Белая Смерть. Том 2: Путь к Абсолюту

Утро в поселении Йегерей началось не с пения птиц, а с тяжелого, давящего ожидания. Над главной площадью, вымощенной грубым серым камнем, висел плотный туман, пахнущий сыростью и близким снегом. Возле массивных дверей Зала Старейшин, чьи створки были вырезаны из мореного дуба столетней выдержки, стояли двое.

Дагмор Тенелист выглядел так, будто сам был высечен из этого древа. Его плащ, подбитый мехом горного волка, не шелохнулся, когда он медленно повернул голову к Драку. Взгляд Дагмора был тяжелым, как свинец.

— Ты совершил глупость, — голос Дагмора был подобен хрусту ломающегося льда. — Огромную, непростительную глупость, Драк.

Титан, который был выше Дагмора на целую голову, лишь хмуро смотрел на свои огромные ладони. Кожа на его пальцах всё еще хранила въевшуюся копоть вчерашнего дня.

— Нужно было прийти ко мне, — продолжал Дагмор, прищурившись. — Мы бы нашли способ. Тихая кузня на дальнем отшибе, ночной час, верный человек у мехов… Я бы придумал, как дать ей сталь, не поднимая этого шума. Но ты… Вы ревели мехами так, что перебудили полдеревни. В час, когда наковальни должны молчать по закону общины, вы ковали судьбу, о которой теперь шепчется каждый патрульный.

— Металл не любит тишины, Дагмор, — глухо ответил Драк. Его голос вибрировал в груди, как далекий гром. — Крайсталь должна петь под ударами, иначе она выйдет мертвой. Она приняла её кровь. Разве это не важнее ваших правил?

— Теперь вместо песни металла ты будешь слушать крики старейшин, — Дагмор поправил перевязь своего меча. — Тебе грозило бы изгнание, кабы ты не был одним из двух последних Титанов в этой деревне. Наш народ не может разбрасываться такими щитами. Но выговор… его ты заслужил сполна. Идем. Нас ждут.

Двери распахнулись с утробным скрипом.

Внутри Зала было сумрачно. За массивным полукруглым столом сидели пятеро старейшин. Их лица, испещренные морщинами, как кора старых деревьев, выражали лишь суровое, непоколебимое осуждение. В центре сидел Галвар — старейший из рода, чьи седые брови срослись в одну грозную линию.

— Драк из рода Камня, — голос Галвара эхом отразился от высоких сводов. — Ты привел в святая святых — к нашему горну — ту, чье присутствие там является оскорблением для предков. Ты позволил дефектной девчонке коснуться Крайстали. Ты знал, что кузня закрыта. Ты знал, что её руки не должны касаться священного металла.

Следующие полчаса превратились в тягучую пытку. Старейшины по очереди хлестали Драка словами. Его обвиняли в пособничестве изгою, в нарушении вековых традиций и в том, что он самовольно распорядился ресурсами общины, которые принадлежат всем Йегерам, но никак не «беловолосой ошибке». Драк стоял молча, расправив плечи. Он знал: оправдания здесь бесполезны, они лишь раззадорят стариков.

Наконец, речь зашла о самой Айрин.

— Поступок Айрин Тенелист — не просто проступок, — Галвар ударил сухой ладонью по столу так, что подпрыгнули чернильницы. — Это грех. Осквернение огня. Тот, кто не обладает Волей Крови, не имеет права владеть мечом из Крайстали. Это символ нашей расы, а не игрушка для отшельников. Она теперь не просто странная девочка из леса. Она — угроза нашему порядку.

Дагмор Тенелист сделал шаг вперед, выходя в круг света от факела. Его лицо оставалось маской холодного спокойствия, ни один мускул не дрогнул, когда заговорили о его дочери.

