Белая сирень озера Хидден

>> Вы что, серьезно расстались с Дэниелом???

Превью сообщения, полученного Хейзел почти пять часов назад, снова высветилось на дисплее, и девушка мгновенно забыла, что собиралась просто посмотреть время. Губы ее дернуло досадливой гримасой, и она с трудом сдержала порыв смахнуть надоедливое уведомление прочь. Сделать вид, что и вовсе его не заметила – или что оно просто затерялось среди десятков других. Последнее могло бы даже прозвучать вполне реалистично, учитывая, сколько всего регулярно ей приходило в связи с ее блогом, да только вот Тифф ни за что бы на эту хрень не повелась. Она и так, поди, проверяла онлайн-статус подруги каждые полчаса. И лимит ее терпения – не безграничный, но вполне ощутимый – уже наверняка почти истощился.

И почему только безотказное детское «Я в домике!» больше не работало?

С характерным шипением распечатав холодную баночку «Доктора Пеппера», Хейзел опустилась на бордюр в нескольких футах от торгового автомата. Тот источал холодный белый свет и едва слышно гудел, нарушая царившую на парковке мотеля мертвенную тишину. Кроме девушки, здесь, судя по машинам, было еще трое постояльцев, но все они наверняка давно спали. Тонкая полоска желтого света пробивалась разве что сквозь неплотно задернутые шторы административного здания, где двадцать минут назад ей выдали код от двери оплаченного на ночь номера. Хейзел вдруг подумалось, что, прислушайся она хорошенько, смогла бы разобрать бормотание ноутбука, на котором консьерж что-то смотрел. Повинуясь бессмысленному импульсу, она и в самом деле на мгновение напрягла слух, но гудение торгового автомата забивало прохладный июньский воздух слишком плотно.

Телефон, вернувшийся к тому моменту на свое законное место в перекинутое через плечо кросс-боди, издал характерный, установленный только для конкретного мессенджера сигнал, и пальцы Хейзел чуть сильнее сжались на холодной алюминиевой банке.

Даже обратный отсчет делать не пришлось, надо же.

>> Я видела, что ты удалила его из друзей в Инстаграме. И скрыла ваши старые фотки. Что между вами произошло?

Поставив недопитый «Доктор Пеппера» на бордюр рядом, девушка все-таки открыла чат. А потом, мысленно покрутив в голове разные формулировки, ограничилась сдержанным:

<< Да, мы расстались.

>> Почему???

<< Так вышло, Тифф.

И хотя появившееся «‎печатает…» ничем не отличалось от обычного статуса такого рода, для Хейзел оно громыхало зловещим капслоком, предвещая неминуемую бурю. На девушку вдруг накатила беспричинная и всеподавляющая усталость, неприятно срезонировавшая с пощипывающей пустой желудок газировкой. Вот знала же, что не надо отвечать и ввязываться в эту переписку.

Ей даже не приходилось напрягать воображение, чтобы видеть сейчас Тиффани так ясно, как если бы подруга находилась прямо рядом с ней: то, как она нервным движением убирает отросшую светлую челку за ухо, чтобы та не мешала; как щурит чуть близорукие карие глаза и как почти наверняка печатает следующее сообщение на ходу, меряя свою небольшую спальню широкими шагами.

>> Так вышло??? В смысле, так вышло? Погоди, ты сейчас дома? Давай я приеду! Это же… черт знает что такое…

И она бы в самом деле приехала. Даже несмотря на то, что время уже перевалило за два часа ночи, а завтра нужно было на работу. И не слезла бы с Хейзел живой, пока не вытрясла бы из нее все подробности. Девушка на секунду даже представила, как после настойчивого стука в дверь попыталась бы слинять через пожарную лестницу, и не сдержала кривой усмешки.

Хорошо, что не придется.

<< Я не дома. На выезде. По работе.

Отправив сообщение, она погасила экран телефона и подняла глаза. Расположенная неподалеку автотрасса, с которой она съехала по зову приветливо мигающей неоновой вывески со словом «‎Vacancy», тянулась вдоль горизонта россыпью электрических огней. Легкий ветерок, несший в себе запах придорожной пыли и выхлопных газов, мазнул Хейзел по лицу, слегка растрепав короткие, чуть выше плеч, волосы. Наверное, если бы она курила, сейчас было бы драматургически уместно щелкнуть зажигалкой и затянуться, предчувствуя новый поток вопросов.

Но она вроде как бросила – и уже почти два года не держала сигареты в руках. И если уж девушка не сорвалась после того самого разговора с Дэном, то делать это сейчас было бы просто глупо.

На этот раз телефон завибрировал у нее в руках агрессивнее и настойчивее, чем раньше, и Хейзел, посмотрев на вспыхнувший знакомым лицом экран, тихо и прочувствованно выматерилась себе под нос.

С другой стороны, все равно бы пришлось рано или поздно, разве нет? Раньше сядешь – раньше выйдешь, и все дела. Надо просто это пережить. Зажмурившись, перетерпеть.

– Алло?

– Ты с ума сошла?! – В голосе Тифф звучало столько ненадуманного возмущения, что оно буквально сочилось и било из трубки яростным фонтаном, взбаламучивая прежде тихую и почти меланхоличную ночь.

