Белая и пушистая

Всегда тихая Эмилия Агнес Чжоу была прилежна и старалась жить по совести, никому не причиняя вреда. Круг ее друзей был невелик, но ни они, ни любой другой просто знакомый никогда в жизни не слышали от девушки оскорбительных или резких высказываний. Ее имя звучало всегда тихо, как шум волн, мягко окутывающих берег и вновь отступающих в синие глубины, ни на чем не настаивая и ничего не ожидая, и такова была сама Эмили. Белые волосы, светлая кожа, ясный взгляд — некоторые сравнивали ее с чистым и непорочным ангелом и не ошибались в своих предположениях.

В ней пластика и потому легкость.

В ней нежность и потому свет.

Эмили была чистой, как снег, и подобно снегу таяла ее уверенность, стоило на нее прикрикнуть. Мягкая, как глина, еще не ставшая керамикой. И хоть бы руки мастера были достаточно умелы, чтобы застывшая фигура была так же прекрасна своим изяществом и чистотой. Ее дружба и умение обходиться с людьми вполне подошли бы для какого-нибудь романа восемнадцатого века, когда обращаясь друг к другу, прибавляли в конце «друг мой», «душечка» или какое-нибудь мурлыкающее французское слово, непременно описывающее собеседника как человека близкого и ценного сердцу говорящего.

Любовь Эмили была и того чище. Светлые чувства, теплившиеся в груди, заставляли украдкой смотреть на возлюбленного, так скрытно, чтобы тот не только не заметил, но и никогда не был обеспокоен ни чужими чувствами и подозрениями о них, ни какими-либо обязанностями. Чжоу никогда не связывала людей обещаниями и просьбами, ей никогда ничего ни от кого не было нужно, и с куда большей вероятностью она сама брала на себя ответственность, чем обрекала на нее других.

Разве не удача оказаться ей другом? Разве не счастье — получать ее любовь? Тихое, наверняка неловкое признание, еле заметный румянец, точно бледно-розовый, взгляд, потупленный в пол – вот, что увидит тот самый. Его шаг навстречу — ее маленькое счастье, которое будет расти с каждым свиданием, тайным, где-нибудь в укромном местечке. Возможно, это будут тихие вечера, наполненные уютом, когда ее голова покоится на его груди, и они оба смотрят на звездное небо. Или, может, это его голова будет лежать на девичьих коленях, и ее, конечно, будет одолевать смущение, и во всех ее движениях будет такое обаяние, бережность и аккуратность, что его сердце затрепещет самой нежной любовью.

Его же отказ — маленькая печаль, однако не искореняющая чувства из груди. Эмили из тех, кто любит бесконечно долго, кто дорожит не взаимностью, но одним только чувством в собственной душе. Она из тех, кто предан до конца, счастлив одной только возможностью видеть объект симпатии.

Чжоу было девять. Всего лишь девять, но в груди уже разливался трепет от одного лишь взгляда на него. Его имя Адам. Согласно библейским мотивам Адам связан узами с непорочной Евой, а Эмили никогда не считала себя таковой. Но даже смотреть на него было чем-то невероятным: Чжоу очень этого хотелось, она украдкой поглядывала в его сторону из-под чуть опущенных светлых ресниц. Их соседство позволяло ей часто видеть его из окна, когда он уходил в школу: тихое восхищение Адамом неизменно мягко, подобно свече, горело в груди Эмили. Он был прекрасен и не только в ее глазах. В его чертах была мягкость, присущая ребенку, а в глазах — ясность и искорка чего-то светлого и яркого.

Да, ему тоже было девять, но ему девять было не «всего», а «уже». Адам Брадшо был общительным открытым мальчиком, он тянулся к людям, а люди — к нему. Он часто смеялся в компании друзей, часто гулял с ними на школьном дворе: его круг знакомств был удивительно широк, и Эмили и представить не могла, что однажды она тоже сможет в него войти. Одна из ее подружек знала друзей Адама, поэтому иногда выходил случай, когда две их компании пересекались и принимались за общий, по обыкновению шумный разговор. Эмили болтушкой никогда не была, поэтому просто наблюдала со стороны за происходящим, и никто и не настаивал на ее участии в диалоге.

Кажется, все девочки быстро поняли, что и как. Взгляды, полные неловкости и нежности, новые маленькие заколочки в волосах, чтобы если бы он обратил внимание, то запомнил маленькую, но броскую деталь во внешности. Разумеется, все девочки так делают неосознанно и будто бы случайно, надеясь всем сердцем, что тот самый на них посмотрит. Что он поймет без слов.

Раз, сидящая рядом девочка заметила, что Эмили смотрит на Адама слишком долго, и за руку ее дернула, отвлекая.

