачным но темным стеклом. Не было никаких сторонних звуков. Не приветствующего утро пения птиц, ни шелеста травы и деревьев в унисон утреннему ветру и солнцу. Казалось все звуки, такие привычные, исчезли. По своей привычке, Джон и Энни позвали слуг, для того что бы они подали одежду, и приготовили завтрак. Но никто не пришел, на звон колокольчиков, лежавших, у изголовья их кроватей. Они, либо спали, что невозможно, либо они не знали, что еще может быть причиной их нахального неповиновения. Джон встал, нервничая, ситуация отдалась в его сердце, если не волнением, то недоумением. Что они себе позволяют? За что отец им платит? Говорил он возмущенно. Он вышел из спальни, перед этим болезненно споткнувшись об книгу, лежавшую на полу. В коридорах было так же слишком темно, как для утра. Приглушенный темный матовый оттенок, исходящий от солнечных лучей, тускло освещал коридоры, отдавая дымкой легкого сумрака. Он пошел в спальню отца, которая была возле его кабинета, постучал. Ответа не было. Он решительно постучал еще раз, а потом, осмелев, открыл дверь, в комнате было пусто. Ни отца, ни даже мебели. Комната была абсолютно пустой. Похоже, в ней никогда не жили.

Везде висела паутина, паутина была черного цвета. Слои пыли, закрывали собой белые стены, отделанные мрамором. Недоумение, сменилось резко, на волнение, переросшее в страх. Что это такое? Почти закричал Джон, в пустоту. Дверь в кабинет отца, была закрыта, и сколько Джон не стучал, ответа не последовало. Он бросился к спальне сестры. И столкнулся ней, как раз выходящей из спальни. Она вскрикнула от неожиданности. Джон! Ты меня напугал! Что происходит? Нет слуг! Сколько я не звонила в колокольчик, сколько не звала их, они молчат! Он не дал ей договорить. Отца тоже нет! Его спальня пуста! В ней нет мебели, нет ничего! Что?! Ее глаза округлились, как это возможно! Потом, они задержали взгляд друг на друге, Энни была в ночном пеньюаре, Джон в панталонах, и ночной рубашке. Смутившись, и покраснев, Джон выдавил из себя, пошли, найдем одежду и будем думать, что делать.

Они искали шкаф с одеждой, наверху, в гардеробной комнате, где были комнаты прислуги, ее не было. Она была пуста. Как и комнаты слуг. Их изумление стало отдавать холодным, ручейком страха. Что здесь происходит? Нас ограбили? Хотел, было сказать Джон. Как вдруг, стена в гардеробе, растаяла. В ней появилась пустота, а потом, словно вспышка, появился шкаф. Темно серого цвета, дверь открылась, из нее вылезла вешалка. На ней две пары вещей, мужской костюм, черный камзол, и черное платье. По сторонам, раздвинулись в стороны коридоры, преобразившись в перекресток трех путей. В здание без границ, видимых стен, покрытых легким мутным мраком. Они простояли пару минут, не дыша.

Страх, изумление, дрожь по всему, телу, растекалась с еще остаточными осколками изумления, все еще отдавая немым вопросом. Это что сон? Это сон? Спросила Энни. И мы все еще спим? Ага, ответил каверзно Джон, когда я встал из кровати, споткнулся о свою любимую книгу, Изречения Сенеки, и очень так чувствительно, нога до сих пор ноет. Хотя слуга, обычно ставит ее на стол, после того как я усну. Так что это точно не сон. Так что это? Крикнула Энни. Я не знаю, ответил Джон, но если мы хотим выяснить, то должны, для начала одеться. А потом, попытаться все выяснить, найти отца и дядю. Одевшись, они решили, в глубине души, все еще надеясь, что это наваждение. Вернуться обратно, найти отца, полагая, что он все еще может быть в кабинете.

И они забудут это все как сон. Они спустились по лестнице обратно на второй этаж. Кабинета, и спален не было. Сплошные стены. Их тревога, сдавила сердца. Они застучали, учащено, отдавая по всему телу. По спине пробежал, обжигающий и съеживающий поток страха. Где мы? Почти заплакав, спросила сестра. Что это? Я не знаю, ответил Джон. Мы ничего не проясним, стоя здесь и гадая, что это. Спустимся вниз, может на улице, мы проясним, происходящее. Про себя он добавил, надеюсь. Они спустились, на первый этаж.

И снова замерли. Их глаза, застыли, глядя в одну точку. Ледяной ручей страха, словно змея, обвила их сердца, пульсируя в унисон их замерших сердец. Вместо парадной двери. Были длинные врата, украшенные двумя драконами, их глаза были инкрустированы, рубинами. Они сверкали. Словно взгляд холодных камней, предупреждал их о чем то. Первой прервала молчание Энни. Бежим отсюда! Куда? Спросил Джон. Наверх, в глухие стены? Это единственный выход! Если это иллюзия, то мы ничего не потерям, если пойдем туда. Вдруг это и в правду сон, и та книга, тоже мне просто приснилась. И не дав ей ответить, он схватил ее за руку, и потащил к воротам. Не успели они к ним подойти, как они раскрылись, и что- то само втащило их внутрь. Полная темнота. Потом, мутные, словно в густом тумане. Лучи света. Потом все замерло.

Они оказались внутри громадного зала, лежа на полу. Зал, был черно бальзатового цвета. Темно серые колоны, как и потолок, уходили ввысь, казалось, что они не имеют конца, уходя в сам небосвод. Новый, неизвестный, небосвод. Пол был холодный, обдавая их леденящим жаром. Они резко вскочили. Их сердца, бились, теперь отдаваясь в ушах, словно ударами, глухими стуками. Пытаясь выскочить вместе с их страхом. Что это! Нарушила молчание, Энни. Что это такое, Джон? Мы во сне, или попали в ад, за грехи! Ее губы дрожали, а на глаза, навернулись слезы.