– Ты о чем конкретно? – Потянувшись за «Доктором Пеппером», Хейзел сделала еще один глоток.

– Обо всем! – гневно воскликнула ее подруга на том конце линии. – О Дэне! Почему ты мне не сказала?

– Потому что не знала, как тебе сказать.

Слова приходилось буквально выскребать из горла. Все, что было связано с Дэниелом, вызывало в ее душе невероятно сложную и мучительную гамму эмоций, и казалось, что любая мелочь способна была прорвать кое-как сдерживавший их пузырь самообладания. Поэтому действовать следовало осторожно. Подбирать слова так, будто пытаешься разминировать бомбу и по одному перерезаешь провода. Сунешься не к тому – накроет и тебя, и парочку ближайших кварталов.

– Сказать о чем?! Что такого могло приключиться в вашей идеальной жизни, чтобы ты вдруг решила, что оно того больше не стоит?

Идеальной жизни, ну конечно. Кто вообще, спрашивается, в наше время принимает посты из инстаграма за чистую монету? Потому что если где Хейзел и Дэн и были идеальными, то только там.

– Слушай, я правда пока не готова говорить на эту тему, – выдохнула девушка. – Давай в другой раз.

– Да как… как так-то…

На секунду ей стало почти жаль подругу – и не только из-за этой неприкрытой растерянности, звучавшей в ее голосе. В конце концов, прямо сейчас она безжалостно разрушала тот прекрасный хрустальный замок, который Тиффани так долго и упорно возводила вокруг них с Дэниелом. Ведь именно их общая подруга изначально была главным фанатом и почти амбассадором их пары.

Буквально с того самого дня, как они впервые объявили о своих отношениях, выложив совместную фотографию в личном инстаграме Хейзел. На парне тогда еще был тот дурацкий белый бомбер с цветочной вышивкой, который, кажется, на любом другом парне с чуть менее классически мужественной внешностью смотрелся бы откровенно пошло. А ему почему-то очень шел – придавал высокому, стройному и длинноногому Дэну еще больше сходства с благородным принцем фэйри. И сама Хейзел на той фотографии была невероятно счастливой: немного помятой, потому что не выспалась, но с такими ярко сияющими глазами, что все остальное как-то отходило на задний план.

Со дня, когда был сделан этот снимок, прошло всего полтора года, но, кажется, будто целая жизнь. И глядя на него сейчас, девушка вообще себя не узнавала. Будто там, рядом с Дэниелом, стоял кто-то другой. Ее добрая сестра-близнец, утерянная вскоре после рождения.

– Мы решили, что так будет лучше, – решив как-то сгладить свою последнюю реплику, добавила Хейзел. – Ему нужно сосредоточиться на работе, а у меня… тоже новый проект, сама знаешь.

– Нет, не знаю, – возмущенно запротестовала Тифф. – Раньше ваши отношения никак не мешали ни твоей, ни его работе. Что изменилось-то?

Растерянность в ее тоне уступила место какой-то почти детской обиде. Словно речь шла не о человеческих жизнях, а о любимом пейринге из сериала, который по каким-то причинам распался. Но если как следует поныть в комментариях, создатели могут еще передумать и свести персонажей снова. Хейзел снова почувствовала всплеск раздражения. Неужели ее подруга правда думала, что все вот настолько просто? Буквально из той же оперы, что если сказать грустному человеку «‎не грусти», он мгновенно просветлеет лицом и отбросит все свои печали.

Да ну серьезно?

– Я изменилась, – с нажимом произнесла девушка, снова сминая банку газировки в пальцах. Если бы в той было чуть больше содержимого, оно почти наверняка бы уже было у нее на джинсах. – И он тоже. Мы поняли, что нам больше не по пути. Все на этом. Я… потом тебе все расскажу, ладно? Тифф, правда, я очень устала, весь день в дороге.

На несколько секунд в трубке повисла пауза. Очевидно, что, делая этот звонок, Тиффани рассчитывала на большее – как минимум на признательный монолог и кучу подробностей. Но телефонная связь это не личная встреча, где жертву можно загнать в угол, напоить вином и в конечном счете выжать-таки из нее все необходимое.

Именно поэтому, надо полагать, ее подруга по итогу все же сдалась:

– Ладно. – Голос ее прозвучал заметно тише и глуше. – А… что за проект-то вообще? Или это тоже невесть какой секрет?

По интонациям было слышно, что девушка если и не обиделась всерьез до сих пор, то совершенно точно к этому близка. Поэтому отделаться малосодержательной отговоркой еще и на этот вопрос было бы прямой дорогой к ссоре. А у Хейзел совершенно не было на это никакого морального ресурса. Так что, решив, что, если она даже ляжет еще на пятнадцать минут позже, погоды это все равно никакой не сделает, девушка отозвалась:

– Сейчас, погоди немного.

После чего поднялась с бортика и, допив газировку, выкинула пустую банку в стоявшую рядом с торговым автоматом урну. Та оказалась почти пустой, а потому звук падения жестянки получился особенно громким и гулким – прокатился по полупустой парковке громовым раскатом, заставив Хейзел инстинктивно вжать голову в плечи и бросить быстрый взгляд в сторону окна консьержа. Но шторы на нем даже не дрогнули.

