Белая осень

Рыжая осень

Рыжая осень грустью повеяла,

В жизни моей всё изменив снова,

Рыжая осень, что ж ты затеяла,

Вальсом листвы в красках своих новых.

Рыжая осень, рыжая бестия,

Только вчера рядом цвело лето,

Гроздья рябины, словно предвестие,

Лето ушло и далеко где-то.

Рыжая осень, осень-проказница,

Просто опять стало другим небо,

Утром зарницы в речке румянятся,

А из домов запах плывёт хлеба.

Рыжая осень снова печалится,

Капли дождя дробью стучат в лужах,

Жёлтые листья словно прощаются,

Падая вниз, чтобы пропасть в стужах.

Только я знаю – жизнь не кончается,

Если земля листья согреть сможет.

Рыжая осень, так уж случается,

Что и любовь может грустить тоже.

В отражении дружбы

Усы седые годы теребят,

Жизнь оказалась не такой уж длинной,

Я вижу отражение себя,

В глазах, что рядом щурятся наивно.

Сейчас мы стали толще и лысей,

Но нет важнее этой дружбы вечной,

Ведь главное, что преданность друзей

Нельзя купить и выдумать, конечно.

Не зная слов «хочу» и «не хочу»,

Быть с ними вместе и легко, и просто,

Они всегда идут плечом к плечу,

И остаются рядом до погоста.

С друзьями можно в самый трудный бой,

Под жернова судьбы себя бросая,

Не сомневаясь, что из них любой

Пожертвует собой, тебя спасая.

Хочу, чтоб каждый был теплом согрет,

Чтоб полной чашей счастье было в доме.

… Из детских лет хранится наш портрет

На бледном фото в стареньком альбоме.

Скрипач

Кончался день, скучая на исходе,

Какой мороз, тепла бы на часок!

Я шёл домой, и рядом, в переходе

Услышал скрипки тонкий голосок.

Сбегая спешно по ступенькам белым,

Я слышал, как стихали голоса….

Нет, не играла – скрипка просто пела,

И музыка взлетала в небеса.

Играл мальчишка. Может, лет двенадцать…

Пустой футляр, приставленный к стене,

Он не привык и продолжал стесняться,

Стараясь быть с собой наедине.

Я понимал, что мысли о доходе

Отброшены спокойно и легко,

Ведь он играл сейчас не в переходе,

А видно где-то очень далеко.

Мелодия, рождаясь, исчезала,

Сливались ноты в разных голосах,

Кричали «браво» из большого зала,

И он смущённо опускал глаза.

Вот так и в жизни – есть всегда начало,

Судьба судьбой, мы не подвластны ей.

… Я шёл домой, а скрипка всё звучала,

И растворялась в музыке своей.

Я вернуться хочу

Я хочу в этот мир из навязчивых снов,

И всё чаще порой вспоминаю о боге,

Снова вижу туман, что среди зыбунов

Осторожно плывёт и ложится под ноги.

Там шумят камыши, и клюют пескари,

А на крышах тесовых колышутся зори,

И о вечной любви без конца говорит

Чья-то надпись мелком на зелёном заборе.

В этом мире моём запах свежих блинов,

А в окошках домов отражается лето.

Я вернуться хочу из навязчивых снов

На единственный миг без входного билета.

В нём, как годы назад так же речка молчит,

Одиноко ветла на пригорке векует,

А в далёком лесу серый дятел стучит,

И как будто из детства кукушка кукует.

Бродит вечер

Банька в тёсанный накат,

Ветерок ребячится,

И малиновый закат

За лугами прячется.

Над макушками берёз

Птицы беспокоятся,

Да колышется покос

Прямо за околицей.

Где-то брешет старый пёс,

Видно, не здоровится,

А на речке дальний плёс

Тихо спать готовится.

На полянах среди пней

Вечер бродит в ельнике,

Бабочки среди теней

Дремлют в можжевельнике.

Бесконечный треск цикад

Над равниной Русскою,

Банька в тёсанный накат,

Да тропинка узкая.

И уводит колея

В даль необозримую.

Вот такой увидел я

Родину любимую.

В ожидании осени

Качая в такт рябиновые кисти,

С теплом прощаться лето не спешит,

Ещё на ветках зеленеют листья,

И шепчутся уныло камыши.

А в переулках август осмелевший,

Сдувает ветром пыльные следы,

Из-под завалов речки обмелевшей

Доносится журчание воды

Несётся эхо голосом картавым

За караваном уток на прудах,

Ещё в лугах не пожелтели травы,

И не опали яблоки в садах.

Пусть каждый день ещё многоголосен,

Полынный запах на губах горчит,

И всё-таки уже хозяйка-осень

В окошки наши по ночам стучит.

Издалека услышу гомон детский,

Калиткой скрипнет чей-то палисад,

Пойду домой по улице Советской,

Как шёл когда-то много лет назад.

Берегиня

Счастье встретить свою богиню,

Чтоб однажды и наповал,

Драгоценной своей берегиней

Я всегда её называл.

А любви всё казалось мало,

Ночью тёмной и ярким днём,

И от счастья душа пылала,

Освещаясь её огнём.

А потом о себе вчерашнем

Я забыл, всё спалив дотла,

Но хранила очаг домашний

Эта женщина, как могла.

Мне б увидеть в душе подмену,

Упиваясь свой судьбой,

И однажды пришла измена,

Поманив меня за собой.

Так и стали мы вмиг другими,

Пуст остался родной причал,

Рядом не было той богини,

Что когда-то я повстречал.

Без прощения в сердце иней,

И давно голова седа.

Только больше моя берегиня

Мне не встретилась никогда….

Кукушка

Отгремела гроза над заросшей травою опушкой,

Над притихшей рекой разыгрался июнь на волне,

И опять вдалеке одиноко кукует кукушка,

Всё считает года, что прожить предназначено мне.

Погадай мне, кукушка, и чуть обмани, сделай милость,

Я поверю тебе, не поверить в надежду нельзя.

Убеди меня в том, что прошедшая жизнь не приснилась,

Ведь я очень любил, и всегда были рядом друзья.

Мне казалось всегда, что мои бесконечны дороги,

Потому что всю жизнь очень просто в мгновенья сложить,

Это там, у других, расставания, споры, тревоги,

Я же будто не жил, а готовился только пожить.

Расскажи мне о том, что ещё не погашены зори,

Что рассветный туман, как и прежде прижмётся к окну,

И под крышей стрижи за уютное место поспорят,

А из множества жизней мне выбрать придётся одну.

Отшумела гроза, тишина на сосновых макушках,

К горизонту ушли надоевшие, было, дожди,

Только где-то вдали, как и прежде кукует кукушка

И считает года, что ещё у меня впереди.

Крылечко

Давай с тобой присядем на крылечко,

В вечерней зорьке засыпает сад.

Сплела судьба в единое колечко

Две наших жизни много лет назад.

Грустила осень в птичьих караванах,

Прощальным клином тая в вышине,

И пихты в пожелтевших сарафанах

Венчали нас в таёжной тишине.

Ещё не зная горечь расставаний,

Любовь сумела счастьем опьянить,

И не было на свете расстояний,

Способных навсегда разъединить.

Как часто нас разлуки проверяли,

Но мы с тобой влюблялись вновь и вновь,

И потому в пути не растеряли

Ни веру, ни надежду, ни любовь.

Июльский вечер, затихает речка,

И гасит зорька солнечный огонь.

Давай с тобой присядем на крылечко,

А я к себе прижму твою ладонь….

