Белый дом с желтым оттенком

Для тех, кто прочитает этот рассказ и обидится, заранее сообщаю, что все события и имена вымышлены, а их возможное совпадение с реальными событиями и действующими лицами является случайным.

Автор.

Белый дом с «желтым» оттенком

Я всегда замечал, что для успеха в свете надо иметь придурковатый вид и быть умным.

Ш. Монтескье

Нам хоть бревна катать, лишь бы лёжа!

Первое правило бюрократа.

Вместо предисловия.

Всякое серьёзное дело на Руси начинается с байки, особенно когда глаза боятся дела. Это что-то вроде морально-психологической подготовки. И так как я намерен подобно доброму сеятелю вспахать целинное поле бюрократии, что является необыкновенно тяжким трудом, так как на Руси куда не плюнь в бюрократа попадешь, и к тому же этот гад необыкновенно живуч, то также последую этому мудрому правилу.

Итак!

Есть в России среди большого леса участок, который у местных жителей имеет странное название - «Тёмный лес». Странное, потому что «Тёмный лес» совсем не темный. И даже наоборот – весьма светлый. Светлый, потому что среди густой травы только торчат одни гнилые пни, так как огромные деревья в лесу давно повырубили и поменяли на никому не нужные безделушки: на разноцветные тряпочки и блестящие кусочки стекла.

Видимо, название сохраняется по старой памяти о временах, когда в этом месте и в самом деле рос лес. Люди любят верить в давно потерянный «золотой» век, когда жили без забот и молочные реки текли в кисельных берегах.

Но так как в наш век количество скептиков значительно увеличилось, то возникла другая версия, которая по нашим временам кажется более правдоподобной. Название «Тёмный лес» связывается с тем, что в лесу происходят непонятные с точки зрения разумного человека события, и которые обычно называются «тёмные делишки».

Живут в Тёмном лесу обычные звери: зайцы, волки, медведи, львы, - всех не перечислишь. Но больше всего в лесу водится зайцев с белой шкуркой и с длинными обвисшими ушами. Им бы называться - «беляки», но однажды давным-давно, когда лес действительно был густым и почти непроходимым, сюда случайно забрел злобный волчонок. До этого он разбойничал в других местах, но нарвался на сторожевых собак, и убежал от них куда подальше.

Зайцы, тут же, испугавшись грозного вида волчонка, стукнули лбами о землю и сказали.

- Володей и правь нами!

Волчонку такое послушание понравилось, и он прижился в лесу. Он стал править жестоко и несправедливо: мог слопать всякого зайца, который попадался ему на глаза, а мог задрать и без дела, просто чтобы потешиться. По правде говоря, извергом был волчонок и его потомки. Но именно такой способ правления зайцам понравился, и они глубокомысленно называли основателя волчьей династии «мудрым». И с той поры, когда зайцев спрашивают, - «кто они?» - они гордо отвечают.

- Мы «волчьи»!

А волков они записали в святые и теперь торжественно молятся за спасение своей души перед кровопийцами, дравшими с них семь шкур.

Но, такова особенность памяти этих зайцев, - через некоторое время они презирают тех, кто делал им хорошие дела, принесшие им действительную пользу, и восхваляют извергов, которые представляются им героями.

Но все это дела давно минувших дней. Нам же более интересны текущие дни.

А они начинаются с того, что несколько лет назад один медведь, любитель забродившего хмельного меда, в пьяном угаре забрел на болото, гдеестественно его укусил комар. Медведю это показалось обидным, и, желая отмстить кровопийце-обидчику, он вышел на горочку и заорал во всю глотку благим матом. - Караул, убивают!

Как и положено, в таком случае, вокруг горлопана собрались случившиеся рядом жители леса. Многие шли по своим неотложным делам, но свои дела они враз отложили, так как намного важнее было услышать, что же скажет пьяный медведь. Медведь уже забыл, о чем он хотел кричать, и только пьяно крутил головой, и все пытался нырнуть с мостика в местную речку-грязнушку.

Зайцам бы идти по своим делам подобру-поздорову, - чего тревожить пьяного? Охладится в речке и успокоится. Но не таков нрав у «волчьих». Посовещавшись, любопытные зайцы выделили от себя делегацию из солидных почтенных членов. Комиссия выудила медведя из речки, заботливо смахнула с него налипшую грязь, и, аккуратно поставив на видное место, строго спросила.

- А ну-ка докладывай, как на духу, что умного хотел сказать?

Медведь, не ожидавший такого вопроса, было, растерялся, однако сумел промолвить одно слово.

- Кровопийцы!

Зайцы задумались, - что-то было в словах медведя такое, что задевало их душу. Была в словах медведя сермяжная правда-матка, - пили кровь зайцев все, кому было не лень.

Всё прояснил пробегавший мимо хорек. Он только что вернулся из соседнего леса, где охотился на таких же зайцев, но только с серой шкуркой. Охота оказалась неудачной, и теперь он был разозлен.

- Конечно кровопийцы, - громко крикнул он, - они всю кровь нашу высосали.

После этих слов зайцы сильно заволновались и зашумели.

- Пора власть менять! - кричали они. - Надоела эта власть, мы за бананами в очередях стоим. Вот в других лесах, - там бананы на каждом шагу валяются. И все счастливы.

И решили зайцы избрать медведя за умные слова правителем над собой. Быстренько организовали выборы и проголосовали за медведя. И стал он первым всенародно избранным президентом. После этого зайцы пошли поздравлять с избранием своего президента и обещать ему свою верность и любовь.

Но неизвестно, что пришло в пьяную голову медведя, но, слыша льстивые верноподданнические заверения зайцев, он неожиданно закричал благим матом.

- Долой! Поджигай ребята лес!

Ошарашенные зайцы остолбенели от такого поворота дел. Ну, а хитрые лисы и хорьки тут же сообразили, какую они могут получить пользу, - в суматохе легче ловить и задирать зайцев. Они мигом принесли огня и дали его в руки, совсем возбудившимся под воздействием медвежьего бреда, зайцам. Через несколько минут лес был подожжен со всех концов. И к утру лес весь выгорел.

Пользуясь суматохой, волки, лисы и хорьки ловили ошалевших зайцев и сдирали с них шкурки. Затем им надоело ловить зайцев поодиночке, и они решили придать делу организованный и «законный» порядок.

Рыжий Лис во всеуслышание объявил, что каждый заяц за сданную шкуру через год получат десять шкурок. Услыхав обещание, зайцы немедленно поверили ему, выстроились стройными рядами и направились к приемным пунктам, где уже орудовали хорьки, выдававшие за сданные добротные заячьи шкурки яркие бумажки.

Умный и рассудительный барсук пытался предупредить зайцев об обмане, но зайцы говорили, - как же не верить лисам и хорькам, если на бумажке стоит подпись главного лиса? Лис, он того, - честный. Если бы хотел обмануть, так подпись на бумагу не ставил бы.

Однако барсук не унимался, и пришлось его за упрямство немного побить. А когда затем обнаружилось, что шкурки зайцев исчезли неизвестно куда, барсука опять побили, - чтобы впредь не пророчествовал.

Плохо стало жить зайцам, куда не сунься, уже не только шкурку сдирают, но и мясом норовят полакомиться. Начали они соображать, что пора бы прогнать им пьяного медведя, и собрались они около горки. Совсем рассердились, кричат - долой глупого медведя!

Медведь от этого шума проснулся. Но так как он опять был пьян, то посчитал, что находится на каком-то празднике, то ли на свадьбе, то ли на похоронах, непонятно, но чтобы веселее было, начал плясать. Увидев, как медведь пляшет, зайцы удивились и решили, - если медведь пляшет перед зайцами, то, значит, заботится об их бедах. Хороший он мужик. Так и оставили его в покое на прежнем месте управлять Тёмным лесом.

На этом сказки кончаются. Переходим к серьезному разговору.

Эта история свидетельствует, что с древнейших времен Россия была страной загадок, и не только для иностранцев, но и для самих «простых россиян», как окрестил людей, живущих на этой территории, «первый всенародно избранный президент» Борис Ельцин. «Простые россияне» многие столетия ломают голову и никак не могут понять, почему им так плохо жить в стране, занимающей шестую часть земной суши и располагающей третью запасов мировых природных ископаемых. Так же, как и невозможно понять, почему все административные учреждения в России называются «Белыми домами», хотя в основном они покрашены в желтые тона.

Однажды, когда человечество только робко пыталось разобраться, из чего состоит окружающий его мир, и когда атом представляли в виде пудинга, напичканного электронами, как изюмом, выдающегося физика Эрнеста Резерфорда спросили, удастся ли определить истинную структуру атома и как это сделать? На что Резерфорд ответил с решительностью сына новозеландского фермера, - «самый простой способ узнать, что находится внутри пудинга, - это сунуть в него палец!»

И Резерфорд сунул палец в атом и перевернул мир.

Но так как нас интересуют российские загадки, то мы не будем затруднять дальнейшее повествование научными сведениями, наука все равно в данном случае бессильна. Тем не менее, мы с охотой применим, доказавший свою эффективность, метод новозеландского фермерского сына, и сунем палец в пышный пудинг, называемый «российской властью». При этом мы абсолютно уверены, что в отличие от случая с Резерфордом, мир нам перевернуть не удастся, как бы мы не старались, так как российская бюрократия в отличие от кирпичика мироустройства – атома, предстает единым железобетонным блоком.

И тем не менее – и капля воды точит гранит!

В нашем случае своеобразным исследовательским зондом, запущенным в загадочные коридоры российской власти, чтобы узнать, что же находится внутри, для нас оказывается человек, который любезно согласился поделиться своими впечатления о жизни и деятельности бюрократии взглядом изнутри.

Автор старается быть лаконичным, чтобы излишне не утомлять читателя, но прежде чем перейти к жизнеописанию нашего «инструмента», следует отметить, что «простой россиянин» Эдуард Антонович Дырченков является обычным гражданином, который, преодолевая свою жизненную стезю, неисповедимыми путями господними нечаянно был заведен на муниципальную службу. И таких граждан - миллионы. Они не кидаются, как Александр Матросов на пулеметные амбразуры, чтобы спасти Родину, и не продают эту самую Родину за презренные зеленые «баксы» и розово-голубые «Евро», как нынешние политики.

Геракл совершил подвиг, очистив авгиевы конюшни, но никто при этом не вспоминает конюхов, барахтавшихся многие годы в дерьме и плохом запахе, даже не имея возможности пожаловаться на злостное нарушение правил охраны труда. Из этого явствует, что служить в авгиевых конюшнях было гораздо труднее, чем их очистить.

Так же и обычные российские служащие, пока не появился Геракл, способный очистить властные конюшни, каждодневным исполнением своих обязанностей совершают не меньший подвиг, чем забытые конюхи Авгиевых конюшен.

При этом мы еще живы, и это уже хорошо, и дает нам надежду на светлое будущее!

1.

Старинный город Староволжск.

Превосходное утро. Летнее солнце, ласкает своими мягкими теплыми лучами расположившийся на высоком берегу Волги городок.

Среди, серой, потерявшей весеннюю невинность, листвы, громко радуется жизни стайка воробьев, при этом роняя вниз на прохожих отходы своей жизнедеятельности.

Слабый ветерок поземкой струит по раздолбанному асфальту между почерневших от времени ветхих домов тополиный пух вперемешку с какими-то клочками серой бумаги. Когда ветер замирает, то на бумажках можно рассмотреть изображение, похожего на откормленного хряка, мужчины с оловянными глазами и надписью под ними красными крупными буквами.

Надпись манила: «Я гарантирую честность и порядочность! Выбирай, а то проиграешь!».

Это было нечаянное напоминание о давно прошедшей избирательной кампании. Должно быть шаловливый ветер сорвал бумажку с какого-либо забора, и подкинул ее на глаза людям, напоминая о давних обещаниях и обманутых надеждах. Сам же кандидат, избранный туда, куда и хотел, давно забыл о тех обещаниях, а остальные, привыкшие оставаться в дураках, благоразумно помалкивали. Поэтому те, кто видел этот нежеланный укор совести, старались поскорее пройти мимо нее.

К счастью листовка недолго мозолила добрым людям глаза. Проехавшая поливальная машина широкими мутными усами смешала листовку с горячей грязью и пухом.

Тошнотворно пахло пылью и жарким асфальтом. В этот аромат, автомобили, проезжающие мимо с жизнерадостным рычанием, добавляли свежие выхлопные газы.

Красив обличьем город Староволжск весной и летом!

А вот у меня вид был чрезвычайно удрученный. И не потому что, пролетающей в небесной синеве вороне, только что удалось попасть в меня едкой каплей.

- Ведь сто раз предупреждала жена, чтобы я не лез со своими «умными» советами к начальникам. Да и сам знаю, что инициатива наказуема! – Сокрушался я, стоя около выхода из редакции городской газеты «Дыхание земли», где еще пять минут назад числился штатным корреспондентом со стабильным небольшим окладом и приработком в виде уж совсем миниатюрного гонорара. Хотя для ветерана военной службы, влачащего жалкое существование на небольшую пенсию, и этот довесок представлял ощутимую ценность.