Чуть позже, введя выданный ей код на электронной панели комнаты номер три, девушка открыла дверь и вошла. Внутри пахло дешевым кофе и чем-то пыльным. Узкая кровать, покрытая выцветшим покрывалом; маленький стол у окна, где тусклая лампа не особо успешно пыталась разгонять ночную темноту; облупившийся с одного края шкаф с чуть покосившейся дверцей – все выглядело так, будто хозяева здесь как максимум просто меняли постельное белье, не прикасаясь ни к чему другому годами.

Девушка разулась у двери и, не раздеваясь, рухнула на кровать, прямо поверх заправленного покрывала. Перекатилась на спину и, устремив взгляд в потолок, негромко поинтересовалась в трубку:

– Ты когда-нибудь слышала про семью Маллиган?

– Кажется, нет, – тут же ответила Тифф, все это время терпеливо дожидавшаяся продолжения разговора. Особого энтузиазма в ее голосе было не слышно, но, по крайней мере, она все еще была на связи и звонок не сбросила.

– Ну, в целом я не удивлена. Погоди минутку, зачитаю тебе вступление. Набросала как раз перед выездом. Сейчас. Только не суди строго, это пока черновой вариант.

Она переключила звонок на громкую связь и, свернув окошко с вызовом, перелистнула экран к заметкам. Благо, вступление для видео про Маллиганов было последним из сохраненных файлов, и долго его искать не пришлось.

Прочистив горло, Хейзел начала читать:

– Городок Хидден-Лейк, расположенный на северо-западе штата Мичиган, за всю свою более чем столетнюю историю ни разу не попадал в поле зрения национальных СМИ. Просто жил себе день за днем, затерянный в глухих лесах и почти полностью оторванный от цивилизации. Время здесь, казалось, течет совсем иначе – неторопливее, вдумчивее и осознаннее, чем на «‎большой земле». Прекрасное озеро Хидден, овеянное многочисленными легендами и известное на весь штат своими густыми туманами, казалось, бережно хранит мир и покой маленького городка. И так все и продолжалось, пока в 2012-м году местных жителей не потрясла неожиданная и страшная трагедия.

Она сделала небольшую паузу, чтобы восстановить дыхание, а потом коротко пояснила:

– Здесь вспышками дам несколько кадров с места преступления под пугающие аккорды. Фотографий дома в сети нет, но я планирую сделать их сама, так что с этим проблем не будет. Наложу потом фильтров и вот этого всего, чтобы выглядело более жутко. И нормально.

– Нагонять жути ты умеешь, это факт, – одобрительно хмыкнула Тифф на том конце линии. Голос ее стал как будто мягче, и Хейзел сочла, что это хороший знак.

– Ладно, поехали дальше. – Она вернулась к своему тексту: – О семье Маллиган, жившей обособленно почти на самом краю Хидден-Лейка, и раньше ходило множество разных слухов. Многие подозревали, что в их доме за закрытыми дверями творится что-то неладное, но никто и представить не мог, что пришедший однажды с плановым визитом соцработник обнаружит в доме страшно изуродованный труп. Позднее в нем опознали Элизабет Маллиган, хозяйку дома. Ее муж, дочь и сестра, проживавшие вместе с ней, так никогда и не были найдены: ни живыми, ни мертвыми. – Она снова ненадолго прервалась, давая подруге проникнуться ситуацией, а потом продолжила: – Расследовавшая это дело полиция так и не смогла найти ответ на вопрос, что же произошло в этом уединенном доме на краю города. Убийство? Несчастный случай? Или, может, за Маллиганами явилось нечто куда более зловещее, прячущееся в густом тумане древнего озера? – Закончив, девушка слегка поскучнела в интонациях: – Здесь тоже вставлю какую-нибудь нагнетающую музыку или вроде того. А потом сразу склейка и стандартное приветствие.

– Нечто зловещее, прячущееся в озере? – немного помолчав и переварив информацию, уточнила Тифф. – Вроде Лох-Несского чудовища?

– Черт его знает, – пожала плечами ее подруга. – Вот приеду туда и спрошу. В интернете пишут, что раньше на месте Хидден-Лейка было индейское поселение с какой-то мрачной историей. Информации как всегда кот наплакал, но, кажется, пятьсот лет назад там тоже пропадали люди и это напрямую связывали с озером. Если получится найти пересечения одного с другим, может получиться интересно. Зрители такое любят, ты же знаешь.

Договаривая, Хейзел положила телефон себе на грудь, микрофоном в сторону подбородка, и прикрыла глаза.

– А с каких пор ты вообще выезжаешь на место преступления ради съемок видео? – с подозрением поинтересовалась Тиффани.

В этом вопросе был свой резон: обычно девушка работала по книгам, газетным архивам, документальным фильмам и старым интервью. Смотрела и слушала все, что удавалось найти по конкретному делу, а потом на этой основе писала сценарий. Добавляла кадры документалок и фотографии, часть текста зачитывала сама на камеру и накладывала на все это тревожную музыку. На выходе по итогу получался весьма приятный глазу, познавательный, а главное, популярный у зрителей контент.

