Бехтерев. Индийский целитель 1

Порой великие дела начинаются с банального недоразумения. Это не значит, что при других обстоятельствах вы бы на это не решились, просто это могло созреть в голове позже, но раз уж так получилось…

Медицинский институт остался позади, а выпускной — это последний, самый весёлый и безбашенный день у будущего доктора, практически уже настоящего.

Закончился бал, к концу подходит застолье, где я в отличие от своих однокурсников вёл себя более сдержанно, особенно в отношении к игристому, поэтому на меня в итоге и возложили ответственность довезти до дома моего закадычного дружка Сашку Иноземцева. Без сопровождения он мог просто вывалиться из брички прямо на ходу.

— Ром, ты у нас самый трезвый, поэтому тебе это тело и поручаем, — заплетающимся языком сообщил мне Паша Федотов и икнул. — Уж ты-то точно не подведёшь!

— Я не подведу, — ухмыльнулся я, подхватывая под руку своего, внезапно ставшего бесформенным, приятеля. — А тебя я просил о чём, помнишь?

— Это о чём же? — спросил с крайним удивлением на лице Федотов и развёл руками.

— Я же просил Саше больше не наливать! — немного резко ответил я. Сложившаяся ситуация уже начинала меня раздражать. Точнее продолжала. — Стоило мне только отвернуться, а ты его напоил так, что он на ногах не стоит. Он же не пьёт совсем!

— Ну так и не пил бы! — недовольно рыкнул Федотов, махнул рукой, ещё раз икнул и ушёл, пошатываясь.

— Ох уж мне эти гулянки, — недовольно пробурчал я, запихивая вяло сопротивляющегося Иноземцева в подъехавшую бричку.

— Вы мне там только новое сиденье не испачкайте, господа хорошие! — высказался извозчик. Я недовольно нахмурился, ещё тут дюже умных не хватало.

— Компенсирую, если понадобится, — холодным тоном ответил я, не желая развивать тему.

Мне его лицо с самого начала показалось неприятным, не люблю такой тип людей, вечно всем недовольных и везде лезущих со своими советами, даже там, где не надо. Хотя, в данной ситуации его можно понять.

До Сашиного дома оставалось два квартала, когда он внезапно встрепенулся и потребовал немедленно остановить экипаж. Предвкушая возможность того, что предсказание извозчика может сбыться, я попросил остановиться, расплатился за проезд и помог другу выбраться, так как его вдруг резко потянуло к брусчатке тротуара — сработало земное притяжение на отяжелевшее тело.

Однако, стоило Саше придать относительно устойчивое вертикальное положение, как он вдруг взбодрился и огляделся по сторонам.

— Давай немного прогуляемся, — заявил мой друг и, не дожидаясь ответа, совершенно спокойно и уверенно пошёл вперёд, в сторону своего дома.

— Это мы по этой причине остановились? — поинтересовался я, поравнявшись с ним. К моему удивлению, его даже не шатало. — Ты просто захотел прогуляться?

— Ну да, а чего такого? — спросил он, удивлённо посмотрев на меня. — Надо немного проветриться.

Я уставился ему в глаза и не мог понять. Такое впечатление, что вместо Иноземцева злоупотребил кто-то другой, а сейчас рядом со мной мой друг трезвенник, за что я его всегда уважал. Мы оба друг друга за это уважали.

— Да ничего, — пожал я плечами. — Давай немного прогуляемся, придёшь окончательно в норму.

— Да я в норме, — махнул он рукой. — А вот этот фонарь, кажется, надо подлечить.

Друг, которого я только что посчитал абсолютно трезвым, начал карабкаться на фонарный столб, лампа которого азбукой Морзе отправляла в эфир сигналы тревоги и информацию о погоде на завтра.

— Саш, ты куда собрался? — приглушенно спросил я, немного растерявшись от такого странного порыва.

— Как куда? Фонарь лечить, я же сказал, — прокряхтел он и возобновил свои попытки, превращая при этом новый праздничный сюртук и брюки в половую тряпку о грязный шероховатый столб.