— Совет справедлив в своем гневе, — произнес он, и Драк почувствовал, как воздух в зале стал холоднее. — Но мы должны смотреть на это не только как на грех, но и как на прецедент. Айрин Тенелист продемонстрировала, что отсутствие Воли Крови не означает отсутствия амбиций. Если мы оставим это без внимания, завтра каждый изгой потребует себе право на сталь. Моя фамилия уже достаточно запятнана её существованием. Оставить её в деревне после такого — значит официально признать её одной из нас.

Дагмор говорил гладко, каждое слово было выверено, как алхимическая формула. Он не защищал Айрин — он предлагал решение, которое выглядело как стратегическая необходимость, но Драк уловил тонкую игру: Дагмор уводил Совет от идеи физической расправы над девочкой, переводя всё в юридическую плоскость.

Итог был краток и беспощаден.

— Айрин Тенелист приговаривается к немедленному и пожизненному изгнанию, — объявил Галвар, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Ей официально запрещено входить в пределы поселения. Любой Йегер, встретивший её на нашей земле, имеет право поднять оружие. Отныне она — тень за нашими стенами. Драку — официальный выговор в личное дело, сокращение наград на половину и запрет на обучение новых рекрутов в течение года. Уходите.

Вечером того же дня в доме Тенелистов было необычайно тихо. Эстель, мать Айрин, сидела у очага. Её пальцы машинально перебирали сухие стебли лечебных трав, то удлиняя их, то закручивая в идеальные спирали — её редкий дар взаимодействия с органикой всегда проявлялся сильнее, когда она была на грани отчаяния или злости. Стебли в её руках извивались, словно живые змеи.

Дагмор стоял у окна, всматриваясь в ночную мглу. Драк сидел напротив Эстель, занимая собой почти всё пространство небольшой комнаты. Его колени упирались в край стола.

— Она не выживет одна в Кровавых Топях, — Эстель подняла глаза, полные затаенной боли. — Дагмор, она ещё ребенок. Да, она выросла, да, она научилась махать мечом, но этот мир сожрет её, если она выйдет за пределы леса Мрачного дуба.

— Она теперь Йегер с мечом из Крайстали, Эстель, — отрезал Дагмор, не оборачиваясь. — Она сама выбрала этот путь, когда вошла в кузницу и ударила молотом. Она знала, на что идет.

— Мы не пришли к единому мнению, — Драк подался вперед, и старый стул под ним жалобно скрипнул. — Ты хочешь, чтобы она ушла на юг? К вольным поселениям? Там ценят алхимические изделия, но путь туда лежит через гнезда Демонов. Она не готова к такому переходу.

— На север ей нельзя — там посты старейшин и земли Дальних Родов, её схватят и казнят за владение мечом раньше, чем она пройдет эти земли, — Дагмор развернул на столе старую карту, края которой были обгоревшими. — Остается только тракт через Мертвую Просеку. Это самоубийство для обычного человека, но это её единственный шанс исчезнуть из поля зрения Совета.

Они спорили долго, пока свечи не оплыли, превращаясь в бесформенные лужицы воска. Эстель предлагала дать ей семена из своих запасов, которые могли бы вырасти в защитные лозы, покрывающие тело, как броня, Дагмор настаивал на том, что она должна полагаться только на свой клинок и те яды, что сварила сама. В конце концов, в комнате воцарилась тяжелая тишина.

— Завтра на рассвете, — Дагмор наконец повернулся и посмотрел Драку прямо в глаза. — Ты сходишь к ней. К Мрачному дубу. Расскажешь о решении Совета. И укажешь дорогу к поселению Черного Пика. Это далеко на востоке, за горами. Там живут те, кто не задает вопросов о происхождении и цвете волос.

— Ты не пойдешь с ним? — тихо, почти шепотом спросила Эстель, глядя на мужа.

Дагмор ничего не ответил. Он лишь сильнее сжал кулаки за спиной, глядя на темнеющий горизонт, где в глубине леса, под тенью Мрачного дуба, его дочь впервые протирала свой «греховный» клинок. Прощание не входило в его планы — Титан и лидер Тенелистов не прощается с теми, кого сами же выставили за дверь.