Белое Поветрие

Она смотрела сквозь аллею.

Видела плотную непроходимую пелену в конце горизонта.

Зрение улавливало невысокие, но цепляющие взгляд дома.

Это были купеческие лавки, расчетные дома, поместья аристократов.

За их стеклами горели свечи, но блекло. Не излучая тепла.

Этот незначительный свет не мог развеять мрак внутри.

Не говоря уже об улице.

Зима наступила слишком рано.

Деревья еще не успели сбросить листву. Снег огромными пластами тяготил высокие кроны, чуть ли не до земли.

Изумрудная трава порой проглядывала из-под снежного одеяла.

Все выглядело неестественно. Но невероятно притягательно.

Будто что-то темное пыталось придать форму свету.

Сила природы не может совладать сама с собой.

Она прошептала:

«Смерть так близко подобралась к жизни. Что невозможно отличить одно от другого.»

И все же эта заколдованная форма и вправду умерла. Уступив место всепоглощающему белому посланнику.

В городе поселился мор.

Никто так и не смог понять до конца откуда он пришел.

Принес ли его странствующий ветер.

Или он родился внутри.

Но многие считали, что это не болезнь.

Самое что ни на есть настоящее проклятие.

«Белое Поветрие.»

И невозможно было оспорить данное наречие из уст жителей.

Возможно, холод забирал жизни бедняков. Они погибали в своих худых лачугах.

Но жертвами становились не только нищие.

Гостем в дома господ, тоже становился мор.
Их убивал не холод.
А дух, который не давал целым семьям встретить рассвет. Они так и умирали в собственных кроватях.

Врачи не могли найти причину.

Не могли найти лекарство.

Только смерть, только снег, опадающий с неба наземь.

Только как ей казалось она понимала по чьей вине все происходит.

Она была служительницей храма.

Ее быт вынуждал к труду.

Она старалась сохранять здравый рассудок. Но она чувствовала, как тьма поселившиеся внутри, пустила корни.

И каждый раз, чувствуя, что тьма начинает сгущаться.

Она читала молитву.

Тьма отступала.

И тьма боялась не богов.

Тьма наблюдала за ней в ожидании.

Ждала момент, когда божья слуга, сможет стать ее вместилищем.

Длинные коридоры и широкие залы храма, веяли холодом.

Никто и не пытался их согреть.

Епископ лишь приказал служителям, согревать тела собственные.

«Не стоит стесняться одевать одежи поверх других.

В этом нет греха, так как деяние это совершается, ради жизни.

Бог обращает свой взор, лишь на тех, кто из прихоти оголяет, свои тела.

Для потворства низменных желаний. Надевайте меха, поверх роб, не из роскоши.

А для того, чтобы и дальше нести свет божий. Я благословляю вас.»

Она продолжала службу.

Порой ее взгляд замечал, что-то выплясывающее на улице.

То ли это были птицы, которые взмывали ввысь.

То ли это были ветки деревьев, сбрасывающие под гнетом веса, снежные перины.

Но каждый раз, видя что-то сквозь мглу. Она чувствовала приближение чего-то неизбежного.

Каждое движение снаружи.

Это уверенный шаг Белого Поветрия к стенам храма.

И только время является барьером.

Между ней и белым мором, который несет гибель.

Иногда ей приходилось выходить в город, по поручениям старших служителей.

И с каждым вечером она замечала, что все меньше и меньше становилось света в домах.

Рядом с ней на аллее раздался грохот.

Что-то большое рухнуло рядом с ней.

Белое Поветрие остановило поступь рядом с ней.

Она ощутила колючее морозное дыхание.

И слова, разносящееся изнутри.

«Можно ли остаться благочестивой, осквернив себя пороком? Как можно нести свет, созидая тьму? Как можно дальше жить, обрывая чужую жизнь?»

Она упала на колени, закрыв глаза. Начав читать молитву.

Каждое слово пожирала вьюга.

