Белогор. Каратель. Том 1

Часть первая.

Пролог.

Она вошла в дверь кабинета, будто в парадный вход тронного зала. Белокурые волосы собраны в хвост, из которого торчит хищная заколка с изображением тигра. Выразительные, чуть раскосые глаза – будто два ярких огня за голубым плафоном. Хищные изгибы бровей уравновешены полными, чувственными губами. А безупречная белизна шеи ещё сильнее оттеняется красным шёлком платья. Её зовут Изольда, королева Лесании, и при её появлении вскакивает, задремавший было в кресле, маг Агель. Она царственно машет ему рукой и садится напротив.

- Итак?

- Я думаю, что всё получилось, Ваше Величество, - маг почтителен, но в меру.

- Это снова произошло?

- Или произойдёт вот-вот. И мы смогли высчитать, где это случится, - маг сцепил пальцы рук.

- И? – подалась вперёд королева.

- Это будут Пустоши. Точное место и время предсказать не получается, но если всё будет так же, как и раньше, то мы скоро услышим о нём…

- Услышать мало, - королева откинулась на спинку кресла, - Нам нужна его дружба и его лояльность. Или…

- Тогда мне нужно быть там.

- Я отдам распоряжение. Вы будете прикомандированы к корпусу графа Шеридана. Бумага с приказом о том, что вы действуете от моего имени, уже готова.

- Полномочия не ограничены?

- Не ограничены. Я доверяю вам так, как доверял и мой отец.

- Я польщён, Ваше Величество.

- Не нужно, - качнула рукой королева. – Просто сделайте дело. Вы прекрасно знаете, что от этого зависит.

- Неужели Тэнебери собираются?..

- Не только, мой милый Агель, не только, - Изольда прикрыла глаза, и только сейчас маг увидел, насколько молодая женщина устала.

- Я выеду сегодня же. И как только найду – сразу же пришлю послание.

- Тогда я вас не задерживаю, - кивнула Изольда, - Но прежде зайдите к казначею. Он предупреждён и выдаст всё необходимое.

Маг встал, поклонился, и фалда его чёрного сюртука мазнула росчерком пространство кабинета. Пружинистым шагом Агель пошёл из кабинета, возле двери ещё раз обернулся к королеве. Но она уже ничего не видела, погружённая в свои мысли. Тогда маг склонил голову ещё раз, но непонятно, кому он поклонился – королеве или своим мыслям, и стремительно выскочил в коридор. Шёл 1600 год новой эры…

Глава 1

Кирзовые сапоги гулко бухали по разбитой лесной дороге.

- Подтянись! - зычно проорал взводный, - Два километра осталось!

Слева кто-то невесело матернулся. А я лишь покрепче стиснул ремень автомата и наклонил голову вперёд. Видимо, это оказалось ошибкой, потому как земля резко вздыбилась навстречу, и не успел я охнуть, как провалился во что-то тёмное, с редкими проблесками звёзд…

Выныривал из темноты я тяжело, рывками. И вначале увидел яркий свет. Но не в конце тоннеля, а на вполне себе милой лесной полянке с пахучими зелёными травами и цветочками. Пошевелил руками-ногами — всё работает. Сел. Огляделся. Вокруг ни души. Куда делся взвод — непонятно. Да и лес какой-то не такой. Деревья другие. Хрен знает, какой породы, из меня агроном — как из лошади лётчик, но точно не той, по которой я почти два года в своей части бегал. Листья другие. Ветки. Сами деревья в высоту побольше. Я ошалело помотал головой и принялся себя ощупывать. Броник на мне. Вещмешок за спиной. Автомат и подсумок на месте. На голове каска. Штык-нож, лопатка и фляга на поясе. Всё на месте, кроме меня. Я вообще хрен пойми где, и куда личный состав моей мобильной роты делся. Как корова языком слизнула. Только непонятно кого — их или меня. Скорее, всё же меня, раз я на непонятной поляне.

Открыл флягу и глотнул воды. Нормальная вода. И тут на меня накатила паника. В голове сразу понеслись мысли одна хлеще другой: опоили и закинули в другую местность в рамках какой-нибудь супер-секретной программы? А может, попал в другой мир, как в фантастике? Ударился головой и вижу сны? Под дембель не выдержал и сошёл с ума? Еле подавил в себе желание вскочить и бежать, куда глаза глядят. Закрутил флягу. Выдохнул. Скомандовал себе: спокойно, сержант! Встал и начал оглядываться.

Итак. Практически круглая лесная полянка метров пятидесяти в диаметре. Трава мне по пояс. Деревья вокруг полянки огроменные. А под деревьями ещё и заросли всякие разные. Молодая поросль, крапива, короче — хрен продерёшься. И только в одном направлении заросли были будто чуть поменьше и не такие густые. Туда и решил в итоге ломиться, потому как оставаться на полянке смысла не было. На марш-броски патроны нам не выдавали, потому пустой автомат максимум мог дубинкой послужить. Его я закинул за спину, а в руку взял штык-нож. С ним и пошёл в чащу.

Первый плюс похода ощутил сразу — под деревьями стало намного прохладнее. Бронежилет снимать я поостерёгся, и потому лишняя прохлада была очень кстати. Правда, это оказалось единственным плюсом. Остальное — только минусы. Трава густая, на земле куча веток сухих, лианы какие-то. Не ходьба, а мучение. Хорошо хоть кирзовые сапоги с отличной подошвой. Их никакой сучок не проколет, потому ступать можно смело куда угодно. Так вот полчаса и продирался через кусты, пока не выполз… к замку!