«Засмотрелась на Брадшо? — задала игривый вопрос, а у Чжоу тут же по щекам мягких румянец разошелся. — Нравится он тебе? Нравится. Вижу, что нравится, даже спрашивать нечего! Мы только потому что подруги, тебе скажу, что не тебе одной он нравится… Поговорить надо будет».

Эмили кивнула тогда в нерешительности. Разумеется, она знала, что не у нее одной есть чувства к нему. Адам был действительно милым симпатичным мальчиком, которому не приходилось бывать одному: у него было много и друзей, и подружек. Дружеский совет этой девочки, сказанный шепотом в кабинке и без того маленького пустого туалета, был первым сигналом для Агнес: пока популярного общительного мальчика не отхватила какая-нибудь другая девочка, нужно было сказать ему о том, что просто знакомой Эмили быть не хочет. Но Чжоу не чувствовала, что это правильно. Ей казалось, что она не имеет права отнимать у него свободу выбора, доставлять ему дискомфорт одной лишь фразой признания. Ей казалось, что одно только это связывало его по рукам и ногам, ограничивало ее саму. Сейчас же, не признаваясь никому ни в чем, Эмили могла смотреть на него издали, любоваться его профилем, его улыбкой, ясными глазами янтарного цвета, что с ее сочетались бы удивительно, темными волосами… И хотя Агнес требовала, желала большего, ей приходилось довольствоваться только маленькими знаками и бесконечными набросками на полях тетрадей. И в этом внутреннем конфликте Эмили оказывалась сильнее, затапливая острую необходимость во внимании морем нежной, бережной любовью.

Чжоу казалось, что Адам был недостижимым. Но это было не так.

В какой момент они стали ежедневно возвращаться домой вдвоем? Почему факт соседства стал таким важным для Эмили? Не потому ли, что Адам расходился с друзьями и шел с ней до самого ее дома целых пятнадцать минут наедине? Поначалу ей было неловко, но потом стало удивительно спокойно. Комфортная тишина или короткие непринужденные диалоги сопровождали их дорогу. Иногда Адам даже видел, как она улыбается, а она могла слышать его смех. Эмили больше ничего не было нужно. День за днем вместе. Недели, месяцы, годы… Время шло, а их отношения постепенно выковались в теплую дружбу, выросшую в дороге от дома до школы и обратно. Существующую только в пути.

Эмили было четырнадцать. Уже четырнадцать! И это все еще мало для девочки, которую все, почему-то, называют девушкой. Постепенно фигура ее наливалась, становясь по-женски округлой и мягкой. Эмили расцветала, все больше осознавая, что в этом расцвете причина одна — это он. Чувства не оставляли ни на секунду, грея грудь и мягко обволакивая сердце теплом. На расстоянии любить легко, свечи внутри Эмили хватит надолго.

А Агнес подождет.

Утренний ритуал, выход из дома, встреча с ним, дорога до школы, и вот они снова в разных компаниях. Адам проводил время вместе со своими друзьями и подругами, Эмили – оставалась с парой близких ей девушек. Но это нисколько не мешало. Все чаще в компаниях она терялась, засматриваясь на него. Не слушала, о чем идет речь, и соглашалась невпопад. Все в ее окружении знали, что Чжоу влюблена бесповоротно, в кого она влюблена и почему до сих пор не призналась. Ее давно никто не спрашивал, никто не намекал и не упоминал ее имя рядом с его именем. Эмили любила бесконечно и в этой любви находила успокоение. Она все еще не хотела подвергать его мукам выбора и призывать к ответу. Признаться, услышать от него отказ теперь казалось намного более ужасным стечением обстоятельств, чем наблюдение Адама и какой-то девушки, опирающейся на его парту и нависающей над ним. Тут Чжоу могла отвернуться и не смотреть, а там… как быть там? После признания резко уйти, чтобы не услышать отказа? Разве это не очень грубо? Это обидит его? Конечно, обидит, кого бы не обидело… Они больше никогда не смогут вместе идти домой? Вся идиллия их связи будет разрушена одной только попыткой, если он откажет ей. Сердце Эмили разорвется, если Адам примет ее слова из вежливости, так же деликатно и осторожно сказав, что хочет сохранить дружбу между ними. А если он начнет ее избегать, то, ей кажется, она непременно умрет, в ту же секунду, когда поймет это.

Только Агнес не хотела смотреть, как медленно Адам обрастал все более близкими знакомствами с другими девушками. И уколы ревности становились все больнее. Пока не стали настолько сильны, что Эмили не больше не пожелала их терпеть.

Весь день мысли Агнес крутились вокруг Адама и такого обжегающе желанного, такого невозможного признания. Сердце было не на месте, но Эмили старалась игнорировать этот порыв. Она не хотела портить с таким трудом сохраняемую дружбу. Парень мог никогда и не узнать, сколько недель Эмили плохо спала, думая о всяких глупостях. И это незнание было ценностью, которую Агнес собиралась у него отобрать.

