Белая Комната – Пепел. Часть первая

Пролог

Он сидел неподвижно, почти незримо для человеческих глаз, будто каменная статуя. Его взгляд, такой усталый и замученный, затуманивался серой дымкой, как от тлеющих бревен костра. Его одеяния, словно спокойное черное озеро, лежали на его плечах. Вдруг его шею склонила усталость, и ему захотелось прилечь на диван. Он аккуратно собрал свои черные волосы, завязав их так, чтобы сохранить их прилежный вид, подобрал плащ, бережливо обвязав его на руке, чтобы сохранить его опрятность, снял ножны и сунул их за пазуху.

Ему захотелось закрыть глаза, отдохнуть от этих непрекращающихся суеты и шума, может вздремнуть, но даже при закрытых веках он все равно видел этот ослепляющий белый свет. Но светило далеко не солнце, не свеча и не лампа, светило что-то другое – что-то магическое. Белый свет разливался по бесконечной Белой Комнате, словно сходящая лавина. Порой его яркость бесила.

Перевернувшись на другой бок и уткнувшись в спинку дивана, он сильнее зажмурился и попытался задремать, но вдруг понял, что не может. Ведь он давно мертв. Вспомнив это маленькое недоразумение, он облокотился на хлопковую подушку, перекинул ногу на ногу, пристегнул обратно ножны.

Ему захотелось утолить безумное желание просто лежать на диване и думать ни о чем. Но чем же заняться в этой Белой Комнате? Вокруг вроде пустота, ничего в бесконечном пространстве. Нет стен, потолка, пола, свечей, окон, столов и диванов. Все что он видел было лишь его воображением. Все что он хотел увидеть, он видел. Все что он хотел съесть, он ел. Еда! Он подумал о еде. Вдруг возле его руки появилась пиала с красным виноградом. Аккуратно взяв крошечную ягодку двумя пальцами, чтобы случайно не раздавить, он положил ее в рот, приготовившись прочувствовать этот легкий кисловатый вкус. Но и тут смерть подготовила ему неприятный сюрприз – он не чувствовал вкуса самого редкого винограда во всем Мархаэле. Он жевал одновременно ничего и что-то, что походило на носок. Он выдохнул, придумал кружевную салфетку и аккуратно выплюнул разжеванное ничего.

Один вопрос преследовал его: «Чем же заняться в Белой Комнате?».

Правда, задавал он его себе уже две тысячи четыреста двадцать три раза, этот будет двадцать четвертым. Многие другие жители Белой Комнаты все-таки нашли себе занятие. Самые спокойные из них находили знакомых из прошлой жизни, из той жизни, когда у них по-настоящему билось сердце. Они бесконечно пытались вспомнить отрывки из нее и хохотали над разными глупостями. Кто-то все-таки находил какую-то изюминку в местной пище, хоть та и была ничем, и рассказывал другим в каких отдаленный уголках Мархаэля он побывал и как попробовал те деликатесы. Другие же играли в азартные игры на выдуманные золотые слитки. Правда игра быстро наскучивала, ведь проигравший мог быстро придумать себе еще несколько ставок или другие карты. Порой, у пятерых играющих могло быть на руках сразу по два туза. Самые глупые, по его мнению, сражались между собой на выдуманной арене, которой, словно судья, руководил Торфик. Эти глупцы могли биться день и ночь, а может и просто день? А может и только ночь? Время в Белой Комнате – понятие растяжимое и не исследуемое. И никто и никогда не говорил о нем всерьёз. А самые везучие, как он думал, уходили в открытый мир. Шагали по зеленым лугам, чувствуя пальцами ног легкие прикосновения кончиков трав и сырость почвы. Дышали морозным горным воздухом, вдыхая его полной грудью так, что казалось, лёгкие наполнялись мелкими иголочками. Срывали с деревьев настоящие яблоки и кусали их так, что сладкий липкий сок тек по их подбородку и капал на одежду. Как же он им завидовал. И жили еще в Белой Комнате те, которые не входили ни в одну из названных групп. Были одиночками. Одним из них и был Килион.

— Килион! – вдруг кто-то окликнул его.

Темному эльфу сразу захотелось укрыться каким-нибудь пледом и спрятаться от этого белого мира. Он не хотел ни с кем разговаривать, он не хотел ни на кого смотреть. Голос, который окликнул его, показался ему жутко неприятным и отдавал привкусом издевок и насмешек. «Уйдите! Оставьте меня в покое!» — думал он. Вдруг неизвестный приблизился и сел рядом с ним.

— Убери эту занудную мину с лица! Ты похож на крота, которому не досталось еды!

— Скорее я стану этим кротом, Рунел, чем вновь буду слушать тебя. Оставь меня в покое.

Его собеседником был человек лет тридцати, но волосы на его голове уже стали переливаться сединой. Его простенький костюм из дешевых тканей часто рвался, и Рунелу приходилось выдумывать нитки, чтобы его зашить. Удивительно, но предложения о выдумывании нового костюма он не принимал, парируя фразой: «Это единственное, что связывало меня с миром живых».

— И все же ты меня выслушаешь! — Рунел многозначительно ударил кулаком о подлокотник дивана, — У меня послание… небольшое. Буквально три слова: «Тебя ждут возле фонтана».

— Четыре. Так чего же ждущие меня сами не подошли? Лень одолела?

— Не думаю… хотя тем, кто тебя ждет, я бы таких слов, на твоем месте, не говорил. Эльфийка отмахнулась тем, что я единственный, с кем ты перекинешься хоть парой слов.

— У нее кишка тонка ко мне подойти!

— Ну еще она сказала, что ей идти до тебя далеко – Рунел будто смутился.

— Точно! Лень победила титана. Нонсенс!

Скромный диван Мастера Огня действительно стоял поодаль от других обитателей Белой Комнаты. Килиону было жутко некомфортно, когда кто-то открывал рот над его ухом, неся неграмотные речи и смрадный запах.

— Так ты подойдешь? Или мне сказать, что и тебе лень?

— Не играй с огнем, Рунел! – Килион впервые взглянул на нежеланного собеседника, — Я схожу, разомну ноги. Быть может титаны хотят сказать мне что-то дельное, а не как в прошлый раз…

Килион, кряхтя, встал с дивана, расправил волосы, полностью прикрывшие спину, отпустил плащ, выпрямился и не спеша направился к фонтану.

— А что было в прошлый раз? – спросил Рунел, шагая вровень.

— Они просили меня зажечь свечу… Насмехаются надо мной, уроды!

— Вижу это больная тема.

— Поэтому оставь меня. Эти двести метров я и сам могу пройти. Без спутника.

— Ну как знаешь. Если что я буду у Токи.

Рунел моментально развернулся на девяносто градусов и быстрым шагом, почти в припрыжку, умчался к своей любовнице.

— Мне все равно… — прошептал Мастер Огня.

Килион пройдя совсем немного вдруг остановился. Кто-то наблюдал за ним уже несколько секунд. И он догадывался кто. В нескольких метрах от Мастера стояла палатка с вазами, кто ее придумал, он не знал. А за палаткой та, кого он точно видеть не желал.

— Выходи! Иначе твое укрытие обратиться пеплом – сказал он властно, но тихо.

— А я ее потушу! – сказал кто-то очень быстро и мелодично. Голос был далеко не взрослым, а детским. Худшие опасения Килиона подтвердились.

— Карана… — закрыл глаза он, — опять…

Перед темным эльфом появилась девочка – морская эльфийка. На вид ей было не больше четырнадцати. Она была слегка полновата, и, возможно, обычный представитель ее расы никогда бы не взглянул на нее. Но Килион считал, что полнота ее красит и предает очаровательный блеск лицу. Ее свинцовые глаза почти сливались с такими же волосами, стриженными до плеч. Ее светло-розовая куртка, украшенная брошью, почти всегда была в каплях воды, а под ней белая майка, испачканная какими-то сладостями. Сапог она не носила из-за перепонок между пальцев, так как была редким представителем ее расы – она была той, кто умела плавать и дышать под водой. Хоть она и была еще, как думал Килион, мала, но ее рост, почти достигавший плеч Мастера, говорил об обратном.

— Здравствуйте, учитель Килион, давно не виделись! – улыбнулась она, быстро проговаривая слова.

— Издеваешься? Я только решил отдохнуть от тебя, прилечь на диван. А тут опять ты… Чего хочешь на этот раз?

— Я…

— Стоп! – прервал он ее, — и перестань меня называть своим учителем. Я тебя при жизни то и не знал.

— Я мне какая разница! – она высунула язык, — я выбрала вас моим учителем. Я буду обучаться у вас!

— Послушай, Карана, как огонь будет учить воду?

— Я не огню хочу у вас обучаться! – она скрестила руки на груди, — а жизни!

Килион хотел вновь возразить, но не стал. Эти слова заглушили в нем чувство отвращения и нарастающий гнев. Он знал, что от нее родители отказались, и росла она совершенно одна. И росли с ней ее силы, что и погубили ее. Ведь перед Мастером Огня стояла совсем юная и несмышлёная девочка — Мастер Воды.

— О, великая Боэл`ма, дай мне сил! – Килион прикрыл глаза и глубоко вздохнул, — хорошо. Пошли.

— А куда вы направляетесь? Прогулка? Свидание? Или… или… на арену!

— Карана, я иду на встречу.

— А почему не на арену? Вы бы там были любимцем многих, кто любит крупно поставить. Я уверена, что вы смогли бы…

— Карана, давай договоримся, если я захочу узнать твоего мнения, я посмотрю на тебя. До тех пор молчи!

— Слушаюсь! – взвизгнула она и, казалось, ни капельки не обиделась.

Килион много чего не любил в Белой Комнате. Свет, безвкусие еды, отсутствие хоть какого-нибудь запаха, других мертвых, которые так и норовили достать его. Но больше всего он не любил это глупое занятие – битву на арене. Он не понимал, зачем давно умершие существа проверяют свои силы на друг друге. А самое странное, что они называли это развлечением. Ладно, если бы сражались воины, которые не знают своих возможностей, но зачем сражаться титанам и другим Мастерам, если и так всем было понятно, что выиграет кто-то из них.

— А… на встречу к кому? – шепотом спросила Карана, играя с капелькой воды.

— Я иду к фонтану.

— О! К титанам! Они точно хотят вызвать вас на бой! Проверить, чего стоит сила Великого Мастера Огня! Вы не волнуйтесь, вы всегда можете на меня положиться! Я смогу…

— Карана! – Килион резко остановился и взглянул на нее пламенным взглядом, — Если ты хочешь учиться у меня, лучше не болтай, не спрашивай, не докучай, а наблюдай за мной.

Лицо эльфийки застыло, будто только что плавящийся воск охладили. Ее пальцы вздрогнули, упустив капельку воды. Колени подкосились. Она еще никогда не видела такого взгляда.

— Что нужно сказать? – спросил эльф, не отрывая очи.

— Я… я поняла… — едва вымолвила она.

Глаза Мастера были будто олицетворением всей внутренней жестокости человека. Один глаз ярко-багрового цвета водил по округе будто в поиске жертвы, а другой ослепший заплыл неизвестной белой жидкостью и всегда оставался неподвижным. От этих глаз любому обитателю Белой Комнаты становилось не по себе.

— Запомни, Карана, когда я буду говорить с титанами – он продолжил свой ход, уже слыша плеск воды, — Не влезай, не хихикай, не заводи с ними диалог. Особенно с Альмаель. Ты поняла?

Она не ответила, а лишь кивнула.

— Молодец, быстро учишься! – Килион улыбнулся и резко остановился.

В двух шагах от него стоял базальтовый фонтан, украшенный каменными рыбами, плескающимися в его голубой воде. На пике, откуда и била вода, стояла статуя рыцаря, снявшего шлем. Вокруг фонтана расположились беседки и диваны, многие из которых были завешаны тюлем. Этакая маленькая городская площадь, на который также были открыты лавки со всякой всячиной и стоял непрекращающийся галдёж горожан.

— Килион, вот и ты, а это с тобой кто? – вдруг спросил кто-то по правую руку.

Мастер медленно повернул голову, встретившись взглядом с Альмаель. Небесная эльфийка развалилась на одной из лож, медленно посасывая трубку. Позади, облокотившись на спинку, стоял неизвестный. Высокий и замотанный в бинты с ног до головы, словно мумия. Рядом же с эльфийкой сидел Илфирасс и, казалось, тоже безуспешно пытался дремать.

— И тебе, здравствуй, Аль…

— Ага, не хворай! – бросила она, наблюдая за фонтаном, — так кто это?

— Ее зовут Карана, она Мастер Воды.

— Такая малявка, а уже Мастер? Это кто же в мире смертных так опрометчиво выдает такие звания? – она поморщилась и взглянула на Илфа.

— Тебе вовсе его не выдали! Ты присвоила его сама… — дерзко бросил Килион.

Мумия, как думал Килион, была защитником эльфийки и точно таким же титаном, но по неизвестной причине присягнувшим ей на верность. Четвертый титан выпрямился во весь трехметровый рост и уже было направился к эльфу, но предупреждающая рука хозяйки остановила его.

— Не нужно! – ответила она сонно, — мелким букашкам иногда нужно почувствовать себя орлами. Хоть ты и имеешь крылья, но высоко тебе не взлететь, Килион.

— Именно такой фразы я от тебя и ожидал. Когда новые? Я эту уже дважды слышал, — на это она ничего не ответила, — И тебе здравствуй, Илф.

— Присаживайся, Мастер! – сказал хасиис, уступая место, — и спутница твоя пусть тоже присядет. Рад, кстати, познакомиться!

Илфирасс медленно поклонился.

— Не нужно, Илф! – Килион с неохотой пожал ему руку, — мы быстро. Чего вы хотели?

— Я хотела… – сказала эльфийка, опередив хасииса, — чтобы ты выступил на арене!

— Нашли дурака! – Килион вновь поймал на себе взгляд мумии, — если ты так хочешь бойни, то иди и дерись сама. Не приплетай в эти ваши игры меня.

— Ты хоть знаешь, кто противник? – улыбнулась Альмаель, — не отказывайся! Уже многие хотят поставить. Линна вроде собиралась выложить за тебя заколку. А она мне так приглянулась.

— Противник…выйти дурачиться на арену тебе на потеху за заколку… и кто же противник?

— Я! – вдруг прогремел чей-то голос.

Килион обернулся. К нему быстрым шагом шел Акор – темный эльф и еще один титан. Из его мускулистого тела, будто засохшие деревья, торчали ржавые шипы. Его глаза были перевязаны гнилыми нитками.

— Ну здравствуй, братец! Давненько не виделись! – Акор навис над эльфом, широко улыбнувшись, оголив клыкастую пасть.

— Еще хоть шаг сделаешь, и прольётся кровь, братец! – Килион незаметно положил руку на катану.

— У тебя кишка тонка, братец, на титана лезть, ты…

Вдруг засвистело лезвие, звякнули ножны, завыли плащи. Раздался сначала хлопок, а потом лязг метала о метал. Акор, покрыв свои ладони тонким слоем метала, сжимал клинок Мастера, словно капкан заячью лапу.

— Ты глупец, братец! – улыбнулся Акор, — я всё вижу! Все твои уловки! Теперь попробуй мои!

Акор отпустил край клинка, вынул из кожи стилет и замахнулся. Килион сжал крепко рукоять катаны, готовясь парировать. Но драку прервала эльфийка. Ее голос прошелся по Белой Комнате стадом быков, заставив соперников пошатнуться и опустить оружия.

— Разбирайтесь на арене! Кровь под моими ногами тут ни к чему.

— Я не буду драться! – сказал Килион, отправляя катану в ножны, — я вам не шут.

— Да, ты не шут! – оскалился Акор, — ты трус! Трусом был, трусом и остался!

— Заткнись, уродец паршивый!

— Кто вякнул? Кто посмел? – Акор развернулся и увидел, как на него уставилась девочка, скрестив руки на груди.

— Карана! – рявкнул Килион, встав перед ней, заслонив гнев титана.

— Это твоя шавка? Думаешь, что хотя бы ее сможешь защитить? Ты не только трус, братец, но еще и лгун!

— Захлопни пасть, Акор! – поднялся со своего места могучий Илфирасс.

— А ты меня заставь, Илф! – их взгляды встретились, — эта мелкая дрянь посмела…

— Я буду с тобой биться, братец! – вдруг спокойно сказал Килион.

По лицу Акора расплылась улыбка, а недоумевающий взгляд Караны сначала сменился гордостью, а потом наполнился уважением.

— Нет… — прошептала Альмаель на ухо мумии, — он все-таки глупец.

— Что будешь ставить, Мастер Огня? – спросил хасиис.

— Это подойдет?

Килион достал из поясной сумки кинжал. Простенький старенький, который даже бумагу не разрежет, но титаны выпучили глаза. Ставки на арене были обязательными, большую часть выигрыша забирал, конечно, победитель, но ставки были не простыми. Если за карточными ставками скрывалась ложь выдуманных вещей, то на арену принимались исключительно настоящие, те, которые удалось достать из мира живых.

— Откуда такие богатства? – спросила Альмаель, потирая ладони, — неужто ты все это время хранил такое сокровище? За такую ставку и я выйду на ринг!

— Приберег с последней вылазки! – соврал Килион, — а ты, Акор?

Титан отошел к своей палатке и стал рыться в сумках. Через какое-то время он принес яблоко. Свежее, спелое, наливное. Оно пахло настоящим яблоком.

— Ставки не равны! – хмыкнула Карана, — поставь еще что-то!

— Нет! – перебил ее Мастер, стрельнув огненным взглядом, — этого достаточно!

— Жду тебя у Торфика через… — титан хотел было посмотреть на солнце, но вовремя опомнился, — не опаздывай! – сказал он и тут же скрылся за фонтаном.

Как же Килион не хотел и не любил драться, особенно показывать свои силы огня. В прошлой жизни он был блестящим воином, хорошим мужем, неплохим другом, ужасным царем, который не любил ввязываться в драки, но свою честь или честь своих близких отстаивал кровью. Своей или чужой.

— Илфирасс! – обратился он к шагающему рядом титану, — А ты на кого поставишь?

— Эх, я не буду, скелет. Не азартен я. Да и сбережений таких у меня нет. Максимум тюльпаны ставил, когда рыцари бились.

— Может тогда дадите учителю совет? – обратилась к нему Карана. Она явно не боялась ящера, напротив, он ей показался довольно мудрым и рассудительным. Он был титаном, не утопающим в гневе, и она это поняла.

— Карана! – тихо произнес Килион.

— Да ладно, что ты так с ней! – хлопнул хасиис ему по плечу, — девочка же учиться?

Она, улыбнувшись, кивнула.

— Со своими учениками нужно добрее быть, Мастер, особенно с такими.

— Так дадите совет? Вы же много раз с ним бились! – подхватила она.

Хасиис на мгновение задумался.

— Совет говоришь… какой я совет могу тебе дать, если мы с тобой оба понимаем, что исход уже…

— А может что-то измениться? Может в этот раз что-то пойдет не так? – Килион повернулся к нему, ища ответ.

— Прости, но не верю я в твою победу. Это невозможно. Закон.

— Ну все же…

— Ладно. Пока глаза Акора завязаны, сражаться с ним бесполезно. Тебе нужно вынудить его открыть их.

— Как это сделать? Не умолять же мне его!

— Я всегда пытался раздухарить его, пытался бить сильнее! Напористее! Чтобы его метал гнулся от моих ударов. А там, после открытия зенок то, шансы и уравниваются. Правда, откуда ты столько йон возьмешь?

— Это уже мое дело, Илф, а так спасибо.

Они прошли совсем немного, прежде чем оказались на арене. Арена очень уж напоминала обычный базар. Вокруг шастали обитатели Белой Комнаты – такие же мертвые души, ищущие себе занятие до вызова их к хозяину. Кто-то что-то покупал у других, кто-то обменивал, кто-то боролся на руках. Лишь единицы пели или даже читали. Но пройдя в глубь, можно было увидеть шатер, где сидел Торфик (маленький демоненок) и что-то записывал в пергамент. Илф, Карана и Килион приблизились.

— Торфик! Запиши меня…

— Вы уже записаны, Великий Мастер Огня, вас записал титан Акор. Я лишь жду вашу ставку.

Килион отдал кинжал.

— Неплохо – осмотрел оружие Торфик, — ставка неравная, но вы договорились. Так?

— Все верно! – Килион присмотрелся к пергаменту, — когда наша очередь?

— Вы следующие. Сейчас мои братья соберут оставшиеся ставки, закончится бой, и вы можете начинать. Торфик будет вас ждать.

Троица вышла из шатра, щурясь от белого света. Все вокруг казалось Килиону враждебным и холодным. Будто у всего были ледяные иголки, до всего было опасно дотрагиваться. Это касалось и предметов, и палаток, и местных обитателей. Каждый мертвый носился туда-сюда, словно вечно куда-то опаздывал, влезал в драку с полуслова, будто вечно хотел крови. Оставалась та малая их часть, которая не любила кровь и драки, по крайней мере старались в них не ввязываться.

— А, Килион! Как ты? – спросила девушка в черных одеяниях, подходя к нему с корзиной набитой всяким хламом.

— Здравствуй. Да вот занимаюсь шутовством! – отмахнулся тот, даже не удостоив ее взглядом.

Женщина приблизилась к нему, осмотрев его вампирскими глазами.

— Ну как знаешь… О! Карана, как твои дела? Чем занималась? – Ассиан улыбнулась и обняла девочку.

— Я теперь ученица Мастера Килиона! – завопила она, прыгая на месте.

— Ужас какой! Как же тебя угораздило? – они вопросительно посмотрела на эльфа.

— Личный мотив, минутная слабость не более… — вновь отмахнулся тот, — ставить будешь?

— Кто кому будет рожу бить? – поинтересовалась Ассиан.

— Килион и Акор! – откашлявшись, заявил о своем присутствии хасиис.

— Ой! Титан Илфирасс, как я вас сразу не заприметила! – она всплеснула руками и покраснела, — нас же никогда друг другу не представляли вот я…

— Рад знакомству… Так ставить будете?

— На кого? На этого доходягу? – она указала на Килиона, — всем же понятно кто победит, а я еще в ставках ни разу не ошибалась. Глядите, какую заколку выиграла! Ваша небесная длинноухая обзавидуется!

— Ох, этот проклятый мир! Посмотри на себя, ты — великая вампирша, основатель клана, легенда во плоти! И ты борешься за заколку?

— Бороться – дело воинов, не вампиров. Я ставлю. И ставлю на… — она призадумалась и закатила глаза, — на твоего братца!

— Госпожа Ассиан Алькуанад Ратт, ну почему? – Карана надула губы, — это же ваш друг!

— Друг? – натурально удивилась вампирша, стараясь пропустить обращение к ней по имени мимо ушей, — запомни, девонька, в Белой Комнате друзей нет! Врагов тоже нет! Есть лишь души, пытающиеся не сойти с ума. И ставки – единственное лекарство от всеобщего психоза.

— Асси! Асси! – вдруг послышался еще один голос, который быстро приближался.

— Твою же… — выругалась Ассиан.

— Тут дети! – прошипел хасиис.

— Она и не такое знает! – отмахнулась та, — лучше спасите меня!

— От чего же великую вампиршу надобно спасать? Неужто кто-то из прошлой жизни все-таки нашел тебя? – прохрипел Килион.

— Да нет! Это Лазард! Легок на помине. Только думала, как бы не попасться ему на глаза. А он учуял! Следопыт хренов!

— Асси! Вот ты где! – Из толпы вышел седовласый вампир с букетом астр.

— Килион! Миленький! Спаси меня от него! – взмолилась она.

— С чего бы это вдруг? – он отдернул край плаща.

— Посуди сам: бежать мне некуда! Новую порцию отмазок я не выдумаю, а на мои посылания его куда подальше, он не реагирует!

— Дети! – шикнул титан, — пойдем, Карана, лучше места займем.

Маленькая эльфийка, дождавшись одобрительного кивка Мастера, взяла титана за руку и удалилась.

— Ну я все что угодно сделаю! Отмажь меня!

— Поставь на меня, и мы будем в расчете.

— Приемлемо… — она закусила губу, — скажи ему хоть что-то…

Лазард пронесся мимо Килиона, даже не заметив его, словно стрела. Он выпрямился перед Ассиан, расправил букет и откашлялся.

— Здравствуй, Королева моя, а я тебя везде ищу! А ты хочешь поставить? – вампир явно нервничал, — на кого? Давай я тоже поставлю! Вот у меня есть пробка от вина…

— Лазард, кажется… — спросил Килион, выступая вперед, заслонив Асси.

— Первый вампир для незнакомцев, и Лазард для единиц! – ответил тот грубо, стрельнув глазами.

— Килион для знакомых, и Мастер Огня для тебя! – эльф уставил на него свой взгляд, — что тебе нужно от госпожи Ассиан?

— Не… не ваше дело, Мастер! – ответил тот грубо, но заикаясь.

— Так послушай меня, первый вампир, эта госпожа под моей защитой. Под моим крылом…

— Килион! – оскалился тот, — не тому ты дорогу переходишь!

Вампир выронил букет, выпустив когти, округлил звериные глаза. В его клыкастой пасти натянулись нити слюны.

— Мне повторить, Лазард? – Килион знал, чем кончиться этот разговор.