Вернее, выполз я к отвесной скале, огромной такой, вверх уходящей даже не знаю на сколько. А вот к скале уже полукругом был прилеплен замок. Будто вырастал из камня старыми, поросшими мхом стенами. Стены тоже не маленькие. С пятиэтажную «хрущёвку» высотой примерно. И четыре башни. Две с двух сторон от деревянных ворот, и две в конце стены — будто втиснутые наполовину всё в ту же скалу. И почему-то сразу впечатление сложилось, что замок нежилой. Ворота, прогнившие во многих местах, двустворчатые, покосившиеся. Уходят наверх на пару метров. И в ширину метра три. Доски, видно, толстенные, но ворота приоткрыты чуть. Посмотрел я на это, и решил забраться в замок. Вдруг разживусь чем? Или найду кого, кто мне свет прольёт на то, где я, и что со мной случилось.

Подошёл к воротам, одна створка закрыта, а вторая приоткрыта чуть, на полметра. Протиснуться можно. И только протиснулся, ещё раз охренел. Стены оказались толстенные. На входе каменный коридор тянулся метров на десять вперёд. И тут уже я по-настоящему увидел свет в конце тоннеля. Только свет этот перегорожен был огромной железной решёткой. Правда, решётка не до конца опущена оказалась - висела на полметра от земли. Я под ней прополз и замер, восхищённый. Сразу за входом раскинулся брусчатый плац. Правда, сквозь брусчатку колосилась вовсю трава, а в двух местах даже деревья росли, вывернув вокруг себя булыжники. Но даже запустение не могло убавить красоты места. А прямо по центру, будто влепленный в скалу, высился донжон. Главное здание замка – островерхое, массивное, будто сошло со сказочных картинок: массивная железная дверь по центру, красиво подогнанные друг к другу блоки каменной кладки, узкие окна на высоте пары метров и широченные окна наверху. А слева и справа стояли несколько зданий. Впрочем, справа я сразу понял предназначение четырёх двухэтажных бараков – казармы военный человек узнает сразу. А вот что за здания слева, пока непонятно. Два – тоже двухэтажные. Каменные, как всё здесь. И ещё четыре – приземистые одноэтажные.

Сразу идти в главное здание было страшновато, и я, как истинный мужчина, поплёлся налево. Посмотрю, что за здания, и с чем их едят. И уже между строений меня ждало ещё одно открытие – колодец. Ему я обрадовался, как родному. Воды во фляжке не осталось за время путешествия. А пить хотелось сильно. Правда, ведро возле колодца оказалось похоже на решето. Зато цепь сохранилась исправно. Недолго думая, я отломал ведро от цепи, и на крайнее звено прицепил фляжку, а после опустил своё творение в колодец. Когда почувствовал, что вода набралась, быстренько вытянул фляжку наверх и с опаской попробовал глотнуть местной водицы. Вода оказалась с небольшим болотистым запахом, но вполне себе пригодная для употребления. Потому фляжку я выхлебал, и тут же набрал другую. И побрёл потихоньку к первому одноэтажному зданию. Попытался открыть деревянную дверь, и она нелепо рухнула с петель, сгнившая почти полностью. А мне открылись внутренности кузницы. Ничем другим это и быть не могло. Две наковальни. Подковы ржавые. Меха. Горн. И куча железок. Ржавых, не очень ржавых, и вполне себе без ржавчины. Тут же нашёл пару пил, два топора без топорища, штук сто наконечников каких-то, для стрел, видимо. Только наконечники эти были не кругленькие, как я привык думать, а с четырьмя острыми лепестками, развёрнутыми наружу. И уж если такая стрела попадёт в тело, то мало не покажется. А в дальнем от входа углу лежали железяки, явно военного предназначения. Штук пять полумечей-полусабель, правда, без рукояток. То ли дерево сгнило, то ли приделать не успели. С десяток здоровых наконечников на копья. Я даже и не думал, что они такие огромные бывают. И с десяток каких-то военных топоров, судя по тому, что с одной стороны топор, а сверху и сзади от него острые шипы, которыми запросто проткнуть можно. То ли алебарда, то ли бердыш, не силён я в средневековом оружии. А вот в любознательности силён. Потому все здания быстренько оббежал. Но в других зданиях особо интересного ничего не нашёл. В донжон так и не смог попасть. Дверь изнутри закрыта была, видимо. При этом на двери ни замка, ничего не было. Потому решил на потом это чудо местной инженерной мысли оставить. Короче, места здесь тихие, ловить здесь… ну, вы сами поняли. Жрать хотелось всё сильнее, а из еды – ни хрена без масла. Если людей не найду – трындец мне. Я не охотник и не Робинзон Крузо. Сам никого не поймаю, а вот меня могут и схарчить. Не звери, так черви.

Прежде чем дальше идти, решил себе оружие сделать подлиннее и понадёжнее. Вырезал прямое деревце сантиметров пяти в диаметре. Ошкурил ножом. Наверху острогал и на самодельное древко плотно насадил топор с наконечниками. На том месте, где топор крепится, нашёл два отверстия, как под гвозди на лопате. Гвозди туда и засобачил, благо в кузне их много было. Ведра два. Правда, гвозди были квадратные, а не круглые, к которым я привык, но забивались от этого не хуже. Вооружившись этой двухметровой хренью, засунул штык-нож в ножны на поясе, запрятал автомат и каску в замке и вышел за ворота. А потом потопал налево. Там деревья помоложе были и пониже. Будто недавно выросли. По зрелому размышлению решил, что могла тут дорога быть. А потому, даст Бог, выберусь и к людям.

Глава 2.

- Дядька Ирвин знаешь какой? – болтал рядом со мной худощавый белобрысый парень по имени Гвалт. Вот уж точно имечко говорящее. Галдел без умолку, как стая ворон. То ли от страха пережитого, то ли ещё от чего. Друг его по имени Мох, больше молчал, да блаженно улыбался, приподнимая кустистые брови. Только кивал в такт словам своего земляка.

- Дядька – он тебя как родного приветит! – не умолкал Гвалт. – Я единственный племянник у него. Детей нету. Как узнает, что ты нас спас – пир закатит!