Майские эскизы

Отжурчали ручьи, присмирели,

Запах лета на каждой травинке,

И звучат соловьиные трели

В самом сердце поволжской глубинки.

Застилая луга клеверами,

Май уходит в зелёных обновах,

Разнося осторожно ветрами

Трепет листьев на ветках кленовых.

И прощальным весенним капризом

На мольберте цветущего края

Набросала природа эскизы,

В одуванчиках светом играя.

А утрами лесную горбинку

Освещает полоска рассвета,

И живёт неприметно глубинка

Тишиной в ожидании лета....

Я пришёл из холодной зимы

Я пришёл из холодной зимы

В этот мир незнакомый и странный,

Заметая снегами холмы,

По дорогам гуляли бураны.

А ночами, притихнув, ветра,

Выли в трубах протяжным минором,

И трещали морозы с утра

На окошках рисуя узоры.

У натопленной жаркой печи

Одеяло поправив с улыбкой,

Моя бабушка, голос смягчив,

Всё качала плетёную зыбку.

Надо мной её песни лились,

А я спал, разбросав свои руки.

Впереди была целая жизнь,

Ждали встречи, и ждали разлуки.

… Снова в детство своё забреду,

В те места, что хранит моя память,

И, быть может, однажды уйду

В белоснежную зимнюю замять.

Конь мой деревянный

Говорят, что жизнь идёт по кругу,

Для чего-то прошлое храня,

Вот и я сегодня вспомнил друга,

В пятнах деревянного коня.

По дешёвке купленный случайно,

Мой безухий деревянный друг…

Может, грузчик уронил нечаянно,

Может, мастер поленился вдруг.

Мы всегда ходили с ним в атаку,

Конь бесстрашно мчался на врагов

С ранами от содранного лака,

И от стёртых намертво боков!

Он, как воин, знал законы чести,

Трусости себе не позволял,

Терпеливо ждал на том же месте,

Где его всегда я оставлял.

Конь не ел травы, не пил водицы,

Он не знал домашнего тепла,

И, наверно, не умел стыдиться

За мои поступки и дела.

Под дождём бока его мокрели,

Разве знал он, что шумит гроза,

Только грустно на меня смотрели

Выцветшие чёрные глаза.

А по тропке, временем избитой,

Всё стучали с песней строевой

Дробью деревянные копыта,

Уходя из детства моего….

Я говорю на русском языке

Я говорю на русском языке,

На том, который завещали предки,

На нём читали книги в аймаке,

И пели песни в хуторе соседки.

Шумели в парке листья на ветру,

Всё было и понятно, и толково,

Казалось, даже дятел по утру

Выстукивал приветливое слово.

А я не знал другого языка,

Мы все на русском говорили бойко,

Нам улыбались с неба облака,

И детский гам летел по новостройкам.

Рождали споры пылкие умы,

Но были безобидны споры наши,

Нам было всё-равно, кем были мы:

Татарином, мордвином иль чувашем.

В ненужных ссорах всех язык мирил,

И каждый понимал всегда друг друга,

Он нас спасал, он с нами говорил,

Единственный язык на всю округу.

* * *

Язык, как наша первая награда,

Язык – богатство, данное природой,

Он от Чукотки до Калининграда

Когда-то смог объединить народы.

Календарь

Моей сестре….

Твоих желаний годы не вместят,

А стрелки жизни, словно наважденье,

Отсчитывают нынче шестьдесят,

И у тебя сегодня день рожденья!

Немного грустно и немного нет,

Спасибо звёздам, что на небе светят,

Что после ночи есть всегда рассвет,

Есть тёплый дом, и в нём смеются дети.

Без остановки годы колесят,

И календарь показывает даты,

Пока всего каких-то шестьдесят,

А дальше неизвестны результаты.

Спасибо всем, кто встретился в пути,

Кто шёл с тобой все эти годы рядом,

И чьё-то запоздалое "прости"

Сумей принять, не опуская взгляда.

Душа. Оправдание

Душа не сразу умирает в нас,

Она порой пытается сражаться….

На всякий случай, поменяв окрас,

Мы можем льстить, мы можем унижаться.

Мы можем жить аморфно, неспеша,

Не замечая частые потери,

И стонет наша честная душа,

В хорошее переставая верить.

И устремляясь в бесконечный бег,

Мы лепим из души своей калеку….

Вот вроде бы смеётся человек,

Но без души…. И нету человека!

На чём же наша держится душа?

Не все найдут достойного ответа.

Вся жизнь – борьба, греша и не греша,

С самим собой в великой битве этой!

Все чёрное в себе разворошив,

Из года в год, и дальше век за веком

Наш вечный бой с пороками души

За право быть достойным человеком….

Осенняя мелодия

Нежный ветер с утра заигрался макушками сосен,

Снова солнечный день и журчание вод в родниках,

Но уже в календарь заглянула пришедшая осень

Первым школьным звонком и букетами в детских руках.

Тёплый день, как вчера, и у всех продолжается лето,

Шелестят тополя, так же тихо плывут облака,

Но уже пролегла в потускневшей полоске рассвета

Незаметная грусть, непонятная нами пока.

А потом хлынет дождь, пожелтевшие травы сбивая,

И моргнёт на столбе напоследок потухший фонарь,

Под навесами крыш соберёт воробьиные стаи

В монотонной тоске бесконечная серая хмарь.

Но сегодня тепло синеву разукрасило кистью,

Далеко холода, да и птицы немного поют,

И ещё не лежат на бордюрах упавшие листья,

Ну, а осень, поди, заблудилась в далёком краю.

Мы пытаемся жить, обходя ненавистные горы,

Нам привычен асфальт и заросшие бровки аллей.

А вот мне повезло повстречаться в осеннюю пору

Далеко-далеко с запоздалой любовью своей.

Фонари

Снова злится зима, снова злится и хмурится,

Поднимая метель, кружит вальс на ветру,

Лишь горят фонари на заснеженных улицах,

Одиноко горят, чтоб погаснуть к утру.

Можжевеловый куст под сугробами горбится,

Мирно спят снегири, схоронясь от беды,

А позёмка опять всё куда-то торопится,

Заметая асфальт, заметая следы.

Тишина и покой за витринами блёклыми,

Разомлели дома от тепла батарей,

Только тихая грусть, притаившись за окнами,

Через стёкла глядит на огни фонарей.

Запуржила зима, и деревья сутулятся,

Во дворах никого, хоть кричи не кричи,

И не гаснут огни на заснеженных улицах,

Всё горят и горят для кого-то в ночи.

Белая осень

Холода неспеша снова землю дыханьем коснулись,

Под навесами крыш слышен ропот простых сизарей,

Засыпает ноябрь в тишине неприветливых улиц,

Тихо падает снег и кружится в огнях фонарей.

Нет, ещё не зима, словно осень чего-то боится,

Разбросав невзначай по дворам невесомый пушок,

А из труб сизый дым над домами беспечно клубится,

Значит, людям тепло, значит, всё у людей хорошо.

Пусть ещё не мороз, и над парком вечерняя нега,

И скучает фонтан без привычного плеска воды,

Засыпает ноябрь, убаюканный шелестом снега,

Почему-то опять на аллеях засыпав следы.

То ль зима, то ли нет, этот вечер сейчас безголосен,

Белоснежный ковёр застилая до самых дверей,

На посёлок опять опускается белая осень.

… Тихо падает снег и кружится в огнях фонарей.

