Белые огни

Эта история произошла довольно давно, когда я учился на историческом факультете Одесского Государственного Университета. В общежитии моим соседом по комнате оказался милый парень, назовём его Лёша. Мы были из одного города, учились в одной группе и отношения поэтому установились вполне приятельские, а затем и дружеские. Чуть позже к нашей компании присоединился вдумчивый и рассудительный Андрей. Получилась классическая богатырская тройка. За Алёшу Поповича был у нас, естественно, Лёша и относились мы к нему, как к младшему брату. Так как этой историей мы во многом обязаны именно ему, нужно остановиться на его личности поподробнее.

Парень вырос в семье строгих правил, закончил кадетский корпус и был помешан на военных традициях. Выглядел он довольно нескладно, координацией походил на несмазанного робота, а речь напоминала доклад старшему командованию. Политические убеждения вполне соответствовали: монархизм, в редакции «ЗА ВЕРУ, ЦАРЯ И ОТЕЧЕСТВО». За этой военной романтикой мне виделся судорожный поиск силы, свойственный закомплексованным парням. Женщины его, конечно же, сторонились.

Мне было его немного жаль. Не зная, чем помочь, я решил подкинуть ему для пробы первую книжку Кастанеды. Побуждения были двойственные: с одной стороны хотелось чем-то его отвлечь, а с другой, интересно было посмотреть, что из этого получится. Результат превзошёл все ожидания - на Лёшу книга произвела эффект разорвавшейся бомбы. Для парня, выросшего в казарменной дисциплине, подробные отчёты о психоделическом опыте ученика индейского мага были одновременно и кощунственны, и пьяняще притягательны. Проглотив первую книгу, он тут же взялся за вторую. Растения Силы, с которых началось обучение Кастанеды, очень его впечатлили, и Лёшка принялся рыскать по рынкам в поисках кактусов Lophophora. Видя этот нездоровый азарт, я взял с него обещание не жрать кактусы, хотя бы до тех пор, пока не прочитает первые три книги.

“Учение Дона Хуана” взорвало Лёшке мозг, а “Путешествие в Икстлан” стало инструкцией по разминированию. Не прошло и двух недель, как наш монархист снова вернулся к привычной солдафонщине, но на ином уровне: он забросил поиски кактусов и обратился к Пути Воина. Лёшка по нескольку раз на день изводил меня заявлениями, что с завтрашнего дня начинает «сильную безупречную жизнь». Он практиковал не-делание к завязыванию шнурков, искал у нас в комнате место силы, а на общих попойках глубокомысленно и невпопад сыпал мудростями Дона Хуана. В русле следования Пути Воина Лёшка записался в секцию айкидо, купил на рынке черенок от лопаты, торжественно объявив его деревянным мечом-боккэном. Короче говоря, весело с ним было без баяна.

Продолжалось эта история довольно долго, и постепенно к его причудам все привыкли. А потом, где-то к середине второго курса, он меня удивил по-настоящему. Сначала, откуда ни возьмись, у него появилась девушка — тихая студентка с филфака. А однажды утром он подошел ко мне со своим обычным, отсутствующим взглядом и сказал: “Димыч, я нашел во сне руки”. Это была уже серьёзная заявка. “Первые врата сновидения”. Как говорится, стучите — и вам откроется. Да только мало кто представляет, что именно откроется за этой дверью.

Приближалась сессия, мне было не до Лёшки, и о его сновидческих подвигах мы почти не говорили. А по окончании второго курса, летом нам выпала маза поехать в археологическую экспедицию. Кого попало туда не брали, группа подобралась что надо, и ребята, и девушки. Всем было безумно интересно, и к тому же, можно было неплохо заработать. Копать предстояло древние курганы в районе какой-то Богом забытой деревушки, затерянной в донских степях. Приехали мы на точку в начале июля. Расположились в егерском хозяйстве - начальство в домиках, а мы в палатках, которые поставили тут же, в небольшом лесочке. Из местных мы общались только с егерями, угрюмого вида, но добродушными мужиками. Наведывался к нам иногда по выходным местный участковый. Поначалу мы его побаивались, а потом как-то раз пригласили на ужин с рюмкой чая. С тех пор он занедорого регулярно снабжал нас реквизированным у местных барыг самогоном, очень похожим на ту устрашающего вида мутную жидкость, которую показывали в фильмах про Гражданскую войну.