Вампир напал на него, быстро и бесшумно. Подобно льву на ночной охоте. Но прежде чем его пасть сомкнулась в двух сантиметрах от шеи Мастера, его отрубленная рука уже лежала на белом полу. Кровь перьями брызнула на пол, добавив краски к этому монохромному пейзажу.

— Мне еще повторить, Лазард? – спросил Килион, отправляя катану в ножны.

Вампир стонал, опустившись на колени. Толпа вокруг будто бы даже не заметила произошедшего. Они также занимались делами, от которых Килиона воротило.

— Я все понял, Великий Мастер Огня! – вампир медленно поднялся, сжимая обрубок плеча и метнул последний взор на Асси.

— Благодарю, Мастер! – вампирша поклонилась и улыбнулась, — считай, что ставка уже на твоем счету. Только жаль…

— Что жаль? – Килион нахмурился.

— Жаль, что титан победит. Таков Закон…

— Если ты так хорошо разбираешься в Законах, то скажи мне… роль Мастера… какова в нем?

— Я не разбираюсь и не собираюсь разбираться. Я знаю лишь то, что всем известно. Я знаю, что Мастера может одолеть только титан, а титана только Проводник.

— А если Мастер вдруг окажется не Мастером… — глаза эльфа зажглись, — ты права, титана Мастер одолеть не сможет. А вот элементаль…

Ассиан не поняла к чему он клонил, и переспрашивать не стала, увидев его глаза маньяка. Он чего-то ждал, будто долгое время не курил и был в завязке, и вот-вот он сделает первый вдох пьянящего дыма и освободится от сковывающих цепей.

— Ну как знаешь, Килион, я пойду… желаю удачи! – и она скрылась в бубнящей толпе.

Килион не спешил на арену, без него бой бы никогда не начали. Ему казалось, что все вокруг только и судачат о его поединке. Мертвые, словно коршуны, жаждущие падаль, окружали его и сдавливали когтями. Они резали ему горло, вскрывали старые шрамы. Он аккуратно дотронулся до обгоревшей части лица, нащупал неровные рубцы, витражным узором украсившие его левую щеку, глаз, губы и лоб. Он на секунду задумался о той жизни, о тех моментах, когда ему было по-настоящему больно, но отнюдь не от шрамов на коже. Он поднес руку к темному камзолу, застёгивающемуся наискось, освободил пару пуговиц от удавок-петель и взглянул на еще один шрам. Он был похож на темное солнце, светившее и защищающее его сердце. Вдруг эльф опомнился. Он чуть не стал одним из безумцев Белой Комнаты. Тем, кто грезил прошлой жизнью. Он поспешно застегнул камзол, помотал головой, поправил волосы и направился на арену.

Обогнув шатер Торфика и еще несколько пестрых палаток, он вышел к зоне для зрителей. Ничего примечательного там не было: богато украшенные ложе для самых привилегированных, куча подносов с самой разнообразной серой пищей, десятки друг другу подобных Торфиков, бегающих туда-сюда и постоянно спотыкающихся, и, конечно, сами зрители, которых пришло немало. Вся эта трибуна болельщиков окружала широкий круг, поля которого были написаны рунами. Рядом с полем стоял еще один Торфик, на шее которого висела белая бирка без надписи – он и руководил ареной.

Килион взглянул на болельщиков. Кого там только не было, ему показалось, что на его «шутовство» пришли посмотреть или поглумиться вообще все его знакомые: колдуны, некроманты, ученые, полководцы, маги-лекари, вампиры, оборотни, орки, гоблины, Мастера и титаны.

— Набрал коллекцию уродов! – недовольно прорычал эльф.

— Господин Килион, ваш выход… — рядом с ним предстал Торфик, ковыряющийся в носу.

— Я знаю, поганец! Сгинь.

Крошечный демон удалился.

— Ну что? Как ты, Килион? – неожиданно спросила мумия, служившая телохранителем Альмаель.

— Неужели, со мной четвертый заговорил! – эльф не взглянул на него, рассматривая трибуны, — как я удостоился такой чести?

Мумия не ответила.

— Передай Илфу, что зря он на меня не поставил!

Килион направился к кругу, он уже видел, как Акор разминал свои стальные мышцы, а рядом стоял Торфик и нервно крутил хвостом. Эльф встал в центре.

— Значит так, господа, правила простые… — начал демон.

— Я знаю правила, тупица! – рявкнул титан.

— Вы знаете, а Мастер нет. Так вот: биться нужно до конца, используйте все, что захотите, тип арены уже выбран. Победителем будет тот, кто еще сможет дышать. Вопросы?

— Начинай! – сухо ответил Килион.

Торфик медленно потопал за пределы круга и стал неуклюже колдовать.

— Ну что? Не терпится попробовать моей крови на вкус или что там течет у меня по чертовым венам? – Акор вынул из предплечья лезвие.

Килион не ответил.

— Зря… потому что мне очень хочется! Я вновь хочу размазать тебя по полю! Вновь хочу насладиться тем моментом! Когда ты лежал без сил, когда захлебывался своей кровью. Когда наши поля горели!

— Акор, может я и разжег огонь войны, может я и был грозным правителем, но я смог сохранить мир для моего народа! А пламя разгорелось из-за тебя!

Вдруг свет в Белой Комнате померк. Вокруг вместо диванов раскинулись черные горы, небо заволокло черным дымом, воздух наполнился пеплом. Сапоги Килиона погрязли в крови и саже. Арена изменилась, а Белая Комната исчезла.

— Это… – огляделся Килион.

— Да, братец, дом! – кровожадно прошептал Акор.

Глава 1 – «Академия»

Карета медленно перевалилась через бугор, едва не перевернувшись на бок. Возничий громко выругался на лошадей, вспоминая и проклиная всех известных Богов. Ему пришлось резко дернуть скользкие от проливного дождя поводья и осмотреть карету. Как он и думал, треснула спица правого переднего колеса. Ему пришлось заручиться помощью промокших до нитки лакеев, чтобы исправить поломку. Но прежде нужно было попросить их хозяина выйти из кареты.

Еще молодой Килион, поморщившись и замарав подол пальто, вышел и стал смотреть на крупные падающие капли дождя, ведь смотреть больше было не на что. Потом он улыбнулся, когда увидел, как одна и та же капля, срывающаяся с крыши кареты, мочит треуголку его слуги. Это наверно был тот самый редкий момент, когда он улыбнулся, позабыв о своем статусе и выдержке.

Дорога казалась бесконечной и однообразной. Может где-то там далеко и был великолепный пейзаж достойный картины в спальне его отца, но сейчас его украл занавес дождя и далекого тумана. Порой Килион думал, что едет не грамоте обучаться, а на очередные похороны его родственника.

Прошло немало времени, прежде чем Килион добрался до академии, где проведет добрую четверть людской жизни. Его лакеи быстро отнесли чемоданы в отделение замка, где их проверят и распределят по кельям хозяев. Двое солдат проводили юного господина во двор, где эльф уже смог полностью рассмотреть стены его нового дома.

Академия была очень далеко от его Родины, возвысив свои стены на границе Ординала и Скорчифа и укрываясь в скалах. Свежие слухи доходили до нее тогда, когда становились уже всем известным событием, а про выпуск свежих газет тут уже все позабыли. Строили ее еще два цикла назад, но сохранилась она достаточно неплохо. Каменные башни еще могли сдержать внезапное нападение противника, а высокие шпили и стены прекрасно подходили для лучников. Учились здесь только темные эльфы, изредка лесные, другие расы обычно не пускали. Так свой новый дом охарактеризовал сам Килион, да и он не был далек от истины.

Вдруг один из стражников выдал эльфу сверток бумаги и показал, куда тому следовать дальше. Килион прошел по цветущему саду, жадно вдыхая аромат сирени, и очутился в просторном холле, где галдели прибывшие новички. Как это часто бывает, многие уже обзавелись кампанией, девчонки сбились в группы, обсуждая драгоценности, которые носили их матери, а мальчишки хвастались своими коллекциями породистых скакунов. Килион же отличался от них. Он был выше многих учеников, даже тех, кто учился на старших занятиях. Был скромнее, сдержаннее, и, как у всех тогда сложилось впечатление, злее. Его взгляд никому не нравился, и даже тогда, когда он впервые вошел в этот холл, лишь единицы решались смотреть ему в глаза. Хоть, на первый взгляд, Килион и выглядел злым, обиженным на весь мир избалованным юношей, но некоторые девчонки уже начали говорить о нем, как о самом красивом и воспитанном мальчике в их группе, а может и на всем потоке.

И действительно, Килион был высок, статен, атлетично сложен. Всегда выглядел опрятно и ухоженно. Свои сапоги он чистил каждое утро, а ухаживал за волосами чуть ли не дважды в день. Его лицо можно было бы показывать начинающим художникам, как макет идеального мужского лица.

Войдя в холл с ожидающими, Килион поморщился, ощутив резкий запах пота, щекочущий нос аромат из смешивающихся между собой духов и смрада пыли. Эльф старался глубоко не дышать, чтобы не разразиться громким чихом или громкими словами. Присмотревшись к будущим ученикам, он понял, что все выстроились в очередь в один и тот же кабинет, на котором висела табличка: «Прибывшим сюда». Недолго думая, эльф пересчитал всех в холле и ужаснулся. Вместе с ним в помещении находилось сто двадцать четыре эльфа, и все пытались попасть в один кабинет. Как бы долго не ругался про себя Килион, ему тоже пришлось занять очередь и ждать. Долго ждать. В какой-то момент он даже сумел задремать, но его быстро вывели из блаженного состояния.

— Здравствуй, вы тоже новенький?

Это определенно спросила девочка, но Килион увидел ее не сразу, так как она была намного ниже его, да и сонное состояние еще наводило черные точки на глаза. Нельзя было сказать, что девочка была маленького роста, просто Килион был огромен. А таких, как она, обычно называют миниатюрными. Темная эльфийка хорошо выглядела и одевалась, хоть и не слишком богато, но со вкусом. Заплетала темные волосы в две косы и украшала белыми бантиками. Носила также адамантовые кольца и цепочку с крошечной серебряной совой. Ее лицо почти всегда было чем-то обеспокоенно, а глаза выражали детскую невинность. Но Килиону тогда запомнилось далеко не это. Он увидел на ее пепельной коже едва различимые веснушки, которые она вечно пыталась спрятать под косметикой. Эльф был единственным, кто заметил их.

На вопрос он ответил не сразу. Килион сперва внимательно осмотрел барышню, принюхался и, учуяв приятный горный аромат холодного ветра (именно так назывался флакончик духов), только тогда подал признаки заинтересованности.

— Добрый день, да я только что прибыл – он замолчал, посчитав тему закрытой, и не хотел завязывать диалог.

— Меня зовут Лу, а вас? – темная эльфийка не сводила с него глаз. Казалось, что она одна из немногих, кого Килион не напугал.

— Приятно познакомиться, Лу. Я Килион.

— А почему вы тут одни стоите? Ни с кем не разговариваете? Не знакомитесь? Пойдемте я вас кое-кому представлю!

— Я благодарен, Лу, за ваше беспокойство на счет моего одиночества, но поверьте, мне так комфортно. Хотя вы никак не нарушаете мою гармонию и можете остаться.

Лу не знала, как реагировать на такие слова. Она действительно подошла познакомиться и подружиться, ведь ей стало искренне жаль этого одиночку. Но этот странный комплимент вогнал её в ступор. Она подумала улыбнуться, но что-то сдержало её.

— Эм, ну ладно! – в итоге сказала она, — мне побыть рядом с вами?

— Ну… — теперь не знал, что ответить Килион. Он не ожидал, что девочка захочет остаться.

— Я могу постоять рядом – Лу встала справа от него, облокотившись на шкаф.

Повисло долгое молчание среди громкого галдежа.

— Ну… А чем вы увлекаетесь? – наконец набралась смелости Лу.

— Я? – замялся он. – Я… играю на органе, езжу верхом, увлекаюсь шахматами, люблю и содержу лошадей…

— Лошадей! – у нее заблестели глаза, — У вас они настоящие? Породистые?

— Ну конечно! У моего отца столько скакунов, что седел не хватает!

— Ух! Всегда хотела научиться ездить верхом. А где же вы живете?

— Я ну… — Килион тщательно обдумывал, что ответить, — В небольшом городке Альбуне. Там я вырос.

— Альбуна? Это где? На юге? Я никогда не слышала…

Такой городок действительно существовал, просто был слишком мал и беден, и на карты его редко наносили.

— Нет. Восток. Самый край. А вы откуда?

— Я не из Скорчифа. Я приехала из Вуденлэта.

— Вы же темная эльфийка, что вы делали у лесных?

— Моя родня переехала туда много лет назад из-за частых нападений варваров и гоблинов. А Семья не слышала наши мольбы о помощи. Да и земли там были далеко не для посева. Одна сажа и глина. Засуха.

— А почему же Семья не помогла вам? – спросил Килион, доставая крошечный блокнот с угольком.

— Да мне то откуда знать… — фыркнула она, — Они сидят там за своим столами, уперев свои брюхи в его край, и ленятся даже почесаться.

Килион незаметно записал ее слова.

— Ну я думаю, вскоре все образумится и…

— Ой, моя очередь! – встрепенулась она, — приятно было познакомиться.

— И мне с вами…

— Давай на «ты»?

— Давай!

Килион еще достаточно долго ждал своей очереди, попутно подслушивая разговоры будущих студентов. Когда же его время пришло, и он зашел в кабинет, то удивился. Внутри сидел только один работник с пером и пергаментом. Тот попросил документы Килиона, долго их рассматривал, строя умный вид, и что-то помечал у себя в бумагах.

— Так вы говорите… А что вы говорите… А! Откуда вы прибыли?

— Из Длинзэи.

— Так. Вы из столицы… ага… Погодите… — работник наконец прочитал фамилию абитуриента, — так вы же…

— Да. Его сын. Это как-то вам помешает?

— Нет, что вы! Наоборот, это существенно ускоряет дело! Вы можете проходить в свои покои, а остальное мы сами все заполним. Все сделаем, все принесем! Мы поселим вас в блестящих апартаментах!

— А как же это?

— Да вы что! Неужели вы думаете, что мы будем задерживать сына такого высокого эльфа! Вам нужно было без очереди ко мне зайти! Я бы все сам сделал. Кстати, может чаю?

— Не нужно, я пошел.

Килион поспешно удалился, громко захлопнув за собой дверь.

Прошло не так уж и много времени, но Килиону надоело ждать. Уже сгущались сумерки, а обещанным приемом так и не пахло. Эльф сидел в маленьком захудалом саду, которым заведовал всего один работник. Тот много пил и от него всегда пахло табачной смертью. По его вине и сад стал походить на кладбище, где росли одни лишь розы с гигантскими шипами, а пахли они забродившей водой.

Килион маялся, сидя на покосившейся лавочке. Он пытался себя хоть чем-то развлечь: считал птиц, редко пролетающих над его головой, разбитые тротуарные плитки и осыпавшиеся кирпичи от одной из башен. Наконец, когда тот стал уже клевать носом, а остальные прибывшие давно разбрелись по своим новым комнатам, к темному эльфу подошел некто в зеленом одеянии и черным галстуком. Он, громко откашлявшись, заставил эльфа прикрыть нос платком.

— Вы, Килион Прист?

Он кивнул, даже не взглянув на собеседника.

— Я — заместитель директора по вопросам абитуриентов. Мое имя – Калич Высорог. Прошу прощения, что заставили вас так долго ждать. Мы решали вопросы вашего поступления и заселения. И скажу вам, что было это непросто. Когда мы уже подготавливали бумаги, то внезапно получили письмо от одного из члена Семьи. Отправителем был ваш отец.

Килион напрягся.

— Так вот – продолжал Калич, — Он написал, чтобы мы ни в коем случае не купали вас в лучах славы и блата. Чтобы вам досталась самая худшая комната с самым худшим соседом.

Килион впервые поднял на него глаза, готовясь услышать приговор. Перед ним стоял низкий коренной эльф (видимо учителя были и других рас) с выпирающим пузом. Его грязные слипшиеся волосы были замотаны и спрятаны под капюшоном.

— И что же вы решили, господин Калич Высорог? – в надежде на хороший финал спросил Килион.

— Мы выполним просьбу вашего отца, но… — он улыбнулся, — мы выполним ее по-своему. Мы поселим вас в самую худшую комнату в элитной части замка. У вас будет все для комфортной жизни, и я, конечно, надеюсь, что годы, проведенные у нас, вы не забудете. Как и не забудете нашей доброты!

— Не волнуйтесь, господин, вам это зачтется. А что на счет соседа?

— Тут есть некая проблема. Ваш сосед очень неплохой эльф. Он умен. Добросовестен. Учится на несколько ступеней выше, но…

— Что но?

— Характер его оставляет желать лучшего…

— Не беда! – выдохнул Килион и, наконец, встал со скамьи, — мы с ним привыкнем друг к другу.

— Очень надеюсь!

Калич Высорог отдал ему документы для заселения и дальнейшего обучения, уже развернулся и направился в сторону ворот, ведущих в дальнюю часть сада, как Килион окликнул его:

— А вы не знаете, в какую группу попала эльфийка по имени Лу?

— Лу? Это которая из лесного царства приехала?

— Да, она!

— В ту же, что и вы. А живет она через два моста от вас.

Про какие мосты говорил Калич, Килион тогда не знал, да и знать не хотел. Ему было достаточно и того, что он будет часто видеться с Лу. На мгновение он замешкался и стал фантазировать, как когда-то пригласит ее погулять. Но быстро опомнился, отругал и ударил себя по щеке. Чтобы еще дальше уйти от этих мыслей он стал читать бумаги, которые получил. Многого он не понимал, так как половину слов в них заменяли символы и цифровые последовательности. Однако он сумел найти строки, где упоминается, где он теперь будет жить.

С горем пополам эльф сумел найти нужное ему крыло академии (внутри он еще не был, а обходил сторонними путями). Как Килион понял, что это крыло исключительно для детей лиц обладающих «словом» в Семье. Стены были богато украшены гобеленами и картинами. На них изображались величайшие герои-маги и их достижения. Пол был из лазурного мрамора, а длинную колоннаду покрыли золотым блеском.

Прохаживаясь по длинным коридорам своего нового пристанища, он выглянул в окно и, наконец, увидел не умирающий сад, источающий уныние и тревогу, а живописный дендрарий, пестрящий ослепительными красками растений. Наконец Килион улыбнулся.

Взобравшись по просторной, но довольно крутой винтовой лестнице, эльф очутился в общей комнате отдыха, где каждый студент этого крыла академии мог заниматься чем угодно, но не подготовкой к занятиям. За это часто смеялись, в шутку, говоря, что здесь надо отдыхать, а не зубрить новые формулы. На удивление в этой просторной комнате с диванами, огромной медной люстрой и стенами книг никого не было. Килион тогда подумал, что уже все пошли на боковую, так как солнце уже скрылось за горами, и подул колючий холодный ветер.

Наконец Килион нашел нужную дверь, ведущую в его комнату. Отварив ее, он осмотрелся. Его жилище сложно было бы назвать большим, но и маленьким оно не было. Скорее уютным. Комната идеально подходила для двух жильцов по размеру и планировке. В ней было все: столы, стулья, шкафы для верхней одежды, тумбы для сапог, незанятные книжные стеллажи, витрины, две картины бушующего океана и два просторных окна со ставнями.

Но был еще и тот, что нарушал покой этой комнаты. Перед Килионом на качающимся кресле сидел темный эльф. С виду он был невысоким, с короткой стрижкой (его темные волосы были жестче, чем грива коня), с грубыми чертами лица. У него был огромный горбатый нос и вечно хмурящиеся брови, но добрые глаза, которые он скрывал за толстыми линзами очков. Носил он их редко, только когда читал.

В этот раз эльф тоже читал. Книгу Килион разглядеть не сумел, но предположил, что она про сложные алхимические реакции. Его сосед был старше на несколько лет и занимался уже довольно сложной наукой.

— Добрый вечер, я ваш новый сосед! — сказал Килион, закрыв за собой дверь.

— Пошел вон! – почти шепотом и не отрываясь от чтива, сказал сосед.

Глава 2 – «Знакомства»

Диалог с соседом сразу не задался. Они долго молча просто смотрели друг на друга, не желая ни только продолжать и так загубленную беседу, но и в принципе находиться рядом. И это чувство усиливалось с каждой секундой. Однако Килион пересилил себя, уняв зарождающуюся бурю гнева, и прошел дальше по комнате, попутно осматривая каждый ее уголок. Глаза его соседа пристально следили не просто за ним, а за каждым движением, подмечая, как тот ходит, трогает книги, смотрит в окна и даже дышит.

Килион спешно разложил свои вещи по полкам, поставил обувь рядом с обувью соседа, расправил стоящую напротив кровать и плюхнулся на нее, желая наконец отдохнуть от ненормального дня. Глаза же соседа до сих пор не прочитали ни одной новой строчки.

— Ты меня плохо слышал, блатной? – эльф громко захлопнул книгу, — Я сказал, чтобы ты валил!

— И как же ты меня выгонишь, а, курносый? – Килион медленно стал закрывать глаза, но в последнюю секунду через тонкую щель век увидел, что его сосед встал с кресла.

Внезапно он набросился на Килиона, наскочив на него, как на побитую жертву. Сосед несколько раз ударил его в живот, стащил с кровати и приподнял над полом, больно удерживая его за локти. Оказалось, что этот заучка был на голову выше и шире в плечах самого Килиона. Его хват мог бы запросто сломать руку другому вставшему у него на пути.

— Видимо нынче сынишки богатеев действительно стали рождаться глухими, да еще и глупыми в придачу.

На этот раз бурю, зарождавшуюся внутри души, Килион унять не смог. Он был взбешен не потому, что какой-то эльф посмел на него напасть. Килион был в не себя от ярости из-за того, что попался в захват и выглядел полным дураком, готовым слушать и прислуживать любой грязи, способной уложить его на лопатки. Он со всей силы ударил ногой в живот сопернику, а после того, как тот ослабил захват, приложил к его шее раскаленную магией ладонь.

Сосед закряхтел от боли, но не один мускул не дрогнул на его лице. Он был готов уже полноценно вступать в бой, прислушался к своим магическим силам, даже вспомнил руну, которая принесла бы ему победу, но вдруг застыл. Эльф увидел глаза Килиона. Они его пожирали огненными зубами, выворачивали душу и ставили клеймо. Смертельный ужас таился в них.

— Ладно, ладно! – сосед-эльф развел в стороны руки и чуть наклонил голову, — не будем затевать настоящий бой. Не в наших это интересах. Если мы продолжим, то, я уверен, сюда сбегутся не только наши соседи по этажу и учителя, но и охрана, которая быстро нас научит правилам интерната.

— Интерната? О чем ты? – Килион погасил огненную ладонь и стал постепенно успокаивать внутренний огонь.

— А ты что думал? Считал, что тебя сюда родители учиться отправили? В академию окруженную минимум десятиметровыми стенами? Она даже не на всех картах есть…

— Ну я предполагал, что это место не должно быть обнаружено, да и ученики не должны сбегать отсюда, и ты подтвердил мои догадки… Кстати, как тебя зовут? Хочешь не хочешь, но мы будем с тобой соседями и проведем много времени вместе…

— Ладно, ладно. Я Баггорд Груммаэль. Тебя я уже знаю, Килион Прист, видел приказ. Но вот на счет жития с тобой…

— Ну и чего ты задумался? Новую драку затеять хочешь? – Килион осматривал синяки в маленьком настольном зеркальце.

— Я думаю над правилами совместного проживания, не более.

— Не более? А о чем же ты хотел еще тогда подумать? Как бы выжить меня? Или как будешь портить мои записи после занятий? Как выставлять меня в дурном свете и подставлять перед…

— Больно ты мне нужен! Все куда сложнее, Килион. Первое впечатление, как ты знаешь, обманчиво. Иногда, даже слишком… – он покрыл свою ладонь исцеляющим заклятием и приложил к ожогу на шее. Неприятно поморщившись, Баггорд продолжил, — Открою тебе секрет, я не из богатеньких. Семья моя не обладает никакой политической силой, более того она ей прислуживает.

— Так как же ты сюда попал? Вокруг лишь только дети богатеев, аристократов или отпрыски членов Семьи.

— Видишь ли… Мы думали, что это именно академия! Что здесь с моими талантами будут считаться, а навыки раскроются в полной мере. Я поступил сюда своими силами, не уповая ни на родителей, ни на Богов. Так что мне сделали такую поблажку и поселили сюда. Эти тугодумы в профессорских мантиях разглядели мой потенциал. Хотя какая теперь разница, в тюрьме даже самая чистая и удобная камера – все равно камера.

— А-а-а… ты думаешь, что я сынок богатенького аристократа… Ну в целом ты прав. Моя фамилия…

— Знаю я про твою фамилию! – Баггорд резко повысил голос, — И, поверь, многие знают! На твоем месте я бы о ней помалкивал.

— Я так и делаю! О ней знает всего несколько эльфов.