Но так как ругать самого себя, для обычного человека является поведением противоестественным, то я вспомнил, что кто-то из великих заметил, что такова уж природа человека, что хотя бы пять минут в день, но он обязательно должен вести себя, как полный идиот!

- Почему это происходит? – Спрашивал я сам себя, и отвечал специально придуманной на этот счет теорией.

Суть моей теории заключалась в том, что ум, мудрость и прочие причиндалы уважаемого в человеческом обществе человека всего лишь плод воображения и притворства. Чем способнее человек, тем он дольше способен притворяться умным. Но рано или поздно и человек устает все время притворяться умным. Ведь притворство - свойство, приобретаемое в процессе долгих тренировок, необходимо исключительно для жизни в человеческом обществе, полном условностей.

Так ни одна белка не скажет о другой, что та глупая, потому что она не умеет бойко цокотать. Для белок имеет значение лишь способность успешно делать запасы на зиму и не попадаться в зубы хищникам. Эти способности заложены в них от природы и они естественны. Если белка не умеет делать запасы или чересчур неосторожна, то ее существование недолговечно. Мнение же об её умственных способностях не имеет ровно никакого значения ни для неё самой, ни для ее соплеменников.

Когда мы хотим показать крайнюю степень глупости человечка мы его именуем ослом или ишаков, в зависимости от нашего настроения. Мы считаем ослов глупыми, только потому, что те отказываются выполнять работу, которую их заставляют делать против их желания. При этом сами мы беремся за ненужную нам работу крайне редко и исключительно под сильным нажимом начальников, заинтересованных в ней. Так кто же из нас глупее? Ослы, которые не хотят напрасно тратить свои силы на ненужную им работу, или люди, желающие заставить их выполнить эту работу?

У людей всё иначе. Их почему-то интересует мнение окружающих о своем уме. В то же время, сама оценка ума отдельной взятой особи субъективна, так как совершенство ума определяется по тем словам, что человек изрекает. Причем оценку дают такие же говоруны. И, выходит, если человек умеет говорить много и красиво, то он считается у соплеменников умным, хотя за многоречивостью, как правило, скрывается отсутствие реальных дел. Но, тут важно не переборщить, так как, самыми-самыми умными все же считаются те, кто вообще не умеет говорить, и больше слушает, или делает вид, что слушает. Каждый из нас любит, чтобы его слушали. Поэтому ситуация получается несколько противоречивая.

Но что еще удивительнее, так то, что, оценка ума никакого практического значения для выживания человека не имеет. Даже наоборот, реальная жизнь упорно доказывает, что дуракам везет, а значит они более приспособлены к жизни....

Такова реальность полная сплошных парадоксов и мы в ней только гости, причём часто нежеланные.

Но, вернемся несколько назад. Великий человек, открывший указанный природный недостаток человека, считал, что вся проблема заключается только в том, чтобы не слишком превышать установленную норму идиотизма.

Это несколько утешило меня, потому что из этого проистекало, что и Великие люди, те самые, которые - самые-самые умные, и с которых заурядных обычных граждан призывают брать пример поведения, тоже не такие уж и умные. А все-то удивляются, откуда в стране берутся глупые законы. А их просто пишут и принимают в минуты умственного расстройства.

С замечанием Великого человека можно согласиться, - на грабли все наступали, важно - какие из этого неприятного опыта извлекались уроки. Тем не менее, вывод Великого человека требовал существенной коррективы, - подумал я и добавил, - тут важно - не сколько времени ведешь себя глупо, а в какое время. Важно не количество, а качество! Это было открытие.

Найдя теоретическое объяснение своим неприятностям я удовлетворенно и гордо усмехнулся. И как человек разумный я решительно вознамерился своих ошибок не повторять.

– На будущее учтем! – Искренне пообещал я сам себе в тысячный раз.

Несколько лет тому назад, набрав годы достаточные для получения пенсии, я ушел с военной службы. Первое время, поддавшись общему психозу, я попытался заняться бизнесом. То есть, - спекулировать всем, что попадется под руку. Но, будучи, обманут более ушлыми и коварными компаньонами, разорился, и бизнес вынужден был оставить.

По нынешним понятиям, я человек еще довольно молодой, мне недавно перевалило за четвертый десяток, и энергия плескала из моего нутра бурным фонтаном, подобно перегретому гейзеру. Поэтому, конечно, закончив без особых неприятных последствий с бизнесом, без дела сидеть я не мог. В период размышления над тем, чем заняться дальше, я начал изучать в газетах объявления о приеме на работу. Некоторое время ничего подходящего мне не попадалось, но вскоре я обнаружил объявление о наборе журналистов в местную городскую газету со странным названием «Дыхание земли».

Странным, потому что название было более подходящим не для городской, а для сельской газеты.

Сельскую местность я посещал, только когда выезжал в лес за грибами. Однако в моей памяти прочно запечатлелось воспоминание, что в сельской местности в разное время ощущаются разные запахи, - от дурного запаха свежего навоза и до слезоточивого запаха горелой солярки, более привычного городскому жителю.

На какой запах намекало название газеты я не знал, но это меня заинтриговало, и я купил несколько номеров «Дыхания земли» и тщательно перечитал их.

В процессе чтения я обнаружил, что со страниц газеты текли потоки «соплей с сиропом». Авторы статей, напечатанных в этом «дыхании», доказывали, что все нынешние проблемы россиян связаны исключительно с тем, что они перестали любить цветочки, травинки, беззащитных божьих коровок и муравьев. В результате оказалось нарушеновсемирное равновесие и «мать Земля» возмущенно пытается выжить со своей поверхности гнусных тварей, которые не удовлетворяются милостями природы, а берут их силой. Потому и погода портится, и наводнения, и землетрясения, и нашествие тараканов и мышей. А скоро Земля вообще перевернется, и тогда новый всемирный потоп умоет её изрядно загрязнившееся лицо. Чтобы спастись, авторы призывали читателей полностью погрузиться в лоно всеобъемлющей любви.

- «Розово-голубая»! – Немедленно оценил я данное печатное издание СМИ, как только справился с первой тошнотой.

Я не любил ни «розовых», ни «голубых», потому объявление о призыве на работу в газету «Дыхание земли» мне не понравилось. Но так как в объявлении за письменное изложение бреда предлагалась зарплата, то я подумал, - а чем черт не шутит! В армии я занимался воспитательной работой. В последние годы народ в армию загребали недоверчивый и обиженный, и над попытками внушения, что они исполняют «священный долг» солдаты дерзко насмехались. Поэтому, чтобы удержать солдат в казармах без охраны хотя бы на некоторое время, изначально требовалось не меньшей фантазии и изобретательности.

Завершив свои рассуждения циничным намерением быть заядлым прагматиком, что сейчас модно, я набросал экспромт на тему «любви и дружбы», копируя дух газетных публикаций, и на следующее утро пошел в редакцию «Дыхания земли» устраиваться на работу.

Редакция обосновалась в двухэтажном здании с кучей вывесок на входе. Кроме «Дыхания», занимавшего несколько комнат на втором этаже, здесь же находилась страховая компания «Меркурий», обещавшая своим клиентам надежное страхование всего и от всего. На рекламной вывеске особо увеличенными буквами несчастные владельцы автомобилей заманивались на страхование от «автогражданской ответственности». Страховая компания «Меркурий» хотела тоже ухватить кусок от жирного пирога.

В римской мифологии Меркурий заведовал торговлей и путешествиями, а потому славился плутовством и изменчивостью. Поэтому подобное название для страховой фирмы мне показалось несколько неподходящим. Но, очевидно у хозяев страховой компании на этот счет были свои тайные соображения. И в конце концов, могли же они быть просто честными людьми, заранее предупреждающими своих клиентов о том, что с ними намереваются сделать?

Так же тут располагался фирма торгующая «особо надежными» весами и туристическое агентство «Аид».

Насколько я помнил, словом «Аид» в греческой мифологии называлось не очень уютное место, куда попадали души умерших. Но на вывеске туристического агентства «Аид» была изображена парочка юных идиотов в неприличной позе на фоне голубого неба и желтого песка. Издали же казалось, что на рекламе был изображен верблюд с колючкой в зубах, бредущий по безжизненной пустыне. Таким образом туристическая фирма «Аид» всего за двести иностранных «зеленых» денег обещала «райский отдых» в пустыне.

Как известно, пустыня, место наименее всего приспособленное для жизни человека, но тем не менее в обещание «райского отдыха» в Аиде народ верил и около входа в агентство даже стояла небольшая очередь из троих человек.

Изучив окружающую местность, я начал искать, к кому следует обратиться по поводу работы. Для этого я зашел в первую же открытую дверь, табличка на которой свидетельствовала, что здесь и располагается редакция газеты.

В комнате находилось двое: бородатый мужчина за столом напротив двери и худенькая девушка за компьютером. Мужчина скучал, а девушкарыскала по Интернету в поисках анекдотов.

Я вежливо приподнял бежевую кепочку, которую всегда носил предохраняя лысину от солнца, и придав голосу максимум приятности, поинтересовался.

- Уважаемые граждане, - сам я родом не отсюда, а потому не подскажите, добрые люди, кто в редакции уважаемой газеты «Дыхание земли» занимается приемом работников?

При первых звуках моего голоса девушка от неожиданности вздрогнула и нечаянно стерла файл с натасканными анекдотами.

- О, черт! – Злобно произнесла она.

Мужчина с интеллигентной бородой от неожиданности также поперхнулся, и, когда откашлялся, чрезвычайно заинтересовался удивительным посетителем.

- Приемом работников? – С ехидной усмешкой переспросил он и заявил. – Сто лет не видел работников в этой газете. Да я и не знаю, для чего они нужны в этой газете?

Впрочем его вопрос звучал, как утверждение.

Затем он обратился к странному посетителю с удивительным, но логичным, вопросом.

- А что, - Вы умеете работать?

Через полминуты напряженных размышлений, я не желал показаться чрезмерно самоуверенным, я все же признался.

- Не вполне уверен, так как еще ни разу этим не занимался. Но подозреваю, что вероятно такие скрытые способности имеются. В подтверждение этого, я принес образец статьи.

Тут интеллигент с бородой представился.

- Я редактор газеты. Приемом на работу занимается лично хозяйка, однако моим мнением она все же иногда интересуется. Поэтому, если Вы представите на мое обозрение свой опус, то к хозяйке Вы сможете идти с моим мнением.

Я, не задавая лишних вопросов, протянул ему листок со статьей. Редактор пробежался глазами по статье, и радостно воскликнул.

- О, черт, - какая белиберда!

Чувствовалось, что обращение к нечистой силе, в редакции было распространено. На всякий случай я поискал глазами «сатанистскую» атрибутику.

На стенах висели календари-плакаты с обнаженными девицами, и различные надписи с напоминаниями, что «уходя надо выключать компьютеры», и потемневший от пыли график выпуска газеты. Я не вполне был уверен, что это можно было отнести к категории «сатанистской» атрибутики.

А вот в углах на паутине со злобным видом висели пауки. Эти твари уж точно постоянно сопровождают «нечистую силу».

Заодно я заметил, что на столах лежали пыльные пачки старых газет. Не знаю – читает ли современная нечистая сила газеты? Или ей тоже ничто человеческое не чуждо.

Редактор протянул мне руку и проговорил.

- Зовут меня Александр Иванович. Судя по тому вздору, что Вы написали, есть большой шанс, что нам придется вместе работать. Фантазии у Вас хватает. Именно такие глупости нравятся хозяйке.

Я пожал ему руку и самокритично усомнился.

- Неужели такое читают?

Я красноречивым взглядом показал на груды непроданных газет.

Александр Иванович намек понял, и, чуть заметно покраснев, пустился в рассуждения.

- Коллега, понимаете, газета это прежде всего коммерческое предприятие. Сами издатели вслух утверждают, что прибыль газеты зависит от спроса на нее. Но на самом деле это не так, потому что продажная цена газеты не покрывает расходов на ее издание. В реальности прибыль газеты зависит от объема размещаемой в ней рекламы. А реклама лучше всего запоминается на фоне окружающего ее бреда, так как только в этом случае она воспринимается лучом рассудительности и правдивости. Поэтому для рекламы выгоднее, чтобы она печаталась рядом с откровенным бредом. А так как у Вас способности к этому просматриваются, то Вы можете и в самом деле оказаться неплохим приобретением.

- Способности к чему? – Переспросил я с интересом во взгляде и взял верхнюю газету, намереваясь ее рассмотреть. Впрочем тут же об этом пожалел – на газете оказался слишком толстый слой пыли; пыль я нечаянно стряхнул, и она тучей полезла мне в нос. В носу немедленно зачесалось и я с трудом удержался от того, чтобы громко не чихнуть.

А редактор не удержался и чихнул три раза подряд.

- К впадению в транс с психопатическим бредом. – Грубо выпалил редактор в промежутке между чиханием. Затем немного подумав, стоит ли чихать далее, и передумав чихать, смягчил определение.