Несмотря на кажущуюся невозможность мероприятия, Иноземцев медленно, но верно приближался к фонарю, игриво подмигивавшему с высоты чуть больше трёх метров. В этот момент я увидел вдалеке патруль городовых, которых по понятным причинам заинтересовала наша непонятная активность в столь поздний час. Точнее ранний предрассветный.

— Саня, слезай, нас сейчас арестуют! — прошипел я ему, дёргая за штанину.

— Рома, не будь занудой, там просто плохой контакт! — воскликнул Иноземцев, брыкнув меня ногой для убедительности. — Сейчас я докручу лампу на место и всё будет в порядке!

Произнося эту словесную конструкцию, он до этой лампы уже практически добрался, а полицейские ускорили шаг и один из них рыскал по кителю в поисках свистка. Ещё немного и позора не избежать. Я и не заметил, как наступил в лужу, просто ноге вдруг стало холодно. В качестве последнего аргумента я схватил Иноземцева за оголившуюся лодыжку. Именно в этот момент он дотянулся до цоколя. Свет погас.

* * *

Не знаю, сколько я спал, но снилось мне нечто, что в голове не укладывается, мозг наотрез отказывался это осознавать и сопоставлять с реальностью. Белоснежное помещение операционной, непонятное сложное оборудование, повисшие в воздухе живые картины, на которых динамично отображался внутренний мир пациента и какие-то движущиеся графики.

Сплошные чудеса, разве такое возможно? Лица людей по большей части были скрыты под масками и колпаками, но глаза мне были знакомы, только хоть убей не помню откуда. В немногословном разговоре проскакивали совершенно незнакомые термины, смысл которых я тоже почему-то понимал.

Потом прозвучал голос, но не в этом помещении, а словно откуда-то из параллельной вселенной:

— Он так и не приходил в себя? — встревоженно поинтересовался невероятно знакомый женский голос.

— Нет, Лена, — горестным тоном произнёс не менее знакомый голос мужчины средних лет. — Всё мечется, несёт всякую околесицу. Вроде и на медицинскую тему, но по большей части какая-то белиберда. Было бы неплохо, если он сможет пояснить это всё, когда очнётся.

Всё это прозвучало где-то совсем близко, но, словно сквозь вату. Помещение фантастической операционной стало расплываться, темнеть, потом краснеть и я открыл глаза. Я лежал на кровати в палате и возле меня стояли мои встревоженные родители. Именно их голоса я и слышал сквозь сон, но только теперь осознал, что это были именно они.

— Наконец-то! — на встревоженном и озабоченном лице отца появилось подобие улыбки. — Мы уже начинали переживать, что твоя кома затянется слишком долго.

— Сынок, ты нас так напугал! — дрожащим голосом произнесла мама и закрыла лицо руками, дав волю слезам.

— Лена, а ну прекрати это немедленно! — требовательно, но в то же время с сочувствием сказал отец, поправив и без того отлично уложенные тёмные волосы с щедрой проседью. Потом ему начал мешать галстук, и он немного нервным движением его ослабил. — Вот скажи мне, сын, какого ляда ты полез на фонарный столб?

— Че-го? — протянул я, попытавшись подняться, но рука отца мягко, но настойчиво прижала меня обратно к постели. — Кто вам такое сказал?

— Он ничего не помнит! — голос мамы снова дрогнул, рискуя стать истеричным, и она приложила ладони к лицу, глядя на меня полными слёз глазами.

— Печально, — сказал отец ровно с такой же интонацией. — Ну ничего, так бывает после поражения током, память по идее должна восстановиться. Саша Иноземцев нам всё рассказал, как ты хотел поправить лампочку в фонарном столбе. Может так что-то вспомнишь?

— Ах Саша рассказал?! — произнёс я, начиная понимать, где собака зарыта. — Ну да, Саша ведь трезвенник, он всегда контролирует ситуацию.

— Жаль, что ты не контролировал, — уже более строго сказал отец. — Ведь не был замечен раньше в подобном, зачем в этот раз так? Нет, ну я понимаю конечно, что выпускной в институте бывает только раз в жизни, такое яркое событие, но зачем же на него смотреть столь мутным взглядом?