— И это здравое решение. Так вот, я сначала подумал, что сюда приедет такая мразь, что я быстро выставлю ее за дверь или отдам какому-нибудь хулигану на потеху, но приехал ты… — он немного помолчал, явно выжидая реакции Килиона, — По первым секундам судить об эльфе не стоит, а по последующим мгновениям – еще как! И вижу я, что ты необычен, что мы с тобой еще можем стать не просто соседями, но и, хоть это маловероятно, друзьями. Потому я и думаю над правилами…

— Это была от тебя такая похвала? Комплимент? Тогда спасибо. Кстати, ты упомянул, чтобы я помалкивал о своей фамилии и семье. Я-то это делаю из собственных соображений, преследуя свои цели. А почему же ты такого мнения?

— А ты что не местный? Откуда сам приехал?

— Из столицы. Что за глупый вопрос…

— Ты сам его первый задал! Или у вас в Длинзэи не принято узнавать, что происходит в Скорчифе?

— Нет, Баггорд. Конечно, я знаю, что в мире происходит, даже за пределами нашей страны. Мне бы хотелось это выяснить от других. Что другие, не имеющие отношения к делам Семейным, думают и знают.

— Сложный вопрос ты задал, огнерукий. Я знаю не больше других, но всё же кое-что могу рассказать. А что ты делаешь? – Баггорд снял очки и вопросительно уставился на Килиона, доставшего свой карманный блокнотик.

— Я не хочу упустить ни единого словечка, сказанного тобой. Я веду эти записи уже несколько лет. И больше не называй меня огнеруким, если не хочешь получить еще один ожог.

— Ладно, ладно. Я все расскажу, но зачем тебе это? Мемуары пишешь или перед сном почитать нечего? – эльф искренне усмехнулся.

— Пока не назову тебя другом – не скажу. Слишком эта информация тайная.

— Любую тайну и информацию можно купить. Сколько же твоя стоит?

— Место моего отца в Семье!

Баггорд не менялся в выражении лица практически весь их разговор, но эта фраза заставила его поежиться и присвистнуть. Он ненадолго задумался и даже успел обрадоваться, что не завязал с его новым соседом настоящую драку.

— Ладно, ладно, возможный будущий друг, не буду тебя расспрашивать о том, чего сам рассказывать не хочешь. Тогда начну и постараюсь вкратце, а то листочков в твоей тетрадочке не хватит. Живут в достатке только лишь несколько регионов Скорчифа, остальные в жутком упадке. Причем упадок – самый лучший вариант. Вся южная береговая линия под контролем морских эльфов, с запада прет и прет лес, а вместе с ним и лесные эльфы. Практически весь север мы, точнее Семья, продала под добычу ресурсов. А что Семья? Нихрена! Сидят у себя за длинным столом и… — вдруг Баггорд осекся. Он вспомнил фамилию своего соседа и замолчал.

— Хм… боишься сказануть лишнего? – эльф успел записать эту недолгую речь и довольно безразлично уставился на собеседника, — Ничего. Я нем. Уверяю тебя, я сам не в восторге от того, чем занимаются мои родственники, а особенно отец. Давай поговорим позже. На удивление мне приятно вести с тобой беседу, но теперь я хочу прогуляться перед сном. Не подскажешь, куда можно пойти одному и подумать?

— Выйдешь в главный зал, спустишься на два этажа, а после пройдешь до моста…

— Что за мосты? Я уже не в первый раз слышу.

— Они соединяют башни и крылья нашего интерната, по ним очень легко ориентироваться, вот все и говорят: пройдешь два моста направо, я живу в одном мосте от тебя и так далее. Так вот, пройдешь до моста и увидишь беседку.

— Благодарю, Баггорд Груммаэль. Я пошел, а ты думай, думай на счет правил проживания… — Килион накинул на плечи теплую накидку и вышел из комнаты.

Килион Прист, как и объяснил ему сосед, спустился на два этажа вниз, немного поплутал по пустым коридорам, поразглядывал картины и гербы и остановился в большом зале, который выходил прямиком на балкон.

Белые стены, облицованные мрамором, мерцали под увядающими лучами заходящего далекого солнца. Кругом стояли прекрасные диваны, обитые бархатом. Со стен смотрели грозные, выполненные в мозаичном стиле, правители древности, а под потолком грузно висели старинные люстры. На хрустальных столиках серебрились вазочки со свежими фруктами, а под крышей, смотря на все это хрупкое убранство, ворковали голуби. «Не так уж тут и плохо» — подумал Килион и сразу заприметил беседку и тот самый мост.

От края балкона куда-то ввысь уходила каменная лестница, а после сворачивала за башню. Ступени моста уже давно были побиты, а перила утратили свой золотистый блеск от частых прикосновений учеников. Подойдя ближе, Килион обнаружил, что этот мост парит и никак не прикреплен к самому зданию, можно было даже заметить щель между его началом и краем зала. Что было там дальше по ступеням, Килиона уже не волновало, ведь рядом была та самая беседка из белого дерева, своды которой образовывали высокий купол, а вьющийся плющ своими широкими изумрудными листьями загораживал это местечко от каменного зала. Удивительно, что это надоедливое для садоводов растение не закрывало самого главного – вида на бескрайние дали.

Килион с неописуемым наслаждением пребывал в этой беседке. Он долго разглядывал серые могучие горы и солнце, чьи лучи обнимали их на прощание. Мрачнеющее небо готовое показать всему миру, какая бывает страшная и неприятная тьма, но которую вскоре развеют тусклые улыбки звезд. Кому-то они, может, и помогут найти дорогу домой, но не Килиону. Он уже давно позабыл, что такое настоящий дом, любящая семья и нормальная жизнь. Он с ненавистью вспоминал свое детство и свое окружение. Вспоминал, как его отец смеялся в лицо беднякам. Вспоминал гобелен, на котором был изображен последний взгляд его матери.

Он по ошибке закрыл глаза. Воспоминания сразу нахлынули на него, как туча стрел, будто он убрал спасительный щит. Мимолетные видения проносились перед глазами, звуки давно минувших дней пугали с той же силой, а огонь внутри разгорался. «Посмотрим, как ты будешь учиться, сынок. Быть может, я тогда и отправлюсь в могилу!» — мерзким ядовитым смехом пророкотал у него в голове голос отца. Но вдруг он сменился на что-то другое. Нежданный плач проник к нему в уши и отогнал внезапное наводнение. Килион осмотрелся, но его окружала спасительная зеленая стена плюща.

Он вышел из беседки и увидел девочку, сидящую на каменных ступенях моста. Ее одежда была испачкана сажей и чернилами, волосы всклокочены, а на руках розовели синяки. Он с ужасом признал в ней Лу!

— Что случилось? Почему ты здесь сидишь? – он нерешительно сделал к ней пару шагов и остановился, — Почему ты плачешь?

— Иногда плакать полезно… Ой! – она не сразу поняла, что перед ней кто-то есть. Эльфийка стала вытирать рукавом слезы, — Я… я не заметила, как ты пришел…

— Согласен, слезы могут спасти не жизнь, так душу. Но твои слезы – слезы боли. Кто тебя обидел?

Тело Килиона вдруг перестало его слушаться. Его руки сами сняли с него теплую накидку и бережно положили ее на плечи девочке.

— Никто… Тебя это не должно волновать. Как и всех, кто живет здесь! – она резко встала и быстрыми короткими шажками направилась ходить по мраморному залу.

— И все же? Тебя выгнали из комнаты, я прав?

Лу остановилась, глядя на него покрасневшими от слез глазами, и быстро кивнула.

— Они… они смеялись надо мной! Назвали чужой и шестипалой! Но я же не лесная эльфийка! – она протянула Килиону руку, показывая доказательство, что на ней пять пальцев, — Потом эта разрисованная дура накинулась на меня и стала колотить…

— Видно, у них тут такой обряд посвящения в ученики! – он показал свои свежие синяки.

— Так тебя тоже били? И что ты сделал?

— Дал сдачи. Показал этому книжному червю, что нельзя играть с огнем.

— У тебя был один соперник… — она вновь присела на ступени и стала смотреть на темнеющее небо, — А у меня две соседки. И обе те еще злющие сучки. Как бы я хотела им врезать!

— Так кто тебе мешает? Поговорить бы, конечно, сперва, но тут другое дело. Хочешь, я пойду с тобой для уравнивания шансов?

— Со мной? Бить морду эльфийкам? А что в наши дни благородных эльфов уже не осталось?

— Да не собирался я никого бить, только если они сами на меня не кинуться с кулаками. Я постою для вида, или, ну если ты хочешь, сам с ними поговорю и припугну…

Лу вопросительно посмотрела на покрасневшего Килиона. В тот момент он показался ей таким беззащитным и безобидным, что ей самой захотелось его защитить. Лу невольно рассмеялась.

— Ну если хочешь, то пойдем! – она взяла его за руку и резким движением повела куда-то вверх по мосту.

Бедный Килион несколько раз спотыкался на ступенях, не поспевая за своей спутницей. Удивительно, но весь путь Лу держала его руку и улыбалась.

Наконец они преодолели первый мост и очутились в узком коридоре, провонявшем плесенью и, видимо, дохлой крысой. В этом крыле академии все было совсем не так, как на этаже Килиона. Помещения больше походили на большой муравейник: бесконечные коридоры пересекались друг с другом, создавая развилки буквально на каждом шагу. Между стенами было настолько мало места, что там едва могли развернуться двое, потолок был слишком низким, а из элементов освещения тут догорали старые факелы в руках побитых временем держателях. В этих тесных казематах жар от огня буквально душил.

— А я думал, что вся академия… однообразна. – сказал Килион, стараясь на задеть головой очередной скос.

— Так здесь живут или скорее выживают те, чьи родители не обладают большой силой в Семье.

— А кто твои родители?

— Раньше они были известными купцами. До самых верхов, конечно, они не доставали, но их знавали по всему Скорчифу. Однако, как я говорила, им пришлось оставить нашу вотчину. В Вуденлэте проживали отцовские друзья, вот мы туда и перебрались.

— А как же ты тут оказалась? Неужели твои родители вернули себе благосклонность Семьи и стали вновь заниматься купечеством?

— Ах, если бы. Мой отец стал неплохим кузнецом, а матушка обучает детишек грамоте. Да и я бы осталась с ними, гуляла бы среди величавых лесов, слушала во сне сказки лесных духов, да помогала отцу в кузне.

— И что же изменило твою судьбу?

— Случайность, не иначе. Как-то раз отцовские друзья привели к нам каких-то колдунов из столицы. Те стали скупать у отца всякие железяки, да один не спускал с меня глаз. Я хотела пожаловаться матушке, что какой-то дядька мне глазки строит, но он сам пошел к родителям и долго с ними о чем-то беседовал. Оказалось, что тот колдун учуял во мне что-то магическое и редкое. Он сам написал прошение в эту академию и…

— Тебя взяли? Повезло…

— Повезло, но не до конца! – она выдавила из себя улыбку, — если бы я знала, как тут сложится мой первый день, то ни за что не променяла бы его на жар кузни!

— А ты сама ковать доспехи умеешь?

— Я пыталась, отец показывал мне технику, но силенок не хватает. Потому я лишь умею подшивать клепаные доспехи, утеплять их мехом, раздувать огонь в печи с помощью мехов. А ты же говорил, что умеешь на лошадях кататься?

— Умею еще как! В нашей семье, если не умеешь держаться в седле, то ты недостойный сын… — Килион вдруг прикрыл рот ладонью.

— А меня научишь? Я знаю, что тут есть загоны с лошадьми и даже маленький ипподром, только некому учить… Последний инструктор спился и провалился в каньон. Так научишь? – она жалостливо взглянула ему в глаза.

— При одном условии. Ты, наконец, приведешь меня к своей комнате. Сколько можно ходить по этим лабиринтам?

Бродили они достаточно долго. И дело не в том, что комната Лу находилась далеко, просто она сама запуталась куда идти. За каждым новым поворотом скрывалась развилка, за ней лестница на другой уровень, после крутые повороты и снова развилка. Так продолжалось до тех пор, пока они не нашли еще один мост. Он соединял «бесконечные лабиринты» и высокую башню с порванным флагом на шпиле и осыпающейся черепицей.

— Вот тут эти сучки и я живем! – она прильнула своим длинным заостренным ухом к замочной скважине, — ой, там с ними ещё кто-то есть. И они сорятся.

— Открывай, как раз может одна из сторон встанет тебе на защиту.

После скрипа двери Килион смог разглядеть крохотную комнатку с крохотным окошком. По стенам ее ползали тараканы, на подранном ковре отбывали свой век разноцветные пятна, а в углу чернела колония плесени.

В комнате находились трое, все темные эльфы. Две девочки-близняшки: с длинными черными волосами, высокие, стройные, может даже худые, слушали наставления другого эльфа, который их явно отчитывал. Он выглядел куда старше их, может даже старше Баггорда. Его лицо с впалыми щекам и хищными глазами всегда примеряло маску наигранных эмоций. Его руки украсили татуировки драконов, а украшения на пальцах играли с озорными бликами от свечей.

— И запомните, вы здесь никто без меня! – вдруг он заприметил Килиона, — А это что еще за болотник?

— Кто такой и что забыл у меня в комнате? – Лу вышла вперед и уставилась на эльфа.

— О-о-о! Да это же сама Лу! Лукавая лужа! Мне сестры сказали, что у тебя шесть пальцев и даже на ногах!

— Ты сам без пальцев остаться хочешь? Как твое имя? – вмешался Килион.

— Анатэм Борэз, а зачем какому-то песику его знать? – он явно попытался пропустить те слова мимо ушей, но дрожащие кулаки выдавали его истинные эмоции.

— Хочу знать, кому буду бить рожу за оскорбление этой девушки!

Удивительно, но напал Анатэм первым. Он набросился на Приста, сшиб того с ног. Весил он гораздо больше Килиона, и ему не составило труда прижать того к полу и бить коленками и локтями.

— Ох, Килион Прист, а мы могли бы быть друзьями. Я как раз хотел к тебе зайти, а после поздоровался бы с этим ненормальным Баггордом, ну а если ты шатаешься с этой низшей девкой, приехавшей сюда из леса, то говорить нам не о чем!

Килион не стал терпеть унижения. Их и так было сегодня предостаточно. Он выгнул спину и со всей силы ударил Анатэма головой в грудь. Тот отпрянул и стал прерывисто хватать воздух.

— Ну раз ты желаешь настоящей драки, то так тому и быть. Гилья! Зальдия! Покажите и вы этому лесному чудищу, что ему тут не рады!

Две сестры, выслушав гнев брата, слово послушные собачки прижали Лу к стенке их комнаты. Одна стала держать ее за руки, а другая закрыла дверь. Килион было бросился на помощь, но что-то тяжелое, мокрое и холодное стукнуло ему по голове. Картинка перед глазами расслоилась, ноги подкосились.

— Что, решил броситься на помощь к той девчушке? Благородно, но глупо. Кто она такая, чтобы водиться с сыном великого Валимэля Приста! – Анатэм стоял над скрюченным Килионом и готовился нанести удар морозным магическим жезлом, — Запомни, такие как она, должны пятки нам лизать, чтобы мы одарили их крупицами зерна, которое уже погрызли мыши!

— Если ты так думаешь, сынок великого Дорнара Борэза, то ты не достоин даже облизывания пяток!

Килион подскочил, сбив противника с ног ударом плеча. Анатэм попятился, и его лишенное рассудка лицо устрашающе оскалилось. Килион выставил вперед руки, покрыв ладони пламенем.

— Ого! Да это же огонь… самый легкий в обучении и распространенный элемент среди магов! Да еще и против моего льда… Будет интересно.

— Огненный меч! – тихо сказал Килион, и пламя в его левой ладони зашевелилось.

Оно стало изгибаться, принимать форму и разгораться сильнее. Анатэм так и застыл. Он учился на несколько ступеней выше Килиона и знал множество боевых заклятий, изучал историю магии и ее правила, но увидев, как пламя его врага приняло форму полуторного меча, стал по-настоящему побаиваться его. Анатэм был уверен, что изменять форму этого элемента, да еще и его структуру, подвластно далеко не всем магам, не говоря еще о совсем зеленом ученике, недавно прибывшему в академию.

— Да не! Ты меня разыгрываешь! Не может такой юнец, как ты, так обращаться с магией! А-а-а… я понял! Это простейшая иллюзия! Ты трус, полагающийся на обман. Хорошо! – Анатэм одним взмахом руки обратил свой ледяной жезл в мелкие холодные колья, — Посмотрим, кто кого!

Килион не дал шанса врагу атаковать. Он быстрее ветра приблизился к сопернику, один раз взмахнул пламенем меча, растопив лед, и приставил бушующее огнем лезвие к уху Анатэма. Тот взвыл от жара меча и пламени ярости.

— Я могу быть милосерден, как моя мать, но в это раз хочу быть, как мой отец! Клеймо!

Килион дотронулся до левого уха врага, оставив на нем отпечаток собственных пальцев. Крик побеждённого был слышен по всей академии. Анатэм упал на колени и в слезах пытался охладить клеймо покрытой морозным светом ладонью, но та пламенная магия так легко не заживет.

Вдруг Килион, погасив меч, вспомнил о Лу и уже устремился к двери в ее комнату, как кто-то в доспехах и при оружии встал у него на пути. Другая фигура возникла у него позади и крепко ухватила стальной рукавицей за плечи. Третий взял за воротник вопящего и дергающегося Анатэма и приподнял над полом.

— Пустите, там бьют Лу! – Килион пытался вырваться из хватки неизвестного.

Наконец он осмотрел тех, кто внезапно ворвался к ним на разборки. Это были рыцари, или вернее сказать – боевые маги. Солдаты в доспехах и магических мантиях. Они носили с собой как оружие, чаще всего булавы и короткие мечи, так и волшебные зачарованные жезлы. Чаше всего они применяли именно магию, чтобы обездвижить ученика, отбросить или наложить усыпляющее заклятие. Но бывали случаи, когда в ход шли и мечи.

Вдруг страж, стоящий перед Килионом, открыл дверь в комнату к Лу, и эльф приготовился увидеть худшее. Но перед ним раскинулся другой вид: одна из сестер лежала на полу, корчась от боли. Ее щека раздулась, как красный шар, а перед ее лицом лежал окровавленный зуб. Другая сестра сидела рядом молча. У нее с головы были выдраны клоки некогда шикарных волос, а глаза явно говорили о поражении. Лу же лежала у себя на кровати, отделавшись лишь новым синяком на шее.

— Что произошло? – кратко спросил боевой маг.

— Я подралась с сестрой… — прохрипела одна из близняшек, не поднимая взгляд на солдата, — ничего особенного. Такое бывает у…

— А что с этими? – не дослушав, спросил страж, указывая на Килиона с Анатэмом.

— Мы не знаем. Мы ничего не видели. Да, девочки? – сказала Лу, победоносно взглянув на соседок, а те послушно закивали.

Стражи переглянулись и уже стали уносить Килиона и Анатэма с места преступления, как Прист крикнул:

— Лу, мы же еще погуляем?

— Только если наша встреча будет похожа на эту! – крикнула она ему вслед.

Глава 3 — «Правила»

Прежде чем Килион вернулся в свою комнату, охрана несколько раз ударила его по спине стальным жезлом, выписала первое предупреждение, а затем тоже самое сделала и с Анатэмом.

Зайдя к себе в комнату, побитый и измученный Килион первым делом вымыл и расчесал свои волосы, а лишь после рассказал обо всем Баггорду. Сосед очень долго и искренне смеялся над его отвагой и безрассудством. И весьма удивился, только не над тем, что Килион смог одержать верх над Анатэмом. Его озадачило поведение самого Борэза, ведь всем в академии была известна ни сколько его сила, а спокойный характер и добрый нрав. Впрочем, ходили всякие слухи, что он связался с плохой компанией и теперь состоит в некой местной секте, хотя по ходу проверок ничего подобного обнаружено не было.

Однако Баггорд все же предостерег Килиона от подобных стычек. Он сказал, что дерутся здесь частенько, а самый боевой задира всегда в почёте (но только у дураков). Килиону следовало опасаться Анатэма и его дружков. Ведь они учились вместе с Баггордом, и тот знал, на что они способны. А если кто-то сумел навлечь на себя гнев подобной шайки, то пусть лучше прячется от них до конца обучения, ведь сбежать из академии попросту невозможно.

Уже было довольно поздно. За окном застрекотали надоедливые ночные сверчки, а тусклый свет далеких холодных звезд ознаменовал пришествие кромешной тьмы, ведь луны на небе не было. Килион уже приготовился ко сну, но Баггорд все читал и читал, правда, уже другую книгу. Вдруг он щелкнул пальцами и объявил, что придумал и обдумал все правила совместного проживания. Когда Килион с явно недовольным видом выслушал их, слишком ему хотелось спать, то понял, что его сосед говорит о настолько очевидных вещах, что даже не захотел дальше их как-то обсуждать. Правила были просты: не мешать, пока кто-то работает, после отбоя не шуметь, не напиваться в одиночестве (где достать алкоголь Килион пока не знал) и так далее. После объявления всех правил, Баггорд неожиданно заявил, что пойдет с ним завтра на первую встречу с их руководителем. Больно уж ему хотелось посмотреть на посвящение в начинающие маги. А на вопрос: не хватятся ли Баггорда на занятиях? Тот отмахнулся и огрызнулся, что он там уже все выучил.

К счастью, эта ночь не подарила Килиону сновидений, потому что к ему приходили сны либо о покойной матери, либо о ненавистном брате. Отец пока в его сны не заглядывал, и Килион был этому рад, так как предыдущие показалась бы веселыми и непринужденными видениями по сравнению с настоящим кошмаром.

С первыми лучами солнца эльфов разбудил раздражающий гудящий грызущий мозг звук, который магическим образом звучал по всей территории академии и во всех ее уголках. Такой будильник привел новоприбывших в настоящее бешенство, и даже с соседних комнат стали доноситься напуганные и раздражительные голоса. Однако Килион воспринял этот звук, как должное, и быстро смирился с ним. Какой смысл в гневе, когда этот гул будет преследовать его каждое утро до выпуска из академии. Удивительно, но когда Килион заправил постель, его сосед уже был готов к выходу и вновь сидел в кресле, почитывая уже какой-то приключенческий рассказ. Не каждую же секунду образовываться.

Оделся Баггорд вовсе не в форму для всех учеников – строгую темную одежду с белым галстуком и большими неотесанными и смешными карманами. Он предпочел светлые брюки и голубую рубаху с расстегнутыми верхними пуговицами. На левой руке висела серебряная цепочка, в уложенные волосы заколота брошка, а на носу отражали первые солнечные лучи очки, хотя брови были нахмурены еще сильнее, чем при их первой встрече. Килион отметил хозяйственность и аккуратность своего соседа. Быстро умылся, привел в порядок свои волосы, завязав их в хвост и, подражая Баггорду, не стал одеваться в униформу, а предпочел черные мешковатые штаны и шелковый кафтан.

За пределами их комнаты сновали армии учеников. В широких залах негде было ни присесть, ни пройти. Все вновь сбивались в небольшие группы и болтали обо всем подряд или бежали по своим делам: кто на учебу, кто с учебы, а кто-то на первую встречу с руководителями.

Вся это толпа жужжала, галдела, шепталась, смеялась и орала. Но когда Прист и Груммаэль показались, то на несколько секунд повисла неприятная душная тишина. Баггорд пару раз наехал на случайных учеников, не стесняясь выражаться бранью, и вроде звуковой беспорядок восстановился, но Килион все время слышал отзвуки их разговоров. Большинство, конечно, разговаривали на всякие глупые, по его мнению, темы. Они шутили, придумывали клички преподавателям, вспоминали смешные истории связанные с их детством, знакомыми и друзьями. Другие шептались о сложности обучения, магических формулах, недописанных работах (хотя откуда им было взяться, когда учебный год только начался).

А вот третья группа обсуждала его с Груммаэлем, некоторые даже не стеснялись в выражениях и громкости своего голоса, так что Килион услышал достаточно, чтобы сложить, как ему показалось, правильное мнение о своем соседе. Одни были удивлены, что такой зазнайка, как Баггорд, нашел общий язык с новичком. Другие открыто смеялись над ним, за что получали чаще всего легкой магией по лбу. А остальные уже наплодили слухов, что Баггорд встал Килиону на защиту и теперь подрабатывает у высокородного телохранителем.

Но и находилась та малая часть учеников, которая обсуждала их и побаивалась. Ведь одни уже были наслышаны о навыках Баггорда, его силе, уме и нраве. Практически каждому ученику с первого дня говорили о нем, как об эльфе, с которым лучше дружбу не водить. Его явно сторонились, и даже учителя относились к нему лишь как к умному ученику, который закончит академию раньше срока и перестанет им мозолить глаза. Также они говорили и о Килионе. Он напугал их с первого дня, когда злобным взглядом рассматривал стоящих в очереди на заселение студентов. Одни чуяли в нем необъяснимую силу, другие опасность и пылающую злобу.

Однако Килиону и Баггорду совсем не было дела до всей этой возни. Их обоих это даже немного забавляло. Пока они шли к назначенному залу для встречи, Баггорд немного стал рассказывать о здешних правилах, традициях и поделился слухами. После решил дать наставления на каждый предмет: какой нужно учить слово в слово, на какой лучше никогда не приходить с плохим настроением, а также про предметы, на которых вовсе можно не появляться. Поведал об учителях, их странностях, характере, любимых темах для разговора. Рассказал, какие из них те еще моральные уроды, а кто из них действительно может Килиона чему-то научить. Прист тоже как-то старался поддержать этот неловкий разговор. Баггорд редко с кем-то так общался, но его поддержка заключалась либо в кивании, либо в кратком: «Да».

