Беленький и Серенькая

БЕЛЕНЬКИЙ И СЕРЕНЬКАЯ.
От автора.
Этот рассказ — дань памяти всем животным, которые пострадали от человеческой жестокости. Он получился не простым, очень эмоциональным, полным боли и скорби, но я сознательно не стал смягчать правду.

Я искренне надеюсь, что эта история поможет каждому из нас наконец увидеть и осознать одну простую истину: собаки, кошки и все другие живые существа не виноваты в том, что оказались без дома и пищи. Они не выбирали себе такую участь и вынуждены бороться за выживание каждый день, каждый час, каждую минуту.
Это мы, люди, обрекаем их на страдания: бросаем, бьём, убиваем, мучаем ради забавы или просто потому, что они нам мешают. И самое ужасное — учим этому своих детей.

Задумайтесь, люди: кем вырастут наши дети, если с детства видят жестокость как норму? Если привыкают к мысли, что можно безнаказанно причинять боль тем, кто слабее? Если учатся не сочувствовать, а глумиться?
Сегодня — ненависть к беззащитным животным, а завтра к кому?
Глава 1
Яркий солнечный день заливал городскую площадь золотистым светом. Лучи скользили по фасадам домов и играли бликами на стёклах витрин. Безветренно, тепло, почти по-летнему. Площадь была заполнена праздношатающимися людьми: мамы с колясками неспешно прогуливались по дорожкам или сидели на лавочках, читая книги. Повсюду слышался детский смех, звенели колокольчиками карусели, работали аттракционы, создавая атмосферу праздника.
— Стасик, ну где ты там? Быстро иди сюда! — резко прорезал воздух грубый женский голос.
Из кустов вынырнул мальчик лет пяти. Он волочил за заднюю лапу крохотную собачку. Серый дрожащий комочек отчаянно пытался вырваться, поскуливая почти по-детски, но ребёнок крепко держал его.
— Фу-у! — брезгливо поморщилась мать. Её лицо исказилось от отвращения, а губы презрительно скривились. — Кого ты там опять нашёл? Брось эту грязь немедленно!
Она с трудом забрала щенка из рук сына и, не глядя, швырнула в сторону. Тот взвизгнул, вскочил на лапы и, прихрамывая, помчался прочь, скрываясь в ближайших кустах.
Мать, достав влажные салфетки, с остервенением принялась вытирать сыну руки.
— Ты что, совсем ничего не соображаешь? — цедила она сквозь зубы, тщательно протирая каждый пальчик. — Подцепишь какую-нибудь инфекцию, и что тогда делать будем? Потом бегай с тобой по врачам и лечи от этих болячек…
Мальчик стоял молча, опустив голову, но на его губах играла злая, ехидная улыбка. Мать схватила его за руку и с силой потянула за собой. Стас, не сопротивляясь, побежал следом, при этом не упуская возможности пнуть ногой голубей, неспешно расхаживающих вдоль тротуара. Один из птиц испуганно взмахнул крыльями, отлетел в сторону и недовольно заворковал.
Мать, не обращая внимания на выходки сына, увлечённо разговаривала по телефону с подругой. Её голос звучал так громко, что некоторые прохожие оглядывались.
— Да, Мила! Я тебе об этом и говорю. Это просто ужас! — Она театрально вздохнула, одновременно закатив глаза и дёргая сына за руку, чтобы не отставал. — Пригласил меня на свидание в какую-то занюханную забегаловку. И теперь звонит каждый день и предлагает встретиться…
Она выслушала собеседницу и выпалила:
— Конечно, не пойду! Я что, себя на помойке нашла?
Резко развернувшись к сыну, она снова дёрнула его за руку.
— Быстрее ногами шевели! И перестань пинать этих птиц, сколько можно!
Стас поднял голову. Глаза его наполнились слезами, губы обиженно надулись, и он тихонечко захныкал. Мать, не замечая ничего вокруг, раздражённо бросала в трубку:
— Нет, Мила, я достойна большего. Мне нужен мужчина с перспективами, а не какой-то там…
Она осеклась. Бросила взгляд на сына и наклонилась к нему.
— Сынок, ну не плачь, — голос мгновенно сменился на ласковый. — Ну сдались они тебе эти голуби. — Она приложила трубку к уху: — Дорогая, я перезвоню. Мать присела на корточки рядом с сыном, обняла его и прижала к себе.
— Пойдём, я тебе мороженое куплю, или игрушку какую-нибудь.
— А конфетку? — всхлипнул мальчик.
— И конфетку, — нежно улыбнулась мать, вытирая пальцем слезу с его щеки.
Мальчик довольно улыбнулся, и они пошли в сторону ближайшего магазина. А в кустах, где недавно скрылся серый комочек, кто-то тихо скулил, зализывая ушибленную лапу.
Стас Карелин быстро рос. Сегодня ему исполнилось шестнадцать. Внешне он был симпатичным, крепким парнем: широкие плечи, короткие тёмные волосы, пронзительный взгляд серых глаз. Таких обычно рисуют на обложках. Но за этой приятной внешностью скрывалась гнилая душонка. Мир вызывал у него лишь озлобление, и никто не мог понять причин этой злости.
Стас был груб и очень жесток, особенно к тем, кто слабее. В школе он держался особняком: одноклассники прекрасно знали, что из себя представляет Карелин, и объявили ему бойкот. Учителя вздыхали, качали головами, вызывали в школу мать, грозили отчислением. Она приходила, краснела, оправдывалась, обещала поговорить, но ничего не менялось.
Сегодня, возвращаясь домой из школы, он шёл по узкой тропинке между кустами, рассекая их палкой, словно вымещая на зелени всю накопившуюся ненависть.
Вдруг ему навстречу выбежала кошка — рыжая, с белыми лапками и пушистым хвостом. Не раздумывая ни секунды, Стас метнул в неё палку. Кошка жалобно мяукнула и упала на асфальт. Карелин оскалился, чувствуя прилив удовлетворения.
— Ты что, дурак? — крикнула проходящая мимо женщина, покрутив пальцем у виска.
