Белый

Женский крик врезается в слух. Он отдаленно напоминает хриплый вой аварийной сирены в бункере ШБ51.

В свое время эту сирену Белый наслушался вдоволь.

Он опускает бинокль. Люди на побережье снуют метрах в ста пятидесяти от маяка, в котором он засел у широкой трещины в стене. Их видно и невооруженным глазом, а вот им его нипочём не заметить.

Эти парни уже заглядывали в маяк. Помочились на первом этаже, а на второй не пошли. Не то торопились, не то побоялись провалиться между ветхих ступеней.

Так что сегодняшнее место ночлега Белого они не заметили.

Девка была с ними. Чернокудрая и крутобедрая, она напоминала цыганку. Грязно ругалась и беспрестанно пыталась пнуть или укусить тех, кто рядом, ударить крепко связанными в запястьях руками.

Теперь извивается, привязанная к столбу, вкопанному на мелководье. Прилив придёт через несколько часов и накроет её с головой. В этом заливе вода всегда поднимается быстро.

Белый скребёт щетину. Вот бы снова раздобыть лезвия для бритья. Те, что болтаются у него в рюкзаке, уже совсем непригодны. Ходить заросшим ему не нравится – это первый шаг к оскотиниванию. Сначала ты перестаешь мыться и бриться, потом жрешь помои и забываешь людскую речь.

Пять парней перед столбом о чем-то переговариваются. Девка снова вопит. Это она зря. Если выживет, ещё долго говорить не сможет. В такой холодине связки заживают неважно. Белый знает. Белый не просто так тёзка морю, рычащему внизу.

А выжить шансы у крикуньи превеликие. Похоже, птица важная, раз ее не вырубили и не выбросили голой в море. Собираются кого-то шантажировать с ее помощью? Или пытать её саму?

Белый вновь поднимает бинокль. Меняет положение тела так, чтобы линзы случайно не мигнули бликом, отразив солнечный свет.

Крутит колёсико приближения, колёсико резкости. Изображение дрожит, отпрыгивает, наконец, замирает.

Девушке лет двадцать, может, чуть больше. Лицо красивое, фигура – что надо.

Белый шарит взглядом по ее телу. Ни на чём не задерживает внимание надолго.

Где-то тут должна быть подсказка.

Подсказка выглядывает из-под драного ворота холщовой куртки. Шнурок с титановым кругляшком болтается на красивой загорелой шее.

В юности Белого, ещё до конца света, такие вешали на собак, писали на них кличку и номер телефона хозяина.

Белый внимательно вглядывается в матовый металлический жетон, то и дело прячущийся под черными прядями растрепанных волос.

Ещё чуть-чуть подкрутить резкость…

На жетоне – три параллельно наклоненные линии, четвертая перечеркнута. Рядом ещё какой-то символ, не разобрать. Но Белый и так уже понял.

Бункер ШХ8.

Вот и ответ.

Год назад у ШХ8 даже горячая вода была.

Теперь понятно ради чего представление. Это убежище – лакомый кусок. Если деваха, спасая свою жизнь от надвигающегося моря, выдаст входы и выходы в бункер, парни смогут неплохо поживиться.

Её становится немного жаль.

Как угораздило попасться этим подонкам?

Он ещё несколько мгновений оглядывает женскую фигуру, но больше ничего примечательного не видит.

Вода уже касается крепких кожаных ботинок, мелкими волнами лижет засохшую грязь на подошвах.

Белый переводит бинокль на парней.

Молодые. Самому старшему лет двадцать пять.

Он много раз встречал подобные стайки изгоев. Часто именно из молодняка.

Люди постарше, не пришедшиеся ко двору в бункерах, предпочитают действовать в одиночку, а молодежь стремится сбиваться в группы, выстраивать иерархические системы, вместе бродяжничать и делить добычу.

Ну, быть может, через это надо пройти.

А может, они чувствуют, что в одиночку не выживут. До поры до времени.

Он заталкивает бинокль в рюкзак, достает со дна небольшой металлический шар, сует его в карман и покидает маяк.

Пятеро парней валяются без сознания грудами некрасивых лохмотьев.

Белый снимает респиратор, поднимает шарик с усыпляющим газом и кладет его обратно в карман.

– Помоги!!! – В осипшем голосе девчонки слышится приказ. До нее газ не добрался, да и над водой действие всегда слабеет.

Белый неспешно обходит временную стоянку, подбирает длинный шест и небольшой самодельный плот, который парни как раз достроили, когда он подошёл. Руки у них из задниц, это точно, но приходится довольствоваться тем, что есть.

Ему требуется минут семь, чтобы, балансируя на плохоньком недосудне, добраться до столба.

Девушка неотрывно смотрит на него огромными глазами, высоко вздернув подбородок. Гордая, пытается скрыть страх.

– Ты убьешь меня? Чего ты хочешь? Кто ты такой?! Предупреждаю, у меня капсула с ядом!

Сквозь сипящие хрипы пробивается ее настоящий голос. Он на удивление приятный. Ледяное море подобралось к коленям, губы посинели и слушаются плохо, но речь четкая, едко-яростная.

Белый неопределенно хмыкает. Зачем ему её убивать? И зачем она угрожает ему своим самоубийством?

Он достает нож. Девушка дрожит.

– Ты поможешь? Да? Пожалуйста! Я заплачу тебе! Только...

Она замолкает, когда сталь касается горла.

Белый поддевает кончиком ножа шнурок, легко разрезает его. Ловко ловит жетон в ладонь.

Девушка дергается изо всех сил, натягивая веревки:

– Это не украшение! Ты не продашь его!

– Я знаю, что это.

Сосунки не в курсе таких тонкостей. Поэтому по одиночке им и не выжить. Да и вместе затруднительно.

Титановый медальон – ключ, подходящий ко всем восьми потайным дверям убежища ШХ8.

Белый знает расположение каждой. Знает, как отвлечь охрану, проникнуть внутрь, затеряться, не привлекая внимание.

Там он себе добудет новые лезвия, побреется, наконец. Да и ботинки прохудились. И не жрал нормально много недель. А у них даже ферма своя есть...

Белый медленно правит к берегу. Девка опять что-то кричит, но это и не крик уже. Так – хриплый шелест, теряющийся в ритмичном шорохе волн.