— Мне сейчас сложно объяснить, — пожал я плечами. Я, улица, фонарь. Ладно, пусть будет так, а с рассказчиком этой мутной истории я буду разбираться потом. — Так получилось.

— Так получилось у него, — недовольно буркнул отец, но в то же время с облегчением вздохнул. — Это хорошо ещё, что городовые рядом оказались, они тебя узнали и к нам в больницу привезли.

— А городовые что-нибудь интересное поведали об этом увлекательном приключении? — поинтересовался я.

— То же самое и поведали, — поучительным тоном произнёс отец. — Увидели издалека, как молодой человек лезет на фонарь к мигающей лампе. Потом вспышка, молодой человек упал и был без сознания.

— Понятно, — проворчал я себе под нос.

— Ну хоть что-то вспоминаешь? — участливо поинтересовалась мама. Только она меня пока что ни в чём не упрекала.

— Пока нет, — немного слукавил я, покачав головой. — Помню только, как мы с Иноземцевым с выпускного на бричке ехали, а потом решили выйти прогуляться.

— Саша наверно хотел, чтобы ты проветрился и хоть немного протрезвел, — сделал свои выводы отец.

А вот это вообще отлично, у меня просто нет слов! Я потом выловлю этого Сашу и скручу в бараний рог за такую дезинформацию! Тоже мне, друг называется, наговорил на меня, чтобы себя выгородить. Ну погоди, настанет час, ты у меня попляшешь горячие танцы! А сейчас будет проще промолчать, всё равно что-то пытаться доказывать только себе дороже выйдет. В лучшем случае это будет выглядеть, как нелепые оправдания.

— Хорошо, что ты идёшь на поправку, но пока с постели тебе лучше не вставать, — уже более обыденно сказал отец. Кажется, зла он на меня не держит, что уже неплохо. — Санитарка принесёт тебе судно.

— Но зачем такой строгий постельный режим? — поинтересовался я. — Я вроде уже неплохо себя чувствую.

— А затем, что ты был в коме больше, чем двое суток! — снова нахмурившись, строго сказал отец. — И не забывай, что твой отец заведующий кафедрой магической терапии. Я лучше знаю, как тебе себя вести после того, что с тобой произошло. Разряд негативно сказался на магическом стержне, а это плохо для всего организма. Так что лежи смирно и не спорь.

— Хорошо, пап, — смиренно сказал я, сложив руки на груди, словно собрался помирать. — Будет по-твоему.

— Пошли, Леночка, — сказал он маме, поднимаясь со стула и увлёк её в сторону входной двери.

Уже выходя из палаты, мама обернулась, приложив одну руку к сердцу, а другой послала мне воздушный поцелуй. Я успел его поймать и приложить к своему сердцу до того, как отец закрыл дверь.

Только сейчас спохватился, что я не знаю, какой сейчас день и который час. Отец сказал, что я был без сознания больше двух суток. Домой с выпускного мы возвращались глубоко за полночь, уже наступила суббота, значит сейчас день понедельника. Или утро. На улице пасмурно, окна на север, понять невозможно, а часов почему-то нигде нет.

Из звуков — только топот ног в коридоре, в том числе и на каблуках, приглушенные разговоры. Очередные такие каблучки мне показались знакомыми, они остановились возле двери, и я приподнял голову от подушки, чтобы видеть, кто войдёт. Каблучки пошли дальше, и я уронил голову обратно на подушку.

Скукота. Могли хотя бы книгу какую-нибудь оставить почитать, а мне остаётся только считать мелкие трещинки в краске на потолке. Уже не раз слышал разговоры о том, что потолки надо обновить, мама уже всем уши прожужжала. Да и стены тоже не ахти. Почему-то считается, что для институтской больницы надо меньше средств на содержание. Хотя зарплата у мамы была вполне достойная. Не как у папы, конечно, но вполне.