Провели мы в тех знойных степях чуть больше месяца, и это был один из лучших периодов моей жизни. По утрам и после обеда, когда спадала жара, мы копали, доставали костяки, черепки, зарисовывали захоронения, в общем, занимались тем, что представляет из себя обычная работа археолога “в поле”. В остальное время жили в своё удовольствие: загорали, плавали, ловили рыбу, выпивали и понемножку предавались разврату.

Читаю я обычно много, потому и в поля захватил с собой книгу г-на Ксендзюка «Тайна Карлоса Кастанеды». Чтиво интересное, но на редкость занудное. Я рассчитывал вдали от мирской суеты занудность эту преодолеть и дочитать её до конца. Но одна симпатичная барышня из нашего коллектива помешала мне в благом начинании. Книжку я забросил и с облегчением передал Лёше. Его филологиня в экспедицию не попала, так что Лёшка впился в Ксендзюка с вампирской страстью и штудировал с упорством фанатика, решившего любой ценой приобщиться к толтекским знаниям. Занятый барышней, я не особо интересовался его штудиями. Отдувался за это дело добрый Андрей, которому барышни не досталось и приходилось довольствоваться обществом Лёши.

Работая в поте лица, наша экспедиция раскопала три кургана, которые были насыпаны около четырёх тысяч лет назад. В то время в наших краях обитал народ, о котором науке мало что известно. Это были полукочевники, индоевропейцы по этнической принадлежности. Детские головы они сдавливали по бокам дощечками, в результате, к моменту взросления череп приобретал бобовидную форму. Зачем они это делали - чёрт их знает, но этнографы считают, что для древних такие головы выглядели красиво.

Нужно сказать несколько слов о том, что, собственно, курганы из себя представляли. Прежде всего, курган – это могильник, в котором бывает от десяти до пятнадцати захоронений. Древние хоронили своих мёртвых таким образом: выкапывался вертикальный входной колодец, затем сбоку копали небольшое помещение – катакомба, в которую помещался покойник. Туда же ему ставили еду, немного вещей, пересыпали голову охрой, тело ориентировали по сторонам света, обычно головой на восток. Затем входной колодец засыпался, оставляя похороненного в закупоренной комнате. Рядом копались такие же могилы, а по центру, если предоставлялся такой случай, хоронилось значительное по тем временам лицо, какой-нибудь жрец или военный вождь. Что характерно, перед захоронением покойнику в этом случае ломались кости и перерезались мышцы, чтобы наверняка не поднялся. И чем выше был социальный статус покойника, тем меньше с ним церемонились. С той же целью над могилами насыпался курган. Отголоски этого обряда дошли до нас - в обычае прибивать гвоздями крышку гроба. Древние боялись, что любой покойник может подняться и начать безобразничать. А раз боялись, видимо, бывали случаи. Подобные истории с покойниками, описывает, кстати, Георгий Гурджиев, в своей книге «Встречи с замечательными людьми». Но всё это относится к древним курганам. В средневековье курганы тоже насыпали, но гораздо меньшие и с другой целью. Погребальный обряд изменился. Как правило, самые большие курганы – самые древние.

Когда мы раскопали третий курган, я своими глазами увидел то, о чём нам рассказывали на лекциях по археологии. После того как бульдозер слой за слоем разровнял курган, перед нами открылись черные пятна входных колодцев. Центральный колодец отличался от остальных: диаметром он был метра два с половиной и забит не землёй, а глыбами ракушечника, некоторые из которых мы могли поднять только вдвоём. Когда добрались до катакомбы, то обнаружили в ней женский скелет, пересыпанный костяными бусами. Видимо, покойница была накрыта шкурами, от которых осталось коричневое пятно. Все пришли к единодушному мнению, что здесь таким образом была закопана шаманка. Руководящие посты в племени она занимать не могла - по той причине, что матриархат свойственен оседлым земледельческим культурам, а у кочевников всё решают мужчины.