Джон скривился, успокойся. Какой ад? Какие грехи? Нет никакого бога. Нет никакого ада! Да и если бы и был, ты бы точно не попала в него. А вот я, скорее всего да, я уже успел, наделать то, что у вас верующих называется грех блуда. И не один раз, и с разными крестьянками и, причем разных возрастов. Она уставилась на него. В ее взгляде, смешался страх, изумление, и обида. Я не хочу это слушать! Сказала она дрожащим голосом. Но не это сейчас важно, где мы?! Где отец? Где дядя? Они мертвы? Что будем с нами? Она собиралась еще сильнее расплакаться, но Джон, подошел к ней, и обнял ее, успокойся, мы все узнаем, мы всех найдем, где бы мы ни были.

Паника и страх, нас ни к чему не приведут. Я тебя защищу. Я не дам тебя в обиду. Она прижалась к нему. Обещаешь? Спросила она. Обещаю, ответил он уверенным тоном. Хотя его мысли и чувства были категорически не согласны с его внешней уверенностью. Пошли, сказал он, отстранившись от нее, и взяв ее за руку. Выясним, где мы, и что нам делать. Они шли по залу, и казалось, ему нет, не конца не начала. Матовый свет, бирюзового света, шёл из стен и колон. Сопровождая их путь мерцанием, как горящая свеча под потоком ветра. Освящая его бесконечное пространство. Они шли молча, несколько часов.

Будет ли ему конец! Сказал в сердцах Джон. Энни не успела ответить. Вдруг, зал сжало, словно громадной ладонью придавали воздушный шар. Треск, вспышка, вырвавшая их из зала. Они летели вниз. Ни света. Ни звуков. Ни эха их криков. Страх, сейчас окатывал их потоком стремительной реки, жгучего как солнца в июле, страха. Мысль была у них одна на двоих, это конец. Как вдруг они оказались на ногах.

Они был в центре города. Странного города. Дядя, как-то им провозил книгу. Рассказывающую про эту древнюю цивилизацию Центральной Америки. Город, был похож на города древних майя. Ступенчатые пирамиды, украшенные фигурами птиц. Вокруг акведуки, и длинная аллея, уходящая в тёмный туман, вдаль сумеречного горизонта. По бокам аллеи, стояли каменные колоссы, изображающие зверей, воинов. Небо было темно серым, непроглядным. Лишь где то словно через прорехи, солнечные ручейки света, делали его чуть светлее, отдавая жалкую часть своего света, на улицы. Города. Который казался мертвым.

Они простояли пару минут, затаив дыхание, страх, смешался с восхищением. Джон, сказала, Энни, это просто уникально! В таком виде города древних майя, не видели уже многие столетия. У меня такое, чувство, словно мы путешествуем во времени. Как это возможно? Спросила Энни. Джон не успел ей ответить. Как горизонт, вспыхнул, сотнями, мириадов. Золотых осколков. Водопадом, взметнувшись вверх. Свет пошел по всему небосводу, на время, ярко осветив древние пирамиды, и улицы, и Джона с Энни, едва их не ослепив. Потом он резко исчез. На горизонте появилось лицо. Громадное лицо, с, словно клювом ястреба крючковатым носом. С темной красной кожей, на голове диадема, украшенная перьями, и черепами людей. Лицо занимало пол горизонта. Две громадины, карих глаз, уставились, прямо на них. Пристальным, тяжёлым, сверлящим взглядом. У них внутри, все сжалось, сердце казалось, остановилось. Страх, пополз по их коже, словно стаей многоножек. Обдавая тело, болезненными уколами. Оставляя за собой, холодную пыль, пронизывающего инея. Глаза гигантского лица, засветились ярко красным. Оно поднялось вверх, обнажив из отступающего сумрака, плечи и руки. Одна потянулась к ним, громадная, длинная.

Джон, опомнившись, первым, схватил Энни за руку и под ее звонкий крик, потащил ее за собой. И это было во время, рука, своей громадиной, закрыв пол небосвода, просвистела над их ушами. На время погрузив, их в полную темноту. Она скрипела, словно была из ржавого металла, так что у них, заложило в ушах. Раздался вой, потом рычание, больше похожее на рык ягуара. Рука словно летящий исполин, падающий с неба, ударила по земле. Подняв столб пыли, их смело, как пушинок, они отлетели вперёд, обгоняя куски земли и камня, стремительным водопадом догоняющих их. Джон, вскочил, подняв Энни, спросил ты в порядке? Тяжело дыша, она ответила, кажется да, от страха, даже не чувствуя боли от падения.

Ее лицо в волосы были в пыли. Глаза широко раскрыты. Джон, слышал ее ускоренное сердцебиение. Бежим! Крикнул он. И они бросились вперед. Рука тем временем, снова замахнулась для удара. Они видели, отчаянно убегая, ее громадную бледную, тень, словно громадная змея, пикирует с неба, стремясь поглотить их. Джон на миг взглянул вверх, и его сердце упало в низ, отдавая прерывистыми стуками. Рука, своей исполинской размером и тяжестью, летела вниз прямо на них.

Он схватил Энни и, подняв ее, прыгнул, вперёд, за огромными, квадратными изваяниями, изображающих орлов и пум. Едва он прыгнул за них, надеясь, что они спасут их от удара. Как удар, потрясший, все вокруг, снова сбил их с ног, подняв столб пыли и осколки тех истуканов, словно, возле них взорвался снаряд пушки. Он в полете успел снова схватить Энни, перевернуться и подставить свою спину под удар, с яростной стремительностью надвигающиеся земли. Смягчив ее падение. Боль, отдалась резкой, острой, вспышкой в спину и руку. Он лишь сдержанно простонал. Ты в порядке? Спросила Энни, склонившись над его лицом. Да ответил Джон, преодолев боль, поднялся. И опять схватив ее руку, ее, бросился вперёд еще быстрее. Воздух стал тяжёлым. Казалось, вместе тем великаном, он стремиться их раздавить своей массой. Горизонт стал темнее.