Размышляя о вечном, я и не заметил, как снова задремал. И стоило мне только погрузиться в царство Морфея, как снова чередой пошли эти странные сны. Я видел себя в зеркале в операционной: морщинистый лоб, брови с проседью, внимательный и строгий взгляд поверх очков — это всё, что видно человеческого, остальное скрыто маской, колпаком, халатом под горло, странные перчатки на руках, наподобие резиновых, но очень тонкие. Странная и немного шокирующая картинка, но в тот момент я точно знал, что это именно я.

Мне и раньше снились подобные странные сны о какой-то футуристической медицине, странном мире, где машины ездят быстрее ветра и летают огромные железные птицы. Я тоже летал на такой, там это называют «самолёт». Видимо сильно продвинулась магия. А где продвинулась-то? В моём воображении и в моих снах? Надо было меньше фантастику читать, говорил мне отец и не раз. Надо быть ближе к реальности.

Следующий кадр — тело пациента накрыто тонкими голубыми простынями, края лапаротомного разреза удерживаются железными крючьями, фиксированными к операционному столу. Видно печень, желчный пузырь, желудок, под рукой пульсирует брюшная аорта. Я с криком проснулся и сел на кровати, сердце бешено стучало о рёбра, дыхание сбилось, словно кто-то меня душил спящего подушкой. Я снова находился в знакомой больничной палате.

Я вытер пот со лба рукавом пижамы. Хоть я и был весь мокрым, но жара не чувствовал. Встать с кровати желания не возникло, и я снова опустился назад совершенно без сил.

— Вот это меня шарахнуло, — пробормотал я. — Вылечили лампочку, называется. Такой праздник жизни никогда не забудешь.

Я резко замолчал, всем телом почувствовав, что за дверью кто-то стоит. Обычный коридорный шум словно растворился в небытии, я слышал только своё дыхание, ну и, разумеется, сердце. Внезапный выброс адреналина превратил палату в длинный тоннель, в конце которого была дверь и в щели под ней по тени на полу угадывались две ноги.

Так, тихо, спокойно! Ну что со мной здесь может произойти? Вот именно, что ничего, я же в институтской больнице. Может это вообще Иноземцев пришёл меня проведать? Просто боится зайти, опасаясь моего праведного гнева. И правильно опасается, мне уже хочется разобрать его на запчасти, сложить в кучку и сказать, что так и было.

Я уже неплохо взбодрился и приготовил пламенную речь для своего друга, как дверь медленно открылась, но за ней стоял не Иноземцев. Это был мужчина среднего роста в очень приличном костюме и начищенных до блеска туфлях, но со всем этим дико диссонировала голова.

Очень смуглое лицо, усы и борода с проседью, на лбу над переносицей небольшое круглое красное пятно, а на голове кипенно-белая чалма. Тут уже и последнему неучу понятно, что передо мной индус. Но больше всего поразили глаза. Они словно видели меня насквозь, взгляд завораживал, как удав кролика.

— Вы, наверно, ошиблись? — спросил я каким-то чужим от волнения голосом.

— Не думаю, — бархатным голосом на чистом русском языке с лёгким акцентом сказал мужчина и улыбнулся. На фоне сильно загорелого лица зубы казались ослепительно белыми. — Вы же Роман Петрович?

— Да, это я, — пробормотал я, стараясь усесться поудобнее, что у меня пока плохо получалось.

— Да не переживайте вы так, — спокойно сказал мужчина, мягко шагнув в палату и беззвучно закрыв за собой дверь. Глаза при этом смотрели на меня неотрывно. — Расслабьтесь, а лучше прилягте. Мне передали, что Пётр Алексеевич просил вас посмотреть.

— Ясно, — сказал я и снова опустился на подушку, не сводя глаз с иноземного незнакомца.

Когда он упомянул имя отца, меня немного отпустило, осознание нахождения в безопасном месте, где мне никто не будет желать зла, вернулось.

— Меня зовут Джагдиш Сингх, — сказал индус, поставив возле меня стул, на который он величаво сел, словно на трон. — Я приехал в Москву на симпозиум по магической медицине по приглашению вашего отца.

— Странно, никогда раньше не слышал, что у него есть друзья в Индии, — сказал я, неотрывно следя за каждым движением незнакомца, хотя беспокойство уже как рукой сняло.