Я устало кивнул, и вновь содрогнулся от недавно пережитого ужаса. По лесу я пёр часов пять точно. Уже солнце к горизонту клониться начало, когда вдруг деревья закончились, и я вывалился на открытое пространство. И сразу попадос – прямо возле леса три огромных зеленокожих урода. А рядом с ними костёр. А возле костра два тела связанных. И три урода, которые не связанные, увидев меня, радостно пробасили:

- О! Ещё мясо пришло!

И потопали ко мне, проказники. Здоровые лбы – по метр-восемьдесят точно. Широкоплечие. Но если б на кулаках драться – я б повертелся ещё. Как-никак прямо перед армией КМСа по боксу защитил на соревнованиях. Что в армии не раз выручало. Но с этими громилами на кулаках не сойдёшься. У одного меч в руке был. У двух других дубины. И я перед ними третьей дубиной стою. Ох.. уел меня знатно тот факт, что я их понимаю. Ну и то, что они меня едой считают, тоже не порадовало. А тут на плече у меня топорище, на котором топор с зубцами во все стороны. Хотел я перед ними для острастки махнуть, а палка-то двухметровая. Ну, и первому зеленорылому прямо в череп и рубанул со всего маха. Попал топором вроде и не точно, а как-то полубоком-полувскользь, а черепушке шалуна хватило. Топор от головы отскочил и к земле по инерции рванул. А зеленорылый всхлипнул половиной окровавленной морды и на землю завалился. Его дружки с дубинами остановились от удивления. А потом один из них, взрыкнув, рванул вперёд. А я в это время только топор из земли вытащил. Ну, он брюхом своим прямо на штырь и напоролся. Я ведь говорил вроде, что у топора вместо топорища и сверху два штыря торчали вроде копий? Заорало чудище и двумя руками ухватилось за топорище. Орёт, падает и древко на себя тащит. А так как туша приличная, а топор в брюхе крепко застрял, да ещё и ручищами зеленомордое чудище тащит на себя оружие моё, то древко я выпустил, чтобы не упасть. Третий урод с дубиной изумлённо переводил взгляд с булькающего дружка на орущего и обратно, и, видимо, впал в ступор. Это дало мне время вспомнить про штык-нож. Адреналин так подскочил, что в ушах зазвенело. Пока зеленомордый тупица глазел на друзей, я в два прыжка подскочил к нему и ударил, как учили на занятиях – в шею. Но если в соломенное чучело штык-нож входил с трудом, то в шею зеленокожего вошёл, как в масло. А я, будто на учениях, провернул оружие и сразу отскочил. Ну, тут третий хрюкнул и упал. Первым замолк булькающий, потом хрюкающий, ну, а потом и орущий стал стонать и замолчал. И остался я на поляне с тремя зелёными трупами и двумя связанными телами. Подошёл к связанным, думал тоже зелёные. Но нет. Смотрю – вполне себе обычные люди. Молоденькие только. Лет по шестнадцать. Развязал, познакомился.

Один – худощавый, жилистый, конопатый и белесый, как выгоревшее на солнце сено, представился Гвалтом. Второй – кряжистый, тёмный и мохнатый буркнул одно слово: «Мох». И я чуть не заржал, настолько имя ему подходило: мохнатые брови, волосы короткие, густые, будто мох на пне, да и сам он крепкий – на пень от дуба больше похож, а не на человека. Так и познакомились. После я у зеленокожего урода меч забрал. Он ему всё равно без надобности. А меч прям хороший оказался – рукоятка витая, шершавая, сама в ладонь легла. Прямое лезвие и гарда прямая. Меч в руке взвесил – по мне железяка. Не то, что топор со штырями, который алебардой, оказывается, называется. Это мне уже пацаны сказали. Мох как раз алебарду прихватил. А Гвалт дубинкой вооружился.

Ну, и потопали мы в Темки – так их деревня называлась. По словам Гвалта, идти около часа надо было. Но я, хоть и устал, постоянно шаг увеличивал. Жрать хотелось неимоверно. А три трупа… Ну, они и не люди вроде, хоть и говорящие. Больше на жаб похожи. И местные этих зеленорожих уродов зрожами называют.

Гвалт рассказал, что зрожи нередко тут появляются, земли их недалеко. Казалось бы – ну его такое опасное соседство, но земля тут больно хорошая. Да ещё и климат мягкий. Вот и селятся люди на опасных территориях. Мелкие группы зрожей селяне сами уничтожают. От отрядов в несколько десятков зеленокожих в сёлах за частоколом отсиживаются. А уж если крупный набег зрожей, то тут бежать надо в город Барум. Там баронская дружина и королевский полк. И уже вояки в дело вступают. Благо, такие набеги редки – раз в полвека.

Пока до села дотопали, белобрысый всё рассказал. Что земли эти называются Пустошью, хотя пустыми сроду они не были. Что дальше Пустоши степи, где зрожи живут. А за лесом и в стороне от него куча королевств всяких. Аж целых четыре! Но самое сильное и славное – королевство Лесания. Это которому их земли принадлежат. А самое злобное и коварное – королевство Тэнебери. И давно бы славная королева Лесании покарала жестоких тэнеберийцев, или тэнов, да жалко ей кровушку проливать, ибо она умна и благородна.

На все эти рассказы я только хмыкал и помалкивал. А вскоре и Темки пресловутые появились на холме. Да такие Темки, что я аж ахнул. Стены вокруг деревни были высоченные, из заострённых кверху брёвен. Вокруг стен даже ров имелся. А так как село на холме стояло – с ходу ворваться в него не такой и простой задачей было.

Я уплетал уже вторую миску каши, прямо на улице, за столом. А вокруг меня столпились местные. Лишь дядька Ирвин сидел напротив и хмурился. Очень ему история с зеленорожими не понравилась. Не, спасению племянника он и правда обрадовался, но вот то, что зрожи оказались в тылу, можно сказать, его напрягало.