Она наклонилась к кошке, взяла её на руки и, что-то тихо и ласково прошептав, поглаживая дрожащее тельце, поспешила прочь.
— Эй, парень, ну-ка стой! — окликнул Стаса мужчина, который шёл следом и попытался ухватить его за рукав.
Стас, ловко увернувшись, показал ему средний палец и быстро забежал за угол.
Придя домой, он протопал в свою комнату.
— Как дела в школе? — донёсся из кухни голос матери.
— Нормально, — буркнул Стас и громко хлопнул дверью.
Мать появилась в дверях, вытирая руки о фартук. Её лицо выглядело озабоченным.
— Стасик, ты почему меня игнорируешь? Я же спросила…
— Я слышал, — грубо ответил он, уставившись в окно. — В школе нормально.
— Тогда почему мне постоянно звонят и жалуются на твоё поведение? Учителя, родители других детей… Что происходит?
Парень лишь пожал плечами, продолжая смотреть вдаль.
— Ты чего пристал к этим несчастным животным? За что ты их так ненавидишь?
— А ты за что? — огрызнулся Стас, не поворачиваясь.
— Я их просто не люблю, — вздохнула мама. — Ты тоже можешь их не любить, но зачем издеваться?
Стас застонал, провёл рукой по волосам, резко встал и пошёл на кухню.
— Ну-ка, остановись! — резко крикнула мать. — Я с тобой не договорила!
Парень развернулся, демонстративно закатив глаза.
— Ты обещаешь, что больше такого не повторится? — строго спросила она, пытаясь заглянуть сыну в глаза.
— Да, — коротко и безразлично ответил Стас.
— Хорошо, — смягчилась мать. — Иди ешь, я накрыла.
Стас молча прошёл на кухню, сел за стол и уставился в тарелку. В его взгляде читалась глухая, необъяснимая ненависть ко всем животным. Он ненавидел их только за то, что они существуют.
Когда он в первый раз ударил котёнка, ему было всего три года. Мать тогда промолчала, посчитав это детской шалостью, которая со временем пройдёт. Не прошла.
Далее были щенки, голуби, насекомые — все они становились жертвами его жестокости. Он издевался и мучал их с пугающим наслаждением. Насекомым отрывал крылья и с удовольствием наблюдал, как те беспомощно ползают по земле. В десять лет он обмотал кота колючей проволокой, наслаждаясь его жалобным мяуканьем. А в двенадцать подсунул собаке колбасу с гвоздями внутри и с удовольствием следил, как та мучается, скулит, мечется по двору.
Чем старше становился Стас, тем более жестоким становилось его обращение с животными. Он придумывал всё более изощрённые виды насилия.
Пятнадцатое октября. Стас сидел на лавочке возле школы, вспоминая, как вчера издевался над чёрной собакой — той самой, которую сегодня утром нашли мёртвой. К нему подсела одноклассница Вера. Она вытирала ладонью заплаканные глаза, всхлипывала, пытаясь успокоиться. Её пальцы нервно теребили край юбки. Наконец, она повернулась к Стасу и спросила дрожащим голосом:
— Говорят, это ты убил Пальму?
Стас ничего не ответил, лишь криво ухмыльнулся.
— Сволочь! Какая же ты сволочь! — Вера с силой била себя кулаками по коленкам. — Ты же знал, что она наша общая! Мы её все кормили, она была... такой доброй. Зачем, скажи?
Он медленно поднял глаза и оскалился ехидной улыбкой, будто наслаждаясь её болью.
— Какая же ты тварь! — выкрикнула Вера. — Надеюсь, ты когда-нибудь сдохнешь, желательно так же, как эти несчастные животные!
Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Затем, резко поднявшись, направилась в сторону школы.
После уроков Стас шёл домой, засунув руки в карманы и рассеянно пиная камушки носком ботинка. Проходя мимо гаражей, у него на пути появился Вадим, его одноклассник. Слева вышел Карен, справа — Лёша.
— Ух ты! — усмехнулся Стас, быстро оценивая ситуацию. — Трое на одного? Не очень-то честно, вам не кажется?
— А убивать слабых и беззащитных животных — честно? — зло парировал Вадим, делая шаг вперёд.
Стас лишь криво усмехнулся, не говоря ни слова.
Его били долго и обстоятельно. Сначала он пытался сопротивляться, но силы были явно неравны. Стас не был трусом, и в честном бою, один на один, мог дать отпор любому из них. Но против троих шансов не было. Он свернулся калачиком, прикрывая голову руками, и ждал, когда всё закончится. Удары прекратились, наступила тишина. Стас с трудом поднялся, пошатываясь. Тыльной стороной ладони вытер кровь с разбитой губы и, криво улыбнувшись, прихрамывая, побрёл домой.
Пройдя метров сто вдоль всё тех же гаражей, дорогу ему перебежал белый мохнатый пёс. Он был большой, но очень худой и грязный.
— Уйть, уйть — свистнул Стас и ощерился. — Иди ко мне, мой маленький.
Он подобрал ржавую арматурину, валявшуюся у стены, и двинулся за собакой.
— Ну иди же сюда, не бойся, — оскал играл на лице парня, в глазах вспыхнул опасный огонёк.
Пёс, словно почувствовав неладное, юркнул в узкую щель между гаражом и бетонной стеной. Стас заглянул туда, увидел, что собака в тупике. Улыбка на его лице стала ещё шире. Он попытался пролезть, но не смог. Взглянул на железку в руке, прикинул расстояние.
«Достану», — мелькнула мысль.
Он схватил арматурину обеими руками, размахнулся и с силой ткнул в темноту.
Что-то сильно ударило по руке — резко, неожиданно. Потом кольнуло, а затем ужалило так, будто в кожу вонзились сотни раскалённых игл. В глазах вспыхнули алые огоньки и заплясали «зайчики». Стас попытался вдохнуть, но грудь сдавило тисками. Мир потух, словно выключили телевизор.