Само его присутствие, выражение лица и каждое движение умиротворяло и располагало. Мы ещё только познакомились, а он уже казался мне очень приятным человеком.

— Ничего удивительного, — невозмутимо ответил индус. — Мы с ним лично не знакомы, приглашена индийская делегация, в состав которой я вхожу.

— Ах вот оно как, — сказал я, несколько разочарованно. — Тогда понятно. И что вы хотите мне сказать?

— Я вижу твой потенциал, — сказал мужчина, резко перейдя на «ты» и глядя на меня всё так же пристально, но мне это не причиняло дискомфорта, а наоборот, словно укутывало тёплым одеялом. — Твоя «прана» сильна и независима, но ты не особо властен над ней, она словно необъезженный мустанг. Для тебя она словно спит.

— Какая ещё прана? — перебил я его несколько невежливо, но я просто не люблю непонятные термины, мне сразу во всём надо разобраться, чтобы понимать.

— Прана — это жизненная энергия, — мягко улыбнувшись продолжил Джагдиш или как там его. — Она движется по каналам «нади» в твоём теле, давая тебе жизнь.

— Хотите сказать, что вы её видите? — спросил я, глядя на него несколько недоверчиво.

— Я многое вижу, молодой человек, — продолжая улыбаться, сказал индус. — Если ты позволишь, я продолжу.

— Да-да, конечно, извините. — пробормотал я, чувствуя себя неловко из-за собственной бестактности.

— Шахти вьётся вокруг тебя неприкаянным отчуждённым облаком, — терпеливо и спокойно продолжил он.

Я открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но он жестом дал понять, чтобы я этого не делал. При этом у индуса не дрогнул ни один мускул на лице, ни малейшего намёка на раздражение. Золотой человек.

— Шахти — это энергия жизни и движения, которая владеет тобой, но тебе по непонятным причинам неподвластна, — его голос звучал, как сказки Шахерезады, так бы слушал и слушал. — А раз ты не владеешь Шахти, то и Кундалини спит беспробудным сном, так же, как и чакры. Ты закрыт и отрезан от этого мира, впрочем, как и большинство жителей Российской империи и не только. Но я вижу в тебе нечто, о чём ты возможно догадывался.

— Это что же? — не удержался я.

— Бог Яма, сын бога солнца, сделал тебе великий подарок, не отправив в царство Питри к предкам или в ад Нараку, а даровав новую жизнь, которую ты сейчас живёшь.

— То есть вы хотите сказать, что я сейчас живу вторую жизнь? — спросил я, снова скептически улыбаясь, никогда в это не верил.

— Может и не вторую, — совершенно спокойно ответил индус, проигнорировав мой скепсис. — Просто я не могу видеть так далеко. Но я могу помочь тебе увидеть и вспомнить прошлую.

— А давайте! — воскликнул я, знаем мы таких шарлатанов, посмотрим, что он мне сейчас продемонстрирует. — Какую ладонь давать, правую или левую?

Я настолько вошёл в раж, чувствуя, что я на грани разоблачения сидящего передо мной обманщика честных людей, что уже не думал о том, обидит его мой тон или нет.

— Ладонь мне не нужна, — снова добродушно улыбнулся незнакомец, ничем его не прошибёшь. — По линиям судьбы я не гадаю.

— Тогда что? Пятка? — меня было уже не остановить, но незнакомец моего сарказма словно не замечал. — Или пупок?

— Закройте глаза и расслабьтесь, — спокойно сказал он, не меняя тона.

Ага, вот ещё, я сейчас закрою глаза, а потом будем гадать, куда ложки пропадают.

— Не буду! — твёрдо заявил я и сложил руки на груди.

Ну да, жест защиты от внешнего вмешательства, только это не тот случай, когда он может помочь.

— Как хотите, я предупреждал, — сказал незнакомец и плавным движением мягко коснулся моего лба.

И вот с этого момента началось нечто невообразимое. Палата исчезла, как и мир, который я с детства привык считать родным, а меня унесло сквозь пучину межзвёздного пространства и выбросило в мир чередующихся живых картинок с образами, которые я неоднократно видел во снах.