- Тебя как зовут, воин? – спросил Ирвин.

- Сержант Белогор, - практически по уставу ляпнул я.

- Серж, значит, - кивнул дядька. – Хорошее имя. А откуда ты, Серж?

Тут я призадумался. Сказать, что из другого мира – смотришь – в местный аналог психушки упекут. Сказать, что издалека – один хрен придётся объяснять откуда. Ну, и решил соврать немного:

- Не помню, - говорю. – В лесу очнулся, и всё. Как зовут – помню. Сколько лет помню. А откуда и кем был – не помню.

- Я в городе такого видел, - встрял в разговор Гвалт. – Дурачка местного, когда он ещё дурачком не был, в драке камнем по голове ударили, и он тоже всё забыл. Надо шишку на голове поискать!

- Цыц, охламон! – прикрикнул Ирвин, - Будешь лезть в разговор старших, своя шишка на башке появится!

Гвалт сразу отступил за спины односельчан, весело ухмыльнувшихся. А мне, как только я доел вторую миску каши, подсунули огромную глиняную кружку с молоком. Ух, красота!

- Ты воин? – спросил Ирвин.

- Воин, - подтвердил я, - Отделением командовал.

- И сколько в отделении человек?

- Десять.

- Десятник, значит, - хмыкнул дядька. – Это хорошо. А на мечах как дерёшься?

- Не знаю, - опять пожал плечами я. Вспомнил фильм известный из нашего мира и давай импровизировать:

- Не помню. Тут помню, - указал себе на левое темечко, а потом перевёл палец на правое: - А тут нет.

- Ох, темнишь, малый. Да ладно. К нам какие только ни попадают. Из Пустоши выдачи нет. Ну, а раз троих зрожей уложил, то всё одно человек правильный. Но местá у нас, как ты уже понял – беспокойные, - и вдруг безо всякого перехода спросил: - А делать что думаешь? У нас останешься или дальше пойдёшь?

- Да куда он пойдёт, дядька? – возмущённо заверещал Гвалт, - Если он не помнит ничего?

- И то правда, - кивнул Ирвин, и махнул рукой: - Оставайся у нас пока. А там решишь!

Глава 3

- Бе-е-еда-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – разорвал ночь отчаянный крик дозорного. – Нашествие!

Я спросонья вскочил и налетел на бревенчатую стену. Заматерился и начал быстро одеваться. Форма, сапоги. А последним – ремень с ножнами, в которых забранный у зрожа меч находился. Ножны мне самолично кузнец Извар сделал – из кожи и железных пластинок, потому как я с кузнецом очень быстро подружился. А кузнец был восхищён теми вещами, про которые я ему рассказывал…

И то сказать, в деревне Темки я почти месяц живу. Деревня душ в триста, наверное. Все селятся внутри частокола. Половина – детишки, которых кажется намного больше из-за постоянной беготни и криков. Правда, бегают больше вечерами. Днём у всех работа. За скотиной ухаживать, огороды возделывать, в лес за грибами, да ягодами ходить.

Поселился я у Гвалта. Он с мамой и сестрёнкой жил на самом краю села. И приставили меня к двум местным рыбакам – Тягу и Вольге. Мы втроём каждый день ходили и в речку Пятнашку сети закидывали, а потом тянули. Когда густо, когда пусто. Но добыча была. А после обеда рыбакам полагался отдых. В это время я или у кузнеца ошивался, или фехтованием занимался. Правда, фехтованием это с натяжкой можно было назвать. Так, махание железякой наобум. Абы рука к мечу привыкала. Это, оказывается, главное было. Ну, я со своими полудетскими навыками махания нунчаками и мечом и то на голову деревенских фехтовальщиков превосходил. Потому поставил деревянный чурбан и охаживал его железной палкой со всех сторон. Измочалю бревно – следующее ставлю. Взрослые смотрели с неодобрением. А вот дети уже на второй день с палками в руках лупили вовсю столбики плетней. Это чуть тоже не вызвало негодование местных, но Ирвин посмотрел и сказал:

- А нужное дело, пусть молодёжь учится, в Пустоши и не такое пригодится!

На том и порешили. Правда, местные парни меня за сумасшедшего всё же чуть не приняли, когда я каждый день спортивный комплекс делал, в том числе отжимания и подтягивания на самодельных турнике и брусьях. Но смеялись «петросяны» недолго. Когда я двоих за две секунды отправил в глубокий нокаут, число желающих позубоскалить резко сошло на нет. Зато местные девки так вообще стали глазки строить.

А у кузнеца я пропадал вот почему. Вначале упрашивал ножны сделать, а потом стал рассказывать про вещи из нашего мира. К примеру – тут были серпы, но совсем не было тяпок! Ну, я кузнеца научил. Показал, как нужно, и для чего. Население от новой поделки в восторг пришло. И пошло-поехало. Извар счастлив – к нему люди валом валят. И я вроде как при деле. Стал кузнечному ремеслу помалу обучаться. Ну, и вспоминать ещё из нашего мира вещи: косу, грабли, плуг и даже… обычную садовую тачку! Селян мои «изобретения» приводили в восторг. И Ирвин уже смотрел на меня, как на самое стоящее приобретение. Меня всё чаще звали по вечерам к старшим, где дядьки и тётки на посиделках обсуждали дела. А так как ни телевизора, ни радио не было, вечерние посиделки были поголовными. Молодёжь с молодёжью. Взрослые со взрослыми. И только старики часто с детьми вместе сидели. Короче, только-только я к жизни этой привыкать начал и на тебе – беда!