- Способности к ненаучной фантастике. – Прогундосил он, вытирая нос носовым платком. Закончив с носом, редактор вытер слезы на глазах, и спрятав носовой платок в карман, предупредил.

- Вы лучше эти газеты не трогайте. Это остатки от избирательной компании – от них быстро возникает аллергия.

- Депутатов уже выбрали, теперь им будет неприятно видеть свои обещания. Вдруг кто из них забредет сюда? – Поинтересовался я.

- Исключено. Депутаты здесь не ходят. Мир слишком коварен, чтобы бросать без присмотра теплые места.

Редактор придал лицу философское выражение.

- А потом, - жизнь развивается по спирали, и если ты ее беспокоишь, то она сжимается и защемляет самое чувствительное место.

Я согласился.

- Се ля ви. Если не ты, то тебя.

Девушка за компьютером зафырчала, как перегретый чайник, и яростно ударила по клавишам.

Ободрив меня таким образом, редактор далее посчитал необходимым лично представить хозяйке уникальный экспонат. Он предложил мне пройти к хозяйке и на ходу сообщил, что хозяйку зовут Наталья Викторовна Канареева, и весьма туманно намекнул, чтобы я не очень удивлялся, если в ее словах замечу странности.

Я миролюбиво пробормотал, что каждому человеку чему-либо не хватает.

Заведя меня к хозяйке в кабинет, редактор без всяких прелиминариев охарактеризовал новоявленного кандидата на работу в нескольких красочных словах, из которых выходило, что «такого кадра еще поискать». Затем, не дожидаясь обратной реакции, он удалился назад в свой кабинет.

Хозяйка, сидевшая за столом у окна, любезно предложила мне присесть на стул за длинным столом для совещаний. Я присел на стул поближе к ней и, пока она зачем-то перелистывала настольный календарь-ежедневник, начал осматриваться.

В кабинете оказалось много необычного. Но первым делом меня заинтересовала висевшая под потолком проволочная конструкция, густо утыканная иголками. Иголки остриями, словно радар были направлены на хозяйку. Непонятно было, то ли они выкачивали излишнюю энергию из хозяйки кабинета, то ли наоборот вкачивали.

Затем мое внимание привлекли странные акварельные картины на стене. Но я на них взгляд остановил не более, чем на секунду. Акварели сливались в цветные пятна, а я модернистского выпендрежа не люблю. Поэтому мое внимание привлек более достойный объект для изучения – сама хозяйка кабинета.

Хозяйка, имела тучную комплекцию по той причине, что любила сладко покушать. Это я легко определил по недоеденному бисквитному торту в коробке на полке рядом с кучей брошюр. Коробка была покрыта пятнами коричневого крема, из-за чего в уме возникали пренеприятные ассоциации.

А так как съеденные торты имеют скверную привычку оставлять следы в виде отложений порций сала на бедрах, то фигурой Канареевой смахивала на перезрелую грушу. И эта груша казалось вот-вот лопнет.

Люди обычно приукрашивают свою привлекательность, но Наталья Викторовна похоже догадывалась о своем недостатке, в связи, с чем к ее лицу была приклеено маска кислого недовольства.

Впрочем, внешний вид человека часто мало что говорит о его внутреннем содержании. Многие знаменитые люди имели отнюдь не идеальную фигуру. Хотя справедливости ради отметим, что они имели к тому же и скверный характер.

Но, если в оценке мужчин внутреннее содержание, особенно содержимое кошелька в его кармане, имеет решающее значение, то с женщинами все гораздо сложнее. Мужчины мечтают о женщинах красивых и умных, но им по закону подлости попадаются либо умные дурнушки, либо красивые дуры.

Вот и выбирай!

Вот и выбирают – покажите мне того мужчину, что предпочел умную дурнушку, при наличии красивой дурочки!

Но в данном случае, как я убедился через несколько секунд, важнее внешней формы оказывалось то, что Наталья Викторовна по характеру была увлекающаяся женщина, и в ее голове постоянно крутились глупые идеи.

Поэтому, спросив, где я раньше работал и чем занимался, на что я ответил уклончиво, она придала лицу таинственное выражение и спросила.

- Эдуард Антонович, а как Вы относитесь к идее родового поместья?

Я не имел представления, о каком «родовом поместье» она завела речь, так как мои рабоче-крестьянские родители в наследство мне никаких поместий не оставляли, а сам я за годы службы в армии богатств не накопил. Тем не менее, я желал получить работу, и потому, держа на уме доброжелательное предупреждение редактора, малодушно покривил душой, с глубокомысленным видом восторженно кивнув.

- О родовое поместье…! Такой мечты больше не найдешь. Особенно, если не захочешь ее искать.

Канареева, заметив во мне идейное сочувствие, обрадовалась и помечтала вслух.

- Эх, где бы нам взять сто пятьдесят гектаров земли?

Вопрос в такой постановке несколько удивил меня, и чтобы прояснить для себя суть дела, я осторожно поинтересовался.

- А почему именно сто пятьдесят, а не сто или не десять?

Канареева взглянула на меня. В ее взгляде прочиталось неприкрытое подозрение. Похоже, она начала догадываться, что я на самом деле не тот, за кого себя выдаю, потому не осведомлен в теоретических основах давно лелеемой ей мечты.

- Ну, по теории в родовом поселке должно проживать не менее ста пятидесяти семей, и у каждого должно быть по гектару. Вот и получается сто пятьдесят. – Сосчитала она и полезла на полку с брошюрами, находящуюся в пределах досягаемости её полной руки.

- Хорошо, когда мечта точно рассчитана! – Одобрительно сказал я, с любопытством ожидая какую книгу возьмет Канареева.

Канареева зацепила несколько тонких брошюр с зеленой обложкой, продолжила свое объяснение, хотя её об этом никто не просил.

- Как Вы должны знать, суть идеи родового поместья заключается в том, что для жизни человеку достаточно продукции получаемой с одного гектара земли. Гектар земли это научно обоснованная норма, которая может обеспечить человека всем необходимым.

В моей голове мелькнула циничная мысль, что многие удовольствуются и всего шестью сотками.

Тем временем Канареева, положив брошюры стопкой перед собой, развивала свою мысль. – Поэтому, получив гектар, человек для начала должен построить себе шалаш. Затем он должен разбить сад, посадить огород, вырыть пруд. Потом он уже может построить дом. Условие только одно, все человек должен сделать своими руками, либо с помощью таких же соседей. Человек должен отказаться от остального мира и жить только за счет плодов своего труда. Родовое поместье не может продаваться или передаваться другим людям. Его могут унаследовать только дети, которые, получив наследство, также должны отказаться от цивилизации.

Я, неоднократно укорявший себя за длинный язык, опять не сдержался и начал возражать.

- Хорошо, если кто-то желает жить за счет натурального хозяйства, то это его проблемы, - едоков меньше. Но ведь это не значит, что и вот также захотят жить и его дети. К тому же всем гектаров земли не хватит.

Канареева легко парировала.

- Во-первых, - не все захотят жить в родовом поместье, а во-вторых, - надо детей правильно воспитывать.

Осторожно двигая в мою сторону стопку зеленых брошюр, она спросила.

- А Вы читали книгу «Флора»?

Догадываясь, что Канареева намеревается всучить мне свои брошюрки для чтения, и не желая тратить время на чтение глупых вещей, я скромно заметил.

- Я не люблю женскую прозу. Слишком много в ней соплей с сиропом.

- Это не женская проза. В этой книге подробно описывается теория родовых поместий. – С легкой обидой проговорила Канареева, и стопка брошюр застыла на месте.

Тут я смекнул, что безнадежно провалился. Пришлось мне сознаваться, что не читал данного произведения. Однако Канареева видимо уже привыкла к подобной реакции людей. После моего признания она уверенно придвинула ко мне стопку тонких брошюр и посоветовала.

- Почитайте. Тут очень много полезного и умного.

Мы все громко осуждаем людей, которые попадаются на лжи. Поступать так велит наша официальная мораль. Но в то же время мы постоянно лжём. И поступать так велит реальная жизнь - иначе не выжить. Мы с удовольствием критикуем других за соринку в глазах, а бревна в своем глазу не замечаем. А может и замечаем, ведь главное тут - не попадаться.

Я взял брошюрки и после этого был благополучно принят на работу.

Вернувшись домой, я, намереваясь добросовестно исполнить служебный долг, открыл одну из выданных мне книжиц. Но на первой же странице меня начало тошнить. Впоследствии я неоднократно пытался честно довести данное Канареевой обещание прочитать ее книжонки до конца, но каждый раз результат был один и тот же, - меня рвало так, словно кишки намеревались покинуть свое уютное родное место внутри моего живота.

2.

А сама работа оказалась гораздо легче, чем я сначала предполагал: мне не потребовалось бегать по городу в поисках новостей, достаточно было выпить пару стаканов пива, и все, что померещится в слабом алкогольном опьянении, изложить на бумаге.

Известно, что любимые напитки оказывают сильное влияние на характер нации.

Так вино горячит кровь. Поэтому французы, испанцы и итальянцы - любители вин, славятся горячностью нрава и любвеобильностью.

От пива тупеют. Поэтому немцы и англичане, употребляющие данный напиток, склонны к сентиментальному философствованию.

Ну, а русские, предпочитающие водку, гремят загадочностью души. Правильно – потому что от водки дуреют.

Для того, чтобы выяснить наиболее подходящее снадобье, способное наиболее эффективно помочь мне на новой стезе, я провел почти научный эксперимент: попробовал и сравнил результаты воздействия на меня различных спиртных напитков.

При этом оказалось, что водка навевала мне на ум антиправительственные мысли. И когда я показал хозяйке плоды своего труда, сотворенные под воздействием водки, она сначала побелела, потом покраснела. Когда же пришла в обычный свой вид, то шепотом поинтересовалась, показывал ли я кому-либо свой труд.

Я гордо сообщил, что она первый читатель, и Канареева, облегченно вздохнув, осторожно трогая лежащий перед ней листок, как будто это была мина, которую ей предстояла обезвредить, начала говорить.

- Эдуард Антонович, наша газета предназначена для чтения в кругу семьи….

Я тут же представил себе небольшой домик, где в уютном зале собралась большая семья. Они собрались для чтения семейной газеты «Дыхание земли».

Отец семейства, худой и нервный тип, потому что у него бесконечные проблемы с работой. Когда он заикается о повышении зарплаты, хозяин ему любезно объясняет, что работа, которую он выполняет по большому счету никому не нужна; и он (хозяин) держит его (работника) только потому, что он (хозяин) добрый человек и знает, что такого балбеса (работника) больше никто не возьмет на работу. Тем не менее, так как фирма не занимается благотворительностью, то он (хозяин) уже давно подумывает, чтобы освободиться от ненужных работников. Намек ясен и работник, он же - отец семейства, затыкается. Правда, как только «ненужный работник» пытается отпроситься с работы, так сразу же оказывается, что это невозможно, так как его работа настолько важна, что нельзя оставить ее даже на пять минут.

Мама, толстая матрона, которая давно одевается во что-то больше похожее на чехлы для самолета. Когда она глядит на мужа, то выражение глаз приобретает злой оттенок. Мама твердо убеждена, что этот худой и глупый тип испортил ее жизнь.

Мамина мама, а по-простому – теща: худая вредная старушонка; мастер внутрисемейных интриг и питается исключительно свежей кровью своего зятя.

Дети: Дочь, - дура-девица с желчным лицом, занятая исключительно поиском богатенького дурака, который бы предложил ей руку с толстым кошельком. Сын – малолетний балбес, будущий преступник, тихо сосущий, стянутую из холодильника, отцовскую банку пива.

Обычно постоянно работающий телевизор сейчас выключен. В зале идиллия. Все сидят с умиленными лицами и слушают, как теща, стоя перед телевизором, который превращен в трибуну, читает газету «Дыхание земли».

От представленной картины я даже задрожал. Между тем хозяйка продолжала убеждать меня.

- А потому мы должны подавать в основном положительную информацию, чтобы, читая газету семья чувствовала себя счастливой.

- А если вокруг не жизнь, а одно дерьмо? – Спросил я, намереваясь охладить её пыл.

- Значит надо превратить его в сладкую конфетку. – Просто ответила Канареева.

- Но…. – Я попытался вернуть ее в реальность.

- Никаких – «но»! – Пресекла попытку возражения Канареева.

- Но, люди не дураки! – Я упрямо продолжил попытку вернуть даме разум. – Они же видят, что происходит!

- Люди живут, как хотят. – Сказала Канареева, и всем видом показала, что спор окончен. Она пальцем двинула листок в мою сторону. - А ЭТО никому не показывайте и поскорее уничтожьте.

Больше под водочку я ничего не сочинял.

Следствием употребления коньяка оказалась критика редакционной политики, и я немедленно уничтожил плод своего труда. Сам. Даже не стал показывать хозяйке.