Распушила верба

Распушила верба мягкие серёжки,

Серебром раскрасив ветви по краям,

И спешит навстречу прямо по дорожке

С солнечной улыбкой милая моя!

Зацелую крепко, обниму до боли,

Утону счастливый я в её глазах,

В маленьком прилеске на далёком поле

Утопает вечер в птичьих голосах.

Улеглись морозы, отшумели вьюги,

Унеслись позёмки в дальние края,

И я знаю точно, что по всей округе

Не найти красивей, чем любовь моя.

Задержись мгновенье на совсем немножко,

Этот дивный вечер создан для двоих.

Распушила верба мягкие серёжки,

Словно ожерелья на ветвях своих.

Нижневартовск

Здесь зажгли на Оби мы свой первый костёр,

Твёрдо зная, что будет борьба.

С той далёкой поры в серых блюдцах озёр

Отражается наша судьба.

И шумит Самотлор, нашей жизни оплот,

Ведь сюда мы пришли навсегда,

Чтоб в замшелой тайге над равниной болот

Загорелась и наша звезда.

Где-то старый медведь в буреломе ревёт,

Монотонно гудят комары,

А туман по утрам всё куда-то плывёт,

И ложится на землю Югры.

Нижневартовск, Нижневартовск,

Город белых ночей, город снежной пурги.

Нижневартовск, Нижневартовск,

Остров наших надежд в океане тайги.

Васильки

Здесь такая земля, что не слышно шагов,

Бесконечность в тени облаков,

И горят синевой в сочных травах лугов

Голубые огни васильков.

Постою и послушаю, как в тишине

Монотонно шумит стрекоза,

И ещё раз пойму, как же дороги мне

Васильковые эти глаза.

Ведь, наверно, из детства они неспроста,

Всё зовут и зовут: "Воротись!"

Потому что есть в жизни такие места,

Без которых нельзя обойтись.

Знойный воздух упругим крылом всколыхнув,

Перепёлка взлетит с бугорков.

Я прилягу в траву и счастливый вздохну,

Растворяясь в огнях васильков.

Когда меня разлюбишь

Когда в твоей душе погаснет свет,

И никуда из темноты не деться,

Покажется, что не было, и нет

Глубокой боли за другое сердце.

Когда любовь, быть может, поспешив,

Та, что ночами приходила в грёзах,

Исчезла в состоянии души,

Вмиг растворяясь в жизненных курьёзах.

Покажется, что мысли ни о ком,

И что обида все надежды рушит,

Что не связались крепким узелком

Ещё недавно родственные души.

Не предавай жестокому табу

Всё, что найдёшь, и что потом погубишь.

… Ты только не кори свою судьбу

В тот самый миг, когда меня разлюбишь.

Последний автобус

Мороз крепчает, тусклая луна

Промёрзшим светом в темноте искрится,

На лавочке зачитанный журнал,

И мелкий иней на его страницах.

По всей округе тихо – ночь грядёт,

Пустая остановка и дорога….

Автобус обязательно придёт,

Но, как всегда, задержится немного.

В морозной дымке фарами моргнув,

Я вижу, как спешит моя потеря.

Водитель, подозрительно взглянув,

Кивнул устало, открывая двери.

В салоне пусто. Сумку подтянув,

Кондуктор дремлет, не приметив "зайца",

Лишь девушка, прильнувшая к окну,

Подтаявший кружок разводит пальцем.

Спешу домой, и в городе большом

На улицах морозных нет затора,

И понимаю, как же хорошо

Надвинув шапку, слушать гул мотора!

Но, кажется, я тоже задремал,

Во сне гадая, почему мне снится

Забытый кем-то старенький журнал,

И белый иней на его страницах…

Песня нашей любви

Наташе…

Разыгрался январь, вот опять за окном непогода,

В стёкла бьётся метель, подвывает на крыше труба,

А мы снова с тобой вспоминаем прошедшие годы,

И листаем альбом, где на фото вся наша судьба.

Далеко-далеко, прикасаясь к небесному своду,

Пики горных вершин засыпали под жёлтой луной,

Песню нашей любви напевали байкальские воды,

И шумел «баргузин», нагоняя волну за волной.

Мы спешили пожить, нашей жизни не зная итоги,

Потому что звала в побуждениях самых благих,

Наша светлая жизнь, что впитала в нелёгкой дороге

Ароматы цветов в тишине эвенкийской тайги.

Я тебе говорил, что однажды пройдём всю планету,

Обнимая меня, ты твердила, что я фантазёр.

Пропадала душа в разноцветьях ямальского лета,

Отражаясь судьбой в многочисленных блюдцах озёр.

Красота и любовь никогда не подвержены лести,

И не делит печаль всех людей на чужих и своих,

Мы не знали разлук, потому что всегда были вместе,

Потому что у нас бьётся сердце одно на двоих.

Разве это беда, коли в жизни штормит непогода,

И морозы трещат, и дожди беззастенчиво врут,

А в альбоме живут в фотографиях лучшие годы,

Где когда-то с тобой мы ушли в бесконечный маршрут.

Позёмка

Затянуты ставни морозной тесёмкой,

Сугробы, как сказочный плед….

В разгаре зима, и заносит позёмка

Прохожим оставленный след.

Под мёрзлую крышу из снежной накидки

Торопится пёс в конуру,

И петли случайно открытой калитки

Скрипят на холодном ветру.

Унылую песню поют дымоходы,

Наносы до самых дверей,

И скрыла природа от этой погоды,

Притихших в кустах снегирей.

Застыли деревья в зиме этой вечной,

На улицах нет ни души,

А мимо домов без оглядки, беспечно

Позёмка куда-то спешит.

Красавица

Пуржит зима, и небо хмурится,

Опять сугробы намело,

А ты идёшь по нашей улице,

И снова на сердце тепло.

Ведь ты могла судьбой-разлучницей

Пройти дорогою любой,

А ты идёшь по нашей улице,

И все любуются тобой.

Я жду всегда, когда появишься,

И промолчу, себя кляня,

Хочу сказать, как ты мне нравишься,

Но, жаль, не смотришь на меня.

Мне никогда с собой не справиться,

Перед тобой не устою,

И знают все, такой красавицы

Не отыскать в любом краю.

Пуржит зима, и небо хмурится,

И вот опять поёт душа,

Ведь ты идёшь по нашей улице,

Ой, до чего же хороша!

Дорога памяти моей

Дорога памяти моей

Назад всё чаще убегает,

Пусть нет тех старых тополей,

И на реке вода другая.

Ох, как я счастлив был тогда,

Когда её журчанье слушал,

Не понимая, что вода

Уже тогда лечила душу.

А годы, оставляя след,

Спешат, не выбирая средства.

Там, в глубине прошедших лет

Давно моё осталось детство.

И пусть известен адресат,

Как это мало, и как много,

Но даже повернув назад

Нельзя вернуться той дорогой.

Где от домашнего крыльца

Однажды жизнь меня умчала.

… Дороге этой нет конца,

Но у дороги есть начало.

Ива, ивушка

На краю села за околицей,

Где гнездятся кулики,

В одиночестве ива-скромница

Зеленеет у реки.

Ива, ивушка, ветки клонятся,

От печали, говорят.

Что ж любимый мой меня сторонится

И всегда отводит взгляд.

Я любовь свою запоздалую

Доверяю только ей,

Утону в ветвях и пожалуюсь

Ей, подруженьке моей.

Жаль, когда-нибудь мы состаримся,

Было, не было – простим.

Вместе с ивою мы печалимся,

Вместе с ивою грустим.