На него надвигалась, беспросветная пелена. Казалось, из нее проступала громадная чёрная туча, расползаясь из нее как из источника по земле. В этой черной громадной туче, что то блеснуло. Словно там, находился громадный бриллиант. Освящая, тяжёлую, нависшую над ним тьму. Нам нужно туда! Закричал Джон. Он не дал ей задать очевидный вопрос, и, сжимая еще сильнее ее руку, ускорился с двойной силой. Под гулкий стук своих сердец в ушах, они побежали в это темное марево. Их дыхание спёрло, будто они оказались посреди громадного пожара. В глазах темнота, отдавала давящим мраком. Словно темная пелена, стремилась, вырвать с их глаз остатки света. Лишь, яркое, но прерывистое свечение, бриллиантового оттенка, служило им маяком. Они бросились к нему. За спиной удары, и крики, больше похожие на рычание сотен хищников. Разрывающие, ту тишину, которая прерывалась лишь их стремительным сердцебиением. Они еще не добежали до самого источника спасительного света, как из черного дыма, поглощающего лучи света, прорисовались очертания зеркала. Они замерли, на секунду. Это было громадное зеркало. Выше их дома. Оно отображало город. Только это был другой город. Остроконечные башни. Замок, собор. Он был похож на древний Париж. Джон, почувствовал как им в спину, что то давит. Пытаясь оттянуть их назад. Обернулся и закричал. Почувствовав теперь страх. Как удар тяжёлой дубиной по животу. Подтолкнув Энни вперед к зеркалу. К ним стремительно приближался, громадный, силуэт, казалось сотканный из самой ночи. Его свет был темнее самой мглы, покрывшей их. Он был выше всех построек, которые были в этом зловещем городе, где они имели сомнительное удовольствие находиться. У него было несколько голов. Длинные руки, доставали до земли. Казалось, что они вырастают из нее. Как громадные деревья. Несколько голов.

На миг, его лики, полыхнули, багрово красным. Их сердца рвались наружу. Отдавая обрывистыми стуками, в ушах и в спине. Кожу, покрыл, липкий, горячий пот, стремящийся разъесть их кожу. Джон, схватил сестру в охапку не обращая внимание на ее истошный вопль, и подняв ее, кинулся к зеркальной глади.

Их тянул назад, порыв ветра, неестественно звуча, словно срежет металла. Джон снова повернул голову, и крик застыл в его горле. Словно его заморозил, давящий ужас. Тот силуэт, уже был ближе к ним. Наклоняясь к ним. Теперь у него была одна голова. Она напоминала, сгусток бездны, чернее самой глубокой ночи. По центру, из багрового сумрака, проступали глаза, и оскаленная пасть. Джо из последних сил, сопротивлялся, потокам воздуха, которые стремились их не просто оттащить. А разорвать пополам. Энни, кричала. Порыв ветра. Заглушал ее крик, но Джон, слышал, что она молиться. Последним усилием. Он втолкнул ее и себя, в зеркало. Мир сомкнулся, словно шахматная доска.

Они пролетели через зеркальную поверхность, падая в темный туннель, который отдавал, всеми оттенками радуги. Но в конце, все сменилось на отдающее черным и бледно серым, словно цвет разложения.

На них словно надвинулись башни. Будто громадная картина, упала на них, сверху, став живым окружением. Они оказались посреди площади, того города, отображение которого видели в громадном зеркале. Площадь, мощённая камнем, возле них, громадная ратуша, а чуть поодаль еще более, грандиозный собор.

Готический исполин, темно серого цвета, с изображением ангелов, внизу, посередине, а вверху, статуи химер. Сдали, казалось, что их оскаленные пасти двигаются. Громадное круглое витражное окно, из разноцветного стекла, сверкая, отображало, сумрачный свет солнца. Облаков не было, но его свет был неестественно приглушен, как в их доме, в то злополучное пробуждение. Казалось что солнце, светит через громадное черное стекло. Только еще более приглушенное, темной пленкой.

Площадь была пуста, как и в первом призрачном городе, майя, не было ни души. Лишь ветер, эхом свиста отдавался по шпилю башни и собору. Иногда это свист переходил в вой. Будто кричали сами здания. Они стояли, открыв рот, изумление, смешанное со страхом, заиграло новыми красками. К ним прибавилось, нарастающее чувство отвращения. Словно липким, как старый мед, потоком, мелких червей, подбиралось к сердцу. Явственно отдавая запахом, чего то неживого, но все еще разлагающегося.

В это раз, молчание первой, прервала Энни, ты помнишь, что говорил нам дядя про те шахматы? Джон, посмотрел на нее удивленным взглядом. Энни продолжила, он рассказывал, про города, в зеркальном отображении, и, попав сюда, ищите спасение в зеркалах! Наконец Джон ответил. Помню. Хотя про спасения в зеркалах он ничего не говорил, а в остальном, есть совпадения, не более. Ты хочешь сказать, что мы попали, в ту игру, что привез нам дядя?! Это абсурд! Невозможно, он шутил, пытаясь впечатлить нас, его любимой безумной восточной экзотикой. Тут он прервался, и сказал, уже более задумчивым тоном, если и это правда так, а то, что мы видели, и уже пережили, я уже согласен, поверить во что угодно. Ведь иллюзия, не может быть такой. Да еще пытаться тебя убить. Тем боле ты права, совпадения слишком явные.