Таким образом, выяснялось, что водка и коньяк оказались слишком сильнодействующие средства, и что только хорошая порция пива является подспорьем в работе в газете с чудным названием «Дыхание земли».

С тех пор я употреблял только пиво. И так все прекрасно шло с полгода. Пока, одним летним утром, во время завтрака на глаза мне не попалась газета с гороскопом. Несмотря на то, что была пятница и тринадцатое число, гороскоп обещал «Водолеям», к которым причислял я и себя, удачный день и стремительный взлет в карьере. При этом я почти ничего не должен был делать.

Я ничего и не делал. Только в начале дня сдал редактору статью, а потом стал ожидать начала карьерного взлета. Так просидел почти два часа, но ничто не намекало на предстоящий карьерный взлет. И я несколько даже занервничал.

На дежурное совещание, которое каждую пятницу проводила хозяйка газеты, я пошел с уверенностью в стремительном карьерном росте.

В кабинете хозяйки, кроме обычных столов традиционно поставленных буквой «Т» стоял диван, кресло, на стене, как уже отмечалось, висела полка с книгами.

Я сел на стул за столом, и начал рассматривать часть стены отведенную под неумелые акварели. Теперь я знал, что их рисовала местная сочинительница стихов Лиза Ойкина.

Лиза Ойкина была знаменитой среди интеллигентных кругов Староволжска своим дерзким стихом под названием «Откровения девственницы, первый раз потерявшей невинность».

Во избежание нанесения вреда нравственности читателей я не привожу его содержания. Я закаленный армией мужчина, многое что видел, и что слышал, однако при чтении стиха заливался непривычной краской стыда.

Повидал я и саму сочинительницу. Лиза Ойкина, сорокалетняя девушка, была некрасивая и худая, как скелет, отчего при внимательном рассмотрении её тела на суровых мужских лицах появлялись слезы. Мужчины журналисты опасались Лизы, потому что, приняв небольшую порцию алкоголя, она становилась не менее дерзкой, чем ее знаменитый стих. Ходил слух, что одного критика Лиза даже изнасиловала. Но ее не посадили, потому что она заявила, что она защищалась.

Но я не верил этим слухам, потому что по здравому размышлению было понятно, что отощавшая от сексуальной неудовлетворенности женщина никаким образом не могла осилить здорового мужчину. Разве мужчина был болен или слишком пьян. Но тогда он сам был виноват.

В обычной жизни Лиза Ойкина работала редактором городского журнала «Мономах», выпускавшегося раз в квартал, и который все отказывались покупать. По этой причине нераспроданные экземпляры занимали значительное место в кабинетах редакции журнала. Поспотыкавшись о пыльные журнальные горы, Лиза Ойкина от тоски и начала рисовать акварельные картины и дарить их своим знакомым.

Гораздо большее место в кабинете Канареевой занимали странные устройства, различные сеточки-антенны с иголками, проволочки, колокольчики. Гирлянда колокольчиков висела даже над входом в кабинет, и каждый входящий обязательно задевал их головой и издавал звон. (Имеется в виду – колокольчик).

На пятничном совещании присутствовали самые ответственные лица редакции. В первую очередь, конечно, - сама хозяйка, расположившаяся во главе стола с очередным номером газеты в руках и с самым серьезным выражением на лице.

Рядом с ней сидел редактор Александр Иванович, также с очередным номером в руках. Лицо выражало философскую задумчивость.

Еще рядом, коммерческий директор, он же муж хозяйки, испуганное молчаливое существо, которого все звали просто Витя. Рядом с ним на столе лежала пачка газет и калькулятор.

Далее бухгалтер Наташа, такое же молчаливое и угрюмое существо, как и Витя. Газета лежала перед ней, но она даже и не попыталась ее открыть. Всем видом она показывала, что ее интересует только правильное ведение бухгалтерского учета.

На диване расположились две симпатичные девочки наборщицы, и корректировщица, девица «тоже ничего». Витя выдал и по газете и теперь они смотрели последнюю страницу.

Прислонившись к двери, стоял программист, парень с угрюмым лицом - заядлый скептик и нигилист. Он принципиально не садился ни на мягкий диван ни на стулья за столом, потому что считал их пережитком буржуазного общества. Газету он отказался взять.

Так как все лица причастные к творчеству, уткнулись в новый номер, то из этого можно было догадаться, что до этого никто газеты не читал.

Канареева совещание начала с того, что поинтересовалась, каксотрудники редакции оценивают выпущенный номер, и какую статью они считают лучшей.

Начали с младших. И две девочки наборщицы сказали, что им понравилась статья с рекомендациями, как скорее найти жениха. Все дружно начали листать газеты, пытаясь найти статью и прочитать ее.

Корректировщица заявила, что ей больше всего понравился кроссворд. Все дружно нашли кроссворд.

А программист, когда дошла до него очередь, сердито буркнул лишь, что вся газета невиданная гадость, поэтому он ее не читает.

Хозяйка от злости заметно пожелтела, но программист персона был неприкосновенная, - другие программисты не соглашались работать за такую низкую зарплату, поэтому она сделала вид, что резюме программиста не расслышала. К тому же он был лицо не творческое, а потому его мнением можно было пренебречь.

Когда дошла очередь высказаться мне, внезапно мой разум помутился, и я с умным видом заявил, что у газеты нет внятной позиции по проблемам, интересующим общество, поэтому газета слабо реализуется.

- Чего? Чего? – С тоскливым выражением, внезапно проснувшегося олигофрена, спросила Канареева. – Вы это о чем?

И я, как дурак, принялся разжевывать свою мысль.

- Я хочу сказать, что наша газета совсем не затрагивает городские проблемы. Мы только нахваливаем мэра и его команду, хотя они ведут себя, как банда слабоумных мошенников. А ведь в городе столько проблем. На лето отключается горячая вода, дороги разбиты, их ремонтом никто не занимается, цены на услуги ЖКХ постоянно растут.

Хозяйка побледнела. По всей видимости дело шло к обмороку. Но она собрала последние силы для возражения.

- Эдуард Антонович, мы уже говорили на эту тему, - позиция нашей газеты заключается в том, что, являясь газетой для семейного чтения, мы даем нашему читателю возможность почитать хорошие новости. А если мы будем писать о делах мэра или, не дай Бог, президента, то читатель будет расстраиваться. Об отсутствии горячей воды и плохих дорогах и так все знают.

- Но потому газету и не читают! – Возразил я и спросил коммерческого директора. – Витя, сколько у нас постоянных подписчиков?

Витя покраснел.

- Полторы тысячи. – Пробормотал он стеснительно.

- А тираж четыре тысячи! – Воскликнул я. - И продается максимум половина!

Хозяйка сказала.

- Это не имеет значения. Газету читают наши заказчики и местная администрация, а этого вполне достаточно. Газете имидж дороже каких-то читателей!

- В таком случае, какой смысл выпускать газету тиражом в четыре тысячи экземпляров? Достаточно и двух десятков, сделать на принтере. – Саркастически прокомментировал я и с гражданским негодованием спросил. – А как же свобода слова?

- Вы это о чем? Какая еще свобода слова? – Чрезвычайно удивленно переспросила Канареева. – Свободе слова никто не мешает, - любой желающий может выйти на улицу и говорить столько, сколько ему пожелается. Заметьте – цензуры нет.

Я, окончательно обнаглев, упрекнул.

- Вам, Наталья Викторовна, глаза застил золотой телец.

Канареева прервала меня.

- Обо всем, что Вы хотите сказать, мы поговорим после совещания.

Впрочем, она тут же объявила совещание оконченным. Когда я вместе с остальными выходил из кабинета, Канареева многозначительно, словно шеф гестапо Мюллер разведчику Штирлицу, сказала.

- А Вас, Эдуард Антонович попрошу остаться.

Я вернулся на свое место, и Канареева, глядя куда-то в сторону, сообщила.

- Эдуард Антонович нам, видимо, следует расстаться.

- Но почему? – Удивленно спросил я, и запальчиво продолжил. – Разве я не прав, - ведь задача журналистики именно доводить информацию о проблемах общества. Так говорил Президент на встрече с журналистами.

- У Президента свой бизнес, а у нас свой. – Возразила хозяйка. – Вы не совсем правильно понимаете задачу журналистики. Главная задача нашей журналистики зарабатывать хозяину деньги.

Я задумался.

Через минуту тягостного молчания хозяйка спросила.

- А как вы относитесь к идее создания за городом собачьего приюта? Туда дети будут приезжать на экскурсию, чтобы посмотреть на животных. Там можно устроить страусиную ферму….

- Глупости все это! – Грубо сказал я.

После этого решительного заявления я написал заявление об увольнении. Когда я вышел из кабинета хозяйки, первым мне в коридоре попался программист-нигилист.

- Ну и что? – Спросил он.

- Написал заявление об увольнении. – Сказал, стараясь улыбаться, я.

Программист-нигилист поднял руку, сжатую в кулаке.

- Приветствую товарищ! Только в непримиримой борьбе с проклятым олигархическим империализмом мы познаем счастье!

Программист-нигилист расслабился и добавил.

- А газета – дрянь! И никому она не нужна.

- Да! – Сказал я. – Но мне нравилось, что на работу можно было приходить не часто, а за это платили деньги, небольшие, но на кусок колбасы к завтраку хватало.

Программист-нигилист заметил.

- Свобода духа важнее куска колбасы! Но пассаран!

- Конечно – «но пассаран»! Свобода духа важнее куска колбасы, но с колбасой жить приятнее. – Согласился я с бунтующим программистом и пошел в кабинет забирать свои вещи.

По выражению лица редактора Александра Ивановича было видно, что он заранее знал, чем закончится моя беседа с хозяйкой.

- Сочувствую. – Сказал он. – Скоро мы там же окажемся. Но, Вы наверно поняли, что газете нужны не журналисты, а шуты?

Вещей у меня было мало, - блокнот и ручка. Кинув в карман все свои собранные вещи, я перед уходом произнес небольшую речь, смысл которой заключался в том, что свобода слова в России находится под угрозой. На этом моя журналистская деятельность закончилась.

3.

И вот, постояв в задумчивости минут десять около выхода из редакции, бывший журналист побрел по улице без особой цели.

Однако через некоторое время я обнаружил, что ноги сами привели меня в небольшое кафе с названием «Богема». Кафе не соответствовало гордому названию «Богема», потому что представляло собой небольшую комнату, где стояло шесть столов. Кафе находилось в стороне от шумного проспекта, и потому здесь обычно было мало людей. Здесь всегда можно было спокойно пошептаться с нужным человеком. За это я данное место и ценил.

В кафе и на этот раз оказалось пустынно. В углу на полке пристроенной под потолком, мелькал рекламой и бубнил голосами восторженных идиоток, телевизор. А, за стойкой скучала барменша Ирочка, ярко-накрашеннаядевица, неопределенного возраста.

Судя по короткой юбке и почти прозрачной блузке, из которой вываливались груди внушительного размера, можно было догадаться, что ее умственные способности остались на уровне семнадцатилетнего возраста. А, по тщательно замаскированным обильной косметикой, теням под глазами заметно было, что сей товар, был уже не первой свежести и изрядно использован. Со стороны казалось, что она тупо смотрела в пространство перед собой и, усердно работая челюстями, перемалывала жвачку. Но на самом деле она напряженно решала труднейшую задачу.

Три года назад «бойфренд» перешел к ней жить. При этом он весьма убедительно утверждал, что без «пробного брака» семейная жизнь счастливо сложиться не может.

Ирочке с самого начала его предложение не очень понравилось, но когда «бойфренд» в качестве авторитета привлек телевизор, точнее передачи по телевизору, заявляющие о «перерождении традиционного брака в новые формы», она сдалась.

И вот, через три года приятель полностью оказался на ее шее: работать он не желал, так как на удовлетворение своих насущных потребностей ему хватало денег, которые он отбирал у Ирочки. Ему такая жизнь нравилась, и как только Ирочка намекнула, что пора бы и прекратить «пробу», он без лишних слов набил ей морду, и, посмеиваясь, предупредил, что эта процедура будет повторяться каждый раз, едва она откроет рот, чтобы произнести подобные заявления. «Бойфренд» не любил, чтобы его раздражали. А на всякий случай, словно читая мысли Ирочки, он пригрозил ей, что если она захочет уйти от него или попытается найти себе другого «бойфренда», то утопит её в речке, или сбросит с балкона, а затем скажет, что она покончила жизнь самоубийством от безысходной любви.

Что делать теперь Ирочка не знала.

Я подошел к стойке.

- Здравствуй Ирочка.

Обиженному несправедливым увольнением, мне хотелось с кем-либо поговорить и излить душу. Ирочка только лениво повела коровьими глазами.

- Хороший денек. – Сказал я, приглашая ее к разговору.

- Ниче! – Как эхо неохотно отозвалась Ирочка. – Жарко.

Я кивнул на телевизор.

- И что говорят?

- Лабуду всякую. – Лаконично ответила Ирочка.

Из ее ответа стало понятно, что завязывать разговор с ней занятие бесполезное, и я сделал заказ.

- Кружку пива и миндальных орехов.