Ива, ивушка, ветки клонятся,

От печали, говорят,

Что ж любимый мой меня сторонится

И всегда отводит взгляд.

А у печали женское лицо

Я уходил и возвращался вновь,

Не назначал свиданий у фонтанов,

Я думал, что безумная любовь

Бывает за обложками романов.

А у печали женское лицо,

А у печали тоненькие руки,

Накинутое наспех пальтецо,

И боль души в предчувствии разлуки.

Я уходил, захлопывая дверь,

И жизнь моя неслась по перекатам,

Ну почему я думаю теперь

О тех глазах, отвергнутых когда-то.

Судьба моя по жизни всё плывёт,

И каждый долгий одинокий вечер

Я понимаю, что любовь её

Ещё живёт надеждой скорой встречи.

А у печали женское лицо,

А у печали тоненькие руки,

Накинутое наспех пальтецо,

И боль души в предчувствии разлуки.

Дождь

Дождь, опять затянут горизонт,

Дождь, и даже птицы в роще смолкли.

Нет, нам не поможет даже зонт,

Мы с тобой совсем уже промокли.

Вновь я утону в твоих глазах,

В них пылают летние зарницы,

Вдруг блеснёт предательски слеза,

И с дождём сольётся на ресницах.

Дождь, ещё чуть-чуть и будет ночь,

Жаль, что соловьи однажды смолкли,

Зонт теперь не в силах нам помочь,

Мы с тобой давно уже промокли.

Дождь. А мы спасти ещё могли

То, чем жили, в вечности сгорая,

Но самих себя не сберегли,

Потерявшись в двух шагах от рая.

Ранняя осень

Уходит август зноем небывалым,

И без дождей потрескалась земля,

Вот только осень жёлтым покрывалом

Уже накрыла здешние поля.

Спешат куда-то облаков каскады,

Разбрасывая тени по дворам,

Замолкли птицы, лишь одни цикады

Трезвонят иногда по вечерам.

А мы молчим, наивно полагая,

Что в этот год природа неправа….

Ну, вот и осень! Слышишь, дорогая,

Как шелестит пожухлая трава?

И ты представь, что подведя итоги,

В прощальном взгляде грусти не тая,

Уходит август по степной дороге

Куда-то в неизвестные края….

Тихая родина

Нет дороги такой, что когда-то кончается,

В жизни часто её проложить нелегко,

Как листки на ветру наши судьбы качаются,

И, сорвавшись, летят далеко-далеко.

Только с нами всегда наша малая родина,

Здесь на зорьке в лугах утро стелет туман,

Здесь заваренный чай из листочков смородины,

И малиновый звон, и вишнёвый дурман.

Суетой городов мы в душе восхищаемся,

А о ней невзначай вспоминаем порой,

Но однажды назад всё-равно возвращаемся

В этот сказочный край под сосновой горой.

И заваренный чай из листочков смородины

Вдруг напомнит о той, что уснуть не даёт,

Потому что всегда с нами тихая родина,

И тот самый туман, что из детства плывёт

Курортный роман

Жизнь прекрасна порой чередой перемен:

Незнакомка с задорной искринкой,

Тихий шёпот волны, кипарисовый плен,

И прилипшая к шляпке травинка.

Южный берег шумит, не давая скучать,

Ненадолго стихая ночами,

Можно просто мечтать, а потом помолчать,

Прикоснувшись случайно плечами.

Можно просто в тени пить гранатовый сок,

Улыбаться друг другу беспечно,

И ступая ногами на тёплый песок,

Говорить о любви бесконечно.

Мы охотно поверили в этот обман,

В мир, где волны бегущие вздорят,

В безнадёжно придуманный нами роман

У далёкого Чёрного моря.

Ах, курортный роман, бирюзовая даль,

С криком чайки летают над морем,

Нежный воздух пьянит ароматом миндаль,

А вдали улыбаются зори.

Ты, я и море

Плещутся волны, они не солгут:

Вечер опять в фуроре,

Кружимся в танце на берегу

Ты, я и море.

Танец красивый и заводной,

Вечность на всём просторе.

Это ведь счастье, если со мной

Есть ты и море.

Чайки вздыхают, поток уловив,

Волны с закатом спорят.

Море объятий и море любви

На берегу моря.

Снова беспечны и снова юны,

Кружим в былом задоре,

И в этом танце есть только мы:

Ты, я и море.

Осень листья разбросала

Вот и лето отплясало

Предназначенный свой срок,

Осень листья разбросала

По обочинам дорог.

Книгу времени листая,

Затихает жёлтый луг,

Потянулись птичьи стаи

Караванами на юг.

По округе дождь играет,

Травы жухлые полив,

И деревья замирают,

Томно ветви оголив.

Кораблями в лужах смело

Верховодит детвора.

Вот и лето отгремело,

Здравствуй, грустная пора!

Наша пожелтевшая любовь

Закружила пёстрыми обновами

В грустном танце сказочная новь,

Опадает листьями кленовыми

Наша пожелтевшая любовь.

Наигравшись, лето скрылось в просини,

Без прощаний убегая вновь,

Ты спроси, любимый мой, у осени

Почему прошла твоя любовь,

Ты спроси, пожалуйста, у осени

Почему прошла твоя любовь.

Говорил, что я твоя желанная,

Но промокла, душу теребя,

Под дождём тропинка окаянная,

На которой встретила тебя.

Наигравшись, лето скрылось в просини,

Без сомнений убегая вновь,

Ты спроси, любимый мой, у осени

Почему жива моя любовь,

Ты спроси, пожалуйста, у осени

Почему жива моя любовь.

Но назад вернуться не получится,

И мечтать о суженом одном,

Вот и осень – грустная разлучница

Долгим ливнем плачет за окном…

Наигравшись, лето скрылось в просини,

Молчаливо убегая вновь,

Ты спроси, любимый мой, у осени

Почему прощается любовь,

Ты спроси, пожалуйста, у осени

Почему прощается любовь.

Рыжая девчонка

Счастливый взгляд, короткая юбчонка,

Вечерний город в тысячах реклам,

По тротуару рыжая девчонка

Спешит куда-то по своим делам.

И птичья стайка, упорхнув в сторонку,

Осыпала осенние кусты,

Лишь каблучки отстукивают звонко

Весёлый такт на улицах пустых.

Счастливый взгляд, короткая юбчонка,

Листок записки сложен пополам,

Спешит куда-то рыжая девчонка

По неотложным девичьим делам.

В заре горят рябиновые кисти,

Стихает постепенно птичий гам,

А вечер кружит на асфальте листья,

Бросая нежно их к её ногам.

Ах, эта осень, рыжая потеха,

От сглаза крепко сжаты кулачки,

Вечерней песней, растворяясь в эхо,

Стучат по тротуару каблучки.

Горизонт

В наш компьютерный век трудно верить, порой, в чудеса,

Не осталось тех мест, где никто никогда ещё не был.

Почему же тогда нас безумно влечёт полоса,

За которой земля незаметно сливается с небом.

Мы в своих городах задыхаемся в пробках машин,

И стремимся вперёд, добиваясь в карьере дисконта,

Но ступив на одну из достигнутых нами вершин,

Мы с надеждой глядим в синеокую даль горизонта.

Потому что за той, недоступной сейчас, полосой,

По-другому расчёт, и другие совсем величины,

Там уходят в маршрут, сапоги омывая росой,

В неизвестную даль настоящие в жизни мужчины.