Он что могучий маг! Зачем, он так с нами? Молчание. Ее лицо переменилось. Вместо плача и стенаний, в ее глазах блеснул гнев, смешанный с отчаянием. Она бросилась на Джона, стуча кулачками по его груди. Это твоя вина! Из за твоих грехов, мы оказались здесь! В качестве расплаты! И не это все, не может быть таким мерзким! Тут должен быть сплошной свет! И радость! Кричала она, ее голос дрожал от злости. Джон, схватил ее за руки. Успокойся! Сказал Джон, громким тоном. Здесь нет ни твоей, ни моей вины! Мы видим то, что мы видим. Злость твоя это конечно лучше, чем вечное отчаяние и слезы бессилия, но не в таком ключе. Никто не виноват! Слышишь! Я скажу тебе одно. Мы справимся! Ты слышишь меня? Спросил он уже немого тише. Она кивнула. Джон опустил ее руки. И ещё одно, как я сказал, я уже готов поверить во что угодно, но не в мистическую чушь. Наш дядя маг? Он такой же материалист от мозгов до костей как я. Но вопрос остаётся, под этим рассмотрением, слишком много совпадений, и мы когда выберемся, спросим у него.

Он замолк. Что спросим? Спросила Энни обмякши. Пока не знаю, но думаю, нам будет что спросить, когда мы найдём путь назад. А в данный момент, стоя тут, мы вряд ли вернемся обратно, как уже было доказано, только движение вперед, нас спасет. Добавив про себя, надеюсь не такое, быстрое, как в первый раз. И еще, сестренка, будь готова к тому, что нас тут будут ждать, такие же, сюрпризы, может даже более опасные, так что держись всегда рядом со мною. Сказал он и, взяв ее за руку, пошел к собору. Чем ближе шли они к собору, чем ярче шел, свет. Но он его сияние, не грело, а давило, на них, словно он был плотный, как камень. Его алый свет, пытался их раздавить. Издавая звуки, которые, вызывали острую боль в ушах. Схватившись за уши, они простояли, несколько минут, пока звук не утих.

Джон, не дал, Энни, задать уже не очень рациональный вопрос, сказав как бы там не было, нам точно туда, и потащил ее, к двери. Он не знал, откуда, но чувствовал, только через собор, они смогут выбраться отсюда. Дверь была очень высокой, высотой в два этажа. Темно зеленого цвета. На ней был изображён архангел Гавриил, с пламенеющим мечом в руках. Джон прикоснулся к ней. И резко отдернул руку, назад, она отдавала могильным холодом. Он попытался ее открыть, но она открылась сама, словно пуская их внутрь мрачного собора. Они зашли в зал. Он был громаден, и казалось выше самого собора. Стены, как и уходящий ввысь, словно в сам небосвод, потолок, были украшены, сценами из апокалипсиса. Армагеддон, битва ангелов и тьмы. Вдалеке замаячил алтарь.

Освещался зал, факелами и громадными лампадами, подвешенными на толстых цепях. Вырывая из темноты, фрески, стены и потолок, но прерывисто, словно их пытался потушить бушующий ветер, которого здесь не было, сумрак, доминировал и здесь. В зале было очень холодно. Словно они оказались в зимней ночи, посреди поля, дыхание отдавало холодным паром. Они, поеживаясь, шли дальше. Вдоль зала тянулись скамьи. Казалось, им нет конца и края. Дойдя до алтаря, они увидели, что его венчала фигура. Это был юноша, в пастушьей одежде. В руках, у него был посох. Но его лик, был срезан, словно скульптор в гневе, обезобразил свое творение. Подойдя ближе, они не успели что- либо сказать. Как над головой статуи, появилась надпись, большими, багровыми буками

Добродетель.

Они почувствовали, как холод стал, проникать, не просто под одежду, а и под кожу. Заливая сковывающим потоком, по всему телу. Будто пытаясь превратить их самих в ледяные статуи. Они хотели отойти, как вдруг статуя. Ожила. Повернулась к ним. И стала распадаться. На куски, усеивая ими весь алтарь. Из по под ее обломков, стали вылезать руки. Множество рук. Словно переплетённые змеи. Они стали возвышаться над разваленной статуей и казалось тянуться к самому потолку. Между сплетением рук, стали проступать, десятки глаз. Они смотрели, во все стороны. Но, когда они увидели их, они остановили, свои не моргающие сотни взглядов на них. И тут же ощетинились, словно открыв громадную пасть. Джон и Энни, почувствовали, как под кожу, вонзились, сотни уколов, цепенящего страха.

В висках отдавались, резкие, тупые удары. Сердце уже не стучало, отдавая отдаленным эхом быстрых ударов. Они лишь слышали стуки по всему телу. Они бросились назад, схватившись за руки. За их спиной, раздался глухой вой. Потом, шелест. Они услышали голос. Стойте, я есть добро, благость и смирение, я несу вам свет, вам не стоит меня опасаться. Это голос, раздавался по всему залу, отдавался гулким эхом внутри них. Он не уже не был холодным ручьем, а обжигал их, жаром, всепоглощающего ужаса. Они бежали, быстрее, чем могли себе позволить. Звук, их бега перекатывался эхом по всему залу. В унисон, стукам в их ушах. Энни закричала, и ее резко дернуло назад. Джон чуть не упал на спину. Пару рук, схватило Энни. Они держали ее за ногу, и за подол платья. Пытаясь притянуть ее к центру. Где множество глаз, ждали ее. А под ними, раскрылись громадные пасти, усеянные острыми и длинными как иглы, зубами. Джон, схватил ее за руку, лихорадочно ее, сжимая, пытаясь оттащить к себе. Но тщетно. Он чувствовал, что пытается, вырвать ее у силы массой и высотой как гора. Его безуспешная попытка, сопровождалась беззвучным криком. Что мне делать?! Как вдруг в руке, он ощутил холод стали. В руке у него у него оказалась шпага, золотого цвета.