Но она не останавливалась и продолжала молитву.
Произнося священные слова, обращенные к создателю.

С каждым разом слова становились громче, а вьюга тише.

Она прекратила лишь тогда, когда не наступила тишина.
Прерываемая лишь ее собственным голосом.

Вечером в своей комнате, она благодарила господа в очередной молитве.
Что он не позволил Белому Поветрию забрать её.

Каждый следующий день становился короче.
Мгла плотнее, невозможно было увидеть дальше десятка шагов.

Только заходя в храм можно было отчетливо и далеко видеть.
Но виды эти не внушали надежд.

Прихожан было мало, да и оставшиеся пребывали не для того, чтобы быть частью паствы.
Они отчаянно искали спасения.

И среди прихожан. Она увидела знакомое лицо.
Сначала её посетила невероятная радость.
По-своему дурманящая.
Но затем.
Её посетила тоска и облегчение одновременно.
Перед ней и в правду было знакомое лицо.
Но ее посетил призрак того, кого она хотела видеть.

Это был мужчина в латах.
Он был статным, под латами были благородные одеяния.
Густая аккуратная борода, толстые брови.
И только его голубой цвет глаз, дал ей понять, что это не тот, кого она увидела в начале.

Рыцарь, увидев служительницу был рад встрече. Но его улыбка была пропитана тоской.

«Мы планируем покинуть город в южные земли. Я просил епископа забрать всех служителей. Но он непреступен. Сказал, что слово божье должно и дальше звучать в стенах храма. Я бы сразу ушел, получив отказ. Но я остался, чтобы дождаться вас.»

Служительница поклонилась рыцарю и тот спешно поклонился в ответ.

«Я служу господу. Мой долг нести заботу и свет в дом божий. Я не могу оставить храм.»

Рыцарь, не разгибаясь выслушал служительницу. А затем поднял голову и заявил с дрожью в голосе.

«Но вас же ждет погибель. Я не хочу, чтобы вы умирали, поймите. Я не могу уговорить епископа, он всю жизнь прожил в этом храме. Но вы не обязаны умирать в этих стенах!»

Служительница ответила:

«Я тоже большую часть жизни прожила в этом храме. И я не могу отказаться от этих стен, так как я откажусь от себя.»

Мужчина взял женщину за плечи.

«Вам еще жить и жить! Почему же вы так хотите умереть? Я точно знаю, что если бы он был жив сейчас, то не позволил бы вам умереть здесь!»

Рыцарь остановился, осознав, собою сказанное.
Девушка мягко и медленно убрала его руки.
Но ничего не сказала.

Мужчина, успокоившись, снова заговорил.

«Мы поедем через четыре дня. Отправимся в полдень. Я больше не буду вас просить присоединится к нам. Но я буду надеяться, что вы придёте.»

Рыцарь тяжело и медленно покинул храм.

Епископ вызвал служительницу для разговора, его голос был необычайно тихим и хриплым.

– Почему вы отказались покинуть город? – Вопросил епископ, разрываемый кашлем.

– Ваше Преосвященство, я служительница бога. Я отказалась не покинуть город, а покинуть храм. Коим является одним из божественных домов. Как я могу быть благочестивой девой. Если брошу дом и быт? Лишь ради своей жизни?

– Слово и воля божья живет в не стен. Вы можете и дальше нести святость в других землях. Бог бесконечно прощающий и вечно принимающий. Он не будет вас судить за то что вы покинете дом, который принесет вам гибель.

Служительница замолчала. Её взгляд упал на пол.

Безмолвные слезы скатились по щекам.

Она обратилась к епископу.

– Ваше Преосвященство. Я должна покаяться.

– Исповедуйтесь, мое дитя. Внимают уши мои, моя душа, взор господа нашего.

– Моя душа полна греха.

Кощунство, совершенное мной, не может иметь прощения.

Блуд и прелюбодеяние с благородным рыцарем, до брака.

Меня объяли любовь к мужчине. Но вместе с ней блуд и раскрепощенье.