А на зорьке вечерней в долине скучают ветра,

По ночам холода разлеглись у палаток до срока,

И дорога вперёд пролегла от костра до костра,

Будто целая жизнь на потёртых от времени кроках.

Может, кто-то забыл, и не верит давно в чудеса,

Может, нет больше мест, где никто никогда ещё не был,

Почему же тогда нас безумно влечёт полоса,

За которой земля постепенно сливается с небом.

Мой старый дом

Стоит на взгорке ветхий дом,

Поникший, от дождей промокший,

И год за годом чередом

Ни звука за стеклом поблёкшим.

А у заросшего пруда

Грустит, склоняя ветви, ива,

Да прорастает лебеда

У старого плетня лениво.

Труба глядит в голубизну

С дощатой крыши равнодушно,

И слышно только тишину

На тропке никому ненужной.

Я помню – раньше этот дом

Казался мне большим и вечным,

С туманной дымкой над прудом,

Крыльцом со крипом бесконечным.

Лежит по-прежнему бревно

У нашей лавочки, той самой,

А ведь на ней давным-давно

Сидели рядом папа с мамой.

Я постою и вновь пойду,

Рукой притронувшись к ограде,

А утром снова на пруду

Сверкнёт заря по водной глади….

Островок

В память о БАМе

Я окажусь опять на островке

Во сне своём волнующем и сладком:

Кедровка крикнет где-то вдалеке,

И понесётся эхо по распадкам.

А память снова струнами души

В глуши таёжной отзовётся робко,

Напомнит запах сочной черемши

И аромат багульника на сопках.

Не знала наша юность докторов,

Мы презирали слабость и болезни,

А вечерами пели у костров

Свои родные бамовские песни.

Ревел медведь на дальнем берегу,

Спешило время, устали не зная,

Тянулся профиль через всю тайгу,

Нас изредка в туманы пеленая.

И будем помнить, как позволит бог,

Давно с годами ставшие седыми,

Таёжной жизни нашей островок,

Где мы когда-то были молодыми.

День посёлка

Раскинул ветви молодой каштан,

Шумит площадка музыкой эстрадной,

А в самом центре брызгами фонтан

Детишек веселит водой прохладной.

Из глубины веков проложен след

От малой слободы до восхожденья,

И вот почти четыре сотни лет

Посёлок отмечает день рожденья.

О, сколько лихолетий с той поры

Меняя лики пронеслись над всеми,

Лишь родники, вздыхая у горы,

Журчанием отсчитывают время.

Ведь это важно – жить не напоказ,

А радоваться вместе интересней,

И пусть всегда по праздникам у нас

На разных языках поются песни.

Шумит площадка, зазывая всех,

Играет солнце на цветах петуний,

А где-то рядом милый детский смех

Сливается с дыханием июня.

Дождливая грусть

Дождь за окном, опять пришла гроза,

В раскатах грома отзываясь гулко,

И дождевая капля, как слеза

Сбегает по стеклу холодной струйкой.

Ах, сколько их, таких подобных гроз

Над нами в жизни пронеслось когда-то!

Как часто всё летело под откос,

И не было пред нами виноватых.

Как часто шли дорогой не туда,

Но возвращаясь, начинали снова,

Ведь жизнь была безумно молода,

И не было нам дела до другого.

В дороге этой кто-то пропадёт,

Отстав в грозе, пугаясь непогоды,

Другой, плутая, всё-равно дойдёт,

Настойчиво шагая через годы.

А тучи кружат, словно на балу,

И дождь печали неумело прячет,

Сбегая тонкой струйкой по стеклу.

… То ль просто шепчет, то ль о ком-то плачет.

Зорька вечерняя

Скрипучее окошко приоткрою

Под шумный стрёкот множества цикад,

Увижу вновь, как розовый закат

Неспешно исчезает за горою.

Обычный вечер бродит в переулках,

Улёгся зной в поникшую траву.

Лишь пискнет суслик на заросшем рву,

Да ухнет филин где-то на порубках.

И прячась в красоте неповторимой,

В черёмухе стоит наш тихий дом,

А рядом луг, где я нарву потом

Букет ромашек для своей любимой.

Едва закат коснётся ив поникших,

Что грустно шепчут, ветки наклонив,

Зажжёт июнь фонарные огни,

Как звёздочки на улицах притихших.

Трель

Средь шелеста берёзовых ветвей,

Едва гроза затихла накануне,

Насвистывал ночами соловей

Красивые мелодии июня.

И трели этой не было конца,

Она жила, спокойный мир нарушив,

Таинственно тревожила сердца

И оседала в наших юных душах.

Мы познавали этот новый мир

И долгий путь ошибками стелили,

Но словно драгоценный сувенир

Заветную мелодию хранили.

И снова я в мечтаниях своих

Опять услышу детства отголоски.

Давно поют другие соловьи,

Давно другие шелестят берёзки,

Но та же песня ночью при луне

С рождения звучит до самой тризны.

Из давних лет она летит ко мне

И заставляет радоваться жизни.

На глобусе следы

В рассветные объятия

Таинственными странами

Шагает наша братия

Опять меридианами.

Душой срастаясь с недрами

Найдём, что не потеряно,

И счастье километрами

Давным-давно измеряно.

С глазами повлажневшими

Пусть дома не печалятся,

Ведь всё равно с ушедшими

Когда-нибудь встречаются.

Широтами повенчаны,

И в поисках руды

Кострищами отмечены

На глобусе следы.

Мелодия апреля

Мне казалось, что морозы не исчезнут никогда,

И желанному теплу закрыты двери,

Но весеннюю разносит песню талая вода,

Растекаясь ручейками по апрелю.

У природы межсезонье, новый шум из забытья,

И я слышу как стучит, ещё не веря,

Каблучками по асфальту драгоценная моя,

Словно лучшая мелодия апреля.

Посвежела под лучами одинокая ветла,

Чуть дрожит давно намокшая осина,

И воркуют, согреваясь, от весеннего тепла,

Сизари на старой крыше магазина.

Вперемежку с облаками вдаль плывёт голубизна,

Да и сполохи ещё не отгорели,

Отражается в витринах долгожданная весна

И торопится по улицам апреля.

Родные мотивы

Для меня ничего нет на свете милей

Тихой заводи, солнцем согретой,

Где листва шелестит на ветвях тополей,

А на лавочке нежится лето.

Нет дороже поросшей в лугах колеи,

Над которой колдуют туманы,

И мальчишек в заштопанных брюках своих,

У которых есть дырки в карманах.

Это счастье, наверно, однажды ступить

В нескончаемый гомон базара,

Крики женщин, зовущих хоть что-то купить,

На земле разложивших товары.

Я люблю эти улицы в тихой глуши,

И дома, что давно постарели,

А над крышами льются, как песня души,

Нараспев соловьиные трели.

Палитра января

Зима. Метель. Сугробы наметённые….

Гуашь и кисти мысленно беря,

Перемешаю с красками зелёными

Холодную палитру января.

Одним мазком рождая вдохновение

На миг сумею зиму обмануть,

Пусть будет летним чудное мгновение,

Чтоб на немного в детство заглянуть.

Я нарисую тропку потаённую,

Потом по ней, сбивая лопухи,

Помчусь туда, где запахи хвоёные,

И лавочка под ветками ольхи.

Советская, Нагорная, Вокзальная…

Как с вами хорошо наедине!

Цветёт моя картина виртуальная

Среди узоров снежных на окне.

Но ничего я с этим не поделаю:

Метелью запорошены дома,

И разбросала краски чёрно-белые

По всей округе долгая зима.