Специализацией канала Хейзел были нераскрытые тайны, и особенно ей нравились те, в которых можно было усмотреть мистическую подоплеку, благо что любителей выдумывать паранормальный контекст всего подряд в интернете было навалом. В том числе у девушки был отснят целый плейлист, посвященный Пропавшим 411[1], и сравнение дела Маллиганов с теми исчезновениями напрашивалось само собой – пусть даже пропали они не на природе, а из собственного дома.

– С тех пор, как по счастливому совпадению конкретно в этом городе живет моя тетя, – наконец ответила она на вопрос Тифф. – Помнишь, я рассказывала тебе про тетушку Мелани?

– Она еще жива? – искренне удивилась та. – Мне казалось, что десять лет назад ей уже было за девяносто.

– Нет, всего лишь за семьдесят, – пожала плечами Хейзел. – Я когда просматривала потенциальные темы для следующего выпуска и наткнулась на знакомое название, меня как… током ударило. В конце концов, когда еще появится возможность лично побывать на месте преступления, так?

– Боюсь, за прошедшие двенадцать лет там… мало что осталось, – рассудительно заметила Тифф.

– И все равно. Местные наверняка многое помнят. Можно будет позадавать вопросы – и сходить в тот самый дом! Он так и стоит пустой и заколоченный с тех пор, насколько я поняла. Имущество Маллиганов распродали на аукционе вскоре после того, как все трое пропавших члена семьи были официально признаны мертвыми, а вот сам дом так никто и не купил.

– С одной стороны, даже удивительно, что никакие Латсы[2] не позарились на такое наследство, – фыркнула ее подруга. – А вообще, так разве можно? – Кажется, к этому моменту Хейзел все-таки удалось сгладить негативное впечатление от первой части их беседы, потому что из голоса девушки окончательно пропали обиженные недовольные нотки. – В смысле… тех троих разве не должны были объявить в розыск по подозрению в убийстве или вроде того? Труп ведь это тебе не шутка.

– Насколько я поняла из информации в сети, никого из них никогда не подозревали в убийстве. Я не говорю об этом сразу во вступлении, чтобы нагнать побольше интриги, но вообще вскрытие показало, что миссис Маллиган умерла от обезвоживания. А тело ее после смерти основательно потрепали животные, пробравшиеся в дом. Что, кстати, дает нам все основания предположить, что оно пролежало там в таком состоянии… какое-то продолжительное время. Но знаешь, что самое интересное? В доме была и еда, и вода. А саму женщину не связывали и не запирали: ее нашли в коридоре, ведущем из ее комнаты к лестнице на первый этаж, и на теле не было никаких следов насилия. Ну, не считая следов от зубов разнообразных лесных обитателей. И экспертиза показала, что труп после смерти не перемещали. Так что у следователей создалось впечатление, будто миссис Маллиган уморила себя добровольно. – Помолчав, Хейзел добавила: – А в соответствующем треде на Реддите считают, что она была одержима и что выпить воды ей не разрешал местный могущественный дух, живущий в озере. Тот самый, в которого верили жившие здесь индейцы – и которого, очевидно, она и ее семья чем-то очень разозлили.

– Оу, – ощутимо впечатлилась Тифф на том конце линии. – А остальные трое, получается, так и не нашлись?

– Нет. Как сквозь землю провалились. Округ объявил их умершими, чтобы иметь возможность распродать имущество и дом. Дом, к слову, так никто и не купил, а вот мебель и прочее успешно разошлось с молотка. Короче говоря, дело мутное, но одно мы знаем точно: следствие постановило, что причины смерти миссис Маллиган были естественными. Никто ее не убивал. А значит, и убийц искать не нужно. Черт, уже предвкушаю, сколько сплетен по этому поводу можно будет подслушать у местных. Наверняка, это самая популярная городская байка, учитывая, что больше в этом богом забытом местечке никогда в принципе ничего не происходило. Уверена, даже тетя Мел сможет мне за чашкой своего фирменного чая рассказать две-три занимательные версии.

– Но на самом деле ты ведь из-за Дэниела уехала, правда?

Неожиданный вопрос перебил Хейзел дыхание и заставил инстинктивно напрячься всем телом в попытке блокировать удар.

Какого…

Это было нечестно. Вот так брать ее на испуг и загонять в угол, не давая возможности морально подготовиться и соврать достаточно убедительно. А она ведь так старалась, черт побери, сделать вид, что все хорошо. Что жизнь продолжается, и она занята важным и невероятно интересным новым проектом. Девушке уже и самой почти удалось в это поверить.

Но хватило всего одного вопроса. Той самой треклятой мелочи, что в клочья разорвала полупрозрачную тонкую стенку, кое-как прикрывавшую собой все то перезревшее и горькое, что прямо сейчас хлынуло наружу, затапливая Хейзел с головой.

И вот он, ее благородный принц фэйри, сидит на краешке кровати в этом дурацком цветочном бомбере, смотрит на нее своими внимательными и грустными голубыми глазами, а у нее едва хватает сил, чтобы продолжать дышать, не срываясь на жалкий хрип.

«‎Уйди! Свали к черту, Дэн!»

Она почти выкрикнула это вслух, но в последний момент сдержалась. Сперва нужно было избавиться от невольного свидетеля.

– Прости, меня что-то совсем рубит, Тифф. Я завтра тебя наберу, ладно? – Она только усилием воли заставила себя не отключиться сразу же после этих слов.