***

Я выскочил на улицу одновременно с Гвалтом. Тот на ходу натягивал штаны, и мы рванули вправо. В случае тревоги наше место было именно там. Пустошь, она такая. Даже в мирной деревне у каждого жителя расписан распорядок на случаи нападения. Куда бежать, где встать и что делать, если зрожи или бандиты полезут. А высоченный забор из брёвен частокола изнутри, оказывается, больше, чем до середины земляным валом засыпан, на котором и стоять удобно и видно хорошо. И если снаружи забор метров пяти высотой, то изнутри – полтора метра с натяжкой. Как Извар пояснил – чтобы рубить ловчее было. Мы с Гвалтом и ещё пятью парнями быстро забежали на вал, и пристально уставились в ночь. Ночь оказалась лунная. Звёздная. Да и выскочили мы из помещения, из кромешной тьмы, потому степь более-менее видно. Хотя с нашей стороны вроде как тишина была и спокойствие. И это нервировало даже больше нападения. Колокол гремел в ночи, вбиваясь в перевозбуждённый мозг пульсирующим звуком. И резко замолк, заставив вздрогнуть. Тут же послышался рык старосты Ирвина:

- Смотреть в оба. Только увидите движение – голос подать! Основной отряд в центре села. Сразу на помощь пойдём!

Я крепче ухватил древко алебарды и ещё пристальнее уставился в степь. Вскоре глаза начали слезиться. Иногда казалось, что в степи движение, но, присмотревшись, понимал, что почудилось. Минут десять прошло в тишине. Даже собаки перестали брехать. И тут, с другой стороны села, раздался истошный вопль:

- Зрожи-ы-ы-ы-ы!!!!

И сразу мат и лязг оружия, слышный даже здесь. А ещё крики и хрип. Гвалт развернулся, жалобно глянул на меня, и хотел уже было бежать, но я отрицательно махнул головой:

- Нельзя. Сам знаешь. Наша сторона здесь.

Гвалт развернулся. Опёрся на забор. Ссутулился. И стал всматриваться в степь. А крики сзади всё ширились. Потом резко смолки. Лишь тонко, на одной ноте выл кто-то. Затем затих и он. И эта тишина давила хуже ора и лязга. Вдруг Гвалт встрепенулся. Тронул за руку. И я увидел, что из степи тихо бегут к стене несколько десятков силуэтов.

- Тревога-а-а-а-а!!! – надсаживая голос, крикнул кто-то справа. А я поудобнее перехватил алебарду. Ту самую, из замка. Только уже с более удобной рукоятью.

Зрожи подбегали с какими-то шестами. Но мы оказались готовы. А враги приставили к стене шесты-лестницы, и полезли наверх. Я пытался алебардой столкнуть лестницу, но зрож, уже успевший добраться почти до верха, ухватился за алебарду и потянул на себя. Я ткнул вперёд, и почувствовал, как навершие вошло в тело. Зрож хрюкнул, изогнулся, и вместе с лестницей поехал вбок, грохнувшись на землю. Что печально – грохнулся он не только с лестницей, но и с моей алебардой, вырванной из рук. А прямо напротив меня над частоколом показалась голова ещё одного урода. Я выхватил меч и наотмашь рубанул в эту голову. Попал, и зеленорожий, заорав, взмахнул руками и улетел вниз, спиной вперёд. А следующую голову атаковал Гвалт, ударив копьём и всадив его куда-то в основание черепа. Слева и справа раздавался мат, крики и хлюпающие удары. Краем глаза я увидел, как парень слева, резко охнув, осел на землю, а через частокол полезла зелёная гадина. Я развернулся и ударил мечом, попав в шею. Ударил от души, со всего размаха, и меч с жутким хлюпаньем застрял в теле зрожа. Я пытался достать оружие, когда через стену перепрыгнул ещё один зеленокожий. Понимая, что не успеваю, обмер изнутри. Но тут, оттолкнув меня, к стене сыпанули сразу два десятка мужиков – это подоспело подкрепление. Они копьями стали бить врагов, а потом, расчистив стену, крюками столкнули лестницы. Не знаю, сколько прошло времени, но, когда я с вытянутым, наконец, мечом, распрямился, всё закончилось. Лишь глухо и жутко стонал слева раненый парень. А рядом часто дышали остальные защитники деревни.

Рассвет мы встретили на стенах. С нашей стороны вместо семерых – пятеро. Кроме парня, раненого в живот, ещё один защитник получил дубиной по руке, и с переломом отправился вниз. Каждые полчаса приходили Извар или Ирвин. Тихим голосом рассказывали, как обстоят дела. Двумя нападениями ограничилось. В итоге потери оказались немалые для села: трое раненых и один убитый – дубина зрожа сломала несчастливцу шею. Убитых уродов тоже пересчитали. В деревне остались пятнадцать тел. Сколько за частоколом – посчитать трудно было из-за темноты.

- Серж, давайте вниз все. На стене теперь дети подежурят, - распорядился староста. Поднимающееся солнце высветило пустую степь и трупы зрожей под стенами. Двумя отрядами мы быстро выскочили наружу, собрали всё оружие, с пары зрожей стащили доспехи и торопливо вошли в деревню. На небольшой улице в центре села собрались практически все, кроме детей. Те стояли на валу, зорко всматриваясь в степь.

- Надо разведчиков заслать в степь, - хмуро сказал Извар Ирвину. – Если зрожи так обнаглели, что на стены полезли, может нашествие быть.

- Не накаркай, - сплюнул Ирвин. А потом хмуро осмотрелся: - Серж, Извар, Мох и Вольт, пойдёте в степь. Далеко не уходить. Извар – старший. Остальные – собирать пожитки. Через пару часов выдвигаемся в город.

На крики и плач женщин, с причитаниями о бросаемых на произвол судьбы домах и скрабе, Ирвин вдруг озлился и заорал, надсаживая голос:

- Чего орёте, дуры? Сожрут всех, некому будет в домах жить! Детей пожалейте, овцы! А дома, дадут боги, останутся целыми! А нет – так новые отстроим!

