Белая Тень. Чëрная Арфа.

Стояла глубокая декабрьская ночь в деревне Мильрано. Нарочито медленно падали снежинки с беззвëздного неба, увеличивая глубину и без того глубоких сугробов, отчего взрослые лишь гневно бормотали себе под нос про неправильные прогнозы метеорологов, а вот детей это только радовало. Они выбегали на улицу, лапали снеговиков, ловили маленькие белые звёздочки, падающие с неба, ртами и конечно же бросались друг в друга снежками.

Пожилой мужчина, лет семидесяти восьми с серыми жидкими волосами, которые смешно прилипали к его макушке, живущий на отшибе этой деревни в старом домишке из белого кирпича с красной черепицей и серым дымоходом у самой опушки леса, видеть эту картину не мог. Он был очень занят. Одетый в поношенную клетчатую красную рубаху, чëрные штаны и шерстяные носки цвета хвои, он бегал по своему жилищу, проклиная себя и весь мир.

— Да где же я мог их оставить, а? Ну вот где же?! — гневно восклицал он, бегая из комнаты в комнату, ища что-то.

* * *

Звали пожилого мужчину Таддеуш Крейн, но вся деревня знала его под кличкой "старый псих". Она висела на нëм, точно ярлык на каких-нибудь дорогих штанах из магазина. И если кто-то его видел, то сразу говорил своему соседу: "Старый псих вышел из своей берлоги". Дети же считали его неким подобием аттракциона. Они стучали ему в дверь, после чего бросались врассыпную, когда Крейн наконец-то открывал дверь, чтобы высказать о мелких засранцах всë, что он думает.

В защиту жителей, Таддеуша действительно нельзя было назвать обыкновенным пожилым мужчиной. В таком тесном населённом пункте, где все друг-друга знают, только он был отщепенцем. Он постоянно оборачивался, причём, неважно где бы он ни был: на улице, в магазине, у себя дома. Все попытки наладить с ним контакт были тщетными, поскольку на вопросы он не отвечал, предпочитая игнорировать всех вокруг себя, а если и отвечал, то это как правило были лишь хмурые взгляды, направленные в душу собеседника, от которых по коже пробегали мурашки, а горло будто сдавливала невидимая петля.

Очень быстро за такое поведение его сначала окрестили старым медведем, а затем, когда он, громко проклиная каких-то теней, стал рисовать на своëм доме какие-то иероглифы, и старым психом. Единственным человеком, с кем у него были относительно хорошие отношения, был владелец местного бара, Дуглас Пауэлл, статный голубоглазый мужчина лет сорока трëх, одетый белую просторную рубашку с заляпанными жиром манжетами, чëрными брюками, и смешной шляпой-котелком, которая висела на крючке позади барной стойки, с которым Таддеуш вёл себя почти нормально. Он также всё говорил про каких-то теней, бледных людей и прочую паранормальщину, с которой остальные посетители бара, давясь гренками и чаем, смеялись до упаду.

Бармен же просто слушал и медленно кивал, не перебивая старика. Иногда бывало только, что он просил Таддеуша подождать, ведь ему надо было сходить в подсобку и взять что-то, но после этого Дуглас возвращался, минут через пять или десять, чтобы продолжить слушать старика. Со временем, это даже стало неким подобием традиции: стоило Таддеушу войти, как Дуглас тут же спускался в подсобку и возвращался с бутылкой крепкого "Миллер-Венди", после чего и происходил их ритуал. Таддеуш говорил-говорил, а Пауэлл лишь слушал, изредка спускаясь в вышеупомянутую подсобку по надобности.

Однако в последние два года количество визитов Крейна сократилось с двух в неделю до одного в месяц. А потом и вовсе до раза в сезон. Как-то раз, когда Таддеуш снова пришёл, Дуглас спросил у него, где же тот пропадал, старик пробормотал что-то непонятное. Однако на прошлой неделе Крейн снова пришёл в бар "Пенистый уголок". И было с ним что-то неладное. Во-первых, он практически влетел в двери здания, чем перепугал половину клиентов, не привыкших к таким резким передвижениям старика. Во-вторых, он постоянно оглядывался и весь трясся, по лбу стекали крупные капли пота, а глаза были раскрыты в выражении дикого ужаса. Именно тогда-то Таддеуш и рассказал Дугласу, что его тревожило.

— Они следят за мной, я знаю это, Дуглас.

— Что? Кто следит, зачем? Таддеуш, может, тебе вызвать полицию?

— Полиция тут не поможет, Пауэлл!

Крейн громко бахнул кулаком по столу, чем заставил всех немногочисленных посетителей вздрогнуть. Он впервые назвал Дугласа по фамилии, а это значит, что дела действительно плохи.

— Это они! Они! — голос Таддеуша сорвался на шëпот

— Тени? — поинтересовался Дуглас, протирая стойку

— Нет. Те, кто стоит за ними.

На секунду, незаметно для обоих, рука Дугласа дрогнула.

— Кто может быть хуже теней, Таддеуш?

— Люди. Вот кто самые страшные монстры, Пауэлл. Люди.

— На что ты намекаешь?

— Я думал, что всё было ограничено тенями, Дуглас. Но это был ошибочный довод. Тени — лишь верхушка огромного айсберга.то культ, Пауэлл. Это культ.

— Хочешь сказать, что какой-то культ стоит за всём происходящим?

— Именно. И они теперь знают, что мне известно их существование. Они следят за мной, выжидают момента, чтобы напасть, когда я буду слаб. Если же это произойдëт...