– Прости, – виновато пробормотала та, видимо, все же осознав, что зря не сдержалась и снова завела разговор на эту тему. – Тогда завтра созвонимся и все поподробнее обсудим, ладно? Спи.

Они попрощались, и девушка повесила трубку. В голове гудело – почти так же натужно и глухо, как гудел торговый автомат на улице. Вокруг больше не осталось воздуха – только он.

Его глаза, губы, руки – и голос.

Этот потрясающий голос, влюбивший ее в себя, кажется, еще до того, как она увидела лицо его обладателя. Каким нежным, срывающеся пылким, вибрирующим от восторга и нетерпения он бывал порой! И каким пустым и холодным был в тот день, когда Хейзел, не чувствуя ни рук, ни ног, ходила по его квартире и собирала вещи.

Ей было бы куда проще, если бы они ругались и кричали друг на друга. Обвиняли в том плохом, что произошло, и в том хорошем, чего они не смогли дать друг другу. Но Дэн просто молчал. Снова превратился в ту вежливую, но совершенно непроницаемую статую, какой был в первый день их знакомства. И даже не верилось, что этот же самый человек на ее глазах прыгал от радости, когда его любимые «Кливленд Гардианс» выиграли в решающем матче, или плакал, не скрывая слез, над «Зеленой милей». Человек, который теперь не реагировал на ее вопросы и упреки и даже не попытался вступить в разговор. Только спросил, нужно ли вызвать для нее Убер. А потом попросил забрать остатки вещей, когда он будет на работе, и оставить ее комплект ключей на кухонном столе.

И вот ключи у него, а она здесь. Едет черт пойми куда, черт пойми зачем, хотя единственное, что ей хочется по-настоящему, это просто лежать без движения. Спать сутками напролет, а просыпаясь, не думать ни одной лишней секунды и поспешно забивать эфир чем угодно, начиная от глупых реалити-шоу и заканчивая детективными романами в мягкой обложке – желательно теми, где очень много трупов и очень мало смысла.

Но Хейзел Марч не была бы собой, если бы позволила себе все это. Нет, депрессия для слабаков. А у нее есть работа.

Той ночью ей так и не удалось толком поспать. Девушка изо всех сил старалась ни о чем не думать и опустошить голову – даже послушала ради этого дела медитацию с Ютуба, но ни полчаса убаюкивающих аффирмаций под звук прибоя, ни накопившаяся в теле тяжесть не помогали отключить беспокойный разум. Хейзел если и проваливалась в сон, то ненадолго, почти сразу выныривая обратно и злясь на Дэна, Тифф и саму себя. И в очередной раз открыв глаза, поняла вдруг, что комната уже залита золотисто-розовым предрассветным сиянием.

Впрочем, в этот раз разбудил ее не собственный безжалостно навязчивый внутренний голос, а чей-то чужой. Неуместно жизнерадостный и бодрый в эти почти фантасмагорические шесть утра.

– А мне спокойнее, когда я сам езжу. Дело такое, знаешь. Всегда приятнее пожать кому-то руку лично, чем по электронной почте. Да-да. – Невидимый нарушитель ее спокойствия от души рассмеялся, видимо, разговаривая с кем-то по телефону. Потом со стоном перекатившаяся на живот Хейзел услышала шаги и, приподняв голову, увидела тень, прошествовавшую за задернутыми шторами ее номера.

«Чтоб тебе шину пробило по дороге», – от всей души пожелала девушка незнакомцу. Она в целом никогда не отличалась жизнелюбием и добродушием по утрам, а уж в невыспавшемся состоянии превращалась в самого настоящего гремлина.

Дэн обычно задабривал ее едой – и большой чашкой ее любимого латте.

В голову совершенно против ее воли снова полезли навязчивые картинки: вот он в трусах-семейниках и расстегнутой рубашке балансирует поднос с виноградным круассаном и чашкой кофе, и Хейзел, еще минуту назад размышлявшая о том, как она ненавидит мир и всех людей без исключения, расплывается в улыбке и замечает, что ему еще не поздно сменить сферу деятельности и податься в официанты. И если он будет подавать еду вот в таком виде, трусы у него к вечеру будут ломиться от чаевых похлеще, чем стринги элитной стриптизерши. А потом они сидят на ковре возле кровати, выковыривают виноградины из круассана, и Дэн рассказывает ей что-то о важной сделке, которую они вот-вот заключат у него на работе. Он такой серьезный, воодушевленный и невероятно красивый в тот момент, что девушка просто не может отвести от него глаз, почти не улавливая, о чем там вообще речь. И, конечно, после такого отпустить его на работу просто так она уже не смогла – как и он не смог ей отказать, когда она оседлала его колени.

Шумно выдохнув, Хейзел плеснула себе в лицо ледяной водой. Возвращаться в постель смысла не имело – проворочается еще черт знает сколько, в итоге весь день насмарку. До Хидден-Лейка осталось всего миль пятьдесят, она за час спокойно доберется, а там уже отоспится у тети Мел.

С тетушкой Мел, приходившейся двоюродной сестрой ее отцу, они не виделись уже много лет, однако несмотря на это та, хоть и удивилась внезапному желанию племянницы повидаться, была очень рада новостям. Сказала, что без проблем подготовит гостевую комнату и что девушка может оставаться у нее столько, сколько захочет.