Ирочка, как в замедленной съемке, взяла кружку и подставила ее под кран. Налив кружку до краев, она пододвинула ее ко мне, затем в том же сонном темпе подала маленький пакетик орехов на картонной тарелочке. Выполнив все действия, она перешла к кассе. Я положил перед кассой пятидесятирублевую бумажку – последние остатки былой роскоши.

Попиликав кассой, Ирочка бросила на тарелку несколько монет сдачи. Затем Ирочка снова замерла, как робот, выполнивший свою функцию.

Положив сдачу в карман брюк, я взял кружку и тарелочку с орехами и присел за столик у окна.

Я отхлебнул пару глотков пива и в тоске стал смотреть в окно на проходящих мимо по улице молоденьких женщин. На улице было жарко, и женщины несли на себе минимум одежды. Фантазия, с которой они раздевались, заслуживала внимания.

Впрочем, в одиночестве я оставался недолго. Скоро в кафе появился еще один завсегдатай, - Иван Яковлевич Свияжский, также военный пенсионер.

Кивнув вместо приветствия, он взял у барменши кружку пива и присел за мой столик. Шумно втянул в себя полкружки, только после этого, показав кружкой на телевизор, где шли новости, горячо заговорил.

- Наши генералы опять обосрались! Утопили батискаф, а после того, как англичане вытащили его, заливаются благодарностями в их адрес. Делают хорошую мину при плохой игре. Свой-то батискаф не смогли привезти с Северного флота, топлива для самолета не оказалось. А те батискафы, которые были на Тихом океане, сломали, и да еще удивляются, почему аппараты сломались. Конечно, сломаются, если людей не учить пользоваться ими. Правильно Жирикговорит, - подонки, все разворовали.

Я мрачно подтвердил.

- Подонки. До того развели воровство, что из дома выйти страшно. А уж познакомиться с женщиной….

- Погоди. – Перебил меня Свияжский. Он бросил грустный взгляд на дно своей кружки, потом на меня, затем крикнул Ире, чтобы принесла еще пива.

Та даже не пошевелилась.

- Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет горой. – Сказал Свияжский и сходил в стойке, где Ирка нацедила ему пива.

Вернувшись, Свияжский отхлебнул добрый глоток и заметил.

- Жизнь хороша, когда кружка полна.

- Да ты поэт. – Оценил я высказывание Свияжского. – Это такая редкость.

- Продолжай. – Сказал Свияжский.

4.

- В Староволжск я приехал сразу после увольнения из армии. Мне повезло быстро получить квартиру. Квартира была не новая, поэтому жена поставила мне задачу до переезда сделать в ней небольшой ремонт. А, пока обустраивался, жил один, - жена еще жила по прежнему месту службы, она твердо намеревалась приехать только уже на готовое место. Так что месяца три я был без хозяйкиного присмотра.

Все это время я вел шикарную жизнь. По вечерам, закончив ремонтные дела, я устраивался на мягком диване на теплой кухне. Варил креветок, открывал банку пива, и в приятной неге глядел на телевизор. Впрочем, часто я его даже и не включал.

Но почему-то люди не ценят своего маленького счастья, - им хочется приключений. А к каким мыслям приходят, в конце концов, мужчины «в самом расцвете сил» без присмотра «дражайшей половины», знают все. А поэтому, как только у меня появилось свободное время, я стал поглядывать «по сторонам».

И вот однажды утром, зайдя в одно из учреждений по делам, надо было что-то согласовать, я увидел приятную интеллигентную женщину. У нее было симпатичное личико и стройная фигура. Её одежда не блистала роскошью, но в ней чувствовался утонченный вкус. Хотя, - русские женщины скорее останутся голодными, чем выйдут на люди одетые кое-как!

К тому же она оказалась бывшей учительницей литературы, но, как принято сейчас, занималась совсем другими делами. Поэтому, как-то невзначай, у нас возник окололитературный спор - герой русских народных сказок Иван-дурак, он что - действительно дурак и лентяй, которому просто везет? Либо это хитрый расчетливый тип? Остроту дискуссии придало и то обстоятельство, что разговор-то начался с неосторожной фиксации факта, что сказки отражают характер, создавшего их, народа. Наши мнения разошлись. И учительница увлеклась. В её голосе уже появились митинговые нотки, что говорило об ее довольно горячем темпераменте.

Женщина мне понравилась, и я, осторожно, выяснив, что она свободна, и, почуяв себя охотником за «дичью», понемногу стал переводить разговор в нужное мне русло. При этом я нечаянно совершил ошибку, потому что забыл, что у одиноких женщин, есть две слабости, - либо ониувлечены работой, либополитикой. У моей новой подруги оказалась вторая слабость, и она с удовольствием начала разглагольствовать о политике.

Ругаясь в душе на глупых женщин, я принялся выбираться и из этой ямы.

Через полчаса мы выкарабкались из этой ямы, и попали в другую ловушку, - теперь, она завела разговор о болячках, но как обычный здоровый мужчина, не любящий подобного рода развлекающие разговоры, я разочаровал её.

Так как мне эти чересчур интеллигентные беседы надоели, я, интимно взяв её за руку, решительно сообщил ей. - Валя, все болезни от любви! Точнее - недостатка её.

Видимо, не поняв моего юмора, она как-то странно посмотрела на меня, но потом шепотом проговорила. - Сегодня вечером в город приедут очень интересные люди. Ядам Вам приглашение. Приходите, не пожалеете.

Я обрадовался, - вот это был уже деловой разговор, хотя мне больше понравилось бы, если бы мы встретились где-либо в более уютном и уединенном месте.

Еще Швейк учил, - чем менее женщина образована, тем больше она ценится у мужчин. Поэтому, учитывая недостатки, вытекающие из ее образованности, для начала отношений такой вариант годился. Да и мое воспитание страдает определенными комплексами, я почему-то не люблю сразу укладывать женщин в постель. Мне нравится, когда это становится естественным результатом совокупности определенного ритуала. Ведь даже петух не вскочит на курицу, пока не распушит перья и не покажет товар лицом. И курица не отдастся, пока не побегает.

Но помнил я и прелестный анекдот: корнет спрашивает поручика Ржевского, - поручик, как Вам так легко удается уговаривать женщин на интимную близость?

Ржевский отвечает. - Очень просто, - когда танцуем, я спрашиваю – дашь?

Корнет удивляется. - Но ведь так дама может и по морде дать!

Ржевский философски отвечает. - Может дать и по морде…. А может и дать….

С практической точки зрения Ржевский абсолютно прав, - просто и надежно – вероятность 50%: или по морде, или получаешь предмет вожделения. Но с точки зрения извращенной человеческой психологии – ценится то, что достается с трудом. Правда с оговоркой, - трудности не должны быть слишком велики, иначе расхочется их преодолевать.

Пока я строил в своем уме изощренный план предстоящих действий, она что-то написала на цветной визитке, и визитку отдала мне.

Визитку, не рассматривая, я положил в карман. Время я запомнил, место знаю, - так зачем мне еще читать?

Но, на всякий случай, сейчас же всякое может быть, я осторожно поинтересовался. - А что там будет?

Моя дама таинственно улыбнулась, и влажным интимным полушепотом коротко произнесла. – Придёте - увидите….

Место встречи было намечено солидное - культурно-политический центр, - стало быть, никаких половых извращений не ожидалось. В худшем случае на встречу мог прийти кто-либо из популярных московских политических деятелей, для охмурения и вербовкисторонников в очередную партию «дураков». Но это потерпеть можно было, главное чтобы моя дама раньше времени не сильно увлеклась и не перевозбудилась. Забитая политикой симпатичная головка не очень приятна в любви.

Обычно я точен, и если мне назначено время, особенно женщиной, то я прихожу не раньше, чем за пять минут до назначенного времени, но и не секундой позже. Такая точность обычно приписывается немцам. А я русский человек до последних капелек крови, мои предки были донскими казаками, чем я всегда и гордился. Правда мать как-то заметила, что во мне течет и немного цыганской крови, - одна из бабушек моего отца была настоящей цыганкой. Цыганам, конечно, пунктуальность не свойственна. Но, рассудив, я решил, что это было давно и неправда. Так что причины моей врожденной пунктуальности оставались для меня загадкой. Но, похоже, в этот раз взрывоопасная смесь казака с цыганкойнапомнила о себе, и я пришел к назначенному месту встречи, наверно, за полчаса до назначенного времени.

Минут через пять я обнаружил, что в этом месте с замерзшей Волги дул зверски ледяной ветер.

Но я давно тут не был, поэтому из любопытства, медленным прогулочным шагом, не обращая внимания на холод, я начал, как презренный турист, обходить огромное, вычурно-квадратно-дырявое в «позднесоветском» стиле, сооружение. На отделку здания архитекторы не пожалели мрамора, но это не отяжелило зданию, со стороны эти бетонные кубы казались легкими. А, учитывая, что здание расположено на высоком берегу Волги, то оно как будтопарит над широкимиволжскими просторами.

Но, вблизи я увидел, что прошедшие годы «реформ» дали о себе знать. Мрамор кое-где отвалился, плиты устилающие подходы, растрескались, и провалились, образуя ямы. Сразу заметно «новорусские власти» не дают денег на поддержание памяти о своем великом земляке. О причинах этого можно было только гадать: то ли по политическим мотивам; то ли в эпоху общего развала – как всегда, на полезное нет денег; то ли в силу обычной безалаберности властей.

Минут через двадцать я продрог до костей, и, мечтая поскорее отогреться в постели с моей дамой, я поспешил на встречу.

В фойе я своей дамы не обнаружил. Но в гардеробе раздевались прилично одетые люди, их было не очень много. Я подумав, что она, может быть, ждет меня в зале, со смутным сомнениемв душе, разделся, и делая уверенный вид, как будто я знаю, зачем они здесь, и зачем я сам появился здесь, я пошел вслед за ними.

Около входа в зал стоял стол. За ним молодая женщина в темном строгом костюме с деловитым видом принимала деньги у входящих в зал. Вруке у нее уже была довольно увесистая пачка сотенных купюр. Когда деньги уже не умещались в руке, она доставала из стола обычную коробку из-под туфель, и небрежно бросала туда собранные деньги. Я быстро прикинул на глаз, и понял, что в коробке было уже не менее полумиллиона рублей.

Я удивился. - Ого, столько много и без охраны!?

Тут я засомневался входить или не входить в зал, - платить за то, чтобы послушать московского болтуна, это было для меня слишком. Поколебавшись немного - туда ли я попал, я решил, что если вход платный, развернуться и уйти. Мне было жаль, что с дамой на этом, по-видимому, всё закончится, но я утешил себя тем, что на сотенную можно приятно побаловаться пивком, что может быть даже лучше, - по крайней мере, хлопот меньше и результат надежнее.

Я сунул руку в карман, чтобы ощупать купюру, которой в этот вечер все равно было суждено исчезнуть из моего кармана, и наткнулся на какую-то картонку. И тут я вспомнило приглашении. Я достал приглашение и, сунув его приемщице денег, робко спросил. - Извините, туда ли я попал?

Гражданка, принимавшая деньги, радостно закивала головой. - Туда, туда!

Предупреждая мои дальнейшие вопросы, она дала мне другую белую картонку. Не успел я её рассмотреть, как картонку тут же отобрал крепкий мужчина, стоявший у дверей.

Всё это мне совсем не понравилось, и я зашел в зал с нехорошим предчувствием в душе.

Сцена была по-праздничному разукрашена. Полумесяцем над сценой висела гирлянда из белых и зеленых шаров. По углам еще висели шарики. На середине занавеса висело белое полотнище с изображением стилизованной перевернутой зеленой пирамиды. Какие-то буквы на латинском. Чуть в стороне стоял стол, а на нем красовались горками яркие баночки, пакетики, коробочки.

В моей душе тревога крепла.

- Куда я попал?! – Спрашивал я сам себя и получал ответ от моего второго «я», - Эге, да ты просто дурак! Лучше бы и в самом деле сходил, попил пивка, - это без «интеллигентных» изысков, зато приятно и без всяких неприятных приключений.

К сожалению, у меня есть и другая нехорошая черта, хотя я и считаю себя закоренелым диалектиком, и всегда держу в уме разумное правило – все хорошо в меру, - однако, тем не менее, по-дурацки склонен доводить всё до конца. Приятности или неприятности, но получать уж по «полной».

Я огляделся, и увидел, что в зале уже сидело человек двести людей разного возраста. Но в основном женщины.

Я присел, было, с краю, поближе к выходу, чтобы в случае неблагоприятного развития ситуации было легче сбежать, как ко мне подлетела моя дама, и потащила меня в самые первые ряды. На глазах множества людей упираться было нелепо, и я послушно поплелся за ней.

Я сел, и действо началось. На сцену вышла женщина, еще не старая, но, в таком возрасте, когда ее уже не очень хочется рассматривать поближе. Видно было, что онарасфуфырилась, чтобы произвести впечатление, но все равно одежда была какая-то серая, и производила убогое впечатление.