На клинке, засветилась красная надпись. Рациональность и отвага. Он не думал, он действовал. Подбежав к ближайшим рукам, что уже стали, оплетать Энни, словно шелкопряд в свой кокон. Он нанес от плеча полосующий удар, по рукам. Та, что была ближе к нему, отдернулась. По руке, от глубокого пореза, потекла струйка крови. Остальные руки, словно опешив, ослабили хват. И Джон атаковал снова полосующим ударом. Кисть руки отлетела. Упав, на пол, окропив его алым пятном. Отрубленная кисть, превратилась, в черного паука и он бросился наутек, под скамью. Энни, освобожденная от хвата сплетённых рук, плача, подбежала к Джону. Он пропустил ее, оставляя за своей спиной. И стал в стойку, ожидая атаки. Но, это существо, словно почуяв решительность Джона, стала, пятится к алтарю. Напоминало оно сейчас, громадного спрута, перевернутого вверх, щупальцами. Оно издало сильный рев, отползая назад, к алтарю. Оставляя на полу, слой слизи, красного цвета. В нос Джона и Энни, ударила вонь гниющего мяса.

Оно залезало обратно на алтарь, разделившись на несколько частей. Щупальца-руки, стали распадаться, на мелкие части. Джон, держа шпагу, наготове, отступал назад. Делая медленные шаги, Энни, за его спиной шла, повторяя его шаги. Существо, превратившись в пыль, из кусков, на алтаре, стало собираться по крупицам. Собравшись в подобие громадного столба, без чётких очертаний. Оно снова стало той статуей. Джон и Энни, ощущая, струйки, едкого, то обжигающего, то холодного, пота на спине. Ринулись обратно к вратам. Но их уже не было.

Там где был выход. Тянулся теперь коридор, уходящий, в тёмный горизонт. Зал растянулся по сторонам. Снова то же перекрёсток трех коридоров. В том коридоре, где были врата. Они увидели, фигуру. Она приближалась к ним. Ее смутные очертания, издали, скрывал, багрово красный туман. По мере приближения, она росла вверх. Уже приблизившись, так что ее можно было увидеть. На расстоянии, двадцати шагов от них. Перед ними предстал рыцарь, в черных, латах. Чем ближе он к ним приближался. Тем выше он становился. В руках у него был меч. Меч на ходу рос вместе с его владельцем. На расстоянии, десяти шагов, от них, он уже был в два человеческих роста. Меч в его руке, поднялся, он держал его перед собой. Разрезы для глаз в шлеме, загорелись ало красным цветом. Джон, ощущая пульсации, наседающей как большой ком опасности, приказал Энни, отойти назад, за его спину. Они уже не успеют убежать, по крайней мере, без боя.

Его страх, который, до этого, заставлял его бежать, обдавая его липким, ужасом, звенящим в ушах. Сменился на злость, желание, дать отпор. Энни за его спиной кричала, что бы он бежал с ней отсюда. Он прерывисто ответил, что бы она замолчала и держалась, за его спиной на расстоянии. Бежать им некуда. Кто знает, что они встретят, если побегут вдоль ряда скамей. Там возможно их ждет еще большая опасность. Джон встал в стойку, как учил его учитель фехтования, Джованни. Шпага, выставлена вперед, рука, свободная от шпаги, вытянута в бок, стойка устойчивая, но не закрепощенная. Для того что бы маневрировать. Ноги, расставлены на ширине плеч, но правая, слегка выставлена вперёд.

Рыцарь приближался, медленно. Словно ни куда спеша. Казалось, он был уверен, в быстрой победе. Джон, получив хорошую основу фехтования, понимал, что если ждать его удара, значит умереть. И обречь на смерть его сестру. Он уклонился от удара, пригнувшись вниз, тяжелый клинок, черного рыцаря, просвистел над его головой. Джон, нырнув под его удар, атаковал, колющим ударом, в бок рыцаря. Прекрасно понимая что тщетно. Его латы, похожие на максимилианские доспехи, защищали, тело его владельца, со всех сторон. Но лучше уж попытаться, чем ждать его милости, которой точно не будет. Мелькнуло в его голове.

Шпага, колющим ударом, зашла в его бок. Пробив его, словно это была ткань, дамского платья, а не броня воина! Из отверстия, что пробила шпага, потекла алая краска, сильно пахнущая сыростью, чем то стальным, с резким привкусом крови. Он резко уменьшился в росте, став одним ростом с Джоном. Рыцарь взревел как раненый медведь. И развернувшись, атаковал снова, намереваясь отрубить Джону ногу. Джон подпрыгнул верх, клинок, ударил по полу, отдавши искрами, ярким фейерверком, осветив полу сумрачный зал.

Джон, приземлившись с подскоком, сделал выпад, целясь в шею. Шпага зашла в нее, как нож в масло. Рыцарь захрипел. Отшатнулся и выронил меч, хватаясь за шею, упал. Разбившись о пол, как ваза из черного фарфора. Осколки его тела, словно ручей стали, стекать под лавку. Джон, не стал ждать появления еще чего либо. И схватив Энни за руку, побежал ко второму коридору. За спиной, они услышали, шелестящий звук, преходящий в сильное трение, больших мохнатых лап. И противный писк, словно там было сотни мышей, запертых в клетке. Сердце снова напомнило о себе. Отчаянно забившись с новой силой, отдавая пульсирующим жаром в висках, и в спине. То холодом по всему телу. За их спиной, их словно пытался догнать, зловещий, приглушенно шелестящий прибой неведомого моря.

Лишь на миг Джон повернулся, назад. И его жар, отчаянного сердцебиения, сменился, на водопад. Разъедающего огня, настигающего ужаса. То, что было за их спиной, был сплошной поток, черных пауков. Словно плотной волной, стремительно преследуя их. По полу и стенам. Заполняя собой, весь коридор за ними. Они были больше собаки. И кроме двух глаз, с их мерзких тел тянулись щупальца. Которые венчали те же десятки пар глаз, что и на том существе с алтаря. Джон закричал, сам себе и Энни что бы бежали быстрее. Крик застыл в горле, словно, рыбья кость, отдавая острой болью. Он пытался передать своим заглушенным криком, часть своей силы. Джон чувствовал, что Энни устает, но не давал ей поблажек. Понимая, что те или что их преследует, ей точно ее не даст.