Перекусив оставшимся со вчера холодным сэндвичем с курицей и стаканчиком кофе из автомата, Хейзел наскоро осмотрела комнату, убедившись, что ничего в ней не оставила, и вышла на парковку. К тому времени солнце уже вовсю заливало окружающее пространство, отбрасывая длинные полупрозрачные тени и насыщая воздух мягкой пастельной желтизной. День обещал быть ясным и теплым, но не слишком жарким – самое то для вдумчивых прогулок и путешествий. И даже несмотря на свое крайне мрачное настроение, Хейзел нашла в себе силы запрокинуть голову кверху и, прикрыв глаза, втянуть воздух полной грудью.

Нельзя было терять контроль и концентрацию. Никакого конца света не произошло. Люди встречаются, сближаются, а потом расстаются. И то, что память так жестоко издевается над ней, подкидывая зачем-то самые лучшие моменты из прошлого, никоим образом не отменяет того факта, что там было и много плохого. Обидного, незаслуженного, жестокого.

Того, из-за чего все и случилось.

Где-то справа хлопнула дверь автомобиля, и, инстинктивно повернув голову на звук, Хейзел увидела, как с места тронулся нагруженный коробками пикап – один из тех трех автомобилей, которые она еще вчера приметила на парковке. Машина двигалась медленно и осторожно, а потому, когда прокатывалась мимо нее, девушка смогла в полной мере разглядеть молодого человека, который сидел за рулем – не стоит сомневаться, того самого весельчака, который с утра пораньше уже находил повод чему-то искренне порадоваться.

Он тоже ее заметил, повернул голову в ее сторону и, улыбнувшись, приветственно кивнул. Наметанным глазом Хейзел мысленно обрисовала у себя в голове его портрет – так, словно собиралась рассказывать о нем своим зрителям. Волосы пушистые, светло-русые и стоят торчком, будто наэлектризованные. Лицо необычное, запоминающееся: крупный нос с горбинкой, светлые глаза, высокие и четко очерченные скулы. Улыбка не идеальная, как будто слегка задранная к носу, из-за чего нижних зубов совсем не видно – но приятная. Людям, которые умеют так улыбаться, намного проще располагать к себе других. Неудивительно, что этот парень предпочитает улаживать свои дела лично – наверняка там, где ему недостает логичных аргументов, он берет обаянием.

Симпатичный. И улыбка у него дико сексуальная, если уж говорить начистоту. К тому же, в нем было то, что Хейзел всегда привлекало в парнях – какая-то легкость и лучистость. То, возле чего хотелось греться, восполняя собственные душевные ресурсы, утекающие сквозь пальцы. Парень-батарея – или батарейка. Смотря что тебе нужнее в конкретный момент.

И она уже почти улыбнулась ему в ответ, как вдруг что-то внутри нее яростно воспротивилось этому порыву, а на смену очарования моментом мгновенно пришла досада, граничащая с отвращением. Словно поднявшаяся из горла желчь, перебившая сладкий вкус леденца во рту.

Нет. Нельзя. Хватит с нее этих легких и лучистых. И вообще – всего вот этого, что начинается с бабочек в животе и волнующего трепета в груди. Наелась уже лет на десять вперед. Буквально до тошноты обожралась.

Хейзел проводила глазами темно-зеленый пикап, ощущая, как больно кусает ее изнутри досада на саму себя, но потом все же сдвинулась с места и направилась в сторону административного здания мотеля.

А еще полчаса спустя уже сама была за рулем своей серебристой тойоты «камри» и, настроившись на местную радиоволну, ехала в сторону Хидден-Лейка.

Дорога была пустой почти до самого горизонта, на котором смутно поблескивал еще один автомобиль, с такого расстояния больше похожий на блестящего жука. Солнце к тому моменту уже поднялось достаточно высоко, чтобы показаться над деревьями, и постепенно наполняло прохладный утренний воздух теплом. Пригревшись и пониже опустив боковое стекло, девушка даже спустила с плеч хлопковую рубашку-оверсайз, на спине которой красовался черный полумесяц – ажурный, невесомый, украшенный нитяными подвесками и цветами. Тифф вышила его вручную в качестве подарка подруге на день рождения, и с тех пор эта рубашка была у Хейзел любимой.

– Доброе утро, дамы и господа! – раздался бодрый голос из радио, сменив игравшую там музыку. – Вы слушаете радио Хидден-Лейка, и я ваш любимый ведущий Ларри Маршалл. Я с большим удовольствием передаю привет всем ранним пташкам, а также тем, кто присоединился к нам поневоле. Здесь мы встречаем наши потрясающие туманные рассветы, общаемся со слушателями, зачитываем местные новости и, конечно же, слушаем музыку, заряжающую нас энергией на целый день! И особенно эта энергия пригодится сегодня нашим друзьям из профсоюза, которые вот уже пятый день подряд проводят забастовку на главной улице города в надежде выбить из руководства мебельной фабрики Холлов повышение зарплаты и снижение трудовой нагрузки. Пожелаем же им всем удачи в их нелегкой борьбе! И, кстати, одна птичка мне нащебетала, что ребята будут не против гамбургеров и домашнего лимонада. Поэтому если кто-то хочет проявить гражданскую солидарность, но не горит‎ желанием весь день стоять с транспарантом, вы знаете, что делать. – Радиоведущий выразительно причмокнул, а потом сменил тему: – А меж тем днем обещают около 78 градусов, без осадков, ветер юго-восточный, атмосферное давление в норме. Это радио Хидден-Лейка, оставайтесь с нами.