Я тут же посмотрел на обувь. По старому опыту знаю, о человеке многое может сказать обувь. Старая обувь скажет об отсутствии у человека свободных средств. Либо об его оригинальности.

Руки женщины выдадут и её возраст, и чем она занимается, и насколько она аккуратна.

Ну, руки мне рассмотреть было невозможно - далеко. А вот сапоги на её ногах были затерты. Я скептически хмыкнул, - могла бы сапоги и помазать обувным кремом, - не принцесса.

Вслед за женщиной на сцену вышел и молодой человек. Этот, ничего не скажешь, одет с иголочки - артист!

Женщина взяла микрофон и заговорила «душевным» голосом. - Уважаемые господа. Мне приятно, что в зале собралось столько много людей.

Я оглянулся, - в зале особо народу не прибавилось.

Она продолжала. - Конечно, мы приглашали только особо доверенных людей, но приятно, что их так много. В зале наверно есть и новые люди. Есть? Я прошу их поднять руки!

Я снова оглянулся, - в зале поднялся лес рук. Я руку не стал поднимать из чувства протеста – я не овца в стаде. А потом, - есть твердое правило, если не хочешь, чтобы тебя надурили, не поддавайся общему настрою, - специально делай всё не так, как другие.

Женщина радовалась, как радуются москвичи, когда к ним приезжают дальние родственники, которых они не видели, наверно уже лет сто, да и смутно помнят в лицо, а может, и совсем не помнят. Но это родственники с подарками. И они делают вид, что рады им (имеются в виду родственники) до потери памяти.

Женщина восторженно верещала. - Так, давайте их поприветствуем.

Раздались недружные хлопки. Женщина это не смутило, и она радостно продолжала. - Великолепная страна «Биджес» приветствует вас. Я расскажу вам об этой стране. Я получила три высших образования, закончила высшую партийную школу, но была очень бедной, - у меня не было денег, чтобы съездить заграницу на отдых. Теперь, когда я вступила в чудесную страну «Биджес», я имею много денег, и каждый месяц езжу за границу на курорты.

Женщина в экстазе протянула руки к небу. - Хвала чудесной стране «Биджес»!

Воздав осанну «чудесной стране», она необыкновенно восторженно объявила. - И я не одна такая, - нас много!

Тут микрофон ловко перехватил молодой человек, и многословно поведал, какие выдающиеся гении создали «страну Биджес», и как хорошо жить в этой «стране».

Я оглянулся - выход был от меня далеко, а окружающие уже стали возбуждаться: их лица расплылись в идиотских улыбках, стеклянно блестели глаза.

Видно им тоже хотелось ездить по заграницам, и тоже иметь много денег. Моя дама по своему состоянию ничем не отличалась от остальных.

К этому моменту мне уже стало окончательно ясно, что у меня никаких дел с этой дамой не получится. Теперь я только хотел уйти. Но я подозревал, что если сейчас поднимусь и пойду к выходу, то будет грандиозный скандал. Никто из присутствующих не поверит, что один из «облеченных высоким доверием» добровольно решил уйти. В их глазах я буду выглядеть, скорее всего провокатором, засланцем врагов, неважно каких, прибывшим выведать тайну счастливой жизни.

По моей спине пробежали невольные мурашки, - так и побить могут.

Но в душе я еще держал надежду, что словесный фонтан этих двоих закончится быстро, и я спокойно уйду. Но не тут то было. Отдохнувшая шоуменша, -я так понял - распорядительница данного шабаша, - пригласила на сцену «старых» друзей. И на сцену резво выбежало человек тридцать с радостными, как будто они увидели в зале своих родственников, лицами.

И началось.

Первая же, стараясь говорить «с выражением», принялась убедительно рассказывать, какая она была больная, вся, прямо, парализованная: ни есть, ни пить, ни стоять, ни лежать, ничего не могла, - даже дышала с трудом. В этот момент ее лицо выражало крайнюю горечь, казалось вот-вот она свалится при смерти.

Но вот ее лицо внезапно засияло и начало излучать радость, как солнышко, выглянувшее из-за туч в холодный зимний день. Подняв руки к небу, она благоговейно возопила. - Слава всевышнему!

Короче, как только она попробовала продукты «страны Биджес», так немедленно спасла свою жизнь! И теперь она живет счастливо, и все время ездит по заграницам.

Другие тоже, с не меньшим артистизмом, рассказывали - какие они были больные, и как они спасли свою жизнь, вступив в «страну Биджес». Болезни у всех почему-то оказывались однотипные, а все их счастье заключалось в том, что теперь они ездят за границу отдыхать.

Справедливости ради следует сказать, что одна молодая деваха все-таки засмущалась, и, покраснев, проговорилась, что она и раньше была вполне здоровая, но зато после употребления продуктов с биодобавками стала богатой.

На коленях у моей знакомой лежал прайс-лист, и я поинтересовался ценами на предлагаемое счастье. Цены начинались от тридцати долларов….

- Круто! – Подумал я.

Видно оказался перерыв в представлении, потому что моя дама, заметив мое движение, с серьезным видом поинтересовалась, что я думаю по поводу происходящего. Её вид почудился мне ещё адекватным, и я обстоятельно прокомментировал. - Финансовая пирамида, с активным массированным внушением индивиду на уровне большой группы. Стандартный прием.

Зря я это сказал. Моя знакомая меня не слушала.

Прогнав стадо новоявленных счастливцев на места в зал, шоуменша торжественно провозгласила. - А сейчас вам посчастливится увидеть и услышать выдающегося деятеля «страны Биджес», члена «алмазного круга»!

Из ее слов я понял, что, в общем, таких на свете не бывает, но так уж улыбнулась нам фортуна, что мы её увидели.

Толпа встала, и под бешеные аплодисменты, на сцену вышла худенькая женщина в помятом и затертом «учительском костюме».

Она начала говорить. И точно! - тоже оказалась бывшей учительницей.

Она шустро бегала по сцене, и всем своим видом показывала какая она счастливая, оттого, что теперь, попав в «страну Биджес», может ездить за границу. И все счастье валится на нее только потому, что она регулярно потребляет биодобавки. Она говорила довольно убедительно. В ней чувствовался талант.

Я же скептически подумал, - до чего же нынешняя власть довела наших педагогов, что, несомненно, талантливая учительница, вместо обучения детишек премудростям арифметики или ботаники, взялась за охмурение простодушных, в основной массе, небогатых граждан.

Скатать сейчас за границу, для многих, особенно для «новорусских», несложно, это стоит всего пару сотен «баксов», однако, съездить за границу какой-либо учительнице из средней школы, имеющей зарплату в сотню долларов, это почти невероятное событие. Потому на сцене так и распинаются, сообщая, что они имели счастье посетить заграницу. Просто на большее у них фантазии не хватает.

На сцену опять выбежала толпа.

- Ба! – Радостно узнал я. - Старые знакомые! Они уже выходили на сцену, еще в начале спектакля с рассказами о «чудесном воскресении».

«Старые знакомые» принялись вновь нудно рассказывалось о том, какими они стали богатыми, и что теперь они ездят каждый месяц отдыхать за границу.

- Все, невтерпеж! – Потерял я терпение и я рванулся с места.

Но меня опять тормознула моя добрая знакомая, - она цепко ухватила меня за руку, и горячо зашептала. - Потерпите немного, уже кончается. Сейчас будет самое интересное.

А зал тем временем бесновался в восторге. На сцену выходила «звезда алмазного круга», «известнейшая во всем мире». Вот таких уж точно не бывает, но такой уж зал везучий.

Девушка и в самом деле была довольно симпатичная, с приятными округлостями, шикарной копной темно-русых волос, и томными коричневыми глазами. «Звезда» упала в наш неприметный город из столицы столиц - Чебоксар.

Странно, но я этот город больше помню по мультфильму о Чебурашке.

Заезжая дива доверительно сообщила, что она была крупной «бизнесвумен», и директором большого универмага, но жила она несчастливо, и все время болела, и счастье вернулось к ней только с вступлением в «великолепную чудесную страну Биджес».

Я с изрядной долей скепсиса, вслух, все равно за шумом зала моего голоса никто не слышал, нагло комментировал. - В России так: если женщина ездит на «мерседессе», то она либо бандитская любовница, либо жена олигарха, либо дочь. А у больших олигархов и безголосые дочки суперпевицы.

Девица, вволю показав свои артистические способности, удалилась на первый ряд, и укуталась в драгоценную шубу.

Однако, следом произошел очередной невероятный случай, - выяснилось, что существуют бриллианты еще круче, - на сцену вышла «член алмазного круга третьей степени»! Она старательно копировала Клару Новикову. Сначала визгливо несла какую-то ахинею о прилипшем к её заднице самолетном кресле, а затем для чего-то приплела к «великому делу» употребления биодобавок уважаемую во всем цивилизованном мире личность - Ленина. Ленин, оказывается, был ярым противником биодобавок, поэтому и помер.

Когда же она заявила, что в «чудесной счастливой стране Биджес» самое страшное ругательство - «что б ты жил на пять тысяч долларов!», я решительно встал и побежал к выходу.

Моя соседка была давно невменяемая, как и весь зал. Восторженная толпа ревела, и рвалась на сцену. В воздухе порхали букеты цветов.

Я чудом сумел проскочить против течения.

За дверью никого не было. Было сумрачно, Лишь в стороне светилась приоткрытая дверь. Я заглянул - за столом невзрачный человечек считал деньги. Заметив меня, он ловко сгреб в ящик, разложенные перед ним, стопки бумажных купюр.

Он спросил. - Вы, на счет тренинга? Это завтра. Приносите деньги.

И я быстро побежал домой, хотя и понимал то, что упускаю «синюю птицу счастья», отказываясь от биодобавок «великолепной чудесной страны Биджес». Я бежал и думал, - лучше было бы мне с самого начала послушаться своего внутреннего голоса, - пить пиво оно спокойнее и не так вредно.

5.

- Мораль сей басни такова – не трать свою жизнь на пустую погоню за «синими птицами», а наслаждайся тем, что имеешь. – Проговорил я, заканчивая свой нравоучительный рассказ. Затем допил пиво в кружке и посигналил Ирочке, чтобы принесла еще кружку.

Свияжский счел своим долгом прокомментировать мой рассказ.

- Русские славятся умением находить выход из затруднительных ситуаций, но еще лучше им удается найти туда вход. В тот раз тебе повезло. Обычно кто попадает в такие переделки, возвращается без денег. Я помню в начале девяностых годов, при схожих обстоятельствах вусмерть переругался с женой. Тогда банки и различные «дома» обещали сумасшедшие проценты по вкладам. До сих пор еще помнят «МММ». И вот она вместо того, чтобы купить что-либо полезное для хозяйства, - я тогда нашел машину и гараж по приемлемой цене, - взяла и вложила все наши сбережения в какую-то авантюрную компанию.

Я ей говорю.

- Дура!

А она отвечает, что через год мы станем богатыми.

До того мы тогда переругались, что с полгода даже жили врозь. Все это время она ждала, что вот-вот на нее свалится богатство. Делить со мной богатство она не хотела, поэтому со мной она даже не разговаривала. Но как только она поняла, что деньги «сгорели», вернулась назад. Жаль, конечно…. Но с другой стороны я к ней привык. Пробовал - другие не лучше. В общем, жить можно, - плохо только вот что пенсию нам не прибавляют уже пятый год.

Затем Свияжский посмотрел на меня и только сейчас заметил.

- Эдик, а ты чего такой грустный?

Я огорченно махнул рукой.

- Обычное дело - с работы выгнали.

- Да ну! – Удивился Свияжский. – И что же ты такого натворил?

- Хозяйку пытался учить жизни. – То ли пошутил я, то ли сказал правду.

С Ирочкой что-то случилось, она вернулась из транса. Этому она очень изумилась. И так как к ней вернулось заодно чувство невыполненного долга, она с выпученными от удивления глазами, принесла кружку с пивом, и поставила на стол передо мной.

Я прикоснулся губами и почувствовал, что пиво было в самый раз - ледяное. Таким оно и должно было быть, так как Ирочка заполняла кружки из бутылок, лежавших в морозилке.

- Это перебор! – Покачал головой Свияжский.

Ирочка смущенно покраснела, потому что подумала, что ей ставится в укор слишком усердное исполнение служебного долга. Она вернулась на свое рабочее место, и попыталась вернуться к прежнему состоянию зомби.

А Свияжский вынул из кармана плоскую фляжку из нержавейки – грамм на двести. Отвинчивая крышку он продолжил речь.