Штрафная рота

Всем, погибшим в Великой Отечественной войне...

Приказ один – за тот лесок,

А перед ним сплошное поле.

Один единственный бросок,

Забыв о трусости и боли.

Страх нагоняя на врага,

Навстречу смерти косоротой,

Под непонятное «гу-га»

В атаку шла штрафная рота.

А время яростно текло,

Меняя планы и расклады,

Ножи ломались, как стекло,

И бились вдребезги приклады.

За все проступки и грехи

Бойцов судила божья воля.

Давно не знавшее сохи,

Впитало кровь ржаное поле.

Наверно, трудно быть собой

Чтоб выжить в этой круговерти.

Последний бой, и первый бой,

Они без разницы для смерти.

Кто был - остался молодым,

Кто старым был – остался старым,

И умирающий сквозь дым

С гранатой вместо санитара….

Так память превращалась в быль:

Берёзы плакали стволами,

Стонал истерзанный ковыль,

Покрытый пылью и телами.

… Я грустно вспомню о былом,

Вздохну и выйду за ворота,

И постою на поле том,

Где полегла штрафная рота.

Костёр
Как же годы спешат... Как печали свои превозмочь?

Я увидеть хочу, как на сопках куражится лето,

И речушку, что снится мне каждую звёздную ночь,

И последний костёр, что погас, не дождавшись рассвета.

Я услышать хочу, как шумели в распадках ветра,

Как рождалась заря и тонула в речных перекатах,

Видно, целая жизнь пролегла от костра до костра,

От весенних ручьёв до холодных осенних закатов.

Под медвежий набат и испуганный крик кабарги,

Будто тайну веков за туманом хранили отроги,

Дивный сказочный мир в океане бескрайней тайги,

И вели нас туда бесконечные наши дороги.

Я хочу посмотреть на проросшие в скалах цветы,

Возвратиться в ту жизнь на исходе далёкого лета,

Зажигая опять с первой спички, нарвав бересты,

Одинокий костёр, что погас, не дождавшись рассвета.

Весна – имя женское

Эта дата теплом отмечена,

Всем красавицам богоданная,

А весна – это тоже женщина,

Долгожданная и желанная.

Просыпаются речки талые,

Вдаль ветра спешат, не оглянутся,

И подснежники, дети малые,

Под сугробами к свету тянутся.

Забываются дни морозные,

И на вербе весна качается,

С веток падают капли слёзные,

Значит, снова жизнь начинается.

Разнесут ручьи слово веское

По окраинам, по околицам.

… А весна – это имя женское,

И страдания, и бессонница.

Запоздалая весна

Прохладный март, ещё не стаял снег,

Слегка позёмка кружит на дороге,

Молчание на льду замёрзших рек,

И крепко спит медведь в своей берлоге.

Ещё капели не коснулись крыш,

И не звенят ручьи по переулкам.

Стоит замёрзший на пруду камыш,

По берегам шурша стволами гулко.

Ещё погода студит по ночам

Измученный морозами ольховник,

И не доступный солнечным лучам

Таится под сугробами шиповник.

Промчится ветер, покачав сосну,

Стряхнёт, куражась, белый снег с рябины.

Весна пришла, я чувствую весну,

Услышав гомон стайки воробьиной.

Хранительница

Потухнет день, затихнет летний вечер,

На улицах пустынных никого,

Откроет дверь, шагнув ко мне навстречу,

Хранительница счастья моего.

Прижму к себе, её целуя руки,

И улыбнусь единственной одной.

Как хорошо, что долгие разлуки

Нас обошли когда-то стороной.

Едва погаснет зорька озорная,

И спрячет солнце тонкие лучи,

Зажжёт звезду любовь моя земная,

Которая всегда горит в ночи.

Пусть ничего нас больше не тревожит,

И я безумно счастлив от того,

Что нет на свете никого дороже

Хранительницы счастья моего.

Попутчики

Кто-то в даль идёт - не оглянется,

Кто-то просто встал от усталости,

Жизнь, как ниточка дальше тянется

С детства нашего и до старости.

Неизвестен путь для блуждающих,

А надежда, как солнца лучики.

Для кого-то мы все товарищи,

Для кого-то мы лишь попутчики.

До беды в пути лишь рукой подать,

И в беде помочь – дело правое.

Кто-то твёрдо знал, что нельзя предать,

А другой считал всё забавою.

Разве важно то, что не прав король,

Коль людей своих мало жаловал.

Кто-то всё познал: и нужду, и боль,

А кого-то бог просто баловал….

Сыну

Прекрасна жизнь, люби её,

С рожденья, с отчего порога,

В сорокалетие твоё

Уводит вдаль опять дорога.

Кто знает что там, впереди,

Какие на пути преграды.

Ты в реку бурную входи,

Когда не хочется, а надо.

Желаю, чтобы честный бой

Достойно вёл до самой тризны.

… Тяжёлый бой с самим собой,

Быть может, самый трудный в жизни.

Чтоб вверх себя не возносил,

Чтоб душу слабостью не холил,

У человека столько сил,

Насколько он себе позволил.

И знай: для долгого пути,

Решений в жизни очень много,

Ведь если некуда идти,

Зачем тогда нужна дорога?

Судьбы страницы

Я любил эту жизнь горячо и неистово,

Неизвестность звала где-то тайны храня,

Соловей у реки виртуозно насвистывал,

В незнакомую даль провожая меня.

Облака в синеве мне казались безбрежными,

Замирала душа от таёжной красы,

Улыбалась Сибирь мне вершинами снежными,

Ароматом жарков и прохладой росы.

А судьба, как тетрадь, шелестела страницами,

Год за годом ложились в них ровной строкой,

И ночами мне снились рассветы с зарницами,

Что неспешно вставали над тихой рекой.

За плацкартным окном проносились акации,

В перестуке вагонном с обеих сторон,

И встречали меня незнакомые станции,

На которых я вновь выходил на перрон.

Я судьбу, как тетрадь много раз перелистывал,

Не бывает дорог в жизни пройденных зря.

Нет давно соловья, что когда-то насвистывал,

Обмелела река, потускнела заря….

Зима

Морозную пряжу прядут

Снега, расстилая перины,

Синицы в холодном саду

Осыпали ветки калины.

Декабрьские дни коротки,

И ночи, как сёстры, похожи,

Тропинку следов у реки

Оставил какой-то прохожий.

На улицах красит зима

Снега в белоснежную краску,

Совсем уже скоро в дома

Войдёт новогодняя сказка.

А в полночь зажжёт детвора

Огни на наряженных ёлках,

И будут гореть до утра

Гирлянды в мохнатых иголках.

Любовь безответная

Мы не сумели перейти на «ты».

Улыбки, реверансы и поклоны….

Вы так любили белые цветы,

А я дарил Вам красные пионы.

В тенистом парке тишина аллей

Ложилась грустно мне на эполеты,

Вы говорили о любви своей,

А я молчал, не думаю об этом.

Перрон вокзала. Поезд на Париж:

«Ах, сударь мой, молю, чтоб не забыли,

Судьбу свою, увы, не повторишь,

Мне очень жаль, что Вы не полюбили…»

Но не было желанных пылких фраз,

Которых Вы всё ждали почему-то.

И вряд ли знал я, что в душе у Вас

Жила надежда каждую минуту.

А там балы, приёмы и престиж,

Смущают дам мундирами гвардейцы…

В огнях пылает сказочный Париж,

И где-то в нём сгорает Ваше сердце.

Наверно, бог мне должное воздал.

О, боже мой, как молоды мы были!