Коридор уходил, вдаль, покрытый, тяжелым, черным, густым туманом. Давя то холодом, то жаром. Запах разложения усилился, разрывая их легкие. Шпага в руке, накалилась. Пол, отдавался, гулким, буравящим, холодом. Стремясь их задержать. Зеркало, качнувшись в воздухе, приблизилось к ним. Закрыв собой, все окружающее пространство. Рассыпавшись на тысячи осколков, в которых, играли оттенки преследующего их сумрака, и новый, яркий свет. Его теплое сияние, покрыло все вокруг.

Они летели сквозь облака, изумрудного цвета. Страх в их сердцах, темной пленой покрывший их изнутри. Стал меняться на проблески надежды, как свет зеркала, в темноте, что их преследовала. К ним внизу приближались здания. С покатыми крышами. Громадный дворец. Наверху, изображение дракона. Китай. Мелькнуло в мыслях у Джона. Раздался щелчок, и они оказались, стоя на мосту.

Мост висел в воздухе. Рядом, так же висели камни. Глыбы, застывшие в воздухе. На них, были изображены фигуры. Императоров. Богов. Героев. Вокруг и под ними, словно плотной пеленой облаков, сгущался туман. Светло жёлтого цвета. Словно гигантский змей, он огибал, висячие в воздухе, здания, мосты и камни. Их дыхание перехватило, от высоты, восхищения, и новой, густой как это туман тревоги. В ушах раздался мелодичный звон, гонга. Что нам теперь делать? спросила Энни. Думаю, очень скоро мы узнаем. Ответил Джон мрачно. Его рука легла на эфес шпаги. Добавляя ему уверенности, в мрачном предчувствии, надвигающейся новой опасности. Это чувство его не подвело.

Мост, на котором они стояли, неожиданно встряхнуло, словно некий гигант, решил с ними поиграть, схватив его и пытаясь перевернуть. Страх, налип на их сердца, словно, пыльца, скользящая по ним, сковывающая, их биение. Надо бежать, крикнул Джон, вперед. Ты с ума сошел! Ответила криком Энни. Куда, в воздух будем прыгать? В истерике продолжила она кричать. Джон, схватил ее за плечи и слегка встряхнул, и чётко и громко сказал, успокой свою панику, иначе мы погибнем. Доверься мне! Она умокла и кивнула. Они бросились к концу моста, который казалось начал ходить, волнами, словно поверхность моря, в период шторма. Они перепрыгивали волны, и бежали дальше. Не чувствуя ни своего сердцебиения. Не наседающего на них, как черный коршун, сверху страха. Они бежали, понимая, что другого выбора нет. Что за мостом в паре шагов, висел камень, формой напоминающий парящего орла.

Прыжок.

Они перелетели с конца моста на камень. Энни, едва удержала равновесие. Джон во время схватил ее за руку. Мост на их глазах, растворился, как сахар в воде. Джон кинул взгляд вперед. За десять шагов от камня, на котором они стояли, был еще больших размеров камень, похожий на маленькую площадь. На ней, было святилище, в виде алтаря стоящего на бронзовых черепашьих лапах. На нем стояло изображения, какого то мудреца, в широком халате, который, ехидно улыбался, однако его раскосые глаза, выражали, глубокое спокойствие, держа руки скрещенными у груди, словно он читал мантру.

Прыгаем, сказал Джон, чувствуя, как камень пытается их скинуть их вниз, в бездонную пропасть. Не верь, во что либо, кроме своей удачи, не кричи, не поможет, сосредоточься, как и на том камне, что впереди, и на своем прыжке, прыгай так, словно, это прыжок сквозь пространство, и он будет успешен, говорил быстро, но сосредоточено Джон и себе и Энни. Джон сделал глубокий вздох, Энни, пытаясь перебороть, прожигающий, насквозь ее тело, сгусток страха, повторяла за ним, и он скомандовал, прыгаем!

Он прыгнули, чувствуя как страх, преследует их, словно стремительные потоки леденящих до костей вод, касаясь их спин и пяток. Миг, и они в воздухе. Следующий камень стремительно приближался. Воздух, встречным потоком, презрительно свистел, давя на уши, будто они, были под водой. Они достали края, едва не упав, оба, удерживая равновесие отчаянно махая руками и качнувшись, упали на холодную поверхность глыбы. Камень, на котором они стояли пару мгновений назад, резко упал вниз, сорвавшись, словно яблоко с ветки, и растворился в густом тумане. Стук сердца, отдавался в висках, с тройной силой, тело пробрал озноб. Они встали и ничего не говоря двинулись вперёд. Увидели как, глыба, стала удлиняться, вырисовываясь четким контуром, в ставшем уже темно желтом тумане, опоясывающем его внизу. Став мостом, ведущим к громадному храму, с чёрной, покатой крышей. По бокам моста, появились фигуры, обезьяны в доспехах, держащей в одной руке меч, в другой секиру.

Ее лицо, выражало, ярость. Словно она, готовилась биться насмерть. Надеюсь не с нами, промелькнула остро леденящая мысль у Джона. Они пошли к входу в храм. Его размеры впечатляли. Высотой, как их двадцать усадеб, поставленных друг на друга. Стены, зеленые, с вкраплениями светло серого цвета.

Они были украшены, изображением той воинственной обезьяны. На это раз, ее лицо изображало, насмешливую ухмылку. Словно она, собиралась подшутить над ними, сказав, колкую шутку. Они не успели, зайти в храм. Как их, словно втащило в него, теплым, потоком, плотного воздуха с оранжевым оттенком. На глазах все вокруг растворилось, и они оказались, на громадной площадке.