Последние слова диктора утонули в аккордах начинающейся песни, а Хейзел включила левый поворотник, заприметив съезд к городу.

Еще пару миль спустя деревья подступили к дороге плотнее, создав по обе стороны от нее плотные зеленые стены, а на горизонте стали все яснее прорисовываться очертания невысокой горной гряды, за которой, согласно путеводителям, и находился Хидден-Лейк.

Что любопытно, к городу вела всего одна тупиковая дорога – никакие межштатные или штатные автомагистрали рядом с ним не пролегали. Иными словами, попасть в Хидден-Лейк можно было только осознанно и целенаправленно – или же свернув к нему случайно.

Сам же городок, насколько Хейзел успела выяснить, жил в основном за счет местной мебельной фабрики – видимо, той самой, о которой говорил радиоведущий. Продукция компании «‎Холл Вудс Крафт» была очень неплохого качества и продавалась по вполне доступным ценам, а потому была популярна по всему штату и даже частично за его пределами.

Интересно, что там за протесты? На национальном уровне о них вроде еще ничего не говорили.

– Знаете, за что я люблю это место? – поинтересовался меж тем Ларри Маршалл из радио. – За его особенную атмосферу. Оно не похоже на другие маленькие городки, где мне доводилось бывать. Когда приезжаешь сюда, то либо влюбляешься без памяти, либо наоборот – не выдерживаешь и недели. Но если город тебя примет… – Тут он отчего-то замолчал, а потом, усмехнувшись, дополнил сам себя: – Если Белый человек тебя примет, то можешь не сомневаться: ты нигде в мире не найдешь места лучше.

Белый человек? Хейзел задумчиво нахмурилась. Прозвучало как чье-то имя или прозвище, а не просто как отсылка к цвету кожи. Может, это как раз тот самый пресловутый озерный дух, про которого она читала на Реддите? Там вроде говорилось, что это местный фольклорный страж – и местный же хранитель.

В голову девушки почти против ее воли полезли непрошеные ассоциации с фильмами про культы в маленьких уединенных городках – пресловутым «‎Солнцестоянием», например‎. А что, все по классике: удаленное ото всех больших дорог поселение, самобытный местный фольклор, пропавшие люди, изуродованные трупы – тут от жанра тру-крайма до арт-хаусного хоррора как будто рукой подать.

Впрочем, всерьез и основательно она задуматься об этом не успела, потому что уже в следующий момент деревья слева от дороги наконец закончились и перед ней раскинулось озеро.

Еще минуту назад его было толком не видно из-за леса и горы, а теперь оно гостеприимно и широко распахнуло свои белесые объятия ей навстречу. Утопая в тени нависшей над ним скалы, озеро было сплошь покрыто туманом – он стлался над темной поверхностью кусками распушенной ваты. Будто облака, лежащие на воде.

От открывшегося ей вида у Хейзел захватило дух, и она поспешно полезла за телефоном, чтобы сделать несколько фотографий. Ради этого, правда, пришлось притормозить и съехать на обочину.

Выйдя из машины, девушка какое-то время побродила туда-сюда, пытаясь найти кадр поудачнее, а потом вдруг так и замерла с поднятым смартфоном.

Внизу, в паре-тройке миль от нее, там, где берег озера красиво закруглялся, обнажая небольшой каменистый пляж, среди деревьев кто-то стоял. Из-за ветвей и в целом с такого расстояния лица было не разглядеть, но, кажется, это был мужчина. Видеть кого-то в такой глуши и в такую рань было странно – причем на той грани странности, что уже вплотную подходит к чему-то жутковатому. Особенно учитывая, что незнакомец не двигался, как будто затаился в ожидании чего-то – или кого-то.

Хейзел тоже замерла, ощущая, как внезапно сильно и гулко забилось ее сердце, отзываясь легкой дрожью в конечностях.

И хотя казалось очевидным, что это просто какой-то любитель рассветов – или, как вариант, местный орнитолог, отыскавший наконец тихое и спокойное место для наблюдения за птичками, – было в этой неподвижно замершей в лучах утреннего солнца фигуре что-то тревожное. Может быть, банально из-за того, что Хейзел просто не ожидала увидеть здесь кого-то еще, и внезапное появление в поле ее зрения постороннего сработало как дешевый скример из фильма ужасов.

А может – из-за того, что на мужчине была светло-бежевая куртка, казавшаяся в таком освещении почти белой. Глупое и ничего не значащее совпадение, но почему тогда ее руки и ноги будто бы свинцом налились и вообще отказывались слушаться?

Пересиливая саму себя, Хейзел медленно подняла телефон и сделала несколько снимков. Получилось так себе – слишком большое расстояние, да еще чертовы ветки. На фото так сразу даже не разобрать, где там земля, высветленная солнцем, а где мужчина.