Они и не догадывались, что день, когда все будет разрушено одной фразой, наступит так скоро.

Адам не мог и подумать, Эмилия Ангес Чжоу тоже не знала до самого последнего момента. Они вдвоем шли в сторону дома, и он, как и всегда, был спокоен. Ему, кажется, всегда было комфортно, в любом обществе. Чжоу – наоборот, именно сейчас потеряла свое обычное спокойствие.

Девушка сделала вдох, чтобы начать диалог, но слов подобрать не смогла и просто выдохнула. Шли они неспешно, однако ее не отпускало ощущение, что она не успеет. Агнес хотела сказать сейчас же, хотела признаться во всем и оторвать, наконец, пластырь с ранки, чтобы проверить, будет ли та кровоточить. А Эмили одновременно с этим не хотела избавляться от ставшего родным пластыря и боялась его потерять.

— Такой длинный день, да, Мили? — вдруг спросил Адам. Он всегда так легко заводил разговор, словно это ничего не стоило, и Чжоу даже позавидовала этой его черте и подметила про себя, что любит ее сильно-сильно. Она кивнула, опуская голову.

— Д-да, кажется так… — произнесла тихо. Адам молчал, смотрел вперед, даже не обращая на нее внимания. Им всегда было комфортно в тишине, но сейчас эта же тишина на Эмилию Агнес давила. Но это было даже хорошо. Интересно, сам Адам понимал, насколько помогал ей сделать этот огромный сложный шаг? Осознавал, что творилось на душе у Чжоу? Как боролись внутри Эмили с Агнес.

Наконец, девушка вздохнула, а затем, стиснув руку в кулачок, подала голос.

— Я тут… — Запнувшись, растерянно взгляд увела себе под ноги, потому что Адам посмотрел на нее так участливо и позитивно, как всегда делал, чтобы поддержать идею говорящего еще до того, как тот ее озвучит до конца. Обычно эта поддержка приходилась очень кстати, но сейчас Эмили едва могла заставить себя договорить предложение. — Сказать тебе кое-что хотела.

— Что-то любопытное? — Адам улыбнулся, чуть обгоняя Эмили и разворачиваясь к ней лицом. Теперь он шел спиной вперед, поэтому сбавил шаг, заставив и Чжоу замедлиться. Ее щеки загорелись мягким розоватым румянцем смущения. Замявшись, она подняла голову и тихо усмехнулась:

— Что-то любопытное. Это точно.

Эмили отвела взгляд в сторону и вдруг увидела странного человека в темной одежде. Идти до их домов было еще достаточно далеко, но всех тех, кто в этих краях обитал, Чжоу знала сызмала. Этого же человека она видела здесь впервые, потому задержала взгляд недоверчиво. Адам сначала ждал ответа, а потом тоже заинтересованный взгляд перевел на место, куда смотрела Эмили. Он тут же нахмурил брови.

— Ты его знаешь? — спросил шепотом. Эмили едва заметно покачала головой. — Тогда пойдем скорее.

Девушка кивнула согласно, и Адам тут же взял ее за руку и потянул вперёд, в сторону дома. И, вообще-то, со стороны Эмили было бы правильнее смутиться тому, что его теплые пальцы держат ее ручку, и внутри просто умереть от счастья, но она все украдкой посматривала назад, на странную личность, а сердце билось часто, тревожно. Волнение охватило даже сильнее, чем до этого.

— Тебе не кажется, что он идет именно за нами?.. — прошептала она испуганно.

И не ошиблась.

Мужчина, шедший до того им параллельно, вдруг приблизился, шагая теперь по диагонали и догоняя без особого труда. Подросткам пришлось отойти от него в сторону, оказываясь возле гладкой стены одного из домов. Адам даже плечом шаркнул по побелке и темную куртку наградил пятном. Эмили повезло и того меньше — она оказалась на передовой. У незнакомца под курткой что-то поблескивало, когда свет падал под определенным углом. Чжоу не сразу поняла, что это нож, а вот Адам сообразил куда быстрее.

Первая же дыра между домами — спасительная. Брадшо резко за плечо схватил девушку и с силой утянул туда, в то время как неизвестный замахнулся и нанес первый удар ножом. Клинок блеснул в воздухе, и Эмили была уверена, что услышала, как плотная ткань ее рюкзака затрещала. Девушка оказалась чуть позади Адама. Он уже не держал ее за руку, но старался находиться перед ней, будто бы был готов защищать, хотя она прекрасно понимала — никто из них на самом деле не был готов. Они оба стояли лицом к неизвестному в метре от них. Он больше не прятал ножа, крепко сжимаемого левой рукой, а Эмили больше не казалось, что они в опасности.