После прошествии немалого времени ученики очутились в малом зале серверного крыла восточной башни, преодолев немало мостов. Он мало чем отличался от такого же зала рядом с комнатой Килиона, только картины висели другие, да ковер был чище. В помещении также толпился народ: около сорока эльфов, которые были также причислены к группе Приста. Одни сидели на диванах, другие на подоконниках, третьи стояли ото всех поодаль.

— Килион! – к нему внезапно подошла Лу и обняла, — Спасибо тебе за вчерашнее.

Если бы не толчок Баггорда, то бедный эльф так бы и остался стоять с глупым выражением лица, которое перечеркнуло бы все слухи о нем, как о холодном и опасном противнике.

— Мы, кажется, не знакомы, я сосед этого чистюли! – Баггорд вышел вперед и поклонился.

— Меня зовут Лукачитеэль, но все называют меня Лу! Килион, может, представишь мне своего друга?

— Я… представить… друга… А! – он помотал головой, отгоняя новые для себя мысли, — Это Баггорд Груммаэль.

— Очень рад, я про вас кое-что слышал, Лукачитеэль.

— Груммаэль, я тоже о вас кое-что слышала! – сначала Лу попятилась, услышав эту фамилию. Все-таки за недолгое время пребывания здесь она успела ее узнать. Но потом сама поклонилась и улыбнулась, — Правда те слухи, я уверена, враки! А что же вы слышали? Что вам рассказал Килион… — она вдруг покраснела, но спасительная легкая косметика не выдала ее.

— Что вы довольно смелая барышня! Что сумели поставить на место двух сестер Борэз. А обо мне вы что слышали? Неужто я чудище зачитанное?

— Ну примерно это и слышала, только с матом и пугающими историями, как вы в прошлом году ученика на тот свет отправили.

— Ха! Мне такое даже нравится, жаль — вранье. Хотя пускай боятся, целее будут, да, друг? – он хлопнул Килиону по плечу, и тот увидел, что Баггорд действительно рад, — Кстати, вы оба можете звать меня Баг.

— Хорошо, Баг! А ты не знаешь, чего мы тут стоим. Прошло уже полчаса, а никто так и не явился.

— Это нормально, Лу, здешние учителя любят опаздывать. Вернее сказать — плевать на учеников. Я могу вам сам все рассказать.

— Не стоит, Баггорд Груммаэль, я уже здесь!

Из тьмы коридора показался высокий человек. Да, человек в эльфийской академии. Он был одет в мантию серебряного цвета, шлейф которой еще целый метр тянулся за хозяином. К поясу были пристегнуты три магических тома, а на голове блестела позолоченная маленькая корона с ярко-зеленым камнем. Его лицо было довольно молодо, хотя отросшая серебрящаяся борода говорила о многих прожитых годах его жизни. Его глаза всегда такие уставшие и безразличные наводили такую же тоску на окружающих. Это был директор академии, которого все называли — Лидер. Ведь такова традиция – все директора отказывались от своих имен и прошлого. Зачем? Никто не знает. Лидер и был руководителем группы Килиона.

Удивлению Баггорда не было предела. Он так и застыл, разинув рот, даже поздороваться забыл. Килион заранее узнал от соседа, что их директор неплохой человек, который добился высоких постов в мире магии. Правда почему сейчас он занимал должность директора было ему не понятно, ведь по слухам Лидер получил титул Архи-мага и считался одним из самых могучих колдунов на всем свете.

Дальше веселье только продолжалось, ведь вместо того, чтобы объяснить новичкам все тонкости местного обучения или донести нужную информацию, Лидер пару раз стукнул Баггорда по лбу, а после уселся на один из диванов, согнав оттуда учеников, и стал пристально всех разглядывать. Взор его в тот момент был жутко неприятен и остер. Казалось, что через мгновение Лидер подойдет к случайному эльфу и пырнет того ножом. Так буравил он своим колким взглядом каждого ученика, заставляя их руки дрожать, но вдруг остановился на Килионе, поняв, что тот будет ему достойным соперником в этой битве очей. Килион с охотой принял вызов, ведь, как он сам узнал из гневных припадков своего отца, что по одному только взгляду можно узнать о ком угодно и что угодно. Нельзя было упускать такой шанс.

Чистый утренний и прохладный воздух от столкновения их взглядов превратился в удушающий жар. Многие эльфы, более чувствительные к магии, чем другие, натурально закашляли и покрылись по́том. Но единственная Лу осознала, что это не простой психологический поединок, из-за него в воздухе сконцентрировалась магия, а это могло плохо кончиться. Она вдруг одернула Килиона и спросила: «Пойдем потом погуляем, как ты вчера и предлагал?». Ему пришлось отступить, перевести взгляд полный пламенной жгучей ненависти на эльфийку, посмотреть в ее чистые жалобные глаза, в которых четко читалась фраза: «Остановись». Килион сразу опомнился и только после заметил, что Лу держит его за руку. Ее ручка такая маленькая и хрупкая дрожала, но не от магического эффекта, а от страха за него.

Лидер в мгновении ока взмахом руки убрал бушующий жар и улыбнулся. Ему явно понравилась дуэль с эльфом, но после он наконец рассказал о правилах — скучных и, как подумал Килион, устаревших. После он попросил всех пройти взять учебники в библиотеке и заглянуть еще в два кабинета. В первом ученики записались бы на дополнительные занятия по выбору. Во втором же кабинете учеников проинспектируют и проинформируют на счет магических сил. Кто на что горазд, у кого какая предрасположенность к какому виду магии и так далее. После Лидер хлопнул в ладоши и испарился, оставив учеников в абсолютной тишине.

Баггорд решил проводить Килиона и Лу в те кабинеты, ведь они сами еще плохо ориентировались в академии. Еще ему очень хотелось узнать на что способен Килион, так как ощущал в нем довольно сильную магию. Также и Лу его заинтересовала, но исключительно по той же причине. В ней он чуял не столько могучие силы, которые должны вот-вот раскрыться, а нечто удивительное и редкое.

Они спустились на нижние уровни академии, которая стала настолько однообразна после первого дня, что Килиону расхотелось даже разглядывать картины, которые он еще не видел. Для него важнее было то, что Лу все еще держала его за руку. Он пока не понимал, что это. Благодарность за вчерашнее, новая дружба или нечто большее? Баггорд же шел сзади, изредка здороваясь со знакомыми (их было правда немного), и улыбался. Улыбался, глядя на них: на то, как Килион краснеет, когда о чем-то разговаривает с Лу, как пытается выглядеть опасным и колючим. На Лу, которая изо всех сил пыталась не выпускать его руку, как хотела побороть свой страх и сохранить это приятное чувство, когда держишь кого-то за руку.

В первом кабинете практически не было народу, ведь никто не хотел заниматься еще чем-то кроме учебы и забивать свой день ненужными часами. Килиону тоже не очень хотелось куда-то записываться, но Лу стало интересно. Она долго проходила опрос у эльфа-помощника, потом также долго листала какие-то списки и наконец ткнула пальцем в какое-то название. Оказалось, что она записалась на изучение предмета «Основы ритуальной магии, некромантии и общения с духами». Он не входил в перечень основных дисциплин, многие считали это варварством – изучать мертвых. Архи-маги требовали полного его запрета еще многие годы назад, но в этой академии почему-то на большинство запретов и правил закрывали глаза. Как после призналась Лу, она не собиралась вызывать армии мертвых из загробных миров или проводить чудовищные ритуалы осквернения. Ей просто стало интересно понимание другой жизни, и если она и будет разговаривать с мертвыми, то только на философские темы, и чтобы узнать, как жилось взаправду в старину.

После к столу подошел Килион и также долго отвечал на вопросы. Правда отвечал без интереса и совсем не искренне. Однако в его случае эльф-помощник порекомендовал лишь одно занятие – обучение фехтованию. Прист считал себя неплохим бойцом. Ранее он практиковался со своим братом Акором, но, после долгожданного расставания с ним, забросил тренировки. Килион и дальше бы не брал меча в руки, если бы не навыки его отца. Валимэль считался лучшим мечником на всем Мархаэле. На предложение Килион согласился и записался на групповое занятие.

Во втором кабинете царил хаос. Все новички со всех групп и отделений пришли сюда, чтобы понять, на что они способны. В толпе Килион и Лу смогли разглядеть трех проверяющих, к которым выстроились три очереди. Возле каждого на полу были начертаны магические знаки, на столах стояли алхимические колбы, а у каждого эльфа в руках по маленькой полупрозрачной сфере. Баггорд объяснил, что именно эти сферы и будут диагностировать их способности, магический круг защитит их в случае опасности (такие случаи были не редкостью), а в колбах пенились зелья для исцеления недугов.

Килион внимательно наблюдал за всеми учениками, выискивая тех, которых в будущем стоит остерегаться, и тех, с кем стоит завести знакомство. Также Баггорд подсказал, что от этого теста будет зависеть все их дальнейшее пребывание в академии.

Наконец наступил черед Лу (Килион пропустил ее вперед, получив благодарственный смешок в качестве «спасибо»). Она встала в магический круг, взяла сферу и пропустила через нее чуть-чуть своей силы. Вдруг та покрылась капельками воды, а потом их согнал по кривой вниз легкий ветерок. Так Лу узнала, что владеет элементом воды и слабеньким ветром, что ничуть не огорчило ее. Но после сфера засветилась ярко-зеленым светом и загудела. Проверяющие быстро что-то записали у себя в бумагах, а после попросили ее прийти в назначенное время к Лидеру. Больше Килион не видел Лу, ее вывели стражи из кабинета.

После в рунный круг встал и Килион. Взяв сферу и точно также пропустив через нее чуть своей силы – ничего не произошло. Проверяющие с явным скептицизмом глянули на него и уже обмакнули перо в чернильнице, как шар треснул и разорвался огненными вспышками. Ритуальные знаки пришли в движение и создали защитный барьер. Кабинет заполонили дым и жар, а документы, лежащие рядом на столе, истлели.

Все обратилось холодной тишиной. Ученики отступили как можно дальше от опасного эльфа, некоторые даже приготовились обороняться. Однако проверяющий сказал, что его случай не уникален, и многие имеют большой запас магических сил. Их больше заинтересовало то, что у Килиона был один элемент. Обычно у магов их два, тремя владеют немногие, четыре у единиц, пять существовали только в легендах и всяких сказках. А шести, впрочем, как и одного, не было ни у кого (по их сведеньям).

Баггорд быстро взял ситуацию в свои руки. Он пробился через толпу дрожащих от страха и готовых защищаться учеников. Подхватил оглушенного своей же магией качающегося Килиона и вынес его через другую дверь. Там он усадил его в кресло, наорал на глазеющих зевак, и стал накладывать на него успокаивающее заклинание. Теплый желтый свел коснулся лба Приста, и тот пришел в себя. Груммаэль вкратце рассказал, что, возможно, Килион станет изгоем, таким же как и он. Но в этом не было ничего плохого. Пускай одни бы думали, что он невероятно силен, а другие бы сторонились из-за скудности его магического таланта.

— Оба варианта были неплохи, меньше лезть будут! — сказал Баг.

Они отправились к себе в комнату, разговаривая по дороге. Килион смог преодолеть тот порог недоверия к Баггорду, который он испытывал раньше. Теперь всезнайка-эльф казался ему надежной опорой и неожиданным другом, к которому можно прийти за советом. Зайдя в келью, Груммаэль сразу уселся читать новый том «Запредельные высоты». На занятия он так и не пошел, а дополнительных увлечений у него не было. Килион сначала просто ждал завтрашнего дня, ведь именно тогда начнутся занятия. Он смотрел в окно, листал журналы, думал об уроках фехтования, потом о своей семье. Но вдруг вспомнил, что обещал Лу погулять.

Он выбежал из комнаты и направился по запутанному маршруту до ее башни в надежде, что она уже вернулась и ждет его. Однако, преодолев мост и бесящие лабиринты, он постучал в дверь, но никто не услышал его стук. В комнате было пусто, там хозяйничала тишина. С грузной тоской Килион возвращался к себе, но почему-то решил задержаться возле беседки, и вдруг оттуда его окликнули:

— Килион! Пошли погуляем!

Глава 4 — «Тлеющее прошлое»

Прошли первые неуклюжие учебные недели, а вместе с ними пришли и первые нежданные проблемы. Помимо того, что материала для изучения было слишком много, так он еще и никак не давался Килиону. Он без труда понимал, о чем пишут в учебниках, что именно пытается донести преподаватель, прекрасно улавливал на слух информацию и старался тщательно подготавливаться к занятиям. Но когда дело доходило для практических навыков, не касающихся его пламени, то он был последним в списках хороших и даже плохих оценок.

Баггорд, конечно, помогал ему и за короткое время стал настоящим другом (по крайней мере, они в шутку так друг друга называли), даже отменив некоторые правила совместного проживания. Хотя он так и остался вечно недовольным, грубым, но при этом весьма образованным соседом-эльфом. И зачастую его помощь заключалась в простой методе – наорать на Килиона, понять, что у того ничего не получается, уловить его недобрый взгляд, а после вновь завалиться в кресло с очередной книгой.

Килион очень старался выглядеть в глазах других учеников не только чудаком, чуть не поджарившим академию, а умным малым, к которому можно обратиться за помощью, поборов страх перед ним. Но, как обычно, все шло наперекосяк. На лекциях по врачеванию он скучал, на занятиях по ощущениям магии – рисовал в тетради Лу зверушек, а на практических занятиях по отработкам элементов магии – оставался изгоем, и когда одни уже могли, контролируя потоки ветра, сбить вазу, то он лишь ждал, пока все закончат. К сожалению, преподаватель, который смог бы дальше обучать его магии огня, почему-то не прикасался к изучению этого элемента.

На других уроках рассказывали слишком очевидные вещи, которые ему либо давно уже были известны от отца, либо с которыми успел поделиться Баггорд. Килиону вообще казалось, что Баг идеально подходил на роль строгого учителя, слишком уж много он знал. Усваивал Прист материал быстро и без проблем, отвечал на вопросы четко и без воды, но, когда его просили продемонстрировать элементарные заклинания, которые давались без проблем даже самым далеким от образования магам – вся его аура рушилась. Единственное, что у него получалось – случайно подпаливать учительский стол или раздувать пламя на свечах, моментально от него плавящихся.

Дела у Лу складывались гораздо лучше. Она успела познакомиться с прекрасными эльфами, с которыми они почти каждый вечер играли в настольные игры и отгораживались от злобы и острой неприязни к академии. Удивительно, но сколько бы раз она не звала Килиона с собой, тот отнекивался, уходил глубоко в себя и скучал в своей комнате. Лу часто чувствовала свою вину в этом, потому в дневное время старалась от него не отходить и всячески подбадривала его, когда учитель вновь и вновь ставил ему плохую оценку.

Также Лу, помимо посиделок с друзьями, успевала и неплохо учиться. Конечно, о ней не говорили, как о прирожденном гении, но с ее мнением считались, а учителя были только рады услышать от нее правильный ответ, а после и увидеть доказательство ее знаний и таланта на практике.

Как Лу определили магический вектор способностей, они стала активно изучать элемент воды, и уже через несколько дней могла сформировывать ее в шар или просто поднимать над Килионом, а потом смотреть на его кислую мину, когда капли падали на его шикарные волосы. К изучению ветра Лу пока не приступала, ведь она с головой ушла в изучение анатомии живых существ и врачевания. Ей больше хотелось стать магом-лекарем, чем биться с другими себе подобными. Она хотела приносить помощь, спасать жизни, а не отнимать их. Тем не менее, Лу не позабыла и об основах ритуальной магии, некромантии и общения с духами. Она побывала на паре занятиях, и ее даже привлекли темы потусторонней жизни и течения магии прошлого. Но пока все это было слишком сложно для нее, и эльфийка решила оставить эти занятия на потом, а сейчас она уговаривала Килиона пойти научить ее верховой езде.

Темный эльф сегодня был крайне раздражителен. Учитель простейшей магии самоконтроля дал ему индивидуальное задание – пропустить через себя поток «йон» (именно так называли магическую энергию в высших кругах) и усилить им свою когнитивную способность. Килион долго и упорно пытался шаг за шагом повторять написанное в учебнике, слово в слово вспоминал сказанное учителем, но максимум чего он добился – случайно магическим всплеском опрокинул одну из кружек Баггорда.

— Да ладно, Килион! Пойдем, развеемся, я уверена и Баг не против, да? – теперь Лу частенько гостила у эльфов в их просторной комнате. Она залезала на кровать Килиона и свешивалась оттуда головой вниз, — Вы уже, как бы сказали лесные эльфы, корни пустили в этих стенах. Я уже представляю, как в следующий раз к вам приду, а на носу Бага растет одуванчик.

— Килион, она нарушает наши правила… — практически не отрываясь от своих магических свитков, изрек недовольный Баггорд, — Я занят.

— Вот видишь, он занят, а мы ему мешаем. Ну пошли на ипподром! – взмолилась она.

— Хорошо, уговорила! – Килион выдохнул горячий пар, — Но сегодня мы только познакомимся с лошадьми, не более! Нужно чтобы они к тебе привыкли.

— Ладно, ладно… потом табака мне захватите, ага?

— А ты что куришь? – удивилась Лу, — и где нам его взять?

— Да хоть у Лидера попросите, мне все равно! И не курю я, не курю. Это для опыта.

— Ну, а если серьезно? Ты же нас проклянешь, если мы не выполним твою просьбу. Причем это будет малой твоей местью… — Килион приводил в порядок свои волосы, смазывая их каким-то гелем.

— Ладно, ладно! В северо-восточном вестибюле, где у Лу проходят занятия по некромантии и духоведенью, есть лестница, а под ней каморка. У каморки магический замок, который простым глазом не увидишь. Направьте йон к глазам ровно на три секунды и сможете разглядеть скважину. Дотроньтесь до скважины и пустите в нее свою йон в комбинации: две секунды, перерыв, секунда, перерыв. Дай, господин Боэл’ма, долгих лет жизни тому, кто придумал тот схрон!

Эльфы спустились в прохладный зал, ведущий в «Багровый сад». Это место изобиловало лишь одним оттенком – кровавым. Здесь росли только розы, которые по легендам любили вампиры и дарили своим женам. Ведь шипы и листья этих растений вместо влаги собирают кровь – грызунов, птиц и смертных. Если неаккуратно сорвать один листик или сам цветок, помимо воплей садовника, можно получить кровавые пятна на одежду. Килиону, не смотря на мрачную ауру этого сада, нравилось в нем гулять. Возможно и потому, что здесь редко кто бывал. И он мог остаться со своим блокнотом наедине.

Пройдя по кровавым дорожкам, темные эльфы вышли за пределы внутренних стен академии на голый каменный кряж. Спустившись с него, они проследовали вдоль речки, в которую руки лучше не совать. Не потому, что там водились какие-то опасные хищные рыбы, любящие эльфийские пальчики, а потому, что все нечистоты академии сливали именно в нее. Запах здесь был соответствующий, и обоим сразу захотелось от него отмыться.

Через несколько сотен метров речка сворачивала куда-то на запад в каменные глубины здешних краев, а тропинка вела эльфов ввысь к нагорью и лугам, где как раз обычно и паслись лошади. К сожалению, в этот раз Лу их не увидела, хотя они и пришли до темна.

Наконец эльфы достигли конюшен. Это было старенькое здание из побитого временем дерева. Крыша его зияла дырами, а покосившиеся ставни не вселяли особой надежды на то, что кому-то правда есть дело до животных. Оказалось, что там содержались не только лошади, но еще кролики и огромные клетки с крысами. Внутри было довольно тепло, не смотря на назойливый юркий ветер, который обычно раздражает смертных в период осени.

— Вам помочь, ребята? – послышался голос с самого дальнего стойла.

К ним вышла женщина – лесная эльфийка. Лесные, конечно, походили на других представителей эльфов, но и сильно отличались. Главным отличием были огромные ручищи, опускающиеся ниже колен. Мышцы на них без труда бы переломили самую толстую ветку в любом лесу, а шестипалые кисти смогли бы обеспечить идеальное маневрирование на дереве.

Эта женщина была уже в возрасте. Она коротко стригла волосы, скрывая седину. Ее лицо обзавелось первыми морщинами на лбу и у краев глаз, а спина понемногу склоняла ее к земле. Одета была в синий грязный комбинезон и высокие сапоги.

— Можно лошадок посмотреть? – Лу с горящими сверкающими от радости глазами взяла женщину за руки.

— Можно, я не возражаю. Проходите…

Лу даже дослушивать ее не стала и побежала вдоль конюшни, каждый раз взвизгивая и подпрыгивая от счастья, когда какая-нибудь лошадь смотрела на нее или давала себя погладить.

— Прошу простить, мы не представились. Я Килион, вот это дитё – Лу. Вы одна следите за живностью?

— Очень приятно, я Сардо. Да теперь одна. Раньше в былые годы, когда академию еще обрамляли слава, почет и престиж, нас пятеро работало, а голов было больше двух десятков.

— А теперь что? Сколько у вас осталось и почему они не пасутся?

— Осталось четверо, да сами не хотят выходить. Наверно, дождь будет. Они всегда капризничают, когда близка непогода.

— И какими мастями похвастаетесь? Поверьте, я ценитель.

— Бурая пташка, Зовущий-в-даль, Долинная и Горный великан. Ваше дитё как раз у моего красавчика стоит.

Они подошли к стойлу, которое было в несколько раз просторнее всех остальных. В нем жил огромный конь, выше самых высоких пород. Ослепительно белый с агатово-серой гривой, посыпанной охрой. Этот гигант мог без труда работать вместо буйвола в поле и проломить деревянную стену. Лу стояла, завороженная великаном и его величием.

— Он тебе не по зубам, да даже мне опасно на него лезть. – сказал Килион, положив руку ей на плечо, — На такого либо с лестницей взбираться, либо на стропах.

— А зачем же тогда такой конь нужен? Какая громадина сможет его оседлать?

— Раньше, я слышал, короли людских краев пускали его на парады, ставя впереди колонны, как символ собственной мощи. Также их держали для войны. Их пускали на поле битвы, как тараны. А сейчас таких великанов осталось маловато, и держат их для коллекции.

— Так я не поняла, вам просто посмотреть или учиться? Если второе, то я этим заниматься не буду!

— Не волнуйтесь, я сам обучу Лу верховой езде. Покажите, где у вас Долинная. Уверен, такая кобыла создана именно для нее.

Эльфийка отвела Лу к самому дальнему стойлу, где спокойно жевала пучок сена мышастая красавица. Она несколько раз фыркнула, обдав Лу горячим воздухом, наклонила свою голову и долго смотрела в глаза эльфийки заинтересованным взглядом. После она сама подошла ближе и положила свою тяжелую голову ей на плечо. Лу так и застыла, но не от страха, а от детской радости. И непослушная слезинка счастья сверкнула у нее на щеке.

— Есть ли имя у этой Долинной? – спросил Килион, отмечая породу и стать лошади.

— Она пока ходит под номером семь. Эта Долинная недавно тут, мне ее привезли с военной передовой больную, но борющуюся за жизнь. А пока я ее ставила на копыта, имени дать не успела, да так и осталась она у меня седьмой.

— Ласка. Теперь ты будешь Лаской! – Лу уже открыто плакала.

С Лаской они провели больше часа. Килион общался с Сардо, рассказывая и в какой-то мере хвастаясь своими конями, оставшимися у отца. Очень он по ним скучал и ждал встречи. А Лу глаз не сводила со своей новой подруги. Она запускала пальцы в ее мягкую гриву, подставляла ладонь к ее ноздрям и ощущала горячий воздух, гладила Ласку по широким бокам и созерцала умные глаза.

Наконец, когда время встречи подошло к концу, эльфы поблагодарили Сардо, уточнили время занятий и направились обратно в каменную, пропахшую всеобщей неприязнью, академию.

— Мне кажется, мы с ней сразу сдружились. Ее глаза – это воплощение ребячества и какого-то особого лошадиного интеллекта! Я ей рассказывала сказки, которые поведала мне моя мама, когда я была маленькой, а она так внимательно слушала, не то, что ты! – она легонько дернула его локоть.

— Прости, я задумался, — Килион долгое время просто смотрел на хмурое небо, — эта конюшня напомнила мне кое о чем.

— И что же у тебя на уме? Что же тебе мешает вести беседу со мной? – она шуточно надула щеки.

— Я вспомнил о своих конях, о бескрайних захватывающих дух лугах. О том, как хорошо мне было, когда я уходил подальше от дома и рассекал по массивным дубравам верхом на своей Долинной и любимце — Спутнике Юга. Вспомнил, как меня учили друиды-кочевники первым стопам магии огня и как мы соревновались с братом во владении им.

— С братом? Ты же никогда не говорил о своей семье…

— И поверь, пока не хочу. Есть в этой жизни то, о чем даже вспоминать не хочется, а тем более делиться.

— Ну, а я что враг тебе? Или может, не заслужила твоего доверия… — она вдруг остановилась и печально наклонила голову, — Ты меня боишься?