Таддеуш сглотнул, после чего стал рыться у себя в кармане старого полуразвалившегося пальто, которое он нацепил поверх рубашки, пока наконец не извлëк из него маленький ключ.

— Ты единственный, кому я могу доверять, Дуглас. Если же случится такое, что меня заберут... — Крейн выдержал паузу, видимо, для эффекта, — ... то я хочу, чтобы ты отдал этот ключ моему внуку, когда он сюда приедет.

— Таддеуш, я не могу!

Дуглас было замотал головой, однако Таддеуш внезапно схватил бармена за руку с удивительной для его возраста силой и вложил ключ в ладонь бармена.

— Ты единственный, кто проявил ко мне доброту. Если меня не станет, Дуглас, то хватай все свои вещи и беги на край света. Беги без оглядки. Беги так, будто твой самый страшный ночной кошмар воплотился а реальность и захотел тобой перекусить. Ты меня понял?

Мистер Пауэлл тяжело вздохнул.

— Как скажешь, Таддеуш.

— Спасибо, Дуглас. Ты и понятия не имеешь, как много для меня это значит.

После этих слов Таддеуш встал из-за барной стойки и спешно покинул заведение, оглядываясь по сторонам.

* * *

— Наконец-то! Вот вы где!

Таддеуш Крейн схватил номерную книжку и серебряный кинжал, после чего рванул в спальню к мобильному телефону, лежавшему на прикроватной тумбочке. Захлопнув дверь, выключив свет и зашторив окно, он набрал нужный номер и стал дожидаться гудков. Мгновения казались ему вечностями, но вот, раздался монотонный голос автоответчика.

— Ян, мальчик мой! — тут же затараторил старик, — Я надеюсь, что ты прослушаешь это сообщение. Мне очень жаль, что я впутываю тебя в это, но ты должен знать правду!

В этот самый момент Таддеуш услышал тяжëлые шаги, что раздавались со стороны санузла. Снег хрустел, продавливаясь под весом того, что находилось снаружи.

— Когда ты приедешь сюда, первым делом зайди в бар "Пенистый уголок" и потребуй, чтобы бармен дал тебе ключ! Он поймёт о чëм идёт речь. Этим ключом ты откроешь тайник. Он расположен...

Местоположение тайника заглушил режущий уши скрежет. Нечто снаружи принялось царапать кирпичные стены, будто ища в них лазейку. И Таддеуш не сомневался, что оно найдёт её.

— Моë время уже на исходе. Я прекрасно это понимаю. Однако ты должен о всей чертовщина, что творится в нашем мире! Все те истории, что я рассказывал тебе, когда ты ещё бегал под стол, все они правдивы! Я не псих, каким все меня считают, а твой отец никогда не бросал твою мать! Его забрали!

Снаружи раздался глухой утробный рык от которого старика затрясло. Оно нашло брешь в защите.

— Ты умный парень и сразу всё поймёшь. В этом у меня сомнений нет. Я люблю тебя всей своей душой и жалею, что больше не смогу тебя встретить вживую. Доверяй друзьям, они будут просто необходимы в твоём путешествии.

Внезапно на одну из стен дома пришëлся чудовищной силы удар, который, старик был уверен, снëс бы всю стену целиком, если бы не защита, которую он возвëл. Руны держались прочно и не давали пройти твари к Таддеушу. Однако насколько хватит их магической силы, чтобы сдерживать натиск чего-то настолько яростного?

— На этом у меня всё. Прощай, мальчик мой. И удачи тебе в твоём путешествии, ведь она тебе очень сильно понадобится.

Таддеуш положил трубку. Все звуки снаружи стихли. Неужто тварь ушла? Наврядли, такие как она скорее сдохнут, чем отвяжутся. Разве что... Оно не догадалось, что брешь в защите находится под окном.

— Только не это!

Крейн уже поворачивался к окну, в котором виднелся массивный силуэт, как раздался ещё один мощный удар, который в этот раз пробил защиту вместо со стеной, создавая огромных размеров дырень. Щебень облила старика, а дым застелил ему глаза непробиваемой пеленой.

— Хочешь забрать меня?! Ну давай! Только я просто так не сдамся!

Вокруг его серебряного кинжала возникло слабое голубое свечение, которое очень быстро объяло фигуру и самого старика. Маленькие синие всполохи окружали Таддеуша Крейна щитом.

В этот самой момент дым наконец-то расселся, позволяя старику увидеть своего оппонента во всей красе. Холодная могильная аура тут же сковала тело мужчины кандалами животного ужаса, дополнительно облив его липким страхом.

Если и раньше Таддеуш питал призрачную надежду, что сможет хотя бы дать какой-никакой отпор, то сейчас она была безжалостно разбита вдребезги одним лишь видом монстра, что стоял перед ним. Таддеуш осознал, что будет бессилен и где-то в глубине он услышал единственный призыв его парализованного от страха мозга.

Кричи. Кричи так громко, чтобы тебя услышала вся деревня. Чтобы услышал хоть кто-нибудь.

И он попытался. Набрав в грудь побольше воздуха, он уже приготовился кричать, но тварь, уже ринувшаяся в атаку, мгновенно оборвала крик Таддеуша. Раздался треск рвущейся одежды, хруст сломанных костей и бульканье крови в разорванной глотке старика. Затем глухой удар тела об этот полированный линолеум, который уже начал покрываться кровью. А за всем этим последовал короткий предсмертный хрип, который был оборван свистом когтей.

После чего домишко погрузился в гробовую тишину.