Белое небо. Ключ от бездны

«… я увидел звезду, падшую с неба на землю,
и дан был ей ключ от кладязя бездны».

Откр 9:1

Он очнулся от холода. Щиколотки и кисти рук туго стягивала липкая лента, голова кружилась, во всем теле чувствовалась слабость. Опираясь на локоть, он с трудом приподнял голову.

Темно. Воздух затхлый, застоявшийся и в то же время откуда-то тянуло сыростью и едва уловимым запахом нечистот. Рядом река, догадался он.

Перекатившись на бок, он подтянул колени к животу. Рука нащупала выдавленные в камне буквы.

После нескольких неудачных попыток ему удалось сесть. Над головой нависал низкий сводчатый потолок, с грубо обработанных стен смотрели остатки фресок, смутно белел в темноте мрамор надгробий. Это кубикула, догадался он, склеп, выдолбленный в толще туфа. Полукруглая арка вела в низкий коридор с прямоугольными нишами вдоль стен — локулами, в которых первые христиане хранили останки усопших. Из глубины коридора пробивался скудный свет, и он приближался.

Это определенно Римские катакомбы, но как он оказался здесь? Кто принес его в подземелье и положил на надгробную плиту? Память оставила лишь момент, когда его рот зажала чья-то рука, он ощутил укол, и тело перестало слушаться.

И где именно он находится? Лабиринт тянется под Римом на сотню километров, это настоящий подземный город со своими улицами и строениями. Некстати всплыло в памяти латинское coemeterium — покои — так римляне называли подземелье, термин «катакомбы» им был не известен.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? — Голос дрогнул, вопрос прозвучал жалобно, трусливо.

— Ты нашел Ключ? — произнес незнакомый мужской голос.

Послышались приближающиеся шаги.

Мысли испуганно заметались.

— Я не понимаю, о чем вы, — промямлил он.

Тень в коридоре поднялась, выросла и растворилась в сумраке. Он почувствовал рядом с собой дуновение воздуха, над ним навис темный силуэт, а потом резкая боль обожгла стопу — кто-то вонзил в ногу нож.

Крик захлебнулся после того, как второй удар ножа оставил глубокий порез на груди.

— Тебя здесь никто не услышит.

Он и сам понял, что рассчитывать на помощь не стоит — звук затихал сразу, и больше не раздавалось ни единого шороха. Наверняка его принесли в отдаленный участок лабиринта, где никого не бывает.

— Итак, Ключ, — напомнил ему истязатель.

— Не знаю о чем вы… — еле выдавил он, твердо решив придерживаться версии «ничего не знаю».

Мощный удар рукоятки ножа раздробил палец на правой руке.

Кричать он уже не мог.

— Кто вы? Что вам нужно? — еле слышно простонал он. — Я ничего не знаю, отпустите меня.

Он скорее почувствовал, чем услышал, как его мучитель наклонился к нему.

— Освежить память? Я знаю, что ты был у нее, знаю, что она рассказала тебе о Ключе, знаю, что ты только что вернулся из Зоны.

Взмах ножа и боль скользнула по ребрам, проникла внутрь, терзая сердце. Зато теперь ясно — живым его не отпустят. Будут мучить до тех пор, пока он все не расскажет. Дальше изображать неведение бессмысленно, его все равно убьют.

— А…— прошептал он. — Верный пёс Ватикана... Всегда на страже.

Он перевел дух, стараясь не стонать.

— Как это символично — убить меня здесь, в том месте, где прятались от преследователей первые христиане. История сделала круг, теперь последние христиане здесь убивают тех, кто придет им на смену.

— Хватит болтать! Ты нашел Ключ? Где он?

— Ты боишься! — Улыбка пленника походила на оскал. Он не спрашивал, он утверждал. — И твой хозяин боится. Но вам уже ничто не поможет. Ваше время прошло. Две тысячи лет — это много, слишком много. Вам не остановить нас. А знаешь почему? Потому что ваш бог мертв. Давно. Он ни на что не годится, вы только обещаете и только берете, ничего не давая взамен. Воскрешение — всего лишь слова. Чудеса — их давно нет. Вы не можете даже исцелить больного. Вы не несете свет, вы погрязли в пороках и лжи. Настало наше время…

Сильный удар, и пленник замолчал навсегда.