Я не мечтал о Вас и не страдал,

За что же Вы тогда меня любили…

Последние осенние цветы

Метели за окном пейзаж меняют,

И грустно среди этой суеты

На подоконник лепестки роняют

Последние осенние цветы.

В соцветиях увядшего букета

Ещё хранится прежнее тепло,

Как отраженье зимнего сюжета

На тротуарах снегу намело.

Печальная страница эпилога:

Красивый путь закончен на земле.

И, может, им завидуют немного

Прилипшие снежинки на стекле.

На лепестках осенних не гадают….

Не знавшие тепла оранжерей,

Они на подоконник опадают,

Согретые дыханьем батарей.

Рябина – ягода горькая

Осень ветром холодным дунула,

Ревновать бы мне, не ревнуется,

Я другого тебя придумала,

Отчего же душа волнуется.

Не сбылись твои обещания,

Позабыты слова напрасные,

Грустно машут мне на прощание

Поздней осенью гроздья красные.

А рябина – ягода горькая,

Как любовь моя запоздалая,

Как вечерняя зорька алая,

Не погаснув, горит.

А рябина – ягода горькая,

Как любовь моя запоздалая,

И лишь сердце моё усталое

О любви говорит.

А жена у тебя красавица,

И в глазах её счастье светится,

Только так иногда случается:

В счастье верится и не верится.

Отчего ж любовь не кончается,

Ведь болею тобой напрасно я,

Одиноко стоит, качается

У калитки рябина красная.

А рябина – ягода горькая,

Как любовь моя запоздалая,

Как вечерняя зорька алая

Не погаснув, горит.

А рябина – ягода горькая,

Как любовь моя запоздалая,

И лишь сердце моё усталое

О любви говорит.

Звонок из ноября

Ложится снег, округу серебря,

На стенах отсвет тусклого плафона.

А я звоню тебе из ноября,

Прикрыв ладонью трубку телефона.

Темнеет нерабочее табло,

Телефонистка задремала мило,

Ей всё-равно, что снегу намело,

И что ещё зима не наступила.

Из тундры прилетевшие ветра,

На взлётку стелят снежные намёты.

У нас, увы, нелётная пора,

И не летают нынче самолёты.

Эх, если б знать, что будет впереди:

Через минуту, день, через неделю,

А вот у вас ещё идут дожди,

И на асфальте листья почернели.

Гуляет в тучах грустная луна,

Нам кажется, разлука будет вечной,

Ты ждёшь меня, скучая, у окна,

И я тоскую по тебе, конечно.

… Ложится снег, округу серебря,

На стенах отсвет тусклого плафона.

А я звоню тебе из ноября,

Прикрыв ладонью трубку телефона.

Наше время

Работа, дела бесконечные копятся,

Бывает, врачи с укоризной грозят,

А годы спешат, всё куда-то торопятся,

И стрелки часов нам замедлить нельзя.

Спешим и всё ищем своё вдохновение,

Забыв, что давно мы уже не юны,

Что целая жизнь пролетает мгновением

От первой слезы до густой седины.

Вот так и живём в суматошной реальности,

Себя непременно безгрешными мним,

При всех неудачах бросаемся в крайности,

А после других почему-то виним.

Потом ужаснёмся, придя к одиночеству,

Однажды заметив, что наших детей

Давно называют по имени-отчеству,

А мы затерялись в пучине страстей….

Подкаблучник

Говорят, я подкаблучник,

Ну и что же из того,

Посылает стрелы лучник

В рану сердца моего.

Даже в хмурое ненастье

Убеждаюсь каждый раз,

Не бывает в жизни счастья

Без её счастливых глаз.

Погадаю на ромашке

В этом деле непростом,

Только как я без Наташки

Буду дальше жить потом.

Всё - равно порой стыдливо

Говорю себе назло:

Или я такой красивый,

Или просто повезло.

… Говорят, я подкаблучник,

Ну и что же из того,

Посылает стрелы лучник

В рану сердца моего.

Погадаю на ромашке

В этом деле непростом,

Только как я без Наташки

Буду дальше жить потом.

Кто придумал Север

Кто придумал Север для неповторений,

Здесь в бескрайней тундре мечется пурга,

И бегут куда-то белые олени,

А в ночи полярной прячутся снега.

Кто придумал Север с ягодой морошкой,

Может быть волшебник, может, фантазёр,

На мольберте краски размешал немножко

И раскрасил ягель блюдцами озёр.

Над холодным морем шумные бакланы

В небо поднимаясь разговор ведут

О широтах дальних и меридианах.

Кто придумал Север на мою беду….

Здесь на горизонте горные отроги

В далях неизвестных чудеса таят,

Только нет по тундре никакой дороги,

Никакой тропинки в южные края.

Может быть, придумал неизвестный гений

Этот Крайний Север, где шумит пурга,

Где бегут куда-то белые олени,

А в ночи полярной прячутся снега.

Луговые цветы

В белоснежную сказку на дальнем лугу

Я войду и ромашек нарву для букета,

А потом ещё долго забыть не смогу

Бесконечный покой разноцветного лета.

Утону в тишине неземной красоты,

В этих скромных ромашках с надеждою зыбкой,

Ты смущённо возьмешь луговые цветы,

Прижимая к груди со счастливой улыбкой.

Я увижу, как кругом пойдёт голова,

Обниму, прикасаясь к биению сердца,

В необъятных глазах растворятся слова,

И заглянет любовь в приоткрытую дверцу.

Улыбнётся мне солнце лучом с высоты,

Пробежит по ромашкам полосками света,

Ароматом повеют живые цветы,

Луговые цветы как посланники лета.

Я пройду по осени

Я пройду по осени, словно, мне недужится,

И, взгрустнув, куда-нибудь молча побреду,

А она, проказница, тихо в танце кружится

Листьями кленовыми в городском саду.

Никогда для осени сроки не меняются,

И мои страдания непонятны ей.

Листьями багряными пледом застилается

Лавочка знакомая юности моей.

Время расставания, время увядания,

Я пройду по осени, вспоминая вновь,

Долгое молчание, первое свидание,

И свою нежданную позднюю любовь.

Годы с каждой осенью узелками свяжутся,

Провожая шелестом стаи журавлей,

А они прощаются, или мне всё кажется,

Просто листья падают посреди аллей.

Я пройду по осени, словно, мне недужится,

И, взгрустнув, куда-нибудь молча побреду,

А она, проказница, тихо в танце кружится

Листьями кленовыми в городском саду.

Весенняя песня

Не торопится весна, канителится,

В талых водах ручейки в закромах,

А по улицам гуляет метелица,

Занося до самых ставен дома.

Но просел уже сугроб у валежника,

Время мчится и спешит по прямой.

Начинается весна не с подснежника,

А с твоей улыбки поздней зимой.

До чего же мне обнять тебя хочется,

И, прижав, не отпускать никогда,

Покуражится метель и закончится,

А потом уйдёт с зимой в никуда.

И весеннее нарушив молчание

Вдруг проснувшийся ручей зажурчит,

Из далёких мест, покрыв расстояния,

Непременно возвратятся грачи.

Отогревшись, воробьи хорохорятся,

Забывая о холодном былом,

И берёзка, что растёт у околицы,

Мне поклонится белесым стволом.

А пока искрится снег на завалинке,

Наконец-то снова встретились мы.

Начинается весна не с проталинки,

А с улыбки на исходе зимы.

Тройка

Бесконечны дороги холодной зимой,

Я устал, и пора возвращаться домой,

Нелегко одному, вдруг кому по пути?