Мною была опорочена любовь, подаренная нам богом.

Мы желали заключить союз перед богом. Чтобы не предстать осуждению.

Но наша хитрость, не смогла воплотиться в жизнь.

Он погиб, в святой войне, против противников бога нашего.

И я узнала, что под сердцем несу жизнь и продолжение своего погибшего возлюбленного.

Его брат, знал о нашей связи. Тот самый рыцарь, который созывал уехать в южные земли.

Он тогда предложил мне заключить брак с ним, чтобы не опорочилось имя мое.

И жило наследие брата своего.

Я начала испытывать тепло от него и тепло к нему.

Это была взаимная любовь.

Но я понимала это обман.

Обман всему, во что я верила.

Я предам своего возлюбленного, если свяжу узы с ним.

Предам его, полюбив родственного брата.

И я совершила, куда более непростительных грех.

Я убила свое дитя.

Травя себя отварами.

Вместе с тем я травила и дитя.

Тогда я думала. Что мой долг, не допустить рожденья во грехе.

Мой долг не растить ребенка в позоре и нищете.

Но когда явилось Белое Поветрие, я поняла, что согрешила.

И согрешила с умом. С выбором. Грех стал моим решением.

Мор стал моим Бичем. Настолько злым что он забрал и чужие жизни.

Недавно на аллее я услышала голос Белого Поветрия.

Но на самом деле это был мой голос.

Так как он исходил изнутри.

Он спросил меня:

«Как можно нести свет, созидая тьму?»

Я виновна в смерти нашего селения.

Я виновна в гибели нашего храма.

– Твои слова полны боли, дитя.

Я услышал грех.

Услышал похоть.

Услышал про убийство.

Такое не каждому подвластно принять к прощению.
Так и я понимаю почему ты не в силах простить себя.
Но бог бесконечен в прощении и своей любви.
Я вижу в твоих поступках больше любви и долга, чем просто следованию низменному.

Вы оба хотели любви, любви законной. Вы не хотели и дальше быть обращенными к греху. Но, к сожалению, ему было уготовано встретится с богом раньше, чем вы смогли заключить союз.

Твое нежелание заключать союз с его братом, праведно. Ты не хотела предавать свою любовь. Не хотела обманывать его брата.

Убийство собственного дитя, тяжелый грех. Такое деяние невозможно оправдать.

Но намерения твои ясны. Ты не хотела причинять страданья, ребенку. Продолжению вашей любви. Ты не хотела позора вашему роду.

Мор мог родится не только по вине твоих грехов.

Но и всех наших в целом.

Может воплощение всех наших грехов, родило этот ветер.

Твой путь полон боли.

Твои грехи тяжелы.

Но проклятие явилось не по твоей вине.

Белое поветрие не появилось бы, если бы не было и бога.

Это суровое испытание.

Не бойся того, что голос поветрия может иметь твой голос.

Так же и не возгордись если голос божий будет похож на твой.

Мы живем жизнь средь бога.

И слышим, видим его мы.

И ответы находим тоже через себя.

Я не имею столько прощенья. Зато бог имеет.

Я отпускаю тебе грехи. Даю прощенье.

От имени бога.

И я наказываю тебе. Продолжай жить. Продолжай любить.

Станет для тебя ученьем.

Перед тем как отдаться любви, заключи союз.

Я разрешаю тебе покинуть храм.

Бог скоро покинет его стены.

– Ваше Преосвященство, почему же вы не отправитесь в путь с нами?

– Я слишком стар, мои дни сочтены. Белый мор коснулся и меня. В моем теле живет болезнь.

Ступай туда, где есть жизнь.

Рыцарь ждал на главной дороге, караван был собран и готов отправится в путь в любой момент.

Метель бушевала, но он продолжал стоять.

Метель стихла, и он увидел силуэт.

Это белый мор или служительница?

Явление бога?

Или беспощадного духа?

Снега снова скрыли силуэт.