Лиза Чекина вела свой белоснежный «Инфинити» в сторону престижного торгового центра. Сегодня ей исполнилось девятнадцать, и она твёрдо решила, что этот день станет для неё идеальным. Сначала — шопинг с лучшей подругой, затем — модный клуб, куда уже были приглашены друзья. Лиза была в прекрасном настроении: на лице сияла счастливая улыбка, а губы невольно подпевали заводной, весёлой мелодии, лившейся из колонок. Ухоженные руки с длинными нежными пальцами и безупречным дорогим маникюром спокойно лежали на руле. Взгляд скользнул по зеркалу заднего вида. Она на мгновение встретилась со своим отражением: блестящие тёмные волосы, яркие карие глаза, лёгкая улыбка на губах. Да, сегодня точно будет особенный день.
Ровно год назад, на совершеннолетие, родители подарили ей эту машину. «Интересно, чем порадуют сегодня?» — мелькнула мысль, но она не задержалась надолго. Отец обожал свою дочь, гордился ею безмерно, и было за что: круглая отличница, золотая медалистка, она поступила в институт сама, без блата и финансовой помощи предков, хотя те настойчиво предлагали.
Красивая брюнетка с тонкой талией и точёными ногами, Лиза умела держаться так, что прохожие невольно оборачивались. Воспитанная и вежливая, она вызывала восхищение у соседей и знакомых.
Однако у Лизы был один существенный недостаток, о котором не догадывался никто, даже родители. Она терпеть не могла животных, особенно кошек. В её душе это чувство росло годами, превращаясь из лёгкой неприязни в стойкое отвращение, которое она тщательно скрывала за маской равнодушия.
В детстве её собственный кот сильно раздражал девочку: он постоянно тёрся об ноги, громко мурлыкал и путался под ногами. А уборка лотка становилась сущим адом и доводила Лизу до бешенства. Она морщилась, зажимала нос, а внутри закипала злость.
Однажды она не выдержала.
Кот сидел на подоконнике открытого окна, грелся на солнце и лениво поглядывал на улицу. Лиза, подойдя сзади, чуть-чуть подтолкнула его. Ей было всего семь, поэтому родители решили, что питомец выпал сам.
С тех пор Лиза, когда никто не видел, позволяла себе маленькие жестокости. А получив права, нашла идеальный способ разрядки. Она специально старалась прибавлять газ, когда видела, что кто-то из животных пересекает дорогу. Тем более на занятиях в автошколе молодой инструктор как-то небрежно бросил: «Не тормози, лучше дави, чтобы самой не попасть в аварию. Твоя жизнь важнее». Ох, как же Лиза обрадовалась этому совету! Он словно дал ей официальное разрешение, снял последние моральные ограничения.
И вот уже год она время от времени специально выезжала на трассы и в близлежащие посёлки в поисках «жертв».
Сегодня её путь лежал через дачный посёлок. Дорога была ровной, хорошо асфальтированной. Лиза ехала под сотню и внимательно вглядывалась в лобовое стекло. Она почти молилась, чтобы на дорогу выскочило хоть какое-нибудь животное. И вот — удача. Маленькая серая кошечка метнулась через трассу прямо перед её машиной. Лиза хищно улыбнулась и с силой вдавила педаль газа в пол. Вот жертва уже близко, и...
Она так и не поняла, что произошло. Кошка исчезла под колёсами, а машину вдруг резко развернуло, занесло, начало крутить на дороге. Шины завизжали, руль вырвался из рук. Лиза попыталась схватиться за что-то, но её бросило в сторону. Последнее, что она почувствовала, это как приподнимается кузов её автомобиля, затем сильный удар, и мир погас.
Глава 2
Стас открыл глаза и резко сел, тряхнув головой. В ушах стоял глухой звон, а перед глазами всё плыло. Он поднял взгляд и прищурился, разглядывая стоящего перед ним незнакомца. Тот пристально смотрел на него, покачиваясь с носка на пятку и заложив руки за спину. Прилично одетый мужчина лет тридцати. Длинный чёрный кожаный плащ в пол придавал ему сходство с героями американских боевиков.
«Ему бы ещё тёмные очки», — подумал про себя Карелин и невольно усмехнулся.
Голова была чумная, но не болела. Стас потрогал затылок, зажмурил глаза, снова открыл.
— Где я? — хрипло спросил он. — Что со мной? Где собака? Ты кто?
Незнакомец спокойно выслушал его, не перебивая, и, усмехнувшись, поинтересовался:
— Вопросы закончились?
— Пока да, — грубо ответил Стас.
— Ну и слава богу, — мужчина присел на корточки рядом и в упор посмотрел на него. — В каком порядке тебе рассказать?
— Мне всё равно, — буркнул Карелин.
— Ну тогда ладно, — улыбнулся собеседник. — Отвечаю. Ты находишься на улице Третий тупик, дом четырнадцать.
Стас непонимающе уставился на него, пытаясь сосредоточиться.
— Ты кто? — повторил он.
— Так тебя этот вопрос интересует? — протянул незнакомец и поднялся. — Меня зовут Линкос. Твой ангел…
— Хранитель? — ухмыляясь, перебил Карелин.
— Нет. Ангелов-хранителей у тебя отозвали, а я — старший ангел по переходам.
— Ты издеваешься, что ли? По каким, на фиг, переходам? — Стас попытался встать, но ноги не слушались.
— Из одного тела в другое, — спокойно пояснил Линкос.
Стас снова помотал головой, пытаясь прийти в себя.
— Видать, сильно я приложился, раз такое мерещится, — тихо пробормотал он.
— Оглянись, — посоветовал мужчина.
— Что? — не понял Карелин.
— Посмотри назад, говорю.
Стас развернулся и застыл. Сзади лежал он, точнее, его тело. Оно неподвижно распростёрлось на земле и не подавало признаков жизни.
— Это что за... — он резко повернулся к ангелу, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Я что, умер?
— Не совсем, — Линкос неспешно зашагал рядом со Стасом. — Ты получил сильный удар током, когда пытался убить собаку. Пока ты жив. Однако...
— Слушай, — грубо перебил Карелин, но его голос дрожал. — Что ты мне тут втираешь? Я, получается, жив, тогда какого хрена я вышел из тела, прямо как в фильме «Привидение?»