И какой-то ямщик посулил подвести.

Прямо с ходу в метель рвётся тройка вперёд,

То ли в лес, то ли в степь - кто же тут разберёт,

Бородатый ямщик молчалив, коренаст.

Кони с пеной у рта рвут копытами наст.

Эй, дружище, постой, вон деревня моя,

Здесь отец мой и мать, и здесь маленький я!

Но не слышит ямщик, бубенцами звеня,

В неизвестность несёт эта тройка меня.

Да, постой, говорю, ты хитёр и лукав!

Тереблю седока за дублёный рукав:

Тот же блеск серых глаз, тот же шрам на щеке,

С удивленьем узнал я себя в ямщике.

А он тихо вздохнул: «Ты опять о своём!

Мы с тобой ведь, браток, одной жизнью живём!

Или просто забыл, или видеть не рад?

Верно, сбился с пути, не вернувшись назад!»

Ну, куда же летишь ты, двойник мой, уймись!

Понимаю, что тройка - прошедшая жизнь,

Я тебе серебром за простой заплачу!

… Мимо всех я куда-то всё-время лечу.

Отдохнуть бы чуток и раздать все рубли,

Поклониться обиженным мной до земли!

А ямщик мне в ответ: « Всё опять на потом?!»

И на выдохе рубит возжину кнутом.

Мне б коней придержать, только вышел я весь,

Вся нескладная жизнь уместилась вот здесь!

Верно, скоро конец…. Бубенцами звеня,

Прямо в пропасть несёт эта тройка меня.

Рябиновые краски ноября

Ложится снег впервые, неуклюже,

Поставив точку в спорах непростых:

Всё, как зимой…. И отражаясь в лужах,

Закрашивает чёрные кусты.

Скользнёт весёлой змейкой у овина,

Затихнет молча над речной лукой.

Грядёт зима, и вот ноябрь незримо

Помашет замерзающей рукой.

Прощанием из зимнего букета

Снежинки разбросает у двери,

Всё, как зимой…. И вспугнутые кем-то

Взлетят с замёрзших веток снегири.

Спешит зима, и снежные наносы

На улицах дорожки серебрят.

Ложится снег, раскрашивая осень

В рябиновые краски ноября.

Смешала осень краски

Смешала осень краски, будто смальту,

Шумит октябрь на разных голосах,

А листья уплывают по асфальту,

Как корабли на жёлтых парусах.

Нет непогоде ни конца, ни края,

Прохладный день зажёгся и зачах,

И даже лужи бликами играя

Не так прозрачны в солнечных лучах.

Свои владенья дальше простирая

Беспечный ветер скрылся у холмов,

Лишь воробьи на холод не взирая

Всё так же суетятся у домов.

Опять просел мосток на дальнем плёсе,

И в парке пусто, лишь среди аллей

Незримой грустью притаилась осень

На голых ветках старых тополей.

Весеннее счастье

Отпоют в полях ручьи голосистые,

Отыграются апрельские сполохи,

Зашумит весна кленовыми листьями

И утонет в аромате черёмухи.

А мы под руку пройдёмся по улице

Мимо сквера, где берёзы кудрявятся,

И прохожие тобой залюбуются,

Пусть завидуют, какая красавица!

Ветерок к твоим ресницам притронется

И умчится, чтоб в лугах позабавиться,

Нам с ограды чьей-то тополь поклонится,

И Солунский перезвонит за здравицу.

Запах дома, как и запах смородины,

Я пронёс через потери и замяти,

Потому что невозможно без родины,

Потому что невозможно без памяти.

Отпоют в полях ручьи голосистые,

Отыграются апрельские сполохи,

Зашумит весна кленовыми листьями

И утонет в аромате черёмухи….

Недотрога

В школе верных подруг не имела она,

Не сбегала с уроков украдкой,

Дома долго могла простоять у окна

С полосатой потёртой тетрадкой.

С одиночеством горько катилась слеза,

И парням уступая дорогу,

Почему-то всегда отводила глаза,

Недотрога и есть недотрога!

Только знала она – в её сердце давно

Одноклассник с короткою стрижкой,

Что стеснялся позвать хоть кого-то в кино,

Неприметный и тихий парнишка.

Эх, печальная Муза отроческих лет,

То счастливится ей, то взгрустнётся!

И смотрела ему, проходящему, вслед,

Всё надеясь, что он обернётся.

Годы лентою вдаль, словно кадры кино,

И морщины порой всё приметней,

Вот и этот парнишка женился давно

На знакомой из школы соседней.

… Говорят, что теперь её дом в образах,

И обряды свершаются строго.

Только видится боль в потускневших глазах,

Недотрога и есть недотрога….

Осенние листья

Качаются в такте, склоняясь на "бис"

Вишнёвые кисти,

А с веток прощаются, падая вниз,

Осенние листья.

На этот печальный последний полёт

Мы смотрим любуясь.

То просто проказница-осень поёт,

В наряде красуясь.

И листья стихают, ковёр постелив,

В своём пируэте.

Ведь только недавно росли и цвели,

Как малые дети.

Играя взрослели в объятьях ночей

Под небом июля.

Шептались на ветках до первых лучей

И в звёздах тонули.

Качаются в такте, склоняясь на "бис"

Вишнёвые кисти,

А с веток прощаются, падая вниз,

Осенние листья....

Мы все из детства

Мы все из детства, это ли вина,

Что в памяти мелькают дни и даты!

Зовёт к себе далёкая страна,

Которую покинули когда-то.

В грядущий день идя в одном строю,

Мы за руки всегда держались крепко,

И в школу деревянную свою

Спешили утром, лихо сдвинув кепки.

Ответ задач, с учебником сравнив,

Стирали ногтем свой ответ дотошно,

Чернильницу легонько накренив,

В тетради кляксы ставили нарочно.

Друзей не продавая за пятак,

Бесстрашие в сердцах стучало гулко,

И яростно дрались за «просто так»

С мальчишками из дальних переулков.

Мы все из детства, что не говори,

Из детских грёз слагалась жизнь большая,

Добро со злом боролось изнутри,

То погибая там, то воскрешаясь.

И каждый волен был судьбу вершить,

И каждый верил в свой зигзаг удачи.

… Мы до сих пор пытаемся решить

Давно уже не школьные задачи.

Разнотравье

Ты смеёшься, и мне тепло,

А от счастья глаза сияют.

Словно счётчики на табло

Цифры годы мои меняют.

Трелью птичьей июль кружит,

Разнотравьем пропахло лето,

Жизнь, как речка, спешит, бежит,

А потом исчезает где-то.

То блеснёт на сырых лугах,

То журчаньем вздохнёт от скуки,

И гуляют на берегах

Чьи-то беды и чьи-то муки.

Нам же выпало - напрямик,

С невозможностью жить по кругу,

И мы знаем, что каждый миг

Бесконечно нужны друг другу.

Нежность

Блеск в глазах, приподнятая бровь,

Солнце светит, как огни софитов.

И в лучах идёт моя любовь

В ярком платье цвета малахита.

Хоть сейчас под царственный венец!

Фаворитки-ивы ветки клонят.

Ветер, как обласканный птенец

Притаился на её ладонях.

Лес, впитав лазурный небосвод,

Нежится в красе необъяснимой,

И журчанье песней тёплых вод

С голосом сливается любимой.

Стелют травы под ноги поля,

В нежной трели соловьиной свиты

Радуясь, спешит любовь моя

В ярком платье цвета малахита.