Глава 4.

- Большое Нашествие, - сквозь зубы просипел Извар. Мы лежали с ним на холме и всматривались в степь. И в огромную орду зрожей, расположившуюся в часе ходьбы от Темок.

В степи от края до края раскинулись шатры зрожей. Сами зеленокожие весело орали, кричали. Хаотично и без страха передвигались в своём полевом лагере. Я навскидку определил, что их там не меньше пары тысяч. А может и намного больше. Приближаться ближе не хотелось абсолютно. Извар, отправив Вольта бежать бегом в деревню, со мной и Мохом лежал на холме и считал длинные пики с круглыми бубнами на навершии. Как пояснил кузнец – это зрожьи штандарты. Одна пика – одно племя. Только в нашей зоне видимости мы насчитали таких восемь штук. И лицо Извара хмурилось всё больше.

- В последнее Нашествие было шесть племён. Деды говорили, Пустоши тогда дотла разорили и выжгли, - цедил кузнец, - Лет десять потом восстанавливали всё. А сейчас, значит, ещё больше. Хорошо, что староста в Барум людей собрался отправлять В Темках не выстоим. Ладно, идём обратно.

Мы отползли и трусцой побежали назад. Неспешно идти, когда за спиной столько врагов – не хватало нервов. Я привычно вошёл в ритм и мерно отсчитывал шаги, когда Извар вдруг заматерился. Впереди оказались сразу три зрожа, которые, увидев нас, заорали что-то гортанное и рванули вперёд с дубинами наперевес. Сильные, но тупые – резюмировал я. У нас копья в руках. Они длиннее. Преимущество, естественно, неоспоримое. Что мы и доказали, быстро перебив зеленорожих. А потом увидели Вольта. Зрожи не просто убили мужика. Видимо, в приступе ярости они практически измочалили его дубинками, и перед нами лежало изломанное тело. Кузнец аж застонал:

- Не предупредили деревню. Бежим, други!

И мы побежали.

***

- Нам конец, староста, - спокойно сказал Гвалт. – Бежать некуда. И от такой прорвы не защитимся.

На Ирвина страшно было смотреть. Осунувшийся, играл желваками на посеревшем лице и смотрел в степь, откуда двумя волнами обходили деревню зрожи.

- Главное, женщины и дети уже в городе, - просипел Извар. – И мужиков бóльшая часть. Деревня выживет. А мы… А мы постараемся забрать как можно больше зеленорожих на тот свет.

- Много не получится, - сплюнул Ирвин. – Нас два десятка. Стены некому защищать. А без стен мы зрожам не соперники. Через забор перелезут – и хана нам.

Я, сидя на бревне, привычно застёгивал бронежилет, в котором попал сюда. Жить хотелось неимоверно. Но убегать действительно оказалось некуда. Когда мы вернулись в Темки, нас ожидали полтора десятка мужиков во главе со старостой. Ирвин до последнего надеялся, что ночное нападение случайность. Выходка одуревшего небольшого отряда зрожей. Но, услышав наш рассказ, заругался и приказать отрыть казну. Неприкосновенный запас всегда находился в селе. Он-то нас и погубил. Пока отрыли ящик, пока вытащили мешочки с серебряными и медными деньгами – появились зрожи. Убегать стало поздно. Более крепкие и выносливые твари догнали бы быстро в степи. А отбиться от них на открытой местности практически невозможно. Лошадей же в селе отродясь не было. Пахали и ездили люди на волах. Лошади, как я понял, были слишком дорогим удовольствием. И вдруг я встрепенулся.

- Дядька Ирвин, а сколько до леса бежать?

- До леса? - непонимающе спросил староста, посветлел лицом и опять нахмурился, - Минут двадцать или тридцать. Если бегом. Да бесполезно. Увидят, что бежим, отправят за нами пару десятков тварей, и те догонят прежде, чем до деревьев добежим. Да и в лесу догонят – от них не укроешься. Особенно, если с луками будут.

- Ну, не вся ж орда побежит за нами? – переспросил я, - А от пары десятков может и отобьёмся!

- Как? – опять заорал староста, - За стеной бить одно. А лоб в лоб они нас задавят сразу.

- Как? Молча, - уже я заорал, – Когда совсем станут догонять, развернёмся и в копья примем. А мечами дорубим уцелевших. Пока новый отряд вышлют, мы уже в лесу затеряемся.

- Ирвин, а ведь он дело говорит, - обронил кузнец, – Единственный шанс выжить у нас. А в лесу вообще можно разбежаться в разные стороны.

Два десятка мужиков из Темок выжидательно смотрели на старосту.

- Бежим, - решился он, – К другому концу деревни. Брать копья, мечи и ножи, всё лишнее на хрен на землю! Кто отстанет – останавливаться не будем. Нам главное больше народу спасти! Боги с ними, с этими деньгами и добром!

Мужики молча побросали узлы, подхватили копья и рванули рысцой в конец деревни. И начался наш марш-бросок от смерти. Солнце уже припекало вовсю. Броник я не снял, потому бежать было то ещё удовольствие. Но двухгодичная служба меня укрепила, и даже в бронежилете я от других не отставал. А зрожи, как и рассчитывал староста, бросили в погоню всего десятка два или три зеленорожих. Больше не посчитали нужным. А остальная орда спокойно пошла к деревне.

Темп мы изначально взяли высокий. Хотели оторваться сразу, а потом перейти уже на рысцу. Но зеленорожие не отставали. Уже минут через пять-семь основная орда исчезла из вида где-то за спиной. Но вот плотный отряд зеленорожих, побежавших за нами, неуклонно приближался. Пот заливал глаза. Сердце билось в горло и от напряжения, и, чего уж греха таить – от страха. Но я бежал, уткнувшись глазами в спину кузнеца. Ещё минут через десять бега показалась кромка леса. Но и зрожи были всего в полукилометре от нас. И тут я понял, что добежать до леса мы не успеем. Это же понял и староста, потому как хрипнул:

- Шагом! Принимаем бой!