— Если ты будешь перебивать, то не узнаешь ничего, — строго оборвал его ангел.
— Хорошо, хорошо, — Стас поднял руки в примирительном жесте. — Рассказывай.
Линкос снова присел напротив, уперев локти в колени, и заглянул парню в глаза.
— Как я уже сказал, я ангел по переходам. Когда человек сильно грешит, но при этом есть шанс его исправить, то у него отзывают ангелов-хранителей и представляют меня или таких, как я. Ты очень сильно грешен: убил и покалечил много животных, но при этом у тебя ещё есть шанс стать нормальным человеком и по итогам жизни попасть в рай.
— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво прищурился Стас.
— Мы много чего знаем и многое можем предсказать. Собаку ты убил, но вместе с тем получил сильный разряд тока. Скорая едет, и они тебя спасут. Но ты будешь находиться в коме, а твоя душа на это время переселится в этого бездомного белого пса. Если мы поймём, что ты исправился, ты очнёшься, а нет — умрёшь.
— Бред какой-то, — снова помотал головой Стас. — А как вы это поймёте?
— Не переживай, — Линкос улыбнулся одними уголками губ. — Не ты первый, не ты последний.
— И что, все исправляются?
— Нет, к сожалению, — голос ангела прозвучал неожиданно серьёзно.
— Так получается...
— Не нужно сейчас думать, что получается, а что нет, — мягко перебил его Линкос. — У тебя будет ровно месяц — и маленький шанс начать жизнь заново. Сегодня пятнадцатое октября. Пятнадцатого ноября ты либо очнёшься, либо умрёшь.
— А как я... — начал Стас, но ангел приложил палец к губам.
— Мне пора. У меня новый клиент.
— Погодите! — торопливо выпалил Карелин. — А какие правила, или условия?
— Никаких, — улыбнулся Линкос. — Ты же не в кино.
Ангел сделал шаг назад и растворился в воздухе.
Стас остался один. Рядом, на земле, нелепо раскинув руки, лежало его тело. Вдалеке уже слышалась сирена скорой помощи. Он только собирался осмыслить произошедшее, как моментально провалился в темноту — и тут же выпрыгнул из неё обратно.
Прохлада заставила его поёжиться. Стас приоткрыл глаза и замер в недоумении. Он оказался зажат в тесном пространстве между холодным металлом гаража и шершавой бетонной стеной. В нос ударил резкий, терпкий запах мочи и сырости. Попытка пошевелиться оказалась тщетной: тело не слушалось, движения были рваными и неуклюжими. В голове всплыл образ незнакомца в чёрном пальто.
Карелин в панике дёрнулся, пытаясь вскочить, и со всего размаху приложился затылком о стенку гаража. Звон в ушах на мгновение заглушил все остальные звуки. Оглядев себя, насколько это было возможно, он почувствовал, как грудь сдавило тисками, а к горлу подступили слёзы.
«Так, Стас, успокойся, — мысленно приказал он себе. — Соберись, выдохни. Это просто глюки. Тебя сильно ударило током. Сейчас всё наладится. Просто нужно немного времени».
Он замер, прислушиваясь к окружающему миру, и наконец уловил голоса двух женщин:
— Господи, какой молодой! — ахнула одна.
— А что случилось? — спросила вторая.
— Не знаю, — ответила первая. — Говорят, нашли уже в таком состоянии. Вон мужчина, он первый заметил и скорую вызвал. Ой! Вон она едет.
Грудь снова сдавило. Стас с трудом поднялся и начал протискиваться наружу, царапая бока о ржавый металл. Осторожно высунув голову, он увидел врачей, суетящихся у его тела. Зеваки, как всегда, стояли чуть в стороне и перешёптывались.
Карелин выбрался окончательно, подошёл к своим ногам и, к своему удивлению, машинально наклонился, чтобы понюхать их.
«Тьфу! — скривился он от отвращения. — Рефлекс, что ли?»
Внезапный крик заставил его вздрогнуть:
— А ну пошёл отсюда! — гаркнул фельдшер, раздражённо махнув рукой. — Чья это собака? Уберите её, вы нам мешаете!
Стас хотел возразить, что он не собака, а пострадавший, но из его горла вырвался лишь низкий рык.
— Ой! — испуганно выкрикнула девушка-врач и отшатнулась.
В тот же миг водитель выскочил из кабины, размахивая какой-то железякой.
— А ну... — угрожающе замахнулся он, надвигаясь на собаку. — Пшла отсюда, псина!
«Ладно-ладно, — прорычал Стас, невольно поджимая хвост и пятясь. — Ухожу».
Огромный белый лохматый пёс отбежал на несколько метров, сел и принялся наблюдать за действиями врачей.
«Хорошо, — думал Стас, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Пусть будет месяц. Что я, не выдержу, что ли? Тридцать дней — это же миг. Раз — и всё. Нужно просто принять это. Да-а-а, легко сказать, принять. Как это сделать?»
Врачи закончили свои манипуляции, погрузили тело Карелина в скорую и помчались прочь.
«Интересно, куда меня повезли?» — мелькнула мысль. И прежде чем Стас успел её додумать, он уже нёсся следом, не разбирая дороги.
— Смотрите, смотрите, собака следом побежала! — закричал кто-то из зевак. — Видать, там тот, кого она знает.
Стас мчался за скорой, задыхаясь, пытаясь не отставать. Мышцы горели огнём, лёгкие разрывались от нехватки воздуха, лапы подкашивались, перед глазами висела мутная пелена, но он упрямо бежал вперёд, не отводя взгляда от ярко-красного креста на белой дверце. За очередным поворотом он понял, куда везут его тело, и остановился перевести дух.
Визг тормозов ударил по ушам. Стас резко обернулся и уткнулся носом в тёплый капот легковушки.
«Твою ж мать! — выругался он про себя. — Так и сбивают собак. Надо быть поаккуратнее».
Сердце после долгого бега колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Он замер, глядя на машину, которая только что едва его не сбила.
Из неё выскочила молоденькая девушка. Подбежав, она опустилась перед ним на корточки и осторожно взяла его лохматую морду в ладонь.