Экспедиция проходила прекрасно, руководство было довольно, план работ мы выполнили. Понемногу начинало хотеться уже и по домам - успеть вкусить прелестей цивилизации до возвращения в общагу осенью. Наконец, мы отработали положенное время и собирались закругляться. По случаю завершения работ был устроен небольшой банкет, в котором принял участие наш небольшой коллектив и гостеприимные егеря. В дополнение к купленной нами водке они выкатили в полуторалитровых бутылках тот самый, страшный и мутный самогон. Зная его злую силу не понаслышке, все отдавали предпочтение водке. На местный напиток налегал в основном Лёша. Опорожнив очередную порцию, он со значением говорил мне: «Дима, я с тобой». Так всё и шло. Когда он пропал из-за стола, я не заметил, было не до того. В тот вечер предстояло завершить на мажорной ноте историю с симпатичной барышней. По возвращению в родные пенаты мы могли с ней пересечься, а мне это было ни к чему, поэтому разговор предстоял непростой. Я уже начал переходить от прелюдий к сути, но нас неожиданно прервали. Из ниоткуда вдруг возник Андрей с искажённым лицом и сообщил: «Лёше пиздец, Дима, сделай что-нибудь!»

Я даже почти не удивился. Решив, что дело в обыкновенном алкогольном отравлении, я ринулся вслед за Андреем. Бежать было недолго. Худенькая Лёшина фигурка конвульсивно билась на земле перед палаткой, глаза были полны ужаса, в уголках рта пузырилась пена. Клацая зубами, он скороговоркой выкрикивал: «Белые огни! Белые огни! Белые огни! Белые огни!»

Секунду я смотрел на Лёшку и сразу же понял, о чём он. В одной из своих книг Кастанеда рассказывает про древних магов. Они захоранивали себя в курганах и веками жили во втором внимании, а чтобы пополнить запас Силы, нападали на людей, пугая и забирая при этом их энергию. Выглядели они, по описанию Кастанеды, как пузыри света.

Диагноз у меня в голове возник практически мгновенно. У парня под воздействием самогона, выкладок Ксендзюка и склонности к неврастении произошёл сдвиг точки сборки, поэтому он увидел то, что видеть ему, конечно, не стоило. В психиатрии такое состояние называется интоксикационным психозом. Нужно было срочно вернуть его в нашу реальность. Чтобы удержать его бьющееся тело, я встал коленями ему на плечи, обхватил его голову и сквозь зубы, но спокойно, начал выговаривать:

- Лёша, ты меня слышишь?

- Да…

- Кто я?

- Дима…

- Рядом со мной кто?

- Андрей.

- На чём ты лежишь?

- На земле.

- Что ещё видишь?

- Лес.., палатку…

- Белые огни есть?

- Нет…

- Чего ты испугался? Что они от тебя хотели?

- Они хотели забрать мою энергию…

Пока белые огни не вернулись за Лёшей и его энергией, мы с Андреем подняли его под руки, потащили к роднику и стали насильно окунать в ледяную воду. В перерывах я заставлял его дышать поглубже, и несколько раз от души врезал ему ладонью по спине. Нужно было, во-первых, немного его протрезвить, вправить, так сказать, точку сборки на штатное место. А во-вторых, нужно признаться, я просто мстил ему за испорченный вечер. После всех наших процедур, тело Лёши била крупная дрожь, но самое худшее было уже позади. Ночь незаметно прошла, и к рассвету наш безупречный воин, хотя и был нежно-зелёного цвета, окончательно пришёл в себя.

Всё утро, пока сворачивали лагерь и собирали палатки, он как привязанный, ни на минуту не отходил от нас с Андреем. Распрощавшись с егерями, мы загрузили Лёшу в автобус и по дороге пару раз просили водителя остановиться, чтобы вынести его поблевать.

Закончилось всё не так уж и плохо, но после того случая Лёшин интерес к эзотерическим знаниям сошёл на нет. Он окончил университет, отслужил два года, привёз из армии жену и воспитывает дочь с именем Меланья.

Насколько я могу судить, с экзистенциальной точки зрения, история с белыми огнями для Лёши было самым сильным переживанием в жизни. А сейчас он курит полторы пачки в день, имеет проблемы с почками и потухший взгляд. Недавно перенёс меланому. И мне его по прежнему жаль…