Идеально ровная поверхность из земли. По бокам, бамбуковый лес. Длинные стволы, которого, уходили ввысь, казалось, они тянулись до самого солнца. Отбрасывая причудливую тень, на площадку, похожую на крепостные стены. С конца, громадной площадки, к ним стал приближаться, вихрь. Он был высотой как эти бамбуки. Они, почувствовали, как их тела, стало сжимать, едким потоком, уже орущего в ушах страха. Сдавив их, стальным, обжигающе сковывающим обручем, оцепенения. Бежать было некуда, бамбуковый лес, который мог бы стать их спасением, сомкнулся, образовывая собой, непреодолимую сплошную стену. Он, зная, что это тщетно, но достал шпагу. Из ножен, которые появились у него, когда они сбежали со второго города.

Она стала еще горячее, чем ранее. Этот жар, придавал ему, большей уверенности, не давая, волне, обездвиживающего страха, затуманить его рассудок. Вихрь, надвигался, становясь шире, поначалу черный, словно надвигающее громадное крыло, ночи. Потом он стал, изумрудно зеленым, сверкая и переливаясь, в лучах солнца.

Небо было, ясным. Солнце освящало площадку, его лучи поблескивали, на грандиозных стенах из бамбуков, приторно зелёными оттенками. Ярче всех сверкал вихрь, быстро к ним приближающийся. Он приказным тоном, сказал своей сестре, зайти за его спину, и отойти на безопасную дистанцию, и стоять там, что бы там ни было. Дыхание отдавалось острой болью, в локтях и животе. Его тело жгло, словно в нем, зарождалось пламя, вместе с нарастающей, движущей силой, до сих пор неведомой, могущественной стихии.

Смерч, долетев до них, на расстоянии пары шагов, затмевая собой, половину небосвода, стал уменьшаться. Принимая форму, громадной обезьяны. Смерч исчез. И вот на его месте стоит, обезьяна, на две головы выше Джона, в блестящих доспехах. В руке у нее длинный меч. Широкое лезвие, в конце огибающееся, словно половина полумесяца. Взгляд, ехидный, с лёгким презрением. Он подошел и встал, на пять шагов от Джона. И заговорил с ним, на его родном языке.

Ты пришел сражаться воин.

Голос его был гулким, слово с ним разговорило эхо, с дальнего угла площадки. Проверить себя. Ты готов. Джон замер, не зная, что ответить. Его снова попыталась накрыть волна, давящего ужаса, зарождаясь, словно внутреннее русло, темной реки, отдавая острым страхом, боли и смерти. Но взял себя в руки, и сказал, как только смог, ледяным тоном.

Да!

Хорошо, ответила обезьяна. Тогда начнём. Она жестом пригасила его, в центр площадки. Джон пошел за обезьяной. Лишь раз он обернулся. Энни смотрела на них. В ее взгляде, была приглушенная тревога, смешанная с полным безразличием.

И она казалось, оно начинает брать вверх. Это сильно кольнуло в его сердце. Но он, отринул это, понимая. Что ее сопливые переживания, вряд ли, что то изменят. Он отвернулся и продолжил свой путь на ристалище.

И когда они дошли. Обезьяна без предупреждения и стойки, яростно атаковала. Ее меч, сделав пару кругов на ее головой, бросился на него, сверкая своим, отполированным лезвием. На миг, Джон увидел в нем, отображение неба и себя. А потом он словно исчез. Появившись с другой, стороны, Джона. Яростной скоростью, рассекая воздух, с тяжелым свистом. Джон едва успел отскочить, в сторону. Его лезвие, пронеслось на пару дюймов от его головы, холодное колебание воздуха, потоком взъерошило его волосы.

Не смотря, на размер, меч будто был выкован из воздуха, с такой лёгкостью обезьяна, проделывала с ним, очень замысловатые атаки. Джон не дожидаясь новой атаки, едва видя, движения обезьяны, она двигалась быстрее того вихря, из которого вышла. Попытался атаковать на опережение. Джон сделал длинный выпад, резко, но плавно вынеся ногу вперед, слегка нагнувши спину, рука, образовав со шпагой одну длинную линию, устремилась достать до живота обезьяны. Но легче было бы, достать и схватить ветер, вокруг.

Она словно растворилась в воздухе. И тут же оказалась, за его спиной и атаковала его ноги. Джон едва успел подпрыгнуть, но обезьяна разгадала его намерения и за долю секунды, изменив направление атаки, ударила крюка образной рукоятью его в грудь, когда он еще был в воздухе.

Джон упал на землю, почувствовав, спирающую тупую боль в груди. Но резко вскочил став в стойку, ожидая, новой атаки. За спиной молчала Энни. Безмолвно наблюдая за их схваткой. С глубоким безразличием. Джон, выставив шпагу вперед, на уровне своей груди, чувствуя смесь боли и уже вновь, прилипающего, приглушенного, страха. Теперь его фокус был на мече, этой слишком проворной обезьяны. Ее ухмылка, вдруг исчезла. А потом сама обезьяна исчезла еще быстрее. И обратилась, сплошным вихрем, яростных, атак. Удары сыпались с разных углов, на всех трех уровнях атаки. Джон едва отбил, колоссальный по силе удар сбоку, с правой стороны, а за ним, еще целую серию ударов, ее меч, проделывал причудливые восьмёрки, атакуя, с неожиданных позиций. Он чудом не выронил шпагу, вместе со своей рукой и отпятился назад.

Взмах. Приглушенный свист.

Гулкий звон стали отдался по руке.

Уклон. Лезвие, сверкая в лучах, солнца, будто сделав сальто.

Нанесло удар. Уклон в сторону.

Лезвие меча замерло. Оно не искало слабых мест.

Они с ним играло.

Меч обезьяны летал, над ее телом, вокруг ее тела, над головой, закручиваясь, в каскад ударов, под разным углом. Все сильнее казалось, что она его не держит, а он как ее верный и разумный союзник, атакует сам, а она лишь стоит, ухмыляясь. Наконец удар, нанесённый наискось, по дуге, с разворота, попав точно по гарде, его шпаги, вырвал его клинок. Потом Джон почувствовал сильный удар по голени и упал подкошенный, словно был сбит, налетевшим на него смерчем, опережающим его дыхание. Острая боль, пронзила ногу. Миг, и холодное лезвие, уже оказалось у его горла. Она замер, ожидая быстрого как ветер удара.