— Куда ж ты под машину лезешь, глупенький? — голос у неё был испуганный и ласковый одновременно. — Я ведь тебя сбить могла!
Стас смотрел на неё с изумлением.
«Она гладит грязного бездомного пса своими ухоженными ручками! Фу!»
— Пойдём, пойдём с дороги, — девушка поднялась и отошла на газон, маня его за собой.
Пёс послушно вышел с проезжей части и сел рядом. Дыхание со свистом вырывалось из пасти, слюна капала на землю, длинный розовый язык вывалился наружу. Стас периодически облизывался.
— Может, ты есть хочешь? — встрепенулась девушка. — Подожди минутку, я только машину уберу.
Она бросилась к автомобилю и отъехала в сторону, затем вернулась с пирожком в руке.
— Вот, возьми, — протянула она угощение.
Стас тяжело вздохнул и отвернулся.
«Блин, это я-то глупенький! Она, кажется, не в себе. Или издевается. У меня слюни до земли текут, никак отдышаться не могу, а она пирожок суёт, — возмущался про себя Стас. — Ладно, она же не со зла».
Он нехотя повернул морду к девушке. Та всё ещё стояла с пирожком в вытянутой руке. Карелин понюхал, взял булку в зубы и аккуратно положил на землю. Есть совсем не хотелось.
— У меня больше ничего нет, — разочарованно пожала плечами девушка. Она дотронулась рукой до подбородка, задумалась на мгновение. — Точно! — радостно воскликнула она. — Ты, наверное, пить хочешь.
«Слава богу, дошло», — подумал Стас, чувствуя, как его хвост невольно приходит в движение.
Он повернул голову и с грустью отметил: «Отличная функция. Теперь весь мир будет знать, когда я радуюсь. Ладно, это всего на месяц, потерплю».
— Я сейчас, — девушка метнулась к машине, покопалась в салоне и через несколько секунд принесла бутылку воды. Набрала в ладошку и поднесла к морде.
Пёс лизнул. Она начала аккуратно лить воду в ладонь, словно в чашку. Собака принялась пить, жадно глотая прохладную влагу.
— Молодец, хороший, — приговаривала девушка. — Чей ты?
Вода закончилась. Девушка закрутила крышку, выпрямилась и виновато пожала плечами.
— Я бы тебя взяла… правда. Но, к сожалению, не могу. У меня уже две кошки и собака.
Стас развернулся и побрёл в сторону больницы, мысленно передразнивая её:
«Я бы тебя взяла. Взяла бы, ага. Какого хрена говорить, если знаешь, что не возьмёшь? Молчи и всё».
По дороге он пару раз чуть не угодил под машину. В последний момент успевал отскочить в сторону — тормозить никто не собирался.
Наблюдая за движением, Карелин наконец сообразил: перебегать дорогу в неположенном месте можно только человеку. Собаку замечают позже, или вовсе игнорируют.
Подойдя к светофору, пёс остановился у края тротуара. Он внимательно следил за сменой сигналов. Дождавшись зелёного, аккуратно ступил на пешеходный переход и не спеша перебежал на другую сторону.
— Мама, мама! Смотри, собака по пешеходному переходу идёт! — восторженно закричал семилетний парнишка, тыча пальцем в сторону Стаса.
— Потому что животные иногда умнее людей, — донеслось вслед от женщины, которая держала мальчика за руку.
Пёс вильнул хвостом и побежал своей дорогой.
Подойдя к приёмному покою больницы, он увидел стоящие рядом скорые. Пёс улёгся прямо у дверей и уставился на вход. Врачи, которые привезли его тело, вышли минут через пять. Девушка первой заметила собаку и показала парню:
— Смотри, Гена, это же он там был!
— Точно! — кивнул парень. — Может, это его хозяин?
— Матери когда звонили, она ничего не сказала.
— Да ей не до того было. Сына током шибануло. Она только охнула, спросила, куда везём, и отключилась.
Они постояли, разглядывая пса, затем прыгнули в машину и уехали.
Стас остался лежать у входа, положив голову на лапы и прикрыв глаза. Карелин думал о том, как дальше жить. Вокруг царила суета городской больницы: хлопали двери, скрипели тормоза подъезжающих скорых, лязгали носилки. Но для него всё это будто отошло на второй план.
«Чего я здесь лежу, — размышлял он. — У меня месяц. За это время со мной ничего нового не случится. Чего я жду? Нужно, наверное, где-то перекантоваться?»
Взвизгнув тормозами рядом с приёмником, остановилось такси. Стас очнулся от мыслей и с любопытством взглянул на машину. Дверца распахнулась и из неё выскочила… Мама!
Слёзы навернулись на глаза. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он, забыв обо всём на свете, бросился к ней.
«Мама, мамочка! Я здесь!»
Она летела к сыну в больницу. В голове металось: «Как же так? Почему? За что?» Вылезая из такси, краем глаза заметила приближающуюся к ней огромную грязную белую собаку. Собака подбежала, встала на задние лапы и, оскалившись, попыталась укусить.
— Пошёл прочь, чудовище! — в ужасе закричала она. — Спасите! Что здесь делает эта тварь! — и с силой ударила сумкой ему по голове.
Пёс, жалобно заскулив и поджав хвост, отбежал в сторону, прижимаясь к стене.
Стас рыдал. Душа разрывалась от боли, а слёз не было. Только глухое, невыносимое отчаяние. Он проводил взглядом мать, которая взбежала по ступенькам и скрылась за дверью.
Немного отойдя от шока, он медленно вернулся к двери, сел на прежнее место и начал размышлять здраво.
«Конечно, откуда ей было знать, что это я, — думал он, стараясь унять внутреннюю дрожь. — Правильно сделала. Несётся на тебя огромная собака. Что ещё делать?»
Подъехала очередная скорая. Из неё быстро выдвинули носилки и закатили их внутрь.
«Кто-то тоже без сознания, — отстранённо подумал Стас, наблюдая за суетой. — Интересно, что с ней случилось?»
Он понял, что это женщина, лишь по безвольно свисающей руке с красным маникюром.