Теперь она знала это наверняка.

Незнакомец оценил пространство за ними, издал тихую усмешку и снова замахнулся, даже быстрее, чем кто-нибудь из жертв мог бы обернуться назад. Чжоу была слишком напугана: ее била дрожь, и все, что она могла сделать сейчас, – это отступать шаг за шагом, надеясь выйти в чей-нибудь двор и получить шанс убежать. Адам загораживал девушку собой, держа перед ней руку и отступая. В Эмили, однако, не проснулась бесконечно влюбленная Агнес. В ней осталось место только для животного страха, читаемого во всей ее скованности, в ее взгляде. Что в глазах Адама, девушка не видела и сказать точно не могла, но их отступление под его предводительством дало однозначно понять — он тоже был напуган не меньше.

Незнакомца их поведение не смущало ни капли. Чжоу услышала его усмешку, за которой последовал еще один замах. Первый из целой серии, следующей через секунду резкими, быстрыми движениями, не слишком точными, но уверенными. Адам, скинув рюкзак с одного плеча, толкнул Эмили, и они оба умудрились не получить ни одной серьезной раны – нож лишь задевал края куртки и взрезал клеенчатую ткань чужой сумки, не тронув плоти. Но пугало это чертовски. И об этом прежде всего знал сам нападающий.

Девушка совсем не понимала, что происходит и почему. Страх выбил адекватное восприятие мира… и стало только хуже, когда, повернув чуть в сторону голову, Эмили с ужасом осознала, что они с Адамом загнаны в угол. Мусорные баки возле стены, высокий забор позади, а единственное открытое пространство — за спиной незнакомца. Он уже не сдерживаясь махал ножом, пока подростки отступали дальше и дальше в угол. Адам, чуть более подготовленный физически, держал позицию активной защиты, умудряясь еще и Чжоу отталкивать из-под чужих атак. Однако мужчина был куда опытнее детей, и его лезвие очень скоро достигло бледной кожи Эмили, когда она, чтобы защитить Адама, сама подставила ладонь под нож прямо перед чужой грудью.

Кажется, в памяти девушки навсегда останется сцена, которая предстала перед ее глазами. Она не смотрела на Адама в эту секунду, видя только смеющиеся глаза незнакомца и то, как он слизнул с ножа капельки ее крови. Она поморщилась… И это стало последним, что она смогла сделать.

Мужчина вдруг стал наступать агрессивнее и просто оттолкнул ее в сторону. А девушка не могла сопротивляться: у нее даже пошевелиться не выходило.

Паралич.

Эмили едва могла дышать, делая жадные вдохи через раз, но не могла и пальцем двинуть, что уж говорить о сопротивлении.

– Мили! Мили, беги!

Чжоу лежала на асфальте, смотря на то, как движется спина маньяка. Она видела плохо, но слышала, как вскрикивал Адам, заметила, как мелькали его ноги между ног преступника. Видела даже, как он упал и как преступник нанес ему несколько резких ударов ножом. Но парень все продолжал сопротивляться, и незнакомцу пришлось ударить вновь. Странный хлюпающий звук. Полукрик-полустон Адама.

Эмили плакала неосознанно, беззвучно. Дрожь сковывала, а боли почти не было. Все внимание Чжоу было сконцентрировано там, где Адам пытался подняться с колен. Пытался и не смог, потому что получил еще один сильный удар. Мужчина секунду помедлил, но Брадшо больше не сопротивлялся. И Эмили догадалась, что теперь и Адам потерял контроль над собственным телом.

Неизвестный поднял его за грудки и толкнул в ближайшую стену. Эмили увидела, как Адам ударился о нее и как его тело шмякнулось на землю. И это заставило ее вскрикнуть.

Колдун мог держать только одного, и теперь это был Адам. Но Эмили это не спасет.

— Ах, у меня были юные зрители… Очень, очень жаль, что ты видела то, что по возрасту тебе не подходит. Придется исправлять.

Маньяк шагнул прямо на нее, и Эмили снова сковала чужая магия. Она смотрела на приближающуюся фигуру с нескрываемым ужасом в глазах, и только в последнюю секунду зажмурилась, не увидев подошву ботинка, которой мужчина с силой ударил по голове. Прежде чем потерять сознание, Эмили получила еще с десяток пинков, ощущая тупую боль в районе бока и живота, груди и челюсти.

Наивная, слишком добрая Эмили никогда не сможет понять, почему неизвестный напал на пару подростков, что ему было нужно от них. Вряд ли она сможет найти причину, по которой человек может напасть на другого. И, конечно, Чжоу в жизни не догадается, к чему шло дело, что происходило, когда ее сознание покинуло тело, и почему ее куртка с рюкзаком лежали поодаль от нее, а белая блуза была испачкана алыми каплями крови.

Зато Агнес все поймет.