— Конечно же нет! – он взял ее за руку, — Как я могу так думать о тебе? Ты… ты… — он вздохнул, пока побоявшись сказать истину, — Хорошо я расскажу. Ты же знаешь мою фамилию, не так ли? А кому она принадлежит?

— Э-э-э, я слышала, что твои родители – какие-то известные эльфы в Скорчифе, как и у большинства здешних мажоров. И чем же они особенные?

— Мой отец, Валимэль Прист, занимает особое место в Семье. Он их глава, и его слово, чаще всего, имеет больше веса, чем все остальные. Не раз бывало так, что на голосовании все члены Семьи были «за», а отец единственный был «против». В итоге его мнение и учитывали, а всех несогласных снимали с должности или того хуже…

— Твой отец… Он же глава столицы! То есть ты мне соврал при первой встрече…

— И прошу за это прощение! Я не хотел, чтобы ты дурно подумала обо мне.

— А ты решил, что услышав твою фамилию, я нападу на тебя и одарю парой синяков, как Баггорд? И с чего ты решил, что за твою фамилию можно остаться битым?

— Вот видишь, в этом плане ты двоечница. Знаешь столько всего, учишь текст слово в слово, а то, что говорят другие — не слушаешь.

— Ну ты давай не обзывайся, а то укушу! И что же я должна была услышать?

— Вот это! – он показал свой блокнот, — называй любую страницу.

— Хм, допустим двадцать три.

— Зачитываю: «Моего отца выгнала из дома Семья, скот угнали, а после все сожгли. Благо, что у моей мамы были знакомые в Семье, и мы не пострадали». Или вот: «Я слышала, что Семья продала все земляные наделы неких Кросоль, те оголодали и померли!». Следующая страница: «Они сожгли дома и эльфов заживо, не желая вступать в открытые конфронтации с морскими эльфами».

— И ты все это время записывал эти… эти… доносы?

— Да, Лу, причем в мельчайших подробностях и слово в слово.

— Но зачем тебе это? Для чего ты хранишь столько злости, звериной первобытной ненависти в этих бумажках? Ты же и себя отравляешь ими.

— Ох, Лу. Ты наивна и проста, и в этом, я думаю, и есть твое очарование. Этот блокнот – это напоминание того, что я обязан сделать, когда вернусь на Родину. Это то, что поможет мне перечеркнуть все написанное и надолго об этом забыть. Это то, что поможет мне убить моего отца.

Лу вновь замерла. Туманный ужас потянул ее назад от Килиона, но она не сумела сделать шаг. Перед ней стоял уже другой эльф. Не тот, который мило стеснялся говорить с ней и неуклюже вел себя рядом. Она ощутила от него такую ауру злости, что ей показалось, сам воздух вокруг стал горячее, и по лбу пробежала капелька пота.

— О чем… о чем ты говоришь…

— Потому и не хотел рассказывать. Не думаю, что меня кто-то сможет понять, кроме Акора. Если он не так был бы ненавистен мне, то, думаю, мы вместе бы снесли папаше голову.

— Но что он тебе сделал? В чем виновен твой отец, что ты сгораешь в этой злобе? – она боязливо положила голову ему на грудь, слушая, как безразлично сейчас бьется его сердце.

— Валимэль Прист – тиран, ненавидящий своих детей. Безумный старикашка, возомнивший себя Поднебесным. Он столько пролил крови, что все деяния предыдущих властителей Скорчифа покажутся детскими шалостями… — Килион ненадолго замолчал, положив руку на голову Лу, — Когда мы с братом были совсем маленькими и еще любили друг друга, то часто играли во дворце в прятки. Однажды я спрятался от Акора в коридоре возле спальни отца. Залез сундук и стал слушать шаги моего братца, но перепутал их с отцовскими. У него с собой всегда была трость, и я своей кожей и двумя ребрами ощутил всю его ненависть ко мне. И надолго запомнил, как он издевался над Акором, ставя ему раз за разом клеймо на теле. Хоть сейчас я и ненавижу брата, но мне до сих пор жаль его…

— А что произошло между вами? Почему ты его ненавидишь? – Лу душила вся эта ненависть. Она плакала, но хотела, чтобы Килион высказался. Вдруг это помогло бы ему.

— Все просто. Акор убил мою мать! — Он вытер её слезы и продолжил, — Еще в младенчестве. Ты же знаешь, что иногда смертные рождаются с уникальным магическим даром, такой есть и у тебя. И этот дар может проявиться абсолютно в любом возрасте, хоть перед смертью, хоть в утробе матери. Мы с ним разделяли ее, но родился первым я. И когда меня уже пеленали, то мама вдруг перестала кричать. Повитухи сказали, что она потеряла много крови и, возможно, просто отключилась. Они с помощью дворцовых магов достали Акора из живота матушки и пролили собственную кровь. Оказалось, что дар братишки проявился в тот момент, когда он сам был готов появиться на свет. Ирония в том, что его дар – это метал, мерзкие шипы и крючья. Представь, если бы у тебя на теле вместо волос, зубов и ногтей росли стальные рога. Акор исполосовал маму изнутри, а после убил пару лекарей.

Лу перестала плакать. Она стойко слушала весь этот ужас и не хотела больше отпускать Килиона.

— Мне об этом рассказал отец несколько лет назад. Не знаю, чего именно он добивался, но моего гнева брат получил сполна. Отец изредка, но прислушивался к моим советам, и я решил этим воспользоваться, ведь больше меня мою мать любил именно он. Я посоветовал отцу отправить Акора в далекую академию, где бы он позабыл о своих корнях. Туда, где я позабыл бы о нем. Но отец решил, что один сын в его доме – это по-прежнему многовато, и в такой же интернат попал и я. Что же, все справедливо, все…

— Все это грустно. Пойдем, дождь начинается…

Они шли молча вдоль смердящей речки, как вдруг она забурлила. Ее настиг осенний ливень, крупными каплями буравя ее воды. Эльфы сразу же намокли и понеслись быстрее к воротам, и только потом Лу вспомнила, что могла бы с помощью своей магии просто создать маленький купол, по которому бы стекали слезы небес.

Они протиснулись в щелку уже закрывающихся магических врат, прошли мимо Багрового сада, розы в котором мрачнели и блекли под дождем. Ливень уже успел напакостить и подложил под ноги лужи, в которых при неосторожном шаге обычные пулены сразу наполнялись грязной водой. Не смотря на весь дождевой переполох, темные эльфы бежали за руку, но молча. Их разум был занят недавним разговором, и каждый думал, как ему разбавить наступившее гнетущее замутнение.

Сад сменился большим «Тикающим» залом из красного мрамора с узором в виде черных жил. Под потолком магически парили огромные башенные часы, которые поворачивались на смотрящего, в какой бы отдаленности и положении он не был. Отсюда отходило множество проходов и комнат для практических занятий, потому многие частенько ощущали здесь сильные чары защиты.

Килион наконец, пересилив себя, отпустил руку Лу, а после одним кратким жестом ладони высушил их одежды. От их тел сразу устремился вверх пар.

— Фух! Спасибо, Килион, теперь мне не придется идти в общую комнату и сушить блузку. Я к тебе теперь чаще буду заходить по этому маленькому бытовому вопросу! – Она неуверенно похлопала его по плечу, не зная, отошел ли он от сказанного.

— Лу, прости меня за то, что свалил все это на тебя. Я не хотел пугать или… — он погасшими глазами посмотрел на нее.

— Да все нормально! Тебе же лучше?

— Хм, намного… — Килион кивнул, осознав, что вечно давящая боль ненадолго отступила, — Спасибо и тебе. Чем теперь займешься?

— Пока не знаю, но думала в библиотеке посидеть. Там говорят новые книги недавно завезли. О, мой кабинет практики по духоведенью и, кажется, там идут занятия… Слышишь? Погоди, а ты ходишь на дополнительные занятия? На фехтование?

— Я как бы… не разу там не появлялся.

— Мне самой сказать, чтобы ты прям сейчас бежал туда или сам догадаешься?

— Да зачем они мне нужны? Я записался только ради тебя…

— Ну вот и мотивация. Иди прям сейчас, если ты хочешь, чтобы мы продолжили встречаться!

— А мы встречаемся… — Килион застыл, словно его парализовал сковывающим заклинанием волшебник.

— А ты как думаешь? Как говорят лесные эльфы — ноги в руки и на ветку! Я сама возьму и отнесу Багу табак.

И Килион с дурным видом, глупо улыбаясь, скрылся за первым лестничным поворотом, не сводя улыбающийся взгляд с Лу. А она в ответ старалась не расплакаться от счастья, что смогла сказать хоть что-то действительно важное. Сказать то, от чего он улыбнулся и ненадолго позабыл о своем отце и брате.

Переждав внезапный прилив чувств, Лу нашла нужную лестницу и соблюла все указания Баггорда, чтобы открыть потайную нишу. Оказалось, что в тайнике кроме табака лежали бутыли с крепким алкоголем, солнечная соль (сильный наркотик) и множество того, что точно не было разрешено в академии.

Забрав несколько круток табака, Лу уже хотела уходить и собиралась много чего обсудить с Багом, но вдруг уловила едва осязаемое нечто. Что-то холодное и голодное, что-то мрачное и пугающее. Эти чувства исходили из кабинета практики, и она решила узнать, что же там происходит.

Тихонько отворив черную исписанную рунами дверь, Лу прокралась внутрь. Кабинет был огромен и разделялся на различные секторы бамбуковыми высокими ширмами. Каждая секция подходила для определенного вида магии и задач. В одном отсеке можно было практиковаться в использовании магии «Слышащего потусторонних», в другом возможны были ритуалы призыва. Стены этого места чернели и холодели сами собой от запретных слов и недоступных трусливым магам знаний. Свечи не знали огня, и царил пугающий полумрак. Единственным источником света была фиолетовая дымка, витающая над головами. Возможно, именно поэтому Лу и перехотела здесь заниматься.

Вдруг эльфийка услышала голос, но он не принадлежал ни их профессору, ни одному известному ей эльфу. Он был груб, жесток и противен, словно смрад от гниения трупа. Лу даже захотелось прикрыть нос, чтобы не чуять этого отвратительного запаха. Она на цыпочках пробиралась все дальше и ближе к незнакомому голосу, маневрируя между стенками ширм, но не понимала ни слова. Ей даже стало казаться, что эта чья-то дурная шутка, чтобы ее напугать, но вдруг все прекратилось. Голос умолк, а то звериное чувство страха отступило. Что это было, Лу так и не поняла, но вдруг услышала уже знакомые голоса, а после и увидела трех беседующих.

— И что нам теперь делать, Анатэм? Хозяин не доволен.

— А ты бы прислушался к Нему и, глядишь, перестал бы унижаться.

— Замолкли оба! Если Хозяин велит мне что-то делать, пускай это будет и не логично, но это закон для всех нас! Если кто-нибудь ослушается Его слова, то будет гнить вечно у Него в желудке.

— Я лично согласен с тобой, но Он так не считает. Хозяин думает, что Анатэм сам не достоин его слова и, следовательно, не достоин его благосклонности…

— Как и ты, Задарэ! Если бы не я, то вы оба бы до сих пор валялись в грязи.

— Многовато слов для того, на кого Он даже ни разу не посмотрел, Анатэм.

— Да я тебя сейчас!

— Замолкли оба! За нами наблюдают…

— Баг! Баг! – Лу залетела к нему в комнату, несколько раз провернула ключ в замке и, отдышавшись, продолжила, — Я такое видела! Такое слышала…

Баггорд, почти каждый раз, когда она входила, сидел неподвижно в своем любимом кресле и читал. Порой, он забывал поздороваться или даже посмотреть на гостью, но в этот раз Баггорд дернулся, подпрыгнув в кресле, и что-то поспешил спрятать за спиной.

— И что же ты услышала, Госпожа Пунктуальность? Неужели, какой новый слух о…

— Что ты там прячешь? Кстати, вот твой табак.

— Благодарю… — он привстал со своего места, чтобы забрать заказ, и Лу заметила книжку в сиреневой обложке с золотыми буквами на корке.

— Ты читаешь «Мой несчастный рыцарь»? Удивил…

— А как ты… — он сначала по-настоящему смутился, потом задумался, сменив свой непонимающий взгляд на недовольный, а после снял очки и закрыл пальцами глаза, — Ладно, ладно, ну да, я люблю почитать любовные розовые истории. И что?

— Да ничего… Читай, что хочешь и когда хочешь, но сначала прочти «Плачущий солдат». Это предыстория. Там лучше раскрываются мотивы принцессы, и намного больше сцен романтики!

— Хм… спасибо еще раз… — Баг, занявшись табаком, старался не смотреть на Лу, чтобы не показывать свои стыдящиеся щеки, — Килиону только не говори! Так что ты хотела?

— А! – вдруг Лу опомнилась, — Ты же знаешь Анатэма и его дружков?

— Конечно, знаю. Во-первых, они учатся со мной. Во-вторых, те еще занозы в заднице нашей академии, но не Анатэм. Дружки его – Задарэ и Альзоль много крови моей попили, но Борэз всегда был неплохим парнем.

— Альзоль… Точно! Не могла его никак вспомнить. Он же у них главный, да?

— Ну допустим. По крайней мере, если они втроем, то решало именно Альзоль. Ближе к делу.

— А то, что Анатэм со своей бандой прямо сейчас вызывали потусторонних!

— И? Удивила… — он демонстративно фыркнул, — Я полгода назад создавал собственный гримуар, думал стать чернокнижником, но что-то не задалось. Так вот, половина страниц моей книжечки были про вызов всякой гадости. Более того, я практиковался в том же зале, что и ты, и вызывал всех подряд, даже Пепельных тигров.

— А я тебе говорю не про живность Бесконечных Земель! Я про тех, кому они принадлежат!

Баггорд выронил мерную ложечку из рук и выжидающе посмотрел на Лу.

— Скажи, что это шутка. Только культистов, сектантов или их слуг нам здесь не хватало. А откуда ты вообще взяла, что эта дурная троица общалась с демоном?

— Ты меня за дуру держишь? Думаешь, я перепутаю демона и чью-то тетку?

— Ладно, ладно. И о чем же они говорили?

— Я не смогла распознать язык. Но на нем точно не говорят смертные, а после Анатэм с дружками стали обсуждать что-то… Но я уже дала деру.

— И правильно сделала. Анатэм и Задарэ, возможно, ничего бы дурного не сделали, а вот Альзоль… Очень могучий маг. И йон, силы его, предостаточно. Тогда нам нужны какие-нибудь подтверждения твоих шпионских вылазок. Я-то слову твоему верю, но Лидеру нужны вещественные доказательства.

— Я потому к тебе сразу и прибежала. Не хочу, чтобы Килион пока знал. У него ведь с Анатэмом терки были. Прошу пока не ввязывай его в это. У него и так куча внутренних проблем.

— Ладно, ладно, раз ты просишь. А что же за проблемы у нашего пылкого красавчика?

— Я не могу тебе сказать… — Лу присела на кровать Килиона и стала вспоминать его историю, вновь пытаясь не заплакать, — Он поделился этим только со мной. Придет время, и тебе расскажет.

— Ты про его желание грохнуть отца? – Баггорд, довольный своим умозаключением, смотрел на ошеломленную Лу, — Или про то, как он ненавидит своего братца? Или про то, что он хочет навести порядок в Скорчифе?

— Откуда ты знаешь? Он опять меня обманул?

— Да что же вы, девушки, вечно во всем видите обман? Я сам догадался, исходя из его небольших оговорок. Я знаю про его семью очень много, ведь изучал Высокие Семьи темных эльфов. Там и написано про брата, а блокнотик его… Удача, что это я угадал. У меня были лишь мелкие зацепки на счет его предназначения.

— Может, тогда ты поможешь мне и в этом деле? – выждав долгую паузу, виновато сказала Лу.

— В каком? Показать ему путь истинный? Уверить, что убийство – это плохо? Он уже взрослый эльф, Лукачитеэль, и давно все для себя решил. Наши разговоры помощи лишь больше разозлят его, а может и отдалят.

— Ну, должен же быть способ остановить машину смерти и мести! Почему же ты…

— Потому что я с ним согласен. Ты не жила в этой стране, а лишь слышала далекие сплетни. Говорят, что хасиисы своих мертвых детей едят. Ты в это веришь?

— Что за вопросы ты задаешь! – Лу не заметила, как прижалась к спинке кровати.

— А ведь они их хоронят у корней мангровых деревьев, чтобы их неокрепшие души смогли переродиться. Я к тому, что никогда не знаешь, что происходит на самом деле. А он и я видели эту истину. Он и я ненавидим Семью и все, что с ней связано.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь?

— Если он захочет иметь на своей стороне союзника, чтобы изменить наш мир, то я буду идти рядом. Кстати, а где же он?

Глава 5 – «Пламя уже разгорелось»

Килион переправлялся через бесконечные паутины мостов, связывающих всю академию. Он несколько раз чуть ли не лбом встречался с идущими мимо учениками и профессорами из-за новых и совершенно незнакомых мыслей. Мыслей, которые раньше он считал дурными и занимающими головы глупых смертных. Мыслей о том, что он полюбил кого-то, и самое главное, что его полюбили в ответ.

Ноги сами вели его к залу для тренировок, будто специально унося подальше от нахлынувших чувств. Но очухался он, когда, сам того не заметив, уже стоял посередке в просторном помещении без мебели. По углам его притаились хитроумные паутиновые ловушки, над головой ржавела люстра, а вдоль стен стояли пара пустых витрин и стойки с деревянными мечами всех разновидностей, копьями совершенно разной длины наконечника, алебардами на всякий рост и вкус.

У стены напротив входа была еще одна дверь. Килион уже подумал, что опоздал и тот, кто должен учить его, давно ушел или вовсе не приходил на работу уже несколько дней, но вдруг дверь скрипнула.

К нему вышла женщина-хасиис. Это была разумная раса ящеров-гуманоидов, проживающих в болотистых лесах, душных джунглях и жарких саваннах Хасанара. Вся покрытая переливающейся изумрудной чешуей, с длинным хвостом аметистового отлива, двумя рожками на голове и желтыми глазами с длинным вертикальным зрачком она заставила Килиона впасть в мгновенный ступор. Он был так удивлен видом своего преподавателя, что потом еще долгое время рассказывал всем за пределами академии о своей необычной наставнице.

— О, еще один потерялся… — вздохнула она, — Дендрарий через мост! М-да…

Ящерица с тяжелой тоской взглянула на Килиона.

— Нет-нет. Я как раз к вам. Меня зовут Килион Прист, и мне бы хотелось поучиться у вас…

— Серьезно?! – она раскинула руки, готовая обнять эльфа, — Давненько никто не приходил ко мне в ученики. Я уже думала уволиться и пойти к своей тетке картошку продавать, но судьба подкинула мне тебя, Килион!

Она широким босым шагом приблизилась к нему и ухватила за плечи. Ее яркий запоминающийся взор сразу стал осматривать эльфа, а когтистые пальцы прощупывать его мускулы.

— Тощеват, глуповат, но задатки есть, м-да…

— Позволите задать пару вопросов? – он брезгливо убрал ее руку со своего плеча, — Первый: как же вас зовут?

— А для тебя это важно? Удивлена. Обычно эльфы не отличаются манерами, ведя беседу с другими, неподобными себе. Мое имя – Джаза. Джаза Рассаз. Следующий вопрос.

— Не сочтите за грубость, но как вы сюда попали? Далековато от Хасанара, да и контингент здешний не особо дружелюбен.

— Меня пригласили сюда работать, как лучшую мечницу хасиисов. Оклад неплох, а с эльфами, как ты уже понял, я не часто вижусь.

— Вы? Лучшая? Да вы же наверняка старше моего отца!

— Хм… А вроде я младше зануды Валимэля. Хотя он был в свои годы высок, и многое можно было подумать. И седеть стал он гораздо раньше, чем все остальные.

— Вы знали моего отца? Вот так сюрприз. Он не разу не говорил, что встречал кого-то такого как… Как Вы.

— А на кой черт ему что-то рассказывать? М-да. Он всю жизнь был тем еще недотрогой и затворником, а после еще стал и поддонком. Я лично выбивала из него дурь!

— В каком смысле?

— Я учила его! Открывала тайны меча. Показывала, как пустить сопернику кровь, и самому не замараться. Он был одним из немногих, кто понял, что маг просто не может обходиться в бою без надежной стальной помощи в ножнах.

— Да, только магию он давным-давно позабыл. Последние лет тридцать, насколько я знаю, в обнимку спал со своим мечом.

— Правильно делает. Годы идут, его некогда прекрасное тело дряхлеет, разум слабеет, а меч никогда его не предаст, в отличие от слуг. Так ты тоже хочешь постичь путь меча?

— Ну прям «хочу» — слишком громко сказано. Я пришел немного по другой причине, но – да. Я не против обучаться у вас, тем более что вы стояли у истоков мастерства фехтования моего отца.

— А что он по-прежнему лучший боец на Мархаэле? М-да. Делать больше старикашке нечего, как доказывать свою силу. В его-то возрасте не обмочиться ночью в постели – уже подвиг.

— Дело в том, что ему до сих пор никто так и не отважился бросить вызов. А следовательно, никто пока не смог победить и отобрать этот странный титул.

— А ты, видимо, отважишься и сможешь, да? – она довольно устрашающе ухмыльнулась, показав белесые клыки, — Хочешь занять сидушку папаши?

— Это так очевидно? – он смутился и вопросительно посмотрел ей в глаза.

— М-да. Молодежь в наше время совсем глупенькая пошла. Это закономерность! Раз ты здесь, а Валимэль до сих пор важная шишка, то уступать свое место тебе без насилия он явно не желает. Да самому слепому и глухому хасиису будет понятно, что ты не питаешь к нему особой привязанности, не говоря уже о любви. Я вон сколько гадостей про твоего родителя сказала, а тебе, кажется, даже нравится это слушать.

— Хорошо, тогда задам последний вопрос. Вы сможете меня обучить так, чтобы превзойти Валимэля? – Килион направил свой обжигающий взгляд на женщину-хасииса. Однако та даже не шелохнулась, ее зрачки не дрогнули, а приняли его.

— М-да. Я с радостью обучу еще одного Приста. И с радостью помогу тебе поставить папашу на место. Начнем с малого. Что ты умеешь?

— Скажем так, азы я знаю. Валимэль, как-никак, с ума сходил по стали и ножам.

— В таком случае, я не буду задерживать обучение на всяких ненужных правилах и кодексах. Всё равно, в настоящем бою они тебе никак не помогут. Иди, бери катану.

— Почему сразу катану? Я думал, что у меня будет право выбора. За стеклами ваших витрин столько всякого оружия, что глаза разбегаются!

— М-да. Выбирать будешь какой чай себе заварить или когда скурить лишнюю сигарету. А я тебе говорю – катану! Тем более, это же ваше национальное оружие! Или я не права?

— Правы, безусловно, но я думал, что сразить отца можно таким оружием, какого он и не видел. Ятаган, к примеру. Прекрасное оружие из далеких краев…

— Килион Прист, как же ты сейчас похож на своего отца. Тот тоже мне говорил про копья и боевые косы, но непобежденным мечником сделала его именно катана, ну и я!

— Хорошо, Джаза Рассаз… — он едва проглотил укол о сравнении себя с отцом и пошел брать с оружейной стойки деревянную катану для тренировок, — Начнем?

Килион думал, что и его учитель возьмет деревянный меч или обычную палку, но Джаза лишь улыбнулась, завидев в его глазах этот вопрос.

— Нет, Прист, я ничего брать не буду, иначе после полученных травм, ты больше не придешь ко мне на занятия. А мне это разве надо?

— И как же Вы будете защищаться? Отскоками да уклонениями? Не думал я, что Ваша методика будет столь скучна.

— Ты меня не понял, Прист, я буду сражаться с тобой на тренировках, но в качестве защиты и нападения будут выступать мои ладони, пока ты не будешь готов идти дальше.

— И Вам не жалко свою чешуйку? – он зловеще улыбнулся.

Джаза ответила ему такой же неприятной улыбкой и пригласила на первый показательный бой, чтобы поглядеть и оценить эти его «азы». Килион долго ждать не стал, после первого же взмаха руки к старту, он в два прыжка оказался рядом с учителем, сделал обманный отскок в сторону и уколол. Однако край деревянного лезвия крепко был зажат между двумя пальцами Джазы, а после и сам Килион был взят в захват, но только уже мощным хвостом.

— Плохо, Прист, плохо! М-да. Валимэль в твои годы продержался бы на пять секунд дольше.

— Перестань меня сравнивать с ним! – Килион с огромным усилием освободился от удушающего хвоста на горле.

— Как скажешь, Прист. Но если ты хочешь победить Валимэля, то тебе нужно лучше знать его.

— Я его сын! Куда еще лучше?

— М-да. А ты думаешь, что этого достаточно? Чем он любит набивать свое брюхо? – Джаза вопросительно уставилась на эльфа, но в ее глазах читалось еще и предвкушение какой-то маленькой победы.

Килион хотел было сразу ответить, думая, что проще вопроса и не придумаешь, но замолк. Он вдруг осознал, что не смог найти ответ на такую глупость. Нужно было сказать хоть что-то.

— Рис с жаренным…

— Неверно! У твоего папаши несварение от риса. Я его как-то угостила рисовыми шариками – едой высоких господ в Хасанаре. Так этот зазнайка еще несколько дней меня проклинал. Еще попытка?