Стас пролежал ещё какое-то время. Взгляд блуждал по сторонам. Краем глаза он заметил, как к больнице осторожно крадётся маленькая серенькая кошечка. Она то и дело замирала, принюхиваясь и оглядываясь по сторонам, словно боялась, что её заметят.
«Тоже переселенец, наверное, — мелькнула глупая мысль, и он усмехнулся. — Надо идти. Какой смысл тут лежать?»
Внезапно резкая боль пронзила бок. Одновременно с этим он услышал грубый окрик:
— Пошла отсюда, тварь!
Это был охранник. Он подошёл бесшумно, пока Стас витал в облаках.
Пёс взвизгнул и попытался встать. Охранник снова замахнулся. Собака судорожно заскребла лапами по скользкой плитке, пытаясь найти опору. Когда наконец получилось подняться, пёс, хромая и подволакивая задние лапы, побежал прочь. Позади раздался хриплый хохот охранника:
— Вот умора, как каракатица!
А следом — надрывный и властный крик женщины:
— Дима! До каких пор здесь будут гулять такие псины! Больные боятся! Женщину только что чуть не сожрали! Ещё раз такое случится, соберёшь манатки и вылетишь отсюда, понял?
— Я уже её убрал, Наталья Ивановна, больше такого не повторится, — заискивающе улыбнулся тот.
Стас, прихрамывая, завернул за угол больницы. Боль в боку пульсировала, но ещё больнее было от унижения и несправедливости. Он оглянулся: охранник уже зашёл внутрь, а кошка, которую он заметил раньше, отбежав на несколько метров, настороженно оглядывалась, поджав уши. Стас тихо вздохнул и побрёл дальше.
«Нужно найти безопасное место, — думал он. — Передохнуть и решить, что делать дальше».
Стас задрал голову вверх, глядя на тёмное небо.
«Ну, Линкос, задал ты мне задачку. Но не на того напал. Я выживу всем назло!»
Глава 3
Лиза с трудом выбралась из перевёрнутого автомобиля и, жадно хватая ртом воздух, пропитанный гарью, отползла в сторону.
«Странно, — подумала она, торопливо ощупывая себя. — Ничего не болит…».
Она обернулась и застыла в изумлении: машина превратилась в груду искорёженного металла, а она — цела и невредима.
— Здравствуй, Лиза, — раздался откуда-то сбоку спокойный, будничный голос.
Она резко обернулась. Рядом стоял молодой мужчина в чёрном пальто.
— Вы кто? Что случилось? — настороженно спросила она, её голос дрогнул.
Незнакомец едва заметно усмехнулся.
— Ты попала в аварию.
— Как такое возможно? Здесь же прямая дорога! — воскликнула Лиза.
— Дело в том, что когда ты наехала на кошку, она отлетела в колесо и заблокировала его. Машину бросило в сторону и перевернуло.
— Откуда вы знаете? — недоверчиво спросила Лиза.
— Я много чего знаю. Например, кто тебе дал совет давить всех подряд.
— Да, правильно, чтобы в аварию не попасть, — огрызнулась Лиза, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— И как, получилось? — он кивнул на дымящиеся обломки.
— Слушайте, что вы от меня хотите? У меня был отличный инструктор.
— Да уж, — покачал головой мужчина. — Инструктор, который раздаёт такие советы, как минимум дилетант. Надо понимать, что это опасно для жизни, — он снова кивнул на машину, — а так же немилосердно по отношению к братьям нашим меньшим.
Лиза фыркнула и демонстративно отвернулась.
— Ну да ладно, — продолжил незнакомец. — Я, пожалуй, представлюсь. Меня зовут Линкос. Я ангел по переходам.
— Чего? — Лиза вытаращила глаза, решив, что ослышалась или сошла с ума. — Вы… что?
— Подойди к своей машине. Взгляни.
Что-то в его тоне заставило её подчиниться. Она медленно приблизилась к разбитому автомобилю, заглянула в салон и остолбенела.
Внутри, зажатая между сиденьями и рулём, лежала она сама. Лиза наклонилась ближе, всматриваясь.
— Так я же жива! — выкрикнула она, оборачиваясь и тыча пальцем в салон. — Я дышу, посмотрите!
— Пока да. Но, возможно, это ненадолго, — невозмутимо ответил Линкос.
— В смысле — «пока»? Позвоните скорее в скорую! — в панике закричала Лиза.
— Скорая уже едет, спасатели тоже. — Мужчина начал медленно прохаживаться рядом, заложив руки за спину. — Ты сильно грешила, от тебя убрали ангелов-хранителей и поставили меня…
— Когда я успела? — вспыхнула Лиза.
— А ты считаешь убийство беззащитных животных хорошим поступком? — строго спросил Линкос.
Лиза открыла рот и тут же закрыла его. По спине пробежал холодок, а в груди что-то сжалось.
— Я… Понятно… — выдохнула она, опуская взгляд.
— Я продолжу, — голос ангела стал ещё серьёзней. — Ты переместишься в тело сбитой тобою кошки ровно на месяц. А сама будешь находиться в коме. Впоследствии либо останешься жить, либо умрёшь.
— Вы что, с ума сошли? Что это за бредни? Я должна поверить в сказки! — Лиза нервно рассмеялась, отступая на шаг.
— Ты должна поверить своим глазам, — спокойно парировал Линкос, указывая на её тело в машине.
— Да это глюки! Я вон сколько кувыркалась!
— Пусть будет так, — спокойно сказал он и шагнул к ней почти вплотную. Его глаза вдруг показались бездонными. — Сегодня пятнадцатое октября. Пятнадцатое ноября станет для тебя определяющим. Извини, у меня много работы.
Линкос исчез так же внезапно, как появился. Лиза стояла не шевелясь, глядя на собственное тело в покорёженной машине. Вокруг уже начали собираться зеваки.
Она потеряла сознание, а очнулась от резкого, удушающего запаха бензина. Оглядевшись, Лиза с ужасом поняла, что находится под машиной. Она дёрнулась и хотела закричать, но из горла вырвалось лишь:
— Мя-я-у!