Мы перешли на шаг, стараясь выровнять дыхание. Я удобнее перехватил копьё, попробовал, насколько свободно выхватывается меч, и оглянулся на зрожей. Те, увидев, что мы замедлились, весело заорали и тоже немного замедлились. Когда расстояние сократилось до ста метров, староста скомандовал:

- Разворачиваемся!

Развернувшись, мы перехватили копья и выстроились шеренгой. Три десятка зрожей, взрыкнув, рванули на нас.

- Бейте в живот, - просипел кузнец, - И сразу мечи хватайте. С копьём в пузе уже не навоюют.

Я кивнул и крепче сжал древко. Пятьдесят метров. Тридцать. Двадцать. Десять. Зрожи не подумали сбавлять шаг, и копья мы всадили в радостно бегущих тварей довольно удачно. По крайней мере, я. Попал прямо в середину живота зрожу, тот заверещал и рухнул. Выхватив меч, я увернулся от дубины другого и с оттяжкой ударил его по шее. И опять удачно попал куда-то в ключицу. Тот упал, но на его место выскочил третий и чуть не снёс меня огромной дубиной. Орясина попала вскользь, и, если бы не броник – точно бы наделала бед, а так лишь дыхание немного сбила, а я ткнул мечом в оскаленную пасть. Клинок пробил голову зрожа через пасть, я выхватил меч и стал рубить всё зелёное направо и налево. Удар, уход от дубины. Опять удар. Крики разносились над степью и улетали в безоблачное небо. Минута-две и всё было кончено. Нас осталось семеро. Зрожи валялись все. Убитые валялись молча. Раненые – с криком и воем. Добивать мы их не стали – каждая секунда на счету.

- Бежим! – крикнул Извар. И мы вновь побежали к лесу. Из последних сил. Вталкивая в лёгкие будто раскалённый воздух. А через десять минут уже оказались под деревьями. Ещё долго петляли между стволов, а потом, выскочив на полянку, попадали, хватая ртом воздух.

Я осмотрел оставшихся. Извар и Ирвин, Гвалт и Мох. Рыбак Тяг и молодой парень Жак. Семеро из двадцати живые. И практически целые. Только Мох аккуратно баюкал переломанную руку, да у кузнеца Извара наплывал огромный, на пол-лица синяк.

Глава 5.

- Ну ни хрена себе, - изумлённо сказал я. И изумиться было отчего. Извар вытащил медную брошь, приложил к руке Моха, прошептал слово, и руку окутал неяркий свет. Опухоль спадала на глазах. Кость, выпиравшая через кожу, выправилась. И Мох счастливо заулыбался.

- Ты что – целебного амулета не видел? – спросил меня Гвалт.

Я лишь отрицательно помотал головой. И спросил хрипло:

- Магия?

- Ну да, - удивился кузнец. – Купили в прошлом годе в Баруме у магички пять амулетов. На большее денег не хватило. Три использовали уже, два осталось.

- Эх, денег бы больше было, можно было б молнии купить, - мечтательно протянул Жак, - Тогда б все выжили. Я сам видел однажды, как они шарахают. Два года назад приезжий маг продавал и показывал. Мы б половину тварей сожгли бы на подходе, а оставшихся копьями перекололи бы.

- Был бы у бабушки прибор, была бы дедушкой, - сплюнул я. И задумался. Магия. Новая вводная этого мира. И раз она есть и в доступности даже для селян, надо думать, как до неё добраться. После того, как выживем. Если выживем. Потому как кузнец сказал, что зрожи теперь обязательно отправят за нами погоню. А если доберусь до магии, то, быть может, смогу и домой вернуться. Этот мир с его уродами и средневековьем меня не сильно прельщал, честно говоря.

- Мужики, - говорю им, - А может, в замок махнём?

- В какой замок? – изумлённо уставился на меня Гвалт.

- Старый такой. Огроменный, - говорю ему, - Я от замка шёл, когда из леса выбирался. Он прямо к скале прилеплен. Только ворота там старые очень, не знаю, выдержал ли штурм? Но в донжоне ворота крепкие. Если воды набрать, можно пересидеть будет какое-то время. А там, смотришь, и уберутся зрожи эти.

- Тебе замок не привиделся? – неверяще спросил Ирвин, - Когда головой шибанулся?

- Как он мог привидеться, если алебарду я оттуда взял? – развел я руками. – Точно говорю – замок в лесу. Я оттуда и шёл.

Кузнец сразу же стал расспрашивать Гвалта, где я вышел из леса. Получилось, что это было севернее на пару километров. Быстро сориентировались и пошли. Минут через двадцать вышли на место, и там я увидел срубленные мной маленькие деревца. Быстро вычислил по ним направление, и мы ходко двинулись к замку.

***

- Пресвятая Гризма, - выдохнул староста, когда мы выбрались к замку.

- Ну, а я что говорил? – хоть и устало, но счастливо улыбнулся я, – Самый натуральный зáмок!