Он чувствовал, как его уверенность, а потом пульсирующий внутри страх, боли и смерти, переросли вместе в полную готовность, умереть. Сердце билось спокойно, дыхание, стало ровным. Только оставь мою сестру живой и дай ей вернуться домой. Сказал он спокойным тоном, будто заключая сделку.

И закрыл глаза. Ожидая взмаха, который со скоростью вспышки молнии, вырвет из него его жизнь. Но его не последовало. Обезьяна убрала лезвие с его горла.

И сказала. Встань воин! Ты прошел это испытание с честью. Вставай и иди и со своей сестрой. Он вас ждёт. Джон встал, чувствуя острый укол удивления. Не было уже не площадки, с крепостными стенами из бамбука, не самой обезьяны воителя. Площадка сжалась на их глазах.

И они уже оказались в троном зале. Зал был покрыт чистым золотом. Он был больше того собора и всех двух городов, вместе взятых, где они оказались до этого момента. Нефритовые колонны в виде лап дракона, подымались вверх, на недостижимую высоту, уходя ввысь к сверкающему золотом потолку. Они шли, затаив дыхание, как в тот раз, когда попали в эти миры, впервые. И того парализующего страха уже не было. Было лишь желание, встретить того, кто все решит с их судьбой.

В дальней стороне зала, стоял трон. Напоминая собой чашу, в основании без углублений, с широко распростёртыми крыльями дракона вверху. На ней восседал, высокого роста, император. В тканой золотом, одежде. На ней был изображен дракон, обвивающий, два начала, женское и мужское. Его узкие глаза, и желтое лицо, источали интерес и глубокое спокойствие.

Джон замер. Чувство глубокого почтения, смешалось, с безудержным удивлением. Его словно окатила, волна дежавю. Он его уже видел. В тех книгах, что привозил дядя. Тай Цзун. Великий император династии Тан. Самый могущественный владыка той эпохи, про которую уже забыли, даже кто умер много столетий назад. Тот, кто за свою глубочайшую, просвещённую мудрость, и справедливость, не умер, а стал, небожителем, получив статус, владыки Небесных Чертогов.

Став Бессмертным мудрецом. Он поднялся с трона, и ступая по изумрудным ступеням, украшенных иероглифами, и изображением птицы Феникс. Спустился к ним. Приветствую вас, юные, искатели познания и истинной силы справедливости. Он говорил, на безупречном английском, как и тот великий воин в обличие обезьяны

Вы Тай Цзун, великий император, Древнего Китая? Спросил Джон, ощущая, уже не просто изумление, а тёплую волну благовеения и умиротворения.

Да, юный воин. Ответил император. Только в вашем понимании я правил Древним Китаем. Я правлю им до сих пор, и здесь нет течения времени, как у смертных, нет древности, настоящего и будущего. Есть лишь поток, мудрости, самопознания и гармонии с вселенной. Здесь нет слабости, смерти, старости и молодости. Мир, един и поток, энергии, его соединяет. Сплошной неразрывной нитью. Энни, учтиво сделала реверанс. Впечатлённая, не меньше чем Джон, увиденным величием, о котором они никогда не знали. Император, вежливо склонил голову, отвечая на жест уважения.

Но вы пришли сюда, не за моими речами. Вы хотите домой. Все ответы, вы уже получили, очень наглядно, как не получили бы никогда, не увидев изнанку, вещей и бытия. Помните одно, не вмешивайтесь в дела мира, не изменив себя, бездействуя, действуйте, сильнее и глубже, чем другие. Эта глубина, истинного познания уже поселилась в вас. Рассуждая, не медлите. И не спешите. Время, ваш учитель. Страх его течения, ваш враг.

Он замолчал.

Джон, сделав поклон. Вы правы, ваше величество. Вы мудрый правитель и мудрец и для меня была бы честь, учиться у вас мудрости, и у вашего великого воителя, премудрости истинного боя. Император улыбнулся. Но нас ждут родители. Там наше место. Дав сказать Джону, император ответил. Вас уже не чему не нужно учить, вы все это познали, пережив это. Вы уже пошили путь истинного познания, внутренней сути вещей.

Истинное познание мудрости, идет не только от чтения сотен книг, но от применения его в жизни, в воплощении его, в каждом шаге. В первую очередь ищите мудрость в себе. И потом взращивайте ее.

Проживая ее, всем своим естеством. Живите той истинной мудростью, которая всем кажется безумием. Она живет в вас, а не в тексте. Следуя пути рациональности и чести, и отваги, это и есть быть мудрецом. Вы, таким образом, не притворяетесь мудрыми, но живете ей так же естественно как дышите, спите и вкушаете пищу. Держитесь этого принципа.

Вы увидели изнанку своей жизни, и других людей. Возвращайтесь домой. Вы увидели больше чем многие, живущие до вас и после. Закрепите это в ваших сердцах и стезях.

Благодарю вас ваше величество, ответила, до того хранившая молчание Энни, теперь я вижу, что такое настоящая добродетель, и благодарна вам, за эти познания, пусть они и обернулись для нас, опасными приключениями, но теперь я кажется, начинаю понимать, оно того стоило. Он склонил голову в учтивом поклоне, и Джон и Энни, ответили тем же. Благодарю великий император, ответил Джон.

Владыка щелкнул пальцем. И все вокруг растворилось. Они сидели, в своей гостиной. За столом. За столом, рядом с ними, сидел их дядя. Ну как, вам мои дорогие племянник и племянница, понравилось вам путешествие? Спросил он, улыбаясь, на его коленях лежала шпага. На ней Джон увидел знакомую надпись. За окном, светило солнце.

В низу, на кухне, раздавался голос отца, распоряжающегося насчет пира. Жизнь шла своим чередом, все было на своих местах, все жили как обычно, как заведено. Почти.