Килион промолчал, но его пылающие глаза говорили о многом за него.

— М-да. Я так и поняла. Выходит, что какая-то старая бабка, не видевшая твоего родителя лет пятьдесят, знает о нем куда больше, чем его собственное дитя? Хм… как же это похоже на этого негодяя. Хорошо, продолжим занятие. Тебе же говорили, что ты левша?

— Одна из сиделок как-то раз упомянула, но я не придал этому особого значения, как и отец. А как Вы поняли?

— М-да. Как ты держишь меч. Может тебя и переучили брать ложку в правую руку, но не катану. И из этого мы сделаем тебе преимущество. Вложим туз в рукав.

— Перед еще одной моей, вероятно, неудачной попыткой Вас задеть, могу задать финальный вопрос?

— Валяй.

— Как Вам удалось схватить мой меч? Да еще и на моменте удара?

— Живу я дольше, чем все хасиисы, которых я знаю. Я одна из Мисаззи – вида хасиисов, которые могут прожить очень долгую жизнь, равную эльфу. И когда-то давно я повстречалась с северными эльфами. Они были весьма поражены моим талантом и силе. В знак дара дружбы со мной один из них обучил меня начальным техникам их ритуального боя — Лиир`Каар. Я не северная эльфийка, и даже самые первые шаги мне дались так же сложно, как и младенцу. Но годы практик дали свои плоды. М-да… Продолжим занятие!

Следующие часы еще надолго остались в памяти Килиона, а может и на всю жизнь. И дело даже не в том, что ему было тяжело, больно или обидно. Конечно, хвостатая наставница не давала ему спуску, не позволяла отдохнуть, много и непристойно выражалась, когда он неправильно держал оружие, и очень-очень больно била в ответ. Ее пальцы и ладони становились настоящими маленькими навершиями булав. Один пропущенный удар означал – смерть в реальном бою или в лучшем случае большую гематому. Она быстро и ловко хватала Килиона за запястья, плечи и край деревянного лезвия, толкала с такой силой, что эльф не мог устоять на ногах и один раз чуть не сшиб соломенный манекен.

Лишь одно удерживало его на ногах, не позволяло бросать занятия и не давало забыться и забыть эти моменты – желание победить. Победить учителя и в будущем своего отца. Это и следующие занятия приносили ему такое удовольствие, что Килион стал забывать готовиться к другим предметам, сходить поужинать или провести время с Лу или Багом. Каждый раз его можно было застать упражняющимся с мечом либо в специальном зале для подобных тренировок, когда Джазы еще не было на месте, или у себя в комнате. Помимо крушащего все вокруг Килиона, можно было заметить и Бага. Груммаэль едва сдерживался от наложения смертельного заклинания на своего соседа, когда тот рассекал воздух деревянной палкой и не давал ему сосредоточиться на чтении. Это были единственные моменты мимолетной радости для Килиона, с которыми он мог забыть весь ужас вокруг происходящего и излишнюю свою брезгливость и дотошность.

— О, Килион, тебе уведомление пришло – Баг без особого интереса разгребал завалявшиеся письма и чудом нашел свежее. Обычно эти письма содержали выговоры для Бага, — Кажется… от Лидера!

— И что ему понадобилось? – Килион, наконец, решил немного отдохнуть от постижения меча и вновь вернуться к изучению огня, — Несколько месяцев мы его не видели, и вдруг уведомление? Прочитай, будь добр.

— С удовольствием! Если бы не книги, то воровство чужих писем было бы моим любимым занятием. Ну это в прошлом… — Баг с энтузиазмом вскрыл печать, и его глаза бегло прошлись по строчкам.

— И что же там? – Килион из крохотного огонька сумел создать тысячи таких же и рассеять по комнате.

— Ты не подожги мне все тут, причесанная голова! А новости с одной стороны хорошие, с другой… вашей группе конец.

— И с чего же ты это взял? Можешь уже посвятить меня в написанное, а, умный нос?!

— Ладно, ладно. Отныне вместо преподавателя, который должен был у вас вести занятия по изучению магических элементов…

— Точнее вместо той жирной гусеницы? Как же тот эльф меня достал! Из-за него у меня самые худшие отметки на всем потоке.

— Да, и этот толстяк не хотел вести занятия по элементу огня. Ты много раз это говорил… Так вот, теперь вместо него ваш преподаватель – Лидер.

— Хм… Глава академии с указкой у доски… Интересно!

— С одной стороны – да. Умнее и сильнее него в академии не найти, но ты подумай иначе. Этот человек будет следить за каждым вашим шагом, и вы с Лу больше не сможете сбегать на ваши конные прогулки!

— Ты прав, Баг, как и всегда. Погоди, так у меня занятие через двадцать минут! А я с тобой тут лясы точу…

— Ага, собирайся к всеобщей казни. Фрак покрасивее найди! – он ухмыльнулся, вспоминая, сколько всякой пестрой и нелепой одежки у Килиона в шкафу, — А знаешь, что я подумал? Не пойти ли мне с тобой?

— Тебя же Лидер глазами сожрет, если увидит, что ты не на занятиях! И зачем тебе это?

— От твоих вечно пылающих глаз у меня выработался иммунитет ко всем остальным. И что же он мне сделает? Вновь пришлет очередной выговор? Или второй раз вызовет к себе на ковер и будет час мне мозги сверлить? Да хрен с ним. Пойми, огненная голова, это же шанс увидеть настоящего Архи-мага, его знания и силу! Я не могу это пропустить.

Килион спешно расчесал свои волосы, перекинул через плечо новую подаренную Багом холщовую сумку, в которой бы свалены все нужные и ненужные тетради, и направился на встречу с Лидером. Конечно, он стал немного переживать, что директор будет над ним насмехаться или указывать ему на ошибки. Хуже было бы то, что тот просто не допустил бы его к занятиям. Килион знал, что другие учителя частенько писали на него такие же доносы, как и на его соседа. Только если Бага упрекали в, как они это называли, хулиганстве и излишней дотошности, то про Приста писали несколько другое.

Сначала Килиона обвиняли в лени и самодурстве, после в целом в наплевательском отношении к учебе, и, в конце концов, просто сдались, называя его самым неспособным учеником за всю их долгую практику, если не за всецелую историю академии.

К счастью, находились те многие преподаватели, характером и запахом слишком напоминавшие Джазу, которые пытались научить его хоть чему-то помимо истлевших магических правил и заумных текстов. Так Килион смог овладеть в неплохой степени контролем над своей йон, научился распознавать ее типы и даже принадлежность к полу и расе. Сложнее было с точностью определять ее количество и самое главное – учиться ее скрывать. Ведь многие, если не все, учителя говорили, что если мага заметят в бою, то можно хоть открывать портал и бежать на другую сторону света, но все равно найдется некто, кто сможет без труда отследить такое путешествие или в ту же секунду умертвить заклинателя.

Так они с Багом мчались по сетям каменных коридоров в надежде не опоздать на первое знаменательное занятие с Лидером. Ведь все знали, что глава академии кроме как на важные мероприятия никуда не выходит из своей комнаты. Более того, никто не знал, где же проживает загадочный Архи-маг, даже некоторые преподаватели. Потому по академии пошли слухи, обратившиеся в сплетни и даже клевету, о том, какова роль Лидера в шефствовании над группой Килиона. Некоторые говорили, что человек захотел присмотреть себе приемника, а другие, что ему нужны молодые эльфы-ученики для опытов.

Наконец темные эльфы оказались в нужной аудитории, где обычно проводились лекции по алхимии и основам анатомии. На этот раз помещение освободили от сотен кресел и парт, оставив лишь огромное пустое пространство с пыльными следами от ножек столов на полу. Но внутри было по-прежнему тесновато, ведь помимо группы Килиона пришли и другие эльфы с других потоков и даже некоторые учителя.

— Вот видишь, не один я такой любопытный! – Баг легонько толкнул Килиона в плечо, — Замучается сегодня Лидер нам всем гневные письма строчить.

Вдвоем они еле-еле сумели протиснуться между стенами неприглашенных зрителей и отыскать маленькую группку Килиона. Первой они, конечно, заприметили Лу, которая первая уже бежала к ним на встречу обниматься, а после заметили личностей, которых точно видеть не хотели.

Двое темных эльфов и один коренной. Среди своих собратьев Килион узнал Анатэма, который, к счастью, пока не замечал своего названного врага. Его ожог был коряво замазан какой-то косметикой, но все равно был виден даже невнимательному взору. Его волосы рядом с клеймом стали выпадать и краситься в седой отлив.

Вторым его спутником был Задарэ – темный эльф невысокого роста, пухлого телосложения и с лоснящимися кудрявыми клочками волос. Его глаза были зловещими стальными иглами, впивавшимися в неприятеля.

А вот третий из этой компанией оказался коренным эльфом. Коренные были высокими и всегда худыми, полнота для их расы – большая редкость или симптом какой-нибудь болезни. У них всегда была светлая кожа с желтоватым отливом и русые, а иногда и белые выгоревшие, как засохшая пшеница, длинные волосы. Глаза же всегда говорили о каком-то раздутом самомнении. Такими глазами обладал Альзоль, но что-то в них было еще. Что-то очень неприятное и отталкивающее, что-то холодное и голодное.

Троица о чем-то шепталась, пока другие не сдерживали себя и превратили некогда тихий лекционный зал в какофонию ора и смеха. Эльфы спокойно обсуждали какие-то свои темы и смотрели исключительно друг на друга, не обращая внимания на окруживший их визжащий балаган. И лишь Альзоль изредка поднимал свой опасный взор и выглядывал Лидера.

— Твою мать… — присвистнул Баггорд, — эти чудики тоже здесь! Анатэм точно захочет поиздеваться, пылкая башка.

— Да мне все равно. Пускай хоть открыто смеется надо мной. Он не решит сейчас идти со мной на конфликт, ведь после его будут ждать последствия…

— Ошибаешься, Килион! Он будет только рад выставить тебя дураком, даже если это повлечет за собой пару сломанных ребер. Одно лишь будет сдерживать его – слово Альзоля. Этот неприятный тип – их глава.

— Я, кстати, кое-что узнала об этом Альзоле – Лу с опаской взглянула на беседующую троицу из-за плеча Килиона, — Баг, помнишь, при нашей первой встрече я упомянула, что слышала о тебе некоторые сплетни?

— Честно говоря – нет. Напомнишь?

— Ну… что ты отправил ученика на тот свет. Ты тогда сказал, что это вранье, но не упомянул, что такой инцидент и вправду был.

— Баг! Что ты от меня скрываешь, умный нос?

— Ладно, ладно! Да, в прошлом году один эльф слег в наш лазарет, а после скончался, как говорят, от сердечного приступа. Я и не хотел вам рассказывать, зачем вам это?

— Так если ты не виновен, почему скрывал? – Килион посмотрел на соседа из-под густых бровей.

— Э-э-э… Так все равно неправда же! И зачем распространять лишние слухи…

— Сейчас не об этом! – прервала их Лу, — Баг, а ты знал, почему тот ученик слег в лазарет?

— Догадки были, но правду искать мне было лень. Я был с ним не знаком, а после того, как новость об этом разлетелась по всей академии, вдруг на меня стали косо посматривать. Точнее, еще косее.

— Так вот, Баг, того эльфа уложил Альзоль. Они что-то не поделили, а после коренной вызвал его на дуэль, но тогда финала никто не знал. Думали, что их столкновения вовсе не было. Оба соперника вернулись в свои спальни можно сказать целыми и невредимыми. Никто в этом деле даже разбираться не стал. Но потом…

— Дай-ка угадаю… — мешался Килион, — тот ученик стал себя плохо чувствовать? То есть… проклятие?

— Хм, причем идеально наложенное и с четким указанием времени, поразительно! — Баггорд задумался и даже зачем-то надел очки, — А откуда ты это узнала, Лу?

— Ребята рассказали, с которыми мы играем. Они знали Альзоля и догадывались, на что он способен. Мне тоже стало интересно, и я пошла в лазарет. К счастью, там работает та же женщина, что и год назад. Смешная эльфийка! Мы немного поговорили за чашкой чая и…

— Ты сдружилась с медсестрой? – удивился Килион, — Как это у тебя получается…

— Не перебивай! И она рассказала, что в вечер смерти того ученика, у него не было никаких признаков боли в сердце. Он умер от проклятой язвы желудка. А при вскрытии обнаружили, что почти все внутренние органы были будто надкусаны.

— Ну и мерзость! – Баггорд дернулся и попытался отряхнуться, — Я знал, как и все ученики высших ступеней, что эти слухи распустил Альзоль и его бригада, но для других эти слухи оказались истинной. Хм… может, прямо сейчас набить ему морду?

Вдруг в зале победила тишина. Никто так и не смог заметить, как Лидер проник внутрь, ведь не скрипнули петли дверей, и не застонали старенькие половицы. Человек просто очутился посреди беседующих и, пока его не заметили, просто ходил, подслушивая их шепоты. Но после его магия или аура присутствия заставила всех перевести на него глаза и замолчать. Лишь одаренные ученики смогли что-то вымолвить и наклонить голову. Среди таких были: Лу, Баг, Задарэ, Анатэм, Альзоль и Килион. Присту даже понравилось сопротивляться таким сильным чарам.

— Добрый… что сейчас? Вечер? Не помню. Я приветствую группу семнадцать пятьдесят два. Даже рад видеть «зрителей»! – он сказал это искренним тоном, хотя многие уловили в нем недовольную ноту. — С сегодняшнего дня, как и было написано на доске новостей, я буду обучать вас многим отраслям магических искусств…

— На доске? На той, где всегда маты мелом написаны? – удивился Килион.

— Ну да. Там всегда газеты еще лежат, так все про всё и узнали. Поэтому так много народу. А почему ты удивился? – шепотом спросила Лу.

— Наш друг получил персональное письмецо от Лидера. Хм… Почему же дедок решил лично известить тебя? – Баг окинул взглядом присутствующих и только сейчас понял, что тут собралась вся верхушка академии.

— И так, теперь к делу… — Лидер откашлялся и громко продолжил, — До меня дошли слухи, что многим ученикам совершенно незаслуженно занижают оценки и портят им успеваемость. Отныне я лично буду следить за каждым вашим шагом в мире магии, а также направлять вас по нужному пути. Начнем мы, как многие уже догадались, с простой демонстрации ваших навыков. Я буду поочередно вызывать вас на маленькое испытание, где попрошу продемонстрировать, чему вы успели научиться.

— Господин Лидер! – вдруг подняла руку какая-то эльфийка, — А вы не будете нам ничего рассказывать? Ничего писать на доске?

— Смешно, смешно… — он сказал это абсолютно серьезно, — Представьте, что я ваш противник, который хочет вас убить. Или можете вообразить меня кем-то, кто более вам ненавистен. Отныне, как было мною сказано, я буду определять правила. Буду учить вас не зубрить заклинания, а использовать их. И кто же пойдет первым? – казалось, что еще тише в зале быть не может, — Хорошо… первым пойдет… пойдет… Хм… По чистой случайности — Килион Прист!

Первый раз это такое незнакомое чувство – страх – охватило Килиона. Он моментально уловил тысячи глаз, прикованных к нему. Они буравили ему кожу, вспарывали ее и скручивали внутренности. Взгляды атаковали его осиным роем, колкими ножами пронизывая его раны и жаля все сильнее и сильнее. И лишь два взгляда отличались от этого безумия скованности – Бага и Лу.

Баггорд лишь на секунду испугался за друга, но потом отогнал от себя эти дурные видения и смотрел, повторяя про себя лишь одну фразу: «Иди, покажи, чего ты стоишь! Напугай всех этих выскочек и даже дураков-учителей! Пускай все увидят твою силу, пускай считаются с ней!». Это был взгляд приближающегося триумфа и гордости. Баг первый похлопал его по плечу и улыбнулся.

Лукачитеэль же боялась. Она боялась не того, что Килион проиграет. Не того, что он напугает остальных и навечно потеряет человечность в глазах окружающих. Не того, как именно посмотрит троица эльфов, и что они решат. Она боялась за самого Килиона. Что он не сможет себя сдержать. Не сможет побороть желание одолеть Лидера в этой глупой показательной схватке. Боялась, что он представит отца. Она взяла его разгоряченную ладонь в свои нежные руки и посмотрела в его глаза с угасающей надеждой, но было уже поздно. Пламя уже разгорелось. Все что ей оставалось – поцеловать его в щеку и тихо прошептать: «Удачи…».

Эльфы расступились, давая возможность Присту пройти и образовав полукруг – небольшую арену. Когда же Килион вышел, то Лидер внезапно открыл одну из своих книг и что-то прошептал. Вдруг слова со страниц его гримуара взмыли в воздух, вспыхнули фиолетовым огнем и рассеялись по периметру. Они образовали магический круг, который исторг прозрачный барьер в угоду безопасности присутствующих.

— Давненько не виделись, Килион Прист! – Лидер по-доброму улыбнулся, — Как у тебя дела с магией, все ли получается?

— Мне сказать правду, о которой вы и так знаете? – он скинул сумку и подошел ближе.

— Ого, дерзишь! Это мне нравиться. Ну неужели ничегошеньки? Водичка? Ветерок? Может… Магия исцеления?

— Огонь! – Килион ответил очень сдержанно и горделиво.

— Огонь, так огонь! Покажи мне свое мастерство владения этим элементом. Но прошу, не сдерживайся! Мои чары надежно хранят всех присутствующих.

— А как же ваша жизнь? Неужто вы так уверены в себе?

— Вновь дерзишь, словно старый Валимэль. Будь покоен на счет моей душонки, она тебе не по зубам! — И Лидер просто замер, не открывая свои магические тома и предоставляя возможность Килиону ударить в полную силу.

Магия элементов Мархаэля практически всегда была завязана на воображении и упорстве в ее изучении. Шесть элементов составляли один из пластов Мироздания, и для каждого существовала своя градация сложности. С недавних времен «знающие» один элемент стали считать простейшим, а глупцы – слабейшим. Этим элементом оказался Огонь. Доводы таких мыслителей основывались на простейшем правиле, в котором говорилось о разнообразии применения того или иного элемента. Всегда ценили Землю и Лед за их потрясающие свойства изменяться по любой прихоти колдуна. Ветер и Молнию уважали из-за скорости и пробивающей мощи. Воду ценили в аспектах исцеления и выполнения мелких, но специфических задач, к примеру – запись голоса и хранения данных.

Однако Огонь получил другой итог. Изучать Огонь было проще, чем все остальные магические предметы, но контролировать его истинную мощь, дано было не всем. Им владел каждый второй маг и большой уникальностью этот элемент не обзавелся. Конечно, были заклинания, основанные на нем, которые вполне могли пригодиться как на войне, так и в решении бытовых проблем. Но была одна черта, которая сильно отличала Огонь от остальных Пяти. Его сила напрямую связывалась с душой, мыслями и волей заклинателя. Слабые духом могли лишь пугать искорками незнакомых с магией врагов. Но когда дело доходило до настоящей схватки с боевым магом, то пламя гасло, и в бой шли другие чары.

Но Килион никогда не считал Огонь слабым. Для него этот элемент был воплощением самой сущности души смертного. Силой, что пылает внутри каждого. Мощью, которой можно воспользоваться. Килион видел в Огне другое – огромный потенциал и жуткую силу, способную на многое. Он верил, что однажды пламя сможет разогнать мрак и согреть нуждающихся, а пока нужно было сжечь Лидера!

Перед глазами Килиона фигура директора академии стала расплываться, как утренний туман. Она искажалась, дергалась, меняла форму, как струйка дымка от затушенной свечки. И вдруг дымок стал другим. Он обрел тело, лицо и даже разум Валимэля Приста. Килион сразу поймал на себе этот недовольный взгляд, уловил мысли отца. Они насмехались, унижали и пытали его. Еще чуть-чуть и губы старого темного эльфа напугали бы своей мерзкой улыбкой.

Вдруг воздух в помещении замер. Окружающее пространство наполнилось душным смрадом гнева и силы. Огоньки свечей вспыхнули, словно в них подлили масла. Все без исключения покрылись потом, закряхтели и стали задыхаться, жадно хватая крупицы воздуха. Их захлестнула волна бушующего шторма и неуправляемого бедствия. Вокруг Килиона серпами закружила видимая простым глазом огненная йон.

— Последняя кара… — громко сказал Килион название заклинания, а потом шепотом добавил, — Сгори!

Вдруг из его ладоней родилось багровое пламя. Устремившись вверх и доставая почти до потолка, оно разливалось по комнате яркими брызгами, а свет от него был настолько неестественен, что причинял боль глазам, даже если те были закрыты. Внезапно «Последняя кара» закружилась в смерче и изменила свой облик. Пламя приняло форму пасти дракона и обрушилось на человека.

Последнее, что успел заметить Баг – испуганное лицо Лидера, прежде чем невыносимо яркая вспышка взорвалась в лекционном зале. Вдруг барьер, поставленный Лидером, дал трещину, и бушующее пламя интенсивными рывками стало вырываться из клетки на свободу. Баг смог быстро взять себя в руки и своими мощными чарами сумел воздвигнуть новую защиту, спася немало жизней. Многих уже успело задеть, подпалив волосы и одежду, а настоящий хаос творился внутри защитной стены. Но никто не мог понять, что именно там происходит, ведь в центре зала нерушимой завесой плясал огонь.

Вдруг все стихло также внезапно, как и началось. И все увидели, как за барьером Килион и Лидер невозмутимо смотрят друг на друга и что-то тихо обсуждают. Зрители успели услышать лишь обрывок последней фразы.

— А так ты бы меня убил… — Лидер погладил опаленную бороду, — Считай, что твое дальнейшее обучение пройдет гладко, и мы сделаем все, чтобы ты выучился. А теперь ступай, Килион Прист, не рушь мои надежды.

Темный эльф развернулся к остальным и, не смотря им в глаза, направился к выходу. Даже когда Баг попытался взять его за плечо, а Лу окликнула его, он не развернулся. Килион молча, проходя мимо расступающихся от страха учеников, вышел за дверь и направился в свою комнату.

— А ты не пойдешь за ним? – спросила Лу у Бага, готовая сама ринуться следом, — Если ты не пойдешь, то я…

— Нет. Сейчас к нему лучше не подходить. Пускай остынет. Я посмотрю на навыки других, дождусь тебя, а после вместе выйдем отсюда.

— Да, возможно, ты прав. Но посмотри вокруг, взгляни на их лица.

— Килион все сделал правильно. Обратил свой объект насмешек в страх.

— И так… кто же пойдет следующим? – раздался звонкий голос Лидера.

— Я! – внезапно вызвалась Лу.

Глава 6 — «Другого не дано»

В аудитории витал страх. Дым, запах гари и пепла расхаживал между толпой напуганных эльфов, с удовольствием забивая их легкие. Внезапная катастрофа, вызванная заклинанием Килиона, оставила большой след на бедных учениках. Некоторые получили несерьезные ожоги. В центре комнаты, там за треснувшим барьером, со спокойным выражением лица стоял Лидер, но никто не мог понять, о чем же он думает. Но некоторые учителя сумели заметить на его лице негодование, сменяющееся мимолетным страхом.

После добровольного шага на испытание Лукачитеэли, зрители, которых изначально здесь быть не должно, стали покидать помещение. Одни шептались об учиненном беспорядке, другие упрекали в халатности Лидера, третьи думали, что же делать с пострадавшими, но одна единственная мысль, ставшая столпом их раздумий, не покидала их – страх перед Килионом, как и предполагал Баггорд. Они увидели, каким опасным может быть эльф, если ему дать полную свободу гнева. И только трое из всей толпы покидали помещение не потому, что они испугались или не хотели вновь попасть под подобные случайные атаки. А потому, что желали поговорить наедине и в тишине, а после уже подождать Бага и Лу.

— И почему же юная Лукачитеэль захотела второй испытать свои силы? – Лидер со скрытым наслаждением наблюдал, как зал пустеет.

— Сказать неправду или то, что вы и так знаете? – Лу зашла в круг и в полной мере ощутила жар, все еще сдерживаемый барьером.

— Ха! Любовь… Прекрасно чувство! Вы с Груммаэлем правильно поступили, что не побежали на Пристом. Ему нужен отдых. Отдых от вас.

— Так мы начнем? – Лу уже стала взывать к своей магии.

— Нет, юная Лукачитеэль, я уже чую твои силы. Ты доказала мне их еще при нашей первой встрече, а после и беседе. Для меня нет смысла вновь проверять тебя, ибо твой дар прекрасен!

— Но вы же должны проверять не мой дар, а способности! Я столько всего учила и умею это применять на практике! – она повысила голос, обратив его в требовательный тон.

Но Лидер лишь погрозил пальцем, и Лу, опустив руки, отвернулась. Ей было так обидно, что она едва не прикусила язык до крови. Слишком ей много хотелось сказать этому Архи-магу.

— И вот еще что… — вдруг сказал Лидер, — забери отсюда своего дружка Груммаэля, нечего ему стоять и глазеть. И передай, если не уйдет, я рассекречу ваш тайник под лестницей, а после конфискую все добро!

Баггорд в это время вовсе не интересовался Лидером и испытанием Лу. Он успел заметить, как Альзоль, Задарэ и Анатэм вышли из зала, и незаметно решил последовать за ними. Но едва Баг очутился за дверьми, как фигуры искомых эльфов пропали, будто и вовсе не побывав здесь.