- Учить кого-либо - дело в принципе неблагодарное. Я слышал, что немецкого генерала Гудериана в тридцатые годы учили в Казанском танковом училище, потом этот генерал накладывал своим учителям в три шеи. У меня есть знакомый бывший сослуживец. Гнидкин ему фамилия. А так как он стеснялся своей родовой фамилии, то потом он поменял ее на фамилию жены. Так ему в девяностых годах подфартило, и он попал в бизнесменскую струю. Он чем-то он торговал, а так удачно, что на этом заработал кучу денег. Построил себе дом, купил «Мерседес», завел молодую красивую любовницу. Ему показалось, что он самого Бога ухватил за бороду, а Фортуна служит у него в секретаршах на побегушках. Расслабился мужик. А так как мы мужики на баб падкие, то он поддался на уговоры любовницы и принял её приятеля на работу к себе заместителем по ненужным вопросам. Но, едва молодой человек понял разницу между прибылью и доходом, как он надул своего учителя так, что тот остался без штанов. Нет теперь у него ни бизнеса, ни дома, ни «Мерседеса», ни любовницы. Даже жена сбежала с остатками денег. Осталась только благозвучная фамилия.

Свияжский нравоучительно поднял палец.

- Так что учить – только себе вредить. Но учить хозяйку еще хуже, это все равно, что самому петлю себе накидывать на шею. Ведь самая большая мечта любого хозяина - иметь дармового работника. Помнишь старую сказку о попе и его работнике Балде?

Я послушно кивнул головой и заметил.

- Там тоже все печально окончилось.

- Пиво без водки – деньги выброшенные на ветер. – Сказал Свияжский и, не теряя времени даром, плеснул из фляжки в кружку себе и мне. Окончив эту процедуру, он завинтил пробку на место и, спрятав фляжку на прежнее место в карман, поднял кружку.

- Ну, Эдик, за свободу слова!

Приподняв свою кружку, я скептически заметил.

- Свобода слова хороша, когда жратва в изобилии. А когда живот пуст, и говорить как-то не хочется.

- Козлы они все. – Резюмировал Свияжский и затянулся остатками пива.

Я немного подумал и проговорил.

- Странно. В какой-то момент на Земле людей стало больше, чем обезьян. Но в другой момент, куда ни глянь, остались одни козлы. Тогдапочему все это называется человечеством?

Свияжский бросил грустный взгляд на дно своей кружки, потом на меня, затем крикнул Ире, чтобы принесла еще пива.

Но та на этот раз даже не пошевелилась. Она опять впала в транс.

- Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет горой. – Сказал Свияжский и сходил в стойке, где Ирка нацедила ему пива.

Вернувшись, Свияжский отхлебнул добрый глоток и заметил.

- Жизнь хороша, когда кружка пивом полна.

- Да ты поэт. – Оценил я высказывание Свияжского.

- Ладно, Эдик, не переживай. – Сказал стандартные утешающие слова Свияжский и отметил моё гражданское мужество. - Ты лучше гордись, - ты совершил благородное дело, пытаясь отстоять свои гражданские права.

- А то, - сказал я, - только вляпавшись в дерьмо, понимаешь как ты попал.

Свияжский ехидно ухмыльнулся.

- Проблема только в том, что на «гнилом Западе» может такие фокусы и проходят без последствий, а на Руси – хорошее дело без наказания не оставляют.

Он снова поднял кружку, и мы сделали залпом по доброму глотку на половину кружки. Отдышавшись после совершенного подвига, Свияжский сказал.

- По «правильному» пиво пить надо так, - каждый раз отпивать по половине.

Я издал смешок.

- И так до бесконечности.

Свияжский кивнул головой и нехотя сознался.

- Впрочем, я и сам сегодня глупость совершил.

Я быстро навострил уши. Всегда приятно слышать, когда твой знакомый попадает в оборот, тогда и сам себе кажешься не таким дураком.

- Вчера вечером, я, как обычно, смотрел телевизор. На экране сначала губернатор с горящим взором сетовал об отсутствии у нас в городе квалифицированных управленческих кадров. Затем те же слова повторил мэр, но только с приятной улыбкой. И выходило по телевизору, что глупый народ живет у нас в городе, а так как флюиды этой глупости распространяются как грипп, то лучше всего брать начальников из мест подальше….

Я прервал его. Чувствуя, что в теле приятную расслабленность, я охотно согласился.

- Правильно. К примеру, совсем было бы хорошо начальников привозить их из Китая, потому что там, говорят, избыток мужчин, а у нас разведенные молодухи бегают здоровенные, как кобылицы, и никак замуж выйти не могут по второму разу. А если привезти китайцев, то они будут и городом руководить и кормить детишек разведенок.

Свияжский заметил.

- Вот, только беда, что Китай совсем далеко, и потому пришлось привозить в наш город начальников из соседнего поселка, - оказывается, ядерный реактор в тамошнем НИИ нейтрализует наши вредные флюиды, и начальники оттуда получаются особенно умные.

- А что? – Это мысль! - Сказал радостно я.

А Свияжский продолжил рассказ.

- Все это обидело меня, и в патриотическом порыве решил я помочь родному городу, все-таки у меня два высших образования, да, и, хотя, и нехорошо хвалить себя, но честно признаю – руководящий опыт у меня не мал, и вытаскивал предприятия из глубокой ж…. Извиняюсь, - ямы. И на следующий день отправился я в мэрию. Смотрю, чиновный люд суетится, бегает из кабинета в кабинет с чрезвычайно умным и озабоченным видом. Руки до отказа загружены бумагами. Иногда проходят с вальяжным видом большие начальники. Спрашиваю, - и где же тут ищут местных квалифицированных управленцев?

Добрые люди направили меня в городскую кадровую комиссию. Действительно, - там сознались, что умники из местных им нужны позарез. Правда, заметил я, что смотрят на меня как-то подозрительно. Но я не придал этому значения. Из списка вакансий выбрал я должность председателя комитета по развитию пригородной зоны и сельхозпроизводству. Правда для города такой комитет выглядит несколько странно. В общем, напряг я мозги и приготовился выкладывать громадьё планов о том, как поднять сельхозпроизводство на отдельном взятом газоне.

Думал я, что разговор будет сложный. И вдруг, начальник, ответственный за отбор кадров, хитро прищуриваясь, спрашивает.

- А кто может быть муниципальным служащим?

Не растерялся я, отвечаю.

- Разумеется тот, кого возьмут на службу.

Похмурил начальник густые брови и задает следующий вопрос.

- А знаете ли порядок осуществления муниципальной службы?

Не вытерпел я и говорю.

- А, может, все-таки поговорим о развитии сельского хозяйства?

- Нет, - строго говорит начальник, - признавайтесь – что составляет основу местного самоуправления?

- Все это написано в законах о муниципальной службе иместном самоуправлении. - Говорю я. - Прочитать недолго, но ведь о деле болею я, – развивать сельское хозяйство мечтаю.

Вздохнул начальник и сказал.

- Не подходите Вы нам, - не о том думаете.

Так и ушел я, несолоно хлебавши. Только гадаю до сих пор, – если такой строгий отбор, то почему же чиновники толком не могут решить ни одного вопроса?

Я сказал.

- Этого в России никто не может понять. Да и не только в России, - весь мир удивляется загадочной душе русских. Ведь почему никто не может завоевать русских? К примеру, когда французы вторглись в Россию в 1812 году, они хотели учредить в России свободу и демократию. Тогда в России было крепостное рабство, и крестьяне по логике должны были поддержать Наполеона. Но вместо этого русские крестьяне организовали партизанские отряды и стали бить французов. То есть защитили своих господ мучителей. Во время гражданской войны Россию пытались оккупировать все, кому не лень было. И, тем не менее, импришлось убраться. И все они гадают, отчего русский народ, живущий плохо, терпит негодную власть. А ответ одновременно прост и сложен, для этого достаточно ответить на вопрос, - почему на Руси цари обычно в управлении государством пользовались советами убогих разумом и блаженных? А?

Я хитро прищурился.

- А ответ прост - потому что всегда приятно видеть, что кто-то дурнее тебя.

Свияжский задумчиво посмотрел на меня и промолвил.

- Кому на Руси жить хорошо? Говорят - коту да попу! Нет, - котам в России стало совсем плохо, корм для них нынче дорог. А попам тоже не легче, - отучили народ от религии. А вот кому всегда хорошо жить, так это дуракам. На Руси жить хорошо дураку! Потому что ни сделай он, всё в масть окажется, всё в дело пригодится. Потому и много у нас дураков. Не потому, что они дураки, а потому - что слишком умные.

Он отпил глоток из кружки, еще раз посмотрел на меня, и неожиданно предложил.

- А почему бы тебе ни попробовать устроиться на работу в мэрию?

- А зачем? – Лениво спросил я, тычась носом в кружку с остатками пива и ломая голову над тем, стоит ли мне «добавить» или достаточно. - В газетах пишут, что чиновники работают на износ, а зарплата у них маленькая, - бедствуют они, и вот-вот пойдут побираться на паперть.

Свияжский опять нравоучительно поднял мокрый от пива палец.

- Ты же сам работал в газете, неужели веришь тому,что пишут в газетах?

- Будь я проклят сам и мои потомки, если поверю хотя бы в одно слово, написанное в газете или произнесенное по телевизору. – Торжественно произнес я, с убежденностью отъявленного еретика. И даже сам Галилей не произнес с такой убежденностью свою знаменитую фразу, - «а все-таки она вертится», как я поклялся, - «клянусь, - не верю газетам и телевизору».

- Ну вот, - заговорщицки склонившись ко мне, намекнул Свияжский, - в мэрии только и делают, что ничего не делают, да взятки берут. А за это им полагается хорошая зарплата.

Свияжский говорил так убедительно, что я на пару минут задумался, а потом вздохнул. – А, собственно, какая мне разница? Всё равно я без работы. Мне хоть бревна катать, лишь бы лежа.

- Вот завтра иди и устраивайся! – Посоветовал Свияжский.

Я не поверил.

- Ты думаешь, это возможно?

Свияжский усмехнулся.

- Еще как возможно! Где еще найдешь дурака, который учит уму разуму своего хозяина?

Я смутился.

- Это я нечаянно.

- А ты теперь попробуй специально. – Невозмутимо предложил Свияжский и спросил. - Как ты думаешь, что легче, - дураку притвориться умным или умному дураком?

- Мы все притворяемся умными. – Сказал я и пожаловался. - А вообще-то я не умею брать взятки, мне еще никто взяток не давал.

- Научишься. – Невозмутимо сказал Свияжский. – Это дело не хитрое.

- Как же, - не хитрое! – Возразил я. – Вон, по телевизору едва ли не каждый день показывают задержанных с поличным взяточников.

Свияжский отхлебнул пиво.

- Не каждый день, а максимум раз в месяц. Вот и прикинь простую арифметику - итого в год попадается человек двадцать, а чиновников в стране десять миллионов.

Свияжский, закатив глаза под лоб, и шевеля морщинами, быстро подсчитал в уме и выдал результат.

- Таким образом, вероятность попасться на взятке для чиновника составляет две десятитысячных процента. Вероятность попасть под машину и то выше не меньше, чем разов в сто, но ты пока жив и здоров.

- Все равно страшно! – Вздохнул я, и Свияжский успокоил меня. – Обещаю, - когда устроишься на работу, я тебя научу правильно и безопасно брать взятки.

Я пощелкал орехами и поинтересовался.

- А тебе что, давали взятки?

- Нет, но как это делается, я видел по телевизору. – С видом знатока сообщил Свияжский.

После этого нависла тишина, прерываемая звуками переливаемого из кружек во внутренности пива, и радостными рекламными визгами, - «Чистотайд – моя радость».

Где-то промычала корова, и Свияжский заметил.

- Хорошая примета.

- Какая? – Поинтересовался я.

- Если корова мычит в центре города. - Снисходительно пояснил Свияжский и любезным тоном сообщил. – Ты знаешь, - я могу тебя потренировать отвечать на вопросы в мэрии.

- Не надо тренировать. – Отказался я.

- Как знаешь. – Пожал плечами Свияжский, и все-таки не удержавшись, посоветовал. – Главное будь самим собой. Дураков все любят. Дуракам на Руси вообще хорошо жить. Им даже по штату полагается царевна, белый конь, и полцарства. Для этого им надо только смотаться в краткосрочную командировку не зная куда и сделать не зная что. Но, к счастью, дуракам всегда попадается конек-горбунок. Никто не знает почему, но он и возит и работает.

6.

Проснувшись утром по привычке в шесть часов, я первым делом вспомнил о запланированном деле, затем с полчаса лежал в постели и гадал, к какому времени мне следует идти в мэрию. Мне было известно, что рабочий день в мэрии начинается в восемь часов. Но прийти к восьми часам означает попасть в объятия, только что пришедшего на работу и злого из-за этого на весь мир, чиновника. Дело с таким чиновником заведомо обречено на провал. Но и идти к девяти часам не имеет смысла, так как чиновника обязательно уже не будет на месте. Он убежит либо на совещание к начальнику, либо сам устроит совещание с кем-либо.

Поразмышляв, я выбрал золотую середину и пошел к половине девятого.

У входа в мэрию стоял охранник со строгим лицом, и я поначалу даже заробел. С целью выиграть время для того, чтобы сообразить, как объяснить охраннику, что мне - рядовому гражданину нужно в столь почтенном учреждении, я подошел к зеркалу у темной гардеробной, не работающей по причине летнего сезона, и начал причесываться.