Значит это были не сны, а воспоминания? Кадры из прошлой жизни настойчиво пытались пробиться в моё сознание, чтобы я понял, кто я есть на самом деле и живу вторую жизнь?

Стремительный живой водоворот поглотил меня и растворил в бесконечном хороводе лиц, событий, эмоций, городских и природных пейзажей. Я словно с невероятной скоростью листал фотоальбом с ожившими фотографиями и вспоминал абсолютно всё до мелочей. Уже казалось, что мой мозг скоро не выдержит и разлетится на маленькие кусочки, забрызгав очередной мимолётный кадр из прошлого.

Микросекундными эпизодами пролетело детство, студенчество, работа, семья. Немного задержался последний кадр из жизни, который я тут же постарался забыть, сохранив в памяти лишь всё самое лучшее и полезное.

Снова темнота, странное сияние где-то вдалеке влечёт к себе мой бесплотный дух, постепенно заполняет светом всё вокруг, и я резко открываю глаза.

Возле кровати стоит пустой стул, в палате кроме меня никого нет. Воспоминания из прошлой жизни были настолько свежи и реальны, что я не мог поверить, что это просто сон. Ну не может быть, что всё это лишь нелепое наваждение и никакого индуса не было!

Я вскочил с кровати и рванул к двери, наплевав на все запреты. Высунув голову в коридор, я увидел в самом конце фигуру в костюме и белой чалме. Первой мыслью было рвануть вслед за странным незнакомцем, но тут меня осенило, что на мне нет ничего, кроме пижамы для сна, а кругом другие пациенты и мамины подчинённые, которые меня прекрасно знают. В таком виде бегать крайне некрасиво.

Силуэт незнакомца исчез за поворотом через пару секунд, а я вернулся в палату и рухнул обратно на кровать. Ну ничего, раз он приехал на симпозиум в составе делегации по приглашению моего отца, то я смогу его найти и тогда он ответит на все мои вопросы, уже не отвертится и не уйдёт в туман, как сейчас он это сделал.

Наверно он на меня обиделся, ближе к концу разговора я был совсем не вежливым, поведение по хорошему счёту недостойное для сына профессора, известного на всю Москву и даже больше. Очень неудобно получилось, но я извинюсь перед ним при встрече, которой я добьюсь всеми доступными способами.

Я лежал и думал о загадочном индусе и о том, как много вопросов я хотел бы ему задать. И чему, интересно, можно научить такого человека на симпозиуме по магической медицине в Российской империи? Если он только взглянул на меня и так много всего понял, то явно ведь он значительно превосходит наших целителей по возможностям диагностики и лечения различных заболеваний. Кажется, он что-то говорил про прану, что-то типа жизненной энергии.

Возле двери кто-то остановился, дверь без стука открылась, это снова был отец. Волнуется за меня, переживает, прошло-то всего наверно пара часов.

— Как ты? — коротко спросил он, присаживаясь на стул, на котором только что сидел индус.

— Да вроде ничего, — пожал я плечами, даже не пытаясь подняться. — Голова только немного кружится, когда пытаюсь встать.

— Значит пока и не пытайся, — нахмурившись сказал отец. — Я же просил тебя соблюдать какое-то время постельный режим.

— Хорошо, я тебя понял, — неохотно согласился я. — Только ответь мне пожалуйста на один вопрос: кто такой этот Джагдиш?

Спросил и сам удивился, как это мне удалось с первого раза выговорить столь непривычное имя.

— Какой ещё Джагдиш? — ещё больше нахмурился и помрачнел отец.

— Ну этот индус из делегации, которую ты пригласил на симпозиум, — пояснил я, но тут же заметил, как начал дёргаться глаз у отца и уже предчувствовал ответ, от которого у меня побегут мурашки и пересохнет в горле.

— Какая ещё индийская делегация? Откуда ты это вообще взял? — отец горестно вздохнул и покачал головой. — Ситуация оказалась хуже, чем я предполагал.

А вот теперь погнали! Холодок с затылка побежал вниз по позвоночнику, подгоняя выстроившийся тевтонским клином отряд мурашек.