Баггорд решил вернуться к наблюдениям за испытаниями, но чуть не врезался в Лу. Они была явно обиженна и зла на Лидера. Лу взглянула ему в глаза и указала в сторону выхода.

— Вот противный старикашка! Что это значит – выгнать меня?! – Баг шел рядом с поникшей Лу и плевался от злости, — Ладно, ладно, я ему еще покажу, что такое гнев Баггорда!

— Да… покажешь… — совсем без интереса ответила она.

— Ой, прости. Совсем забылся… Почему Лидер так быстро тебя отпустил? Не было же никакой схватки!

— Лидер сказал, что уже видит мой потенциал, и что доказывать его не надо из-за… — она осеклась и замолчала.

— Из-за? Из-за твоего дара, я прав? Почему ты не хочешь рассказать, каков он? Ведь это большая редкость!

— Прости, Баг, не могу. Лидер строго-настрого запретил мне кому-либо рассказывать о нем. Он боится, что этот дар может принести вред.

— Значит, Килион знает о нем, а я нет? Чем я хуже этого огнеголового?

— Нет-нет! Что ты! – она замахала перед ним руками, — Даже Килион ничего не знает. Мы как-то разговаривали с ним о магии, и он поинтересовался, о чем же мы говорили с директором, когда тот вызвал меня на разговор. Но я… я не сказала ему и не думаю, что когда-то скажу. Повезло, что он не обиделся.

— Неужели это настолько опасно? Редки дары, что могут принести пользу, но вред – еще реже. Я слышал когда-то давно жила чародейка, которая приобрела дар еще в совсем юном возрасте. Она, сама того не осознавая, убивала случайных несчастных, если те приходили к ней во сне. Она могла встретить их в городе на базаре или работающих в полях. Но как только она засыпала, и сон приходил, то те бедолаги утром уже не просыпались.

— Я тоже слышала эту историю, но моя… моя другая. Я никому не наношу вред. Но если этот секрет узнают мои близкие, то сила дара погубит нас.

— Значит, ты считаешь меня и Килиона – близкими?

Лу внезапно так раскраснелась, что ее щеки запылали сильнее жара Килиона.

— Ха! Так и знал, лесная гостья! – он по-дружески обнял ее за плечи.

— Великий и ужасный Баггорд Груммаэль обнимающий девчушку? – вдруг прошипел неприятный голос из-за спины эльфа, — Удивительно!

— Альзоль! Задарэ, Анатэм! Давненько не виделись, парни! – Баг своей спиной, словно щитом, заслонил Лу, — Чего надо?

— Видишь ли, Баг, мы стали свидетелями зажигательного представления твоего дружка! – продолжил шипеть Задарэ, — Очень нам понравилась его сила.

— К делу, Задарэ, а то от твоего запаха изо рта моя кожа покрывается струпьями! – отрезал Баг.

— Не в твоем положении сейчас браниться, Баг! – Анатэм взмахнул рукой, создав холодные копья над головой.

— О, драка? – Баг укрепил магическую защиту своего тела, — Вы же знаете. Я один сильнее вас троих! – его лицо украсила улыбка превосходства.

— Даль Зорт Мора! – вдруг их укрыла холодная тень. Эти слова прозвучали из глотки голодной жертвы, упивающейся своей собственной смертью.

Лу от страха упала на колени и зажмурила глаза. Это был не ее страх. Кто-то заставил ее бояться, но чего? Через мгновение она смогла разглядеть, что Задарэ и Анатэм тоже упали на колени и закрыли уши руками. Только Баггорд и Альзоль стояли недвижимо и сражались на высшем ментальном уровне.

— Не получилось, сосунок проклятый? – Баг наигранно улыбнулся, скрывая, что страшные слова все-таки на него оказали воздействие, — Хотел мой разум сломить? Хрен тебе и твоим чарам!

— Силен, Баг, силен! – Альзоль разговаривал очень тихо с жутким хрипом, — Выстоять против таких чар… Что ты там такое вычитываешь в своих учебниках?

— Я тоже могу спросить, но ты, будь любезен, не давай мне ответа. Где ты узнал слова демонического проклятия?

Такой страшной улыбки Лу еще никогда не видела. Улыбка безнаказанного убийцы, маньяка, потрошившего свою жертву. Альзоль улыбнулся так, что даже его дружки отвели взгляд.

— Умен и прозорлив, как и всегда. Наш разговор зашел в тупик. Мы, действительно, хотели просто поговорить…

— Что ты с ним возишься? Сломить поганца и прочитать мысли! – Анатэм вышел вперед и стал колдовать.

Его ладони покрылись холодной коркой, а вокруг тела стал леденеть призрачный туман. Вдруг он взмахнул рукой, и снежный смерч закружился вокруг Бага, но не задел его. Вокруг Баггорда и Лу кружили рунные щиты – слова, написанные на магическом языке и ставшие им защитой. Без труда преодолевая снежную атаку, Баг решил ответить. По его предплечьям пробежали черточки желтых молний и единым потоком ударили по Анатэму. Но что-то вдруг произошло. Альзоль вытянул руку в защиту своего дружка и вновь что-то произнес на черном наречии: «Адор Зоб Лораз!». Ворохи молний отскочили от эльфа, словно ошпарились о раскаленный металл, и ударили в стенку, пробив ее до основания деревянного скелета. И только потом Баг понял, что Альзоль его помиловал, ибо мог вернуть их отправителю.

— Я сказал, Анатэм, что мы пришли просто поговорить, не более! – Альзоль своей магией швырнул эльфа в стенку и стал удерживать его на весу прижатым к ней.

— Так говори, я открыт для общения!

— Кто такой этот Килион? Откуда у него такая сила и такое огромное количество йон?

— Ладно, ладно. Скажу так… сын своего отца. А сила с рождения, дальше я не знаю…

— Не прикидывайся! Ты сам уже понял, что он не так прост, как кажется. Слишком много совпадений. Хм…Ты это заподозрил так давно?

— Пошел прочь из моей головы, иначе своей лишишься!

— Допустим… А это что за цветочек? – Альзоль перевел взгляд на Лу.

— Хочешь спросить что-то, спрашивай лично у меня! – ответила она, заблокировав свой разум от его вмешательства.

— Красива, способна, умна! – Альзоль жестом указал своим приятелям уходить.

— А ну рот прикрой! – она опередила закипающего Бага, — От таких комплиментов таких подлиз даже у животных желудок скрутит.

— Мы еще побеседуем, Лукачитеэль! И с тобой встретимся, Баггорд, но эта встреча тебе не понравиться! – вдруг его окутал черный дым, и Альзоль исчез.

— Отморозки! Нужно что-то предпринять! – Лу пыталась унять головную боль.

— Нам нужны доказательства, что они лезут туда, куда не следует! А ты молодец, смогла выгнать его из головы! – Баг одобрительно похлопал ее по плечу, — Пошли к нам в комнату, одним бродить, сейчас не следует.

— Почему ты изменил решение? – спросил Задарэ у Альзоля, когда Лу и Баг ушли, — Килион идеально подходил для нашей цели!

— Килион силен, факт, но… Лукачитеэль более уникальна, чем он. У нее есть дар, и мне все равно какой именно. Хозяину придется по вкусу.

— Ты обещал мне другое, Альзоль! – Анатэм прижал того магическими кандалами к стенке и надавил на горло предплечьем, — Что это была за выходка, разве мы не равны? С какой стати ты обращаешься со мной как с подчиненным?

— С такой, что скоро стану Алчущим, а ты и Задарэ будете мне служить. И что же я тебе такое обещал?

— Что Килион поплатится за мое унижение! – Анатэм повернулся к нему отвратительным и позорным ожогом, — Что он будет съеден и вечно перевариваться у Него в желудке! А теперь выходит, что вместо Приста ты нацелился на какую-то шлюшку?

— Не стоит так говорить о такой прекрасной эльфийке, Анатэм! – вмешался Задарэ, — И я согласен, Хозяину больше понравится обладательница дара, чем неподтвержденный Мастер. Представь, если мы ошибемся и принесем Ему на обед простого мага, но с некоторыми особенностями. Тогда мы уже станем обедом.

— Из вас двоих только Задарэ всегда мог мыслить! – Альзоль не вырывался из хватки Анатэма, а холодными глазами смотрел ему в душу, — Если ты так хочешь, Анатэм Борэз, то и Килион поплатится, и Хозяин будет доволен. Дай мне только время и не переходи черту дозволенного…

— Ты сам себе позволил сегодня лишнего! – заметил Задарэ, — Незачем было усмирять их на Его языке. И ты, Анатэм, хорош. Так тебе Алчущим никогда не стать!

— Без вас разберусь, благодарю! – он отпустил Альзоля и издевательски поклонился.

Прошло несколько дней после инцидента с огненной магией. Ученики стали уже кликать тот день как – Угольная лекция. Ситуация в академии в целом была не очень жизнерадостной. Эльфы старались теперь вовсе не видеться с Килионом, а от Лу отвернулась половина ее друзей.

Они говорили, что с таким монстром дружить опасно, что он не может контролировать свои силы и рано или поздно сожжет все вокруг. И только учителя говорили обратное. По их мнению, так продемонстрировать свои таланты и свою мощь мог только кто-то такой, как Килион. Они уверили, что напугать даже Лидера смог только тот, кто идеально контролирует свои силы и способен управлять собственной огромной мощью.

Осень отбросила свои последние дни и пропустила зиму вперед. Зиму на удивление теплую и бесснежную. По мнению проживающих в академии, разницы не было ни в одном времени года. Ведь им казалось, что сама реальность перестала меняться над их головами. Лето почти не отличалось от весны, а та в свою очередь от зимы и осени. Всегда нависшие темно-серые монотонно ползущие по небу облака, надоедливый колкий ветер, ежечасно завывающий под крышами башен и холодный дождь, портящий всю академическую жизнь еще сильнее. Ученики не знали, что было причиной такой погоды. Некоторые говорили, что Лидер любил такой климат и своей магией создал над академией волшебный купол, проецирующий нужную ему погоду. Другие, ссылаясь на устаревшие догадки ученых, утверждали, что мрачный гниющий смрад умирающих земель Ординала доходил и до этого края.

Как бы то ни было, ученики все равно находили радость в здешних каменных скалистых пейзажах и противном климате – закат. Восхода они никогда не видели, а те, кто и хотел, даже забравшись на самые высокие башни, все равно наблюдали лишь тонкие струи утренних лучей, вкарабкивающихся по острым шапкам Грозных гор.

Закат же спешила запечатлеть на своих мольбертах практически вся ученическая часть академии, даже некоторые преподаватели откладывали свои насущные дела, чтобы лишний раз взглянуть на огненное око уходящего дня и, выдохнув, сказать самому себе: «Вот и закончился день, завтра будет новый». Однако один раз никто из учителей не смог посмотреть на мимолетное счастье уходящего дня, их собрал Лидер.

Преподаватели сидели за овальным столом из черного камня на отнюдь не удобнейших каменных тронах. Вокруг выстроились мрачные своды темной пещеры, входом в которую служил портал, спрятанный от глаз учащихся. Перед ними лежали бумаги, коптили свечи, а над головами погружались в долгий сон летучие мыши этих земель. Они были куда крупнее обычных кровососов и могли своими лапами поднять кота, однако питались фруктами и орехами, которыми их любезно подкармливал Лидер.

— И так, дамы и господа, давайте начнем наше собрание! – директор сел последним, дождавшись, пока все преподаватели отложат свои ненужные мысли подальше и начнут слушать его, — Вы все, я уверен, не можете понять причину происходящего. Да, в этом есть моя вина. Давненько я не проводил встреч со своими подчиненными…

— Давайте к делу, господин Лидер. – Сказал какой-то учитель.

— Конечно! Вы все без исключения присутствовали при моем эксперименте на Угольной лекции. И я хочу узнать ваше мнение.

— Эксперименте? Так вы называете катастрофу? Учащихся уберегли Боги от травм и, спаси нас Эльтари, смертей. Вы знаете, сколько невиновных эльфов получили ожоги? – выступила пожилая эльфийка, преподающая магию исцеления.

— В данный момент для меня это не важно. В любых методах изучения неведомого есть жертвы, малые или большие. А катастрофу я предотвратил. Ничего же за рамки выходящего не произошло?

— Вы? Предотвратили? – поднялся молодой учитель пространственной магии, — Вы наложили одно из простейших заклинаний оберега! Как можно быть таким уверенным в себе? Если бы не тот эльф Баггорд, то мы не просто получили бы ожоги и травмы. Вся академия бы сгорела к чертовой матери!

— И гореть ей было бы недолго! – подхватил другой преподаватель, мастер природной магии, — Это был не просто огонь, Лидер. Он бы пожирал досточку за досточкой, расплавил бы камни и выжег поля. Жар бы проглотил все вокруг!

— Этот парнишка вложил всю свою йон в то заклинание! – продолжила волшебница, ведущая Магические основы, — На вас обрушилось не пламя, а сама его душа, слившаяся с огнем.

— Не каждый взрослый волшебник способен так управлять своими силами… Кто научил этого молокососа таким вещам? – задал вопрос старый эльф, выдающийся маг ритуальных чар, — Эльфу его возраста нужно фейерверки поджигать, да свечной воск плавить, а не свое естество. И откуда столько силы?

— А я вам еще тогда сказала, что это все влияние Баггорда Груммаэля! – подхватила эльфийка, преподаватель магии иллюзий, — Этот пес, сорвавшийся с цепи, подначивает Килиона. Тот что-то задумал и создает подручного равного себе по силам. Кто знает, что они замыслили…

— А вы не думаете, что еще та девчушка в чем-то замешана? – спросила учитель рунической магии, — Прист все чаще и чаще видится с ней. С той, у кого есть дар. Не исключено, что она способна контролировать чужой разум. Возможно, что она хотела вам навредить, Лидер, а оружием выбрала Приста. У них наверняка целая банда таких террористов! Может, они в придачу изучают запретную магию…

— Благодарю вас, коллеги! – Лидер терпеливо выслушал все их мысли и после нервирующей всех паузы продолжил, — Я собрал общую картину. Вашими силами, разумеется. Но на вопрос вы мой так и не дали ответа.

— Вы его и не задавали! – почти синхронно сказали несколько эльфов.

— Хм… Вы правы, господа. Тогда вот вопрос: какое будущее ждет Килион Приста?

— Я не могу сказать вам точно, Лидер. Его будущее… — заговорил учитель магии псионики, но Лидер жестом велел ему замолчать.

— Я не о том спрашиваю, и вы это знаете. Вам просто сейчас нравиться меня бесить. По тонкому льду ходите и не замечаете, что он уже трещит. Как не замечали и то, что кто-то в стенах нашей академии без проблем и сопротивления беседует с Высшими демонами! – вокруг Лидера сгустилась облако мрака, сковавшее другим ноги и руки, — Или вы заметили, а меня в известность, по непонятной мне причине, поставить забыли. Думаете, что раз уж я человек, то такой же дурень, как и все мои родичи?! Я задам вопрос еще раз и сделаю вид, что любезно поддаюсь на ваши уловки и продолжаю закрывать глаза на ваше неуважение. Какое будущее у Килиона Приста?

— Позвольте мне ответить! – одному магу удалось побороть страх. Им стал эльф, который следующим претендовал на пост Лидера. Этому старцу было уже слишком много лет, о его мастерстве рассказывали всем высшим эльфам, и те желали его получить в качестве придворного мага, — Парень этот взаправду непрост. Его аура меня удивила. Я даже попытался к ней прикоснуться, но обжегся только от того, что проник за его защиту. Если вы хотите услышать мнение… я поделюсь им, но оно, боюсь, не будет совпадать с вашим. Нет, он не Мастер Огня!

— Какова же причина вашего умозаключения? Неужели увиденного вам недостаточно? – Лидеру уже было глубоко плевать на поднявшийся шум остальных преподавателей, ибо взгляд его был нацелен на честные глаза пожилого эльфа.

— Я прекрасно понимаю вас, Лидер. Я, как и вы, учуял этого особенного эльфа. И в тот же миг стал ощупывать его душу, ауру, пытался распознать его йон. И, поверьте, меня, как и вас, он сильно заинтересовал. Но мой ответ – нет.

— Ну как же? Столько совпадений! Из того что мы знаем…

— Мы знаем маловато, Лидер! – перебил его старец, — Сколько раз темные эльфы и другие расы ошибались, выбирая Мастера? Сколько раз посылали их на смерть? Да, он владеет только огнем. Да, его мастерство во владении этим элементом велико, даже лучше, чем у большинства здесь сидящих. Да, особых других способностей у него нет. И да, я слышал про пророчества. Но вы, как и я, прекрасно знаете, что небесные эльфы не всегда четко предсказывали будущее. А пророчества — лишь иллюзии знания грядущего.

— Потому, уважаемый, я отправил запрос северным эльфам, чтобы они сделали перерасчет. Пускай небесные и могли читать звезды, но с мастерством северных им не сравниться.

— Даже если и так, Лидер, Мастером ему не стать. Главный Закон, относительно Двенадцати, каков? Члена Двенадцати нужно признать! Как признали Астеру и Альмаель! Как признают многих других.

— И почему же вы думаете, что Килион Прист останется без признания?

— Вы сами все видели. Огонь – сила самой души. Он добьется признания лишь силой и кровью. Другого не дано!

На закате устаревшего дня, Лу и Килион решили вновь сбежать от липких стен академии на, уже ставшие родными, конные просторы. Они бывали здесь почти каждый день, часто нарушая распорядок дня, установленный принципиальным Лидером, и сбегая с занятий. Лу, конечно, была подстрекательницей и часто чуть ли не тащила за рукав апатичного Килиона. Однако, как только он оказывался рядом с лошадьми, то, как по волшебству, его лицо резко менялось, а тлеющее настроение обращалось игривым задором. Правда эти моменты были недолговечными, ведь Килион чуть ли не дымился от гнева, когда Лу допускала малейшую ошибку после его наставлений, но кричать, или что-то ей высказывать, не смел. Лу сама понимала, когда что-то шло не так по накаливанию ауры вокруг Килиона.

В тот вечер те двое пропустили занятие по истории магии. Лу, перед тем как запрячь Долинную, минут двадцать беседовала с ней. Она рассказывала, какие огромные деревья растут в Вуденлэте – родине лесных эльфов. Описывала чудных существ, которых невозможно отличить от листов папоротника. Пыталась смешно изобразить звук журчащих мелких речушек. И удивительно, но Долинная внимательно слушала Лу, не отводя взгляд, и после каждой истории как-то реагировала на ее концовку. То пронзительно заржет, если смешно, то покачает головой, если Лу было грустно что-то вспоминать.

Килион впервые видел такие отношения с лошадью. Любил он их не меньше, чем Лу, и провел времени гораздо больше, чем большинство его знакомых. Хоть он и был эльфом высоких кровей, но не чурался убираться в стойле. Ему было даже приятно просто смотреть, как Лу разговаривала с Лаской и звонко смеялась, если та начинала дурачиться. Ведь он сам когда-то так делал.

Прошло уже достаточно времени, прежде чем Лу стала уверенно держаться в седле и буквально чувствовать эмоции своей лошади. После ей захотелось, чтобы Килион не просто давал какие-то, уже ставшими банальными, указания, а ездил вместе с ней. Ему эта затея почему-то не сразу понравилась. Он долго дулся, но все же вскочил на Зовущего-в-даль – своенравного коня в яблоках. Он был бойким и очень задиристым скакуном, мог даже просто так лягнуть. Его даже Сардо побаивалась. Но Килион смог приручить его за несколько минут. Хозяйка конюшни тогда сказала, что лошади чуют, что на душе у их всадника.

Имя своему коню Килион давать не хотел, не видя в этом смысла. Они ведь когда-нибудь покинут стены академии и позабудут об этих созданиях. Но Лу ответила, что Ласку никогда не забудет, как не забудет их прогулки.

Недолго думая, Лу сама дала имя бойкому коню Килиона. Сначала она поискала подходящее слово в языке темных эльфов, но потом, не найдя нужного, вспомнила несколько слов из устаревшего диалекта лесных. Воук – слово, означающее «друг». Килион принял эту кличку, но называть своего коня так не спешил.

— А, по-моему, отличное имя! Я же так долго думала, даже пришлось вспомнить старые словечки, которые никто больше не использует. А ты… — Лу сидела верхом, хмурясь на Килиона, — Эй, конь! Пойди сюда, конь! Конь, конь, конь!

— Дело не в этом, Лу! – он ехал одесную ей, — Дать имя, значит связать себя с ним сильными узами. Ты бы быстрее забыла Ласку, если бы не давала имени. А теперь через много лет ты будешь вспоминать ее. Вспоминать и плакать.

— Ну что в этом плохого? Мы с тобой этот разговор уже третий раз начинаем. Мне будет грустно, да. Но как же будет тепло на душе. Как же буду я плакать, но плакать от счастья, от этих воспоминаний! Я не хочу забывать!

— Ну когда-то придется. Когда-то воспоминания принесут тебе боль. Когда-то ты захочешь позабыть свое прошлое. Вычеркнуть из памяти ненужные строчки.

— Какой же ты зануда! Да, Ласка? – она наклонилась к морде лошади и погладила ей щеки.

— Зануда? Хм… не ожидал. И с каких пор ты считаешь меня занудой?

— Да вспомни нашу первую встречу! Стоит такой важный, сканирует всех, выбирает! А как заговорить с кем-то, так маска великолепия куда-то пропадает! – она улыбнулась, вспоминая тот день.

— Я действительно так выгляжу со стороны? К сожалению, тут я бессилен, жизнь в кругу Семьи оттачивает такое поведение.

— Какое поведение? Отчужденного недотроги? Все, кстати, так о тебе и подумали. Я разговаривала с девочками и кое-что про тебя услышала.

— Услышала? И каково было их мнение обо мне?

— Ха! Они говорили, что ты красавчик! Что умен, и твоего великолепия на всех не хватит! – он смущенно хихикнула.

— Да? Почему же тогда никто со мной не заговорил? А что же ты тогда подумала?

— Я?! – Лу незамедлительно покраснела, — Я, как увидела тебя, подумала, что ты странный какой-то. Меня… поразил твой взгляд. Твой голос, твои мысли. Мне сразу показалось, что мы…

— А я понял, что такая как ты никогда не будет рядом со мной. Что мне не взлететь выше замковых башен. Ты для меня стала далекой звездочкой, пылающая ярче моего огня.

Они одновременно спешились и посмотрели друг другу в глаза.

— Килион… — сердце Лу утопало в чувствах, — Как же ты мог так подумать, глупый…

— Никогда еще со мной так не вели себя, Лу. Никто так не доверял мне. Никогда я не получал таких эмоций и ответного взгляда…

Килион протянул руки, опаленные долгими тренировками, и взял нежные ручки эльфийки. Мягче всякого хлопка и дороже всякого жемчуга.

— Ты единственная, кто не отвернулся от меня. Кто не боялся меня. Кто увидел во мне что-то другое. Ты единственная. С кем я могу быть самим собой. Никто так не любил меня, Лу. И я люблю тебя.

— И… и… я… люблю!

Лу с заплаканным лицом упала ему на грудь. Но рыдала не только она. Килион плакал вместе с ней. На небе светил месяц. Двое поцеловались.

Лу и Килион возвращались домой уже поздними часами, когда наступившая темная тишина бродила по каменным землям. Бежали к воротам наперегонки, словно играющие котята. Они даже нашли лазейку в защитных стенах, охраняющих внутренний двор академии, и не спешили обратно в мир колких холодных стен и надменных лиц.

У самых ворот в зал с большими часами эльфы вновь задержались. Сначала они закружились в бальном танце, а после слились воедино поцелуем. Было уже довольно поздно, и в коридорах притаилась пустота, а часы вот-вот были готовы пробить одиннадцать ночи. Но влюбленные существовали в своем мире, мире теплом и приятном. В мире, сотканного из тончайших нитей радости и блага. В мире, где были только они вдвоем, и никто больше не был им нужен.

— Пора идти, Приставучий! – засмеялась Лу и нехотя отдалилась от него, — Ты видел, сколько время? Мне завтра работу нужно сдать, а то тот брюзга опять рассердится и поставит мне плохую оценку.

— Если бы я мог обладать лишь одним желанием, то никогда бы тебя не отпускал. Но время уже действительно позднее. Когда у тебя заканчивается завтра учеба?

— Я сама к вам зайду. Баг хотел сводить нас в его любимый дендрарий. Он, как всегда, на учебу не пойдет, а твои занятия кончаются раньше моих. Я видела расписание.

— Тогда договорились.

Он не хотел отпускать ее руку. Не хотел отпускать свой свет. Но ему пришлось убедить себя, что это расставание недолгое – всего одна ночь. Он еще раз поцеловал ее пылающую щеку и направился в сторону своего крыла.

— Может… может тебя проводить? – опомнился он.

— Не стоит! Я сама, отсюда недалеко! – она помахала ему рукой и скрылась за колонной.

На самом деле Лу спряталась и не спешила идти в свою комнату. Попав в бурю эмоций, она чудом сумела заметить, что дверь в кабинет практики, где прошлый раз была обнаружена компания трех эльфов, вновь был приоткрыта. Но теперь там стояла пугающая тишина, даже магические ощущения были заглушены. Казалось, что кто-то специально будто стер само осязание этой комнаты от магов.