Она оторвала взгляд от экрана, чтобы соотнести цифровое изображение с реальным и прицелиться зумом поточнее, и с ее губ сорвался удивленный вздох: среди деревьев больше никого не было.

Может, ей и изначально просто привиделось? А что, бессонная ночь и это небрежное, а оттого еще более многозначительное и какое-то зловещее упоминание о Белом человеке по радио. Добавить сюда ее собственные идиотские ассоциации – и вот она уже видит всякую крипоту в клочьях тумана и камнях.

Досадливо вздохнув, девушка быстро обежала взглядом прилегающий берег. Что ж, если парень в белом ей не почудился, то вон там виден спуск, по которому он мог бы добраться до берега.

Для того, чтобы добраться до нужного поворота на пляж, ей понадобилось около трех минут за рулем. Еще пять – чтобы осторожно спуститься к озеру, держа наготове телефон с включенной камерой. Хейзел понятия не имела, что именно планировала тут найти, но, наверное, на данном этапе не отказалась бы и от встречи с вышедшим на утреннюю пробежку спортсменом в белом тренировочном костюме. Или тем самым пресловутым орнитологом.

Шныряя пытливым взглядом по прибрежным камням, девушка в какой-то момент обратила внимание на резко выделяющийся среди темных прибрежных камней объект. Сначала подумала, что это оставленный кем-то мусор, но, подойдя ближе, поняла, что это букет цветов – несколько сломанных веток белой сирени, перевязанных черной ленточкой. Цветы выглядели совсем свежими – они точно не пролежали здесь и пары часов.

«Я знала, – тихонько, но ясно звякнуло у нее в голове. – Он и правда был здесь».

Кем бы этот «он» по итогу ни являлся.

Поймав кадр на телефон и немного приблизив картинку, Хейзел заметила вдруг странный символ, нацарапанный на камне прямо за цветами. Визуально тот напоминал двойной крюк или знак вопроса, только угловатый, начерченный отрывистыми прямыми линиями, и местами перечеркнутый. Знак был девушке не знаком – может быть, индейская письменность? такая есть вообще? – а вот черная ленточка на цветах однозначно намекала на некий траурный контекст.

«А может, это часть какого-то ритуала, – возникло многозначительное у нее в голове. – Старого, но заботливого культивируемого индейского ритуала по задабриванию мстительного духа. И до того, как ты пришла, тут лежало еще сердце девственницы. Но его он таки успел спрятать. Или сожрать».

Прерывая ее мысль, за спиной у девушки – где-то совсем рядом – хрустнула ветка. Хрустнула громко, протяжно, словно ломаясь под чьим-то весом.

Хейзел испуганно взвизгнула и резко обернулась, инстинктивно выставив впереди все еще работающий в режиме съемки телефон.

Никого – только туман, медленно истаивающий под солнечными лучами. Молочно-белый, густой, почти непроницаемый. Клубящийся вдоль берега, но как будто не могущий переступить некую невидимую черту. От него исходила странная, почти вживую ощутимая вибрация, стлавшаяся по земле и все туже обвивающая ноги девушки. Словно он звал ее к себе – уговаривал рискнуть и нырнуть в неизвестность с головой.

Пусть даже на роль следующей жертвы-девственницы она уже категорически не годилась.

«Хреновый из тебя охотник за сенсациями, Хейзел Марч, – мысленно констатировала девушка, тяжело вздохнув. – Заканчивай уже этот цирк. Тебе нужен минимум литр кофе. И пара сеансов у мозгоправа на всякий пожарный».

Решительно отбросив все размышления о духах, орнитологах и вырванных сердцах, она перевела телефон в режим фото и, наведя объектив на туман, красиво позолоченный поверху солнечными лучами, нажала на кнопку съемки. И сразу перешла в свой инстаграм.

И тут где-то на самом краю ее сознания вдруг вспыхнула непрошеная мысль: это будет первое фото после их с Дэниелом расставания. Первое для ее подписчиков – и для него, если он все еще иногда заходит на ее страницу. Мысль эта неприятно ужалила изнутри, заставив Хейзел сильнее свести брови и даже слегка прикусить собственную щеку.

«Работа не ждет», – напечатала она в описании и поставила соответствующую геометку. Несколько секунд помедлила, давая самой себе шанс передумать, а потом решительно нажала на кнопку «Опубликовать».

Навязчивое ощущение чьего-то взгляда, так и приставшего к ее спине, не оставляло ее до того самого момента, как девушка снова вернулась к машине. Но раз уж она так преуспела в игнорировании призраков прошлого, то и духи настоящего как-нибудь перебьются.

Жизнь ведь в самом деле продолжается, разве не так?

[1] "Пропавшие 411" (Missing 411) - это термин, относящийся к загадочным исчезновениям людей, которые, как правило, происходят в дикой природе, в основном в Северной Америке, и связываются с мистическими или необъяснимыми причинами. Термин был введен бывшим полицейским и писателем Дэвидом Полайдесом.

[2] Семья Латс купила дом в Амитивилле (Нью-Йорк) после того, как там годом ранее семья Дефео была убита, и утверждала, что пережила там паранормальные явления, что легло в основу книги и серии фильмов «Ужас Амитивилля»