Лиза в панике осмотрела себя и чуть не лишилась чувств: она была кошкой. Кошкой, твою мать. Обычной серой кошкой. Лиза всю жизнь ненавидела этих тварей, а тут, на тебе.
«Может, это всё же глюки? — мелькнуло в голове. — Какой-то кошмар, бред, последствие удара… Твою ж мать! Какие на хрен глюки?»
Быстро выбравшись из-под машины, Лиза увидела подъезжающих спасателей и скорую помощь. Она рванула к ним, но в последний момент осознала: её просто затопчут в этой суете. Отбежав на обочину, она уселась на сухую траву и замерла, наблюдая за происходящим.
Её тело быстро извлекли из искорёженного автомобиля, аккуратно положили на носилки и погрузили в скорую.
— В первую везём! — крикнул врач, захлопывая дверцу. Машина рванула с места и через мгновение скрылась за поворотом.
Лиза проводила её взглядом, нервно дёрнула хвостом и не спеша потрусила следом.
«Так, хорошо, — лихорадочно соображала она на бегу, осторожно перепрыгивая небольшую канавку. — Я жива, и это главное. Что там сказал ангел? Месяц? Всего-то! Как-нибудь перекантуюсь…»
Внезапный лай заставил Лизу вздрогнуть. Прямо на неё нёсся огромный питбуль, яростно скаля зубы. Инстинкт сработал мгновенно: она метнулась к ближайшему дереву и вскарабкалась на самую верхушку, впиваясь когтями в шершавую кору.
«Фух, — выдохнула Лиза, чувствуя, как бешено колотится крошечное сердечко. — Ловко получилось. Ещё чуть-чуть, и меня бы разорвали на сотню маленьких Лиз. И это в первый же день».
Собака, виляя хвостом, с любопытством уставилась на кошку. Подошедший хозяин погладил пса по загривку.
— Что-то ты плохо бегаешь, Кракен, — нежно сказал он. — Будем тренироваться.
Они ушли. Лиза ещё какое-то время сидела на дереве, приходя в себя и прислушиваясь к затихающим шагам.
«Как же мне спуститься?» — запаниковала она, глядя вниз с пугающей высоты. Но тут вспомнила соседскую кошку, ловко спускавшуюся с дерева задом наперёд.
Осторожно, стараясь не смотреть вниз, Лиза развернулась хвостом к земле. Медленно, цепляясь когтями как можно крепче, она начала сползать, сантиметр за сантиметром. Преодолев последний метр, Лиза спрыгнула на землю. Приземлившись на все четыре лапы. Она довольно улыбнулась и грациозно зашагала в сторону больницы.
Лиза шла вдоль тротуара, погружённая в мысли:
«Зачем я вообще прусь в эту больницу? Всё равно туда не пробраться. — она остановилась, минуту поколебалась. — Да ладно, хоть посмотрю издалека. Может, родителей увижу… Они кошек любят. Мяукну пару раз жалобно — и вуаля, месяц пройдёт как в санатории, — Лиза усмехнулась про себя, представив тёплую постель и миску с кормом. Но тут же перед глазами всплыл кошачий туалет. Она скривилась. — Блин, в него же ходить придётся».
Дикая боль пронзила тело у основания хвоста.
— Мя-я-я-у! — истошно заорала Лиза, извиваясь всем телом. Она подняла глаза и поняла, что её, поднятую за хвост, держит какой-то мелкий пацан лет пяти. Рядом стояла мать мальчика и увлечённо болтала по телефону, совершенно не обращая внимания на происходящее.
Лиза извернулась, с силой вцепилась зубами и когтями ему в руку. Мальчик вскрикнул, выпустил хвост и заревел во весь голос. Мать тут же оторвалась от трубки и запричитала:
— Господи, вот тварь! Больно? Ты мой хороший! — она целовала его в заплаканные глаза. — Когда ж этих гадов начнут отлавливать и усыплять? Житья от них не стало! Подожди, сынок, я тебе сейчас обработаю раны…
Лиза, не теряя ни секунды, быстро перебежала дорогу и приблизилась к приёмному покою больницы. У дверей, положив голову на передние лапы, лежал огромный лохматый пёс. Его глаза были полузакрыты, но уши слегка подрагивали, улавливая каждый звук.
«Этот меня скорее всего, проглотит не жуя, — поёжилась Лиза, невольно втягивая голову в плечи. — Посижу-ка я лучше пока здесь».
Она примостилась на ступеньке и принялась ждать, настороженно поглядывая по сторонам.
Через несколько минут подкатило такси. Из машины выскочила женщина в деловом костюме и стремительно ринулась в приёмник.
Белый пёс вдруг вскочил, радостно завилял хвостом и бросился к ней. Женщина вскрикнула от неожиданности и огрела его сумкой по голове. Собака жалобно заскулила, отбежала на пару шагов и снова легла на прежнее место.
Буквально через пару минут к псу сзади подкрался охранник. Без единого слова он с размаха саданул животное ногой в бок. У Лизы всё свело в животе — она буквально физически ощутила эту боль.
Собака пронзительно взвизгнула, попыталась встать, но поначалу лишь била лапами по скользкой плитке. Наконец она поднялась и, хромая, побежала прочь, поджимая лапу.
Охранник довольно хмыкнул, что-то крикнул вслед поджавшему хвост псу и переведя взгляд на маленькую кошечку, шагнул к ней. Лиза, не желая испытывать судьбу, метнулась в сторону.
«Здесь точно убьют, — пронеслось в голове. — Родителей потом найду. Сяду у подъезда, они меня всё равно возьмут, никуда не денутся».
Лиза кинула взгляд на удаляющегося пса, на миг заколебалась и бросилась следом. Догнав его, она осторожно пристроилась чуть позади. Пёс обернулся, посмотрел на неё своими грустными глазами и побрёл дальше.
«Зачем я иду за ним? — удивилась Лиза. — Только что же боялась, что съест». Но тут же ответила сама себе: «Нет, этот точно не съест. Взгляд у него добрый. Пойду с ним. Он большой, защитит, если что. Интересно, как его зовут?»