Зáмок, который я нашёл по прибытии в этот мир, всё так же грозно и неприступно стоял возле скалы. Да и куда такая махина бы делась? Не пятак – не потеряется. Мы осторожно подошли к воротам. Протиснулись внутрь и стали задвигать ворота. Кое-как все вместе закрыли. И увидели железное бревно, которым ворота изнутри замыкались. Уложили железяку в пазы, и по каменному коридору пошли к решётке. Проползли снизу и оказались во дворе замка. Кузнец тут же забрал Моха и пошёл с ним на стену искать подъёмный механизм, чтобы решётку вниз полностью опустить, да найти ходы-выходы. А я на правах старожила начал показывать, где здесь и что находится. Правда, в донжон я так и не попал в первый раз, так как двери в него закрыты были. И я, плюнув, пошёл из леса не исследовав главное здание крепости. Зато сейчас с Ирвином мы старались разобраться, как же дверь массивную, обитую железом, открыть можно. Но по всему выходило, что заперта она изнутри, и со двора её никак не открыть. Быстро сообразили соорудить шест, и с помощью этого шеста Гвалта, как самого легкого, закинули в окно. А он уже изнутри открыл дверь. Правда, вид имел бледный и испуганный. И мы быстро поняли почему - внутри оказалось три десятка скелетов. Почти все в доспехах и с красивым, дорогим оружием. В это время Извар с Мохом уже опустили решётку и нашли выход на стену. Оставив на стене Моха, Извар тоже пришёл в донжон. Мы в это время делили найденное оружие. Я себе выбрал красивый меч – тонкий клинок, достаточно лёгкий и изящный, с костяной рукоятью. Ирвин вооружился шипастой булавой. Жак и Тяг тоже похватали мечи. А кузнец, бурно восхищаясь найденным, выбрал секиру.

- Пересидим пока здесь, - решил староста, - Только надо с едой и водой решить.

- С водой не надо, - возразил я, - В центре двора колодец отличный! Вода питьевая – сам пробовал. А вот по еде – да, вопрос имеется. Если б еда была, я бы, может, и не пошёл бы никуда отсюда.

Так как уже темнело, решили лечь спать, а разбираться со всем уже с утра. Расположились пока в одной из казарм. Ночевать в донжоне, полном скелетов, не захотел никто. А с утра принялись обживаться.

Зрожей мы больше так и не увидели. Лес оставался тихим и спокойным. Потому, посовещавшись, Тяга, как лучшего охотника, отправили на добычу. А сами вынесли и закопали скелеты. Разложили доспехи. Навели порядок в кузне. Извар соорудил ведро для колодца. Шуршал с горном и инструментами. Сказал, что угля полно, и можно даже кузню разжечь. К обеду вернулся Тяг с косулей. Её быстренько освежевали и начали жарить на костре. А после обеда я занялся инвентаризацией.

Итак! Мы имели – один донжон с огромным залом, с пятью этажами, на которых было комнат разных размеров тридцать шесть штук. Четыре двухэтажных здания справа – казармы. Два двухэтажных здания слева – что-то вроде трактиров. На втором этаже по двадцать комнат. На первом этаже огромные залы и подсобные помещения с каминами. Четыре одноэтажных здания, из которых одна кузня, и три мастерские – шорническая, ткацкая и кожевническая. Это мужики рассказали. Сам-то я на инструменты смотрел и моргал. Думал, что пыточные какие-то. Колодец – одна штука. Стена – одна штука. Но огромная. Башни с окнами бойницами – четыре штуки. И хламья всякого – полезного и не очень – тьма.

Одних мечей с рукоятками полсотни. И ещё две сотни без рукояток. Наконечников для копий полтысячи. Алебард сотни полторы. Секиры всякие, наконечники для стрел. Много добра. Потому на стене замка я кусочком мела стал записывать: А (то есть алебарды) 146 шт. Ну, и так далее. Ирвин косился, а после того, как отправил на охоту Жака и Тяга, бочком подошёл:

- Серж, ты писать умеешь?

Я малость оторопел, а потом сообразил – аналог средневековья же. Тут грамотных – раз-два, и обчёлся. Но вот умею ли я писать на местном языке – большой вопрос. Говорил я на нём отлично, как на родном. Но сказался ли перенос и на письменности – не уверен. Потому решил не врать:

- Да не, дядька, сам придумал закорючки, чтобы обозначать алебарды, мечи да копья.

Староста неверяще покачал головой и пошёл дальше. А я понял, что мне нужно в срочном порядке много вещей выяснить. Иначе могу попасть, как кур в ощип. Поскрёб затылок, да дальше стал добро считать. Но тут свист раздался, и Гвалт на стену побежал, а со стены стал нам рукой махать бешено и на ворота указывать. Я понял, что вернулись охотники, и рванул к выходу из замка. Вместе с Мохом подняли железное бревно, приоткрыли ворота. И я, заматерившись, рванул из-за пояса меч, так как в проём ввалились четверо ратников в доспехах и островерхих шлемах. Но, когда уже готов был рубить, заорал Тяг:

- Серж, это свои! Не надо! - И ввалился в ворота с каким-то дедом, который на Тяге просто повис, почти без движения. А следом ещё и пугало зашло в длинном плаще и с капюшоном, закрывающим лицо. Да ещё и застыло в проходе. Пугало я рывком внутрь втащил. И выдал малый петровский загиб, и по поводу Гвалта, который предупредить не смог вовремя, и по поводу Тяга. Один из ратников восхищённо присвистнул, а Тяг обиженно спросил, за что его так.

- А за то, что ты, дубина, чуть сечу сейчас не устроил. Если уж привёл кого – предупреди. И сам первый в ворота заходи. А то у Моха инфаркт бы случился, и что тогда делать?

Теперь уже вскинул голову дед и неверяще посмотрел на меня. А Мох обиженно засопел и сказал, что никаких этих самых «фарктов» не случалось у него с трёх лет. Я махнул рукой, и вместе с ним стал вставлять обратно железное бревно в пазы. Ратники подскочили к нам и быстро помогли. А потом удивили меня до безобразия, потому как один из них наклонил голову и произнёс:

- Ваша милость, я десятник Яг с оставшимся десятком. Сопровождаем ведуна и магиню, напоролись караваном на зрожей и ушли в лес, где нас и нашёл ваш человек.

Я обалдел и от обращения, и от каравана, и от… магиню? Я повернул голову к пугалу, которое откинуло капюшон и разметало белокурые волосы, с вызовом глянув на бедного меня…