Решив, что Килиону лучше не попадаться на глаза Альзолю и другим, Лу направилась на новую слежку. Она надеялась выяснить хоть что-то, что помогло бы уличить тех эльфов в практике запретной магии. Конечно, она боялась и надеялась, что троица уже провела свои противные ритуалы и разошлась, оставив хоть какие-нибудь улики.

Пробравшись внутрь, Лу не заметила каких-либо изменений касаемо интерьера. Вокруг было также мрачно, холодно, неприятно и темно. Даже фиолетовая дымка испарилась.

Лу аккуратно пробиралась все дальше и дальше, выглядывая из-за каждого угла и прислушиваясь к каждому шороху, словно львица на ночной охоте. Наконец она добралась до письменного стола. На нем громоздились кипы бумаг со сложными символами, рунические камни, глифы и резонаторы. Но вдруг Лу что-то почувствовала. Что-то еще лежало на столе, намерено скрытое от глаз. Она провела по нему рукой, произнося простое заклинание рассеивания чар, и вдруг ее пальцы дотронулись до книги.

Перед ней лежал огромный том. Обложка его была из толстой черной кожи, листы, тлевшие годами, а чернила подозрительно пахли кровью. Лу аккуратно стала перелистывать страницы, надеясь разобрать хотя бы одно словечко на незнакомом черном языке, но вдруг увидела явно то, что не должны видеть ученики академии. На одной из страниц была изображена пиктограмма, а над ней надпись на знакомом языке: «Нашему лорду – Горгоду!».

— Горгод… — стала вспоминать Лу, — Это… это…

— Демон чревоугодия! – сказал кто-то очень тихо ей на ухо, и сон завладел ею.

— Что будем делать теперь, Альзоль?

— Задарэ, бери девчонку и направляйся в установленное место. Мы тебя догоним.

— А как же Килион? Как же…

— Не нужно беспокоиться, Анатэм! Мы с тобой пойдем, подготовим послание. Присту потребуется все лишь мгновение!

Килион направлялся к себе комнату и был погружен в свои раздумья. Он пересекал очередной надоевший мост и думал о своем будущем. Будущем, в котором будет жить с Лу. Будущем, где у него появятся дети, а после он состарится и увидит внуков. Но эти грезы были лишь мыслями, мечтами в голове у совсем юного эльфа.

Килион хотел добиться своего будущего, хотел завести семью и жить мирно в своей стране. В стране, которая не будет голодать. В стране, в которой не будет войн и распрей. Где каждый сможет почувствовать себя в безопасности. Где каждый найдет себе дом. Он твердо решил, что эти мечты должны стать целью, к которой ведут миллионы ступеней, но первые уже были ясно видны ему. Килион мог перешагнуть через них прямо сейчас, но эти шаги были слишком сложны. Закончить обучение, вернуться домой, свергнуть отца, установив свой порядок, и жениться на Лу.

Вдруг проходя по «Новостному коридору», Килион впервые решил обратить внимание на объявления. Он никогда не читал тех вывесок и не брал газет. Ведь новости были всегда однообразны, а объявления вывешивали другие эльфы с глупыми, на его взгляд, просьбами: вступить в клуб, записаться на урок танцев или поддержать какую-то команду по шахматам. Шахматы он-то любил, но подобные мероприятия терпеть не мог.

Однако в тот раз что-то заставило его взгляд зацепиться за одну лишь строчку, где он смог разглядеть слово — «война». Килион остановился у большой новостной доски и стал выискивать подробности, ведь впервые все газеты были разобраны, а мелкие объявления сняты. Ему повезло уловить слово «война» на небольшом оборванном листочке, который кто-то поспешил присвоить себе. Так он провел некоторое время, собирая обрывки информации по всему коридору, и вдруг понял, что произошло. На Скорчиф вновь напали две армии – лесных и морских эльфов. Лесные двигались с запада распространяя свой лес и сдабривая для него почву кровью. Морские же полностью разгромили и так малочисленный флот темных эльфов и с юга забрали уже десяток поселений и два крупных города. И когда Килион увидел название родной деревушки Бага, ринулся к нему изо всех сил.

Он влетел в комнату, переполненный злобы и готовый хоть прямо сейчас идти войной на весь мир, но вид его друга затушил эти эмоции. Баг сидел на полу возле своего любимого упавшего кресла. Рядом перевернутая страницами вниз любимая книга о рыцарях и принцессах. На некогда аккуратном убранном столе разбились склянки, разлились чернила, разодрались страницы учебников. За окном выл холодный ветер.

— Их убили, Килион. Убили всех до единого… — Баггорд смотрел в пустоту и клокочущим горлом пытался выговаривать слова.

— Почему ты так решил… Они могут быть еще живы! – Килион присел рядом с ним и только сейчас увидел влажный от слез лист, не похожий на газету, — Извещение войны еще ничего не значит. Может они успели сбежать…

— Пришло письмо, Килион… — его рука, держащая бумагу, задрожала, — Письмо от матери, подписанное неким Лосумэлем. Этот морской эльф заставлял мою матушку писать предсмертную записку.

Килион попытался взять письмо, и Баг не сопротивлялся, лишь запустил руки в волосы и сильно зажмурился. Прист аккуратно развернул бумагу и стал читать. Пускай он не знал родителей Бага, не был знаком со всей его огромной семьей, но друга он любил и после прочтения стал разделять его горе. Он прочел, что всю семью Груммаэль взяли в плен, что половину казнили забавы ради, что его мать и несколько братьев укрывались в хлеву, а потом некий капитан Лосумэль заставил ее под угрозой жизни писать письмо последнему сыну, но финальные слова принадлежали самому капитану: «Я их все-таки убил». Килион обнял друга, чувствуя, как тот вздрагивает, борясь со слезами.

— Почему так происходит, Килион? Почему вся моя семья погибла? Все восемь братьев и маленькая Зэя? Почему моего отца бросили в стальной ящик? Почему мою матушку обманули? Почему это произошло с моей семьей? Почему их никто не защитил…

— Баг, друг мой! Я тебе обещаю, что все виновные поплатятся. Что каждый, кто причинил боль тебе и твоей семье вернет ее многократно. Каждый клочок земли будет вновь свободен. Я обещаю тебе, мы отомстим!

Они сидели на полу еще какое-то время. Багу стало немного лучше, и он даже стал обращать внимание на происходящее вокруг. Он первый встал и решил прибраться, но продолжал молчать. Наконец, когда книги вновь были расставлены по алфавиту, он сказал: «Ты хороший друг, спасибо тебе».

Баг, наконец, присел в свое кресло и стал о чем-то думать, как вдруг в их дверь постучали. Килион открыл и, ужаснувшись, отшатнулся. Перед их порогом на коленях стояли две эльфийки, те самые, что были соседками по комнате Лу. Только сейчас их вид так напугал Килиона, что он не сразу признал их. Они были нагие. Их лица были исполосованы длинным лезвием или осколком стекла. Кровь стекала на по их изуродованным телам. Руки и ноги были перемотаны колючей проволокой, волосы почти все выдерганы, а глаза залиты горячим воском. Они что-то мычали, что-то пытались сказать, но Килион заметил только одну надпись, выцарапанную на их груди: «Она у нас, приходи на ипподром».

— Какого… Лу! – Килион, наконец, понял, что это послание значит, — они сделают то же самое с ней! Что делать… что со всем этим делать…

— Взять себя в руки! – Баг встал со своего кресла и стал колдовать заклинание, облегчающее муки эльфиек, — Им нужно в лазарет.

— Лу… Лу… Ипподром… Эти ублюдки! Что делать…

— Что делать? Пошли хоронить этих тварей!

— Но как же ты? – Килион совсем растерялся, ему казалось, что все его мечты уже рухнули.

— А что я? – он накинул на себя темно-синий плащ из грубой кожи, — Пошли выручать Лу. Я не хочу потерять еще одного дорогого мне эльфа.

Глава 7 – «Цена»

Баг сумел аккуратно освободить девушек от стальных пут и излечить их мелкие ссадины (магия исцеления была одной из немногих, которые не давались ему). После эльфы переложили их на кровати и укрыли пледами, но они все еще продолжали дрожать и стонать. Пока Баг пытался успокоить их разум своими заклинаниями, Килион дотронулся до специального магического кристалла красного цвета. После касания он изменил свой цвет на желтый. Это означало, что медсестра получила сигнал о помощи и уже направлялась к их комнате.

Килион и Баггорд не стали дожидаться прибытия медработника, а сразу же направились на выручку Лу. Они не боялись, что их заметят стражи, не боялись попасться на глаза случайному преподавателю и не боялись охранных систем академии. Пробежав сад с кровавыми розами, эльфы столкнулись с препятствием. Ворота были не просто закрыты, а запечатаны надежным охранным заклинанием, и на всей протяженностью стен струились ввысь магические огоньки, служащие для подачи сигнала тревоги, если кто-то замыслил пересечь стены.

Килион уже приготовился обратить прахом и ворота, и стены, но друг остановил его. Баг вытянул вперед левую руку и, после взмаха, ворота повиновались его воле и открылись. Тогда они не знали, что охранные чары устанавливал сам Лидер.

Эльфы не разбирали где бегут. Не замечали, что происходит вокруг, ведь они уже видели огромное поле ипподрома. Оно было огорожено небольшим шатким заборчиком, на флагштоках повисли истлевшие знамена, трибуны заросли плющом и обзавелись изысканным рисунком замшелого камня. Само поле поросло дикими деревьями – яблоней и персиком, чьи кроны ласкала серебряная улыбка месяца.

Подойдя ближе, эльфы заметили своих неприятелей. Альзоль был в черно-красных одеждах с посохом из белого дуба. Анатэм где-то нашел старый доспех из вареной кожи. Задарэ облачился в черную мантию, защищающую от магических атак. Именно он стоял рядом с привязанной к дереву Лу и грыз яблоко.

— Вот он я! – Килион шел напрямик, подняв руки, — Что же вы хотели, ублюдки?

— А я говорил, что придет! Ты проиграл, Задарэ! Не веришь в силу любви… — Альзоль взял посох и наставил его на Лу, — Зачем привел этого ботана?

— Она тоже мой друг, Альзоль! Ах, я забыл, тебе не знакомо это слово! – Баг вынул из-под плаща том заклинаний и открыл его, — Мы же все еще можем разойтись мирно. Вы, надеюсь, это понимаете?

— Мир? – Анатэм пригрозил пальцем, — Вы наша добыча! Хозяину точно понравится твой вкус, Груммаэль!

— Что вам нужно от Лу? Возьмите меня вместо нее! – Килион на всякий случай уже продумывал первый шаг для боя, — Почему она так важна?

— Ты будешь удивлен, Килион, но ты тоже важен. А Груммаэль, так и быть, станет приятным бонусом нашей встречи. Попрошу сначала по-хорошему, сдайтесь! – Альзоль активировал кристалл на посохе.

— Не стоит шутить с нами, ибо ваша жизнь у нас! – Анатэм высек изо льда два копья.

— Гаси их! – крикнул Килион.

— Разговора все-таки не выйдет… — улыбнулся Альзоль.

И начался бой. Он не был похож на обычную драку или на битву начинающих магов. Любой взрослый и уже известный волшебник мог что-то подчеркнуть из него. Баггорд сразу же заключил спящую Лу в магический прозрачный кокон, а Килион направил огонь из ладоней на сухую траву, вызвав завесу из дымовой гари.

Друзья знали, на что способны их соперники. Задарэ считался сильным магом ритуальных чар, а также практиковал магию рун. Он всегда держался позади своих товарищей, помогая им в бою и выставляя ловушки их врагам. Анатэма знали, как хорошего мага льда и молний, что не мешало ему использовать неплохие иллюзии прямо во время боя. Про Альзоля информации было меньше, но все знали, что он любил колдовать голосом, но иногда брал с собой посох.

Стратегия была максимально проста, но сложна в выполнении. Первым делом стоило разделить противников, чтобы Задарэ было сложнее успевать следить за боем. Анатэму ни в коем случае нельзя было позволять использовать иллюзии, иначе даже самые сильные колдуны могли бы проиграть. Альзолю же нужно было не давать шанса колдовать посохом.

Враги были рассредоточены в тот же миг, когда удушающий дым покрыл ипподром. Сразу же полетели в разные стороны вспышки молний, снопы огня и искр. Анатэм стремительно сблизился с Килионом, не давая ему поддерживать огонь. Задарэ руническими чарами, выписывая сложные знаки прямо в воздухе, призвал стаю собак, сотканных из голубого света. Баг занялся Альзолем, обрушивая на него самые смертоносные заклятия из своего арсенала.

Анатэм, словно коршун, увидевший добычу, набросился на ничего не подозревающего Килиона и ударил копьем, выкованным изо льда. Прист сумел увернуться, захотел дотронуться до противника огненной ладонью, но получил тупой удар в спину. Задарэ смог вернуть свое осязание боя и чертил новые руны. Действие одного такого волшебного знака отбросило Килиона на коррозийные валуны.

Баггорд в это время вспоминал все выученные заклинания и заливал ими Альзоля. Друзья сразу договорились, что главу шайки берет на себя именно Баг, так как единственный превосходил его по силам. Баггорд стрелял мелкими шустрыми кинжалами молний, чтобы не давать противнику опомниться и вспомнить противодействующего заклятия. Закручивал вокруг него остаточный дым ветровыми махами, чтобы не дать возможности сориентироваться. Бил изо всех сил сильнейшими атакующими заклинаниями, но вдруг его руку пронзила острая колющая боль. В пылу битвы он не заметил, как одна шавка Задарэ подобралась к нему и впилась своими клыками в его предплечье, а другие окружали его, признав за добычу.

Килион смог опомниться в тот миг, когда холодное лезвие чудом просвистело над его ухом. Отпрыгнув от врага, он зажег свой огонь и направил его поток на Анатэма. Но тот успел защититься, окутав себя магическим щитом. Задарэ же в это время вырисовывал сложную руну, предназначения которой Килион не знал.

Баг простейшим заклинанием буквально испарил собак и увидел, как Альзоль приготовил посох. Груммаэль едва успел создать защиту с помощью своей книги, как из посоха Альзоля стали выплескиваться черные кляксы запретной магии. Щит Бага был прочен и хорошо наколдован, иначе его кожа и кости растворились бы в тьме, как сахар в чае.

В это время под действием заклинания Баггорда Лу очнулась и сумела выбраться из магического кокона. Она быстро оценила ситуацию и вступила в битву с ничего не подозревающим Задарэ. Она собрала капельки воды, что хранят в себе деревья, и одним мощным залпом повалила врага на землю. Но эльф сохранил ясность сознания и был готов поставить точку в своей работе.

Вдруг под шквалом черной магии Баг сумел заметить сложную трехмерную руну и прочесть ее. Конечным итогом такой атаки стало бы сильнейшее отравление Килиона и Лу, а после скорейшая смерть. Баггорд собрал все силы в кулак и отшатнул Альзоля простеньким заклинанием, выиграв лишь секунду. Но это мгновение позволило ему нанести смертельный удар по Задарэ. Выковав из чистого света лезвие, Баг метнул его в тело противника, надеясь несерьезно ранить, но в первый раз такой промах повлек смерть. Задарэ был продырявлен магическим оружием и застыл на месте, чувствуя, как лезвия жжет его внутренние органы.

Анатэм и Килион не видели произошедшего. Они были заняты собственной вендеттой. Анатэм по-настоящему обезумел, умело избегая разрушительных атак Килиона. Вернее, ему сильно везло, что гневающееся пламя никак не могло его достать. Наконец, он смог сбить противника с ног, подставив ему подножку, и схватить за плечи. В ту же секунду руки Килиона заледенели и покрылись холодным пластом.

— Ну что? Больно? – ухмылялся Анатэм, — Познай же ту боль, что когда-то ощутил я!

В это время его ожог устрашающе побагровел. Но Килиона обуяла бешенная ярость. Гнев заменил ему разум и стал управлять его телом. Он с легкостью разбил ледяные оковы и мощным огненным залпом поджог все вокруг, не только деревья, но даже камни пылали. Огненный взрыв и его волна прокатились по скалистым землям. Даже каминный огонь в академии дрогнул и запылал.

Анатэм в страхе попятился, чудом избежав урона. Но глаза Килиона нашли добычу и захотели раздавить ее, словно маленького жучка. Он вытянул вперед руку, и крохотный огонек осветил его ладонь. Но опытные маги знали, что стоило дать этому крохе разыграться, то его силы хватило бы на обращение в прах целого города.

И вот огонек на руке Приста дрогнул и вырвался наружу, но все вдруг изменилось. «Адор Зоб Лораз!». Альзоль прошептал что-то на черном наречии, а Баггорд, уловив момент, использовал силу своей книги. Вдруг пламя Килиона будто отскочило от Анатэма и вернулась к хозяину, поглотив того с ног до головы. Крики ужаса и боли Килиона разнеслись по округе. Вокруг пылал хаос. Магия Баггорда смогла спасти остальных, но не смогла уберечь Приста.

Не успев прийти в чувства, Баг вернулся к схватке с Альзолем, но увидел, как тот испаряется в облаках дыма, а Анатэм в страхе бежит прочь. Лу сумела погасить огненный смерч, пожиравший Килиона, и уложить того на землю. Он был еще жив, волшебство Бага спасло его, но не полностью.

Килион очнулся в расплывающейся комнате, освещенной белесым цветом. Все тело жалобно стонало, а голова разрывалась от болей. Он не понимал, что происходит вокруг, не мог досконально разглядеть место, где находился, но вдруг какая-то фигура наклонилась над ним. Фигура, источающая могильный холод. Она была похожа на гуманоида в белом-белом одеянии и с ослепительными глазами, небесно-голубого цвета. После он смог разглядеть и темную часть фигуры, покрывающую левую сторону ее тела.

— Ничего, тебе еще рано ко мне. Но мы еще встретимся… — сказала фигура холодным басом.

Килион вновь очнулся в белом помещении и узнал лазарет. Над головой парили облака магических дымов, рядом стояла тумбочка с лекарствами и мензурки с алхимическим содержимым. Его окружала тростниковая ширма, из-за которой доносились слабые знакомые голоса. Он едва сумел приподнять голову, как увидел, что почти вся левая часть его тела укутана волшебными бинтами, исписанными сложными рунными словами.

Боль от сжимания рук была невыносима, а жжение в голове мешало ему вспоминать происходящее. Но вдруг он понял, что нечто поменялось в его взгляде. Видимость мира ухудшилась и закрылась медицинской шторой. Килион с трудом поднял забинтованную руку и ощупал лицо. Почти вся его левая часть скрывалась за марлевыми лоскутами, но одно маленькое прикосновение вызвало пылающую боль такой силы, что он чуть не прикусил язык.

— Лу… Лу! – закричал он.

В ту же секунду за ширму зашли трое: медсестра, Баг и Лу.

— Хорошо, можете остаться с ним, но не давайте снимать бинты! – сказал медработник и удалился.

Друзья присели по бокам его кровати. Лу взяла его руку и прислонила к своей щеке. Баг же, опустив голову, молча смотрел в пол.

— Что со мной случилось? Я помню, как хотел сжечь этого сукина сына, но потом…

— Потом я подвел тебя, Килион! – сказал Баг, не поднимая головы, — Я не смог уберечь тебя от… тебя самого.

— Мы оба не уберегли – сказала Лу, положив руку на плечо другу, — Мы оба, Баг! Килион… — она вздохнула, — Альзоль и Анатэм сбежали. Их не видели в академии уже несколько дней. Почти вся стража рассредоточена по местности в поисках.

— Двое? А что тот коротышка? – Килион вновь попытался дотронуться до лица.

— Задарэ мертв. Я убил его…

Килион посмотрел свободным глазом на Баггорда. В его фигуре была заметна боль, причиняемая глубокой раной. Он возненавидел себя за убийство, и Прист это понял.

— Ты спас нас всех, Баг! Ты единственный, кто смог нас всех спасти. Единственный, кого не за что корить – он взял друга за руку, — Кстати, а что с теми эльфийками Борэз?

— Они лежат недалеко от тебя и уже идут на поправку, но их психика уничтожена… – сказала Лу, — Медсестра похвалила Бага за проделанную работу по оказанию первой магической помощи.

— Ну теперь главное то, что и ты цела, Лу! – Килион захотел посмотреть ей в глаза, но увидел сдерживаемую слезинку, — Так что со мной произошло? Почему вы не хотите мне говорить и не смотрите мне в глаза?!

Килион одернул руки и вновь стал ощупывать лицо.

— Что это? Снимите это с меня!

— Нельзя, дружище, нельзя!

— А ты попробуй остановить меня! Попробуй, или я сожгу эти бинты! Развязывай!

Баг давно привык к гневу своего друга, но в этот раз вновь дрогнул. На него смотрел не тот Килион, а враждебный демон. Баггорд не стал спорить, даже когда поборол страх, ведь чуял, что Прист не шутил и, действительно, уже прислушался к силам огня. Груммаэль аккуратно стал снимать марлю, покрытую каким-то серым веществом, и убирать окровавленные бинты.

— Что там? Дайте мне посмотреть!

— Не стоит, Килион! – взмолилась Лу, — Прошу тебя…

— Создай отражающую поверхность! – Килион теперь обратил своей гнев на нее, — Живо!

Лу дрогнула, таким она его еще не видела. Повинуясь его желанию, Лукачитеэль, взяв воду из графина с соседней койки, создала из нее подобие зеркала и установила его парить перед лицом Приста.

В отражении сидело ужасное окровавленное существо, левая часть лица которого было полностью захвачено сильнейшим ожогом. Глаз уже не был живым, потеряв не только зрение, но и способность двигаться. Кожа разорвана на лоскуты, а кровавые рытвины проходили по всему лбу.

— Так вот какова цена за силу и глупость… — Килион смотрел на другого себя совершенно спокойно, напугав своих друзей, — Теперь-то я точно буду тем, кем меня видят в академии. Скажи, Лу, ты меня будешь любить таким?

Но Лу лишь расплакалась и обняла его, не проронив ни слова. Баггорда уже не было рядом.

Через какое-то время Лу и Бага вызвал сам Лидер. По академии ходили разные слухи на счет всего произошедшего, и друзья догадались, что директор захотел поставить точку. Они пришли в большой зал, где обычно проводили свои занятия практиканты пространственной магии. Лидер уже ждал их.

— Приветствую, Лукачитеэль и Баггорд! – Лидер был серьезен, — Я думаю, что вы уже все обсудили, пока направлялись сюда. И я обязан спросить, что же произошло?

— Нам прислали угрозу… — начал Баг, но Лидер прервал его.

— Это я знаю. Я все знаю. Более того, практически все, что происходило в стенах нашей любимой академии, происходило по моей прихоти. Я спрашиваю даже не о смерти ученика. О ней мы поговорим позже. Как Килион остался жив?

— Его сила, господин Лидер, была слишком велика. Я сумел прикрыть себя и Лу, но потом моя магия будто расплавилась перед ним. Лишь крупицы заклинания сумели спасти его тело от тотального испепеления. Его йон в тот миг была слишком сильна.

— То есть твоя магия буквально исказилась от его силы? Интересно… А зачем же этим троим понадобились вы? – Лидер посмотрел на Лу.

— Мы с Багом долго думали над этим. И, возможно, у нас есть ответ. Та троица служила демону. Демону чревоугодия — Горгоду. Они хотели буквально скормить меня ему, преподнести, как особое блюдо.

— Хм… — Лидер в раздумьях закручивал усы, — Давний обычай Алчущих. И вам повезло, что они не скормили тебя сразу. Но почему?

— Они хотели выманить и Килиона на эту трапезу. Заполучив обоих, они доказали бы свою преданность своему господину. Ведь у Лу есть дар, а в Килионе они видели…

— Мастера Огня. Знаю. Я тоже видел и вижу до сих пор. Тебя же, Баггорд Груммаэль, они в свои планы не включали. Интересно… Многое, о чем вы мне рассказали, соответствует моим наблюдениям и выводам. И я даже благодарен вам, что сумели спасти Приста и избавили мою любимую академию от культистов. Но на счет Задарэ…

Лу всей кожей своего тела ощутила, как Баггорд напрягся.

— Его родители приедут забрать тело уже через три дня. Они в курсе описанных событий и не станут с тобой считаться, Груммаэль. Это везение – послание Богов, не иначе. Однако я не могу оставить тебя здесь. Тебя и Килиона!

— А причем тут мой друг? – Баг с вызовом шагнул вперед.

— Вы оба нарушили правила, вступили в драку и стали источниками бед. Чтобы и дальше эта ситуация обращалась лишь в слухи, то я вынужден вас исключить. Мне самому ужасно жаль, что я не увижу ваши зори. Надеюсь, вы поймете…

— Тогда и я ухожу! – твердо решила Лу, — Нет смысла в том, чтобы жить в таком месте без тех, кто мне дорог.

— Я предполагал такое решение. Потому, можешь идти куда хочешь. Документы мы все подправим. Я дам вам время до полного выздоровления Приста. Пускай, как поправиться, зайдет ко мне. Уточню у него, куда вас отправить.

— Уточнять нечего, Лидер… — сказал Баг, — мы едем в Скорчиф!