Не придумав ничего лучше, она крикнула:
«Эй, Беленький, погоди!»
— Мя-я-у! — вырвалось у Лизы. Она замерла, осознавая, что слова в голове прозвучали по-человечески, а наружу вышел чистый, кошачий крик.
«Твою ж мать! — мысленно выругалась она. — Я же не разговариваю! Ладно, потом разберёмся. В конце концов, месяц — не вечность».
Стас оглянулся и увидел, что за ним увязалась серая кошка. Она громко мяукнула, словно пытаясь привлечь его внимание.
«Что ей от меня надо?» — тряхнул он головой и, отвернувшись, зашагал дальше.
Лиза остановилась, задумчиво глядя ему вслед.
«Он меня не понял, — с досадой подумала она. — Конечно, как понять моё мяуканье?»
Она на секунду замерла, опустив голову, будто решая сложную задачу. Усы дрогнули, хвост нервно дёрнулся.
«Ладно, попытка не пытка. Вроде не прогнал…» — и снова побежала его догонять, ловко перепрыгивая через лужи и обходя прохожих.
Стас шёл, куда глаза глядят, периодически оглядываясь на упорно следующую за ним серенькую кошку. Она держалась на расстоянии, но не отставала. Бок ныл, боль тупой пульсацией отдавала в лапы.
Начал моросить мелкий, противный дождь, и шерсть моментально намокла.
Заметив автобусную остановку, Стас бросился к ней. Забежав под крышу, он увидел, как маленький серенький комочек шмыгнул следом и ловко запрыгнул на лавку.
Стас сморщился, чувствуя, как по шерсти стекают холодные струйки.
«Как же они отряхиваются?» — размышлял он и решил попробовать. Сначала покрутил головой, а затем и всем телом, разбрызгивая капли вокруг.
Кошка на лавочке зажмурилась и, как ему показалось, брезгливо скривилась.
«Вот на хрена ты это сделал? — возмущённо мяукнула она, глядя на него с укоризной. — Теперь я ещё и грязная!»
Стас виновато заворчал, опуская голову.
«Ну прости, серенькая, не подумал… О! — его вдруг осенило. — Точно! Я буду звать тебя Серенькая».
Он улёгся в углу остановки, свернулся калачиком и прикрыл глаза, прислушиваясь к шуму дождя и затихающим звукам города. Кошка осталась на скамейке, поджав лапки, и замерла, лишь изредка поглядывая по сторонам.
Дождь стучал по крыше, капли скатывались по стёклам, а они просто были рядом, два одиноких существа, случайно встретившихся в большом городе.
Стемнело. Они пролежали так какое-то время, как вдруг услышали невнятное бормотание. К остановке, шатаясь, приближался мужик с недопитой бутылкой в руке.
Увидев Стаса, он воскликнул:
— О-о-о! Собака! Ух ты, какой большой!
Мужик наклонился и потрепал пса за гриву. Кошка мгновенно спрыгнула со скамейки и, отбежав подальше, настороженно наблюдала за происходящим.
Закончив гладить пса, мужик присел на колени, взял собаку за морду и, дохнув перегаром, проникновенно произнёс:
— Слушай, пойдём ко мне. Я тут недалеко живу, в своём доме. Будешь охранником.
Пёс осторожно убрал морду из его рук. Внутри что-то тревожно зашевелилось. Он медленно поднялся и хотел юркнуть между мужиком и остановкой, но тот преградил ему путь ногой.
— Куда собралась, псина? — рявкнул мужик, схватил собаку за шкирку и начал тянуть. — Пошли, говорю, дом охранять будешь!
Пёс попытался вырваться, но боль в повреждённом боку стрельнула с новой силой, и он жалобно заскулил. Мужик оскалился и принялся тащить его за собой двумя руками.
Вдруг маленькая тень метнулась к нему — кошка быстро взобралась по спине мужчины и вцепилась когтями в его лицо. Тот взвыл от боли и выпустил собаку, но тут же схватил кошку и с яростью швырнул её на землю.
Серенькая кубарем прокатилась несколько метров, вскочила на лапы и бросилась наутёк. Пёс ринулся следом. Бутылка, брошенная вдогонку, со звоном разбилась рядом, не причинив вреда.
Они пробежали ещё немного. Пёс остановился и дождался кошку. Кошечка подошла к нему, сильно хромая, и села напротив. Он наклонился и нежно лизнул её в мордочку.
«Спасибо тебе, Серенькая», — тихо прошептал он беззвучно, одними глазами.
Кошка поморщилась и демонстративно отвернулась.
«Блин, Беленький! — промяукала она, отряхиваясь. — Пожалуйста, конечно, на здоровье… Но зачем так-то? Я теперь вся в слюнях!»
Пёс тихо фыркнул, развернулся и зашагал дальше. Кошка двинулась следом, немного прихрамывая. Дождь ещё моросил — мелкий, холодный и противный.
Пройдя немного, они наткнулись на густые заросли кустарника. Пёс протиснулся сквозь колючие ветви и улёгся под самым плотным кустом. Свернувшись калачиком, он спрятал нос между лапами. Кошка села рядом и уставилась на него пристальным взглядом.
«Чего тебе?» — буркнул он, не поднимая головы.
«Ну же, Беленький… Дай рядом прилечь, холодно», — тихо мурлыкнула она и легонько боднула его головой.
«Залезай», — проворчал он, подняв лапу.
Кошка быстро юркнула к нему под бок, прижалась покрепче, широко зевнула и закрыла глаза.
«Осталось двадцать девять дней, — думала Лиза, согреваясь в тепле собачьего тела. — Вроде всё неплохо. Да, швырнули больно, но ничего, прорвёмся, с таким-то защитником».
Она внутренне улыбнулась, ощущая ровное дыхание пса, и провалилась в сон.
«Минус один день, — так же размышлял Стас, прислушиваясь к мерному дыханию кошки. — Один раз пнули, второй раз чуть не уволокли куда-то. Ещё машина могла сбить… Ладно, немного осталось». Он закрыл глаза и задремал.