Понаблюдав пару минут в зеркале за входом, я понял, что посетители с солидной и уверенной внешностью проходят в здание без задержки. Охранник с теми, кого знал, говорил вежливо, - здравствуйте, проходите.

А если кого он не знал, то делал вид, что занят важным делом, - он отворачивался и начинал что-то рассматривать на своем столе.

Те же, кто подходил к входу с робким видом, решительно задерживались и подвергались придирчивому допросу. Охранник спрашивал,кто и зачем пришел, и не террорист ли он.

Выяснив все необходимые сведения, он отправлял посетителя в бюро пропусков, находившееся за углом здания.

Я, как человек склонный к порядку, решил сделать всё по «правильному» и сам пошел в бюро пропусков.

В бюро пропусков над маленьким окошком в толстой стене, занавешенным изнутри плотной занавеской, был водружен большой плакат с угрожающей надписью: «без вызова не стучать!». Признаков жизни за окошком не чувствовалось.

Напротив окошка на стене висел телефонный аппарат, а рядом с ним инструкция на дощечке под стеклом.

Я прочитал инструкцию. Инструкция была написана до того косноязычным языком, что из нее трудно было что-либо понять. В начале инструкции говорилось, что в здание мэрии может быть пропущен любой гражданин, желающий пообщаться с чиновником. Но, не стоило ему спешить радоваться и торопиться обращаться в заветное окошко. В конце инструкции черным по белому было написано, что пропуска выдаются только по заказу чиновника, к которому хочет попасть гражданин. А каким образом гражданин о своем желании встретиться с чиновником мог сообщить ему, в инструкции не говорилось.

Я предположил, что возможно для этого следует позвонить по висящему на стенетелефонному аппарату. Я тщательно осмотрел стену, однако, намеков на телефонный справочник не нашел.

Тем не менее, я для пробы поднял телефонную трубку, но в трубке вместо ожидаемого гудка царила мертвая тишина. Я повесил трубку на место, и только после этого разглядел на аппарате на маленькой металлической пластинке надпись мелкими, едва различимыми буквами, из которой явствовало, что для того, чтобы аппарат заработал, следует вставить специальную карточку.

Я яростно зачесал затылок, - где брать эту специальную карточку нигде не было написано.

В расстройстве я вышел из бюро пропусков, и через пять минут напряженных размышлений, вспомнив совет приятеля быть самим собой, я, придав своему лицу вид, только что пообедавшего дебила, направился к входу.

Охранник не знал очередного посетителя, но так как я шел уверенно, моя внешность внушила ему доверие, и он деловито уткнулся взглядом на бумаги на столе.

С громко бьющимся сердцем я направился к лифту. Я боялся, что с секунду на секунду меня схватят, как злостного террориста, и навечно посадят в тюрьму. Следователи обычно исходят из того, что был бы человек, а преступление найдется. Поэтому я был уверен, что в тюрьме, по «настойчивой просьбе» следователей, я непременно признаюсь во всех преступлениях совершенных на планете Земля и за ее пределами. Впрочем в таких случаях признание часто и не требуется. К примеру в деле с отставным полковником Квачковым, якобы, покушавшимся на Чубайса, прекрасно обошлись и без его признаний, и без каких-либо доказательств.

К моему счастью, как только я, дрожащий всем телом, приблизился к лифту, двери открылись и из лифта вышли двое мужчин с чрезвычайно озабоченным видом. Едва они вышли, я моментально нырнул в лифт и нажал на первую попавшуюся кнопку. Двери закрылись, однако лифт и не подумал сдвинуться.

- Ироды - замуровали! - Запаниковал я, и, холодея от страха, начал нажимать на все кнопки подряд, и, после того, как я нажал на зеленую кнопку с двумя стрелками, направленными друг к другу, лифт двинулся.

Пока лифт ехал, я пришел в себя, и из лифта вышел без следов недавно пережитой паники.

В коридоре власти было пустынно и плохо пахло. В воздухе чувствовался запах гнили и горячего застарелого жира.

Стараясь дышать неглубоко, чтобы не заразиться бациллами хозяйничающими в мэрии, я наугад пошел по ковровой дорожке, намереваясь заглянуть в первую же попавшуюся приемную и спросить, куда мне следует обратиться.

- Дура, ты что наделала! Неужели у тебя ума не хватает исполнять то, что тебе говорят! – Неожиданно пронесся по зданию рык голодного тигра, вышедшего ранней порой пообедать.

- Но я думала, что так будет лучше. – Овцой проблеял женский голос.

- Да кто тебе разрешил думать? Твое дело шевелить задницей, когда от тебя требуется. – Опять раздался тигриный рёв.

- Но я хотела…. – Послышалось слабое предсмертное мычание.

- Уволю дуру! Лучше возьму обычную проститутку с улицы, от тех и то больше толку! Пять минут - чтобы все переделать! – Прорычал злобный голос.

Ближайшая дверь с треском отворилась, и мимо меня кометой пронесся разъяренный мужчина с растрепанными волосами и безумными глазами. Лицо его было красное, как у вареного рака. О крайней растрёпанности его чувств, свидетельствовал закинутый через плечо галстук.

Минуту спустя из тёмных глубин коридоров власти снова послышался тигриный рык. - Дура, ты что делаешь!?

Подумав, что в мэрии заблудился очередной политик, я заглянул в приемную. Там посреди комнаты стояла бледная женщина и дрожала.

Я сочувствующе спросил. – Начальство гневается?

Женщина отозвалась. – Угу!

- И за что он так Вас? – Поинтересовался я.

- Картину повесила не на том месте. – Покаялась грешница.

- Это серьезный проступок. – Доброжелательно подтвердил я тяжесть проступка. – Однажды, в тот период, когда генеральные секретари ЦК КПСС менялись как перчатки, один мой знакомый замполит приказал солдату повесить в кабинете командира портрет нового генсека. Кого вешать, он забыл сказать. Но приказ был дан, значит надоего исполнить. Солдат обязан выполнять приказы своих командиров исправнее, чем команды тещи. И так как замполит не уточнил, чей портрет вешать над креслом командира, а солдат где-то слышал, что генсеком назначили опять старика, то он выбрал в клубе портрет с лицом посимпатичнее и повесил. И никто не обратил внимания, чей портрет осеняет боевую готовность части. Висит старик и ладно. Но как назло через пару недель в части случилось «ЧП», - оттого, что часовые от скуки развлекались стрельбой по голубям, взорвался склад с боеприпасами. Хотя склад и был с взрывчаткой, но почему-то он приманивал голубей. Да жирные такие они были! И так как склад находился на окраине городка и у жителей вылетели стекла, происшествие получило большую огласку. Дошло даже до Москвы. Пришлось министру обороны прислать специальную комиссию для разбирательства. Поразбиралась, поразбиралась комиссия, да что возьмешь с солдата? Известно, что солдат в армии хуже стихийного бедствия. Потому в выводах расследования комиссия написала, что склад взорвался из-за шаровой молнии. А шаровая молния вещь неизученная, неуправляемая, а потому никто и не виноват.

Таким образом, может быть, все и обошлось бы. Но, перед тем, как министерской комиссии уехать назад в Москву, командир на «посошок» устроил гулянку, на которой все члены комиссии и командир с замполитов надрызгались до потери соображения. Этим наверно и объясняется произошедшее следом. Вместо того, чтобы смирненько посадить комиссию на поезд, и помахать ручкой, командир зачем-то поволок комиссию в свой кабинет. Пока он перед членами комиссии изображал крутую командирскую деятельность, один из членов комиссии присмотрелся к портрету, и начал спрашивать, - что, мол, какой-то худой генеральный секретарь на портрете? Да и нос крючком, и прическа какая-то не того….

У члена комиссии была весомая причина придираться ко всему что видел. В комиссии-то всё были полковники, и только он был майором. Потому желая показать свое усердие, он и придирался ко всему.

А, как известно, придирки до хорошего не доводят. Когда я учился в военном училище, был у нас сержант по фамилии Шундиков и был он назойливый и прицепистый, как репей. То ему подворотничок не так пришит, то пряжка блестит недостаточно ярко. В его отделении курсанты были злы на него и обещались после окончания училища побить. Но вредная привычка придираться вышла Шундикову боком совсем с другой стороны.

Он долго перебирал подружек, ему хотелось найти смирную и послушную, чтобы он мог ей командовать. Наконец попалась ему девушка, - ну прямо образец жены, - слова лишнего не скажет, только застенчиво улыбается. В восторге он предложил ей выйти за него замуж, - девица согласилась, заметив лишь, что у нее будет небольшое условие.

Шундиков насторожился, - какое?

Невеста ответила, что она всё будет делать только так, как будет говорить муж, но если он хоть раз заявит, что она делает неправильно, то тогда он должен будет слушаться ее.

Для придиры такое условие - бальзам на душу. Он даже не мог предположить, что, действуя в соответствии с его указаниями, она может сделать что-то неправильно. На следующее утро после свадьбы молодая жена долго лежала в постели, пока Шундиков не вытерпел и не намекнул, что неплохо было бы и позавтракать.

- Как прикажешь! - Сказала молодая жена и ушла на кухню.

Вернулась она через полчаса довольная и сообщила, что позавтракала. Шундиков слегка возмутился, он то имел в виду свой завтрак. Когда он начал объяснять это, жена удивленно подняла брови и спросила. – Ты считаешь, что я неправильно поступила?

Шундиков вспомнил вторую часть условия, и поспешил согласиться с тем, что она поступила правильно. Однако, голод не тетка и он поспешил на кухню чем-либо перекусить. Но там оказалось абсолютно чисто. Надо было сходить в магазин за продуктами. Опять по командирской привычке он попытался поэксплуатировать молодую жену. Но пока он давал задание, он до того запутался, что пришлось ему самому идти в магазин. А когда он вернулся с магазина, пришлось ему заняться приготовлением обеда, так как молодая жена требовала точных инструкций. В конце концов скоро оказалось, что в доме командует жена. Таким образом, кто излишне придирается, тот сам рискует оказаться виноватым.

Но вернемся к истории с портретом. Замполит сказал, что наверно на портрете изображен генеральный секретарь в его молодые годы, оттого он и худой. Дотошный майор-придира не поверил этому и полез читать надпись на портрете. И тут-то выяснилось, что на портрете был изображен не новый генеральный секретарь, и даже не член политбюро, а писатель Николай Васильевич Гоголь. Писатель Гоголь числится сатириком, хотя и давнишних времен, - то есть враг власти, поэтому скандал замять было уже невозможно. Кончилось все тем, что командира и замполита досрочно уволили из армии.

- А солдата? – Спросила секретарша.

- А солдата посадили на гауптвахту, а потом перевели в другую часть. Затем его следы затерялись. – Сказал я и заключил. – Так что неправильно повешенные портреты обязательно приводят к плохим последствиям.

- Но у меня не портрет, у меня картина. – Возразила женщина.

- А что на ней нарисовано? – Деловито спросил я.

- Ну, графин с водой и стаканом. – Сказала женщина.

- И представьте себе, на какие мысли будет наводить эта картина на гражданина, входящего по делам в приемную к заместителю мэра? – Спросил я.

Женщина, немного подумав, испуганно ойкнула.

- Вот именно! – Сказал я, и спросил. - А что за начальник тут ругался?

- Первый заместитель мэра, Родион Романович Трофимов. – Сказала женщина и поинтересовалась. – А Вы что - не работник мэрии?

- А почему вы так думаете? – Спросил я.

- Так наши все знают Трофимова, и потому стараются не встречаться с ним. А вы его не испугались.

- Ах, вот как! Ну мне простительно – я не знаком с ним. – Воскликнул я.

Женщина с интересом взглянула на меня. Но затем по ее челу пробежала тень сомнения и в глазах мелькнуло подозрение.

- А тогда что Вы тут делаете? Чужие здесь не ходят.

Я галантно склонил голову.

- Я пока еще не работник, но меня чрезвычайно заинтересовала деятельность мэрии. А Вы не подскажите к кому обращаться насчет устройства на работу? А то я тут блуждаю, словно Красная шапочка в темном лесу, а вокруг бегают свирепые волки. Того и гляди – сожрут.

Мои слова женщину успокоили. Женщина, задумчиво глядя на неправильно повешенную картину, спросила.

- Вы пришли по чьей-то рекомендации?

Я потупился.

- Да нет, вообще-то. Я так, - с улицы пришел.

Женщина, еще не вполне отошедшая от взбучки, огорченно вздохнула.

- Отдел кадров в нашем почтенном заведении находится на третьем этаже в кабинете номер сто два. Там начальница Кузина Эльвира Владимировна. Но идти туда бесполезное дело, она ничего не решает и ничего не знает.

- А кто же решает? Мэр? – Спросил я.

Женщина пожала плечами и произнесла загадочную фразу.

- Наш Дейл не готовит, он только ест.

Я не понял фразы и переспросил.

- Что ест?

- Не «что»? - а «кого»! Наш дурачок текущими делами не занимается, только принимает стратегические решения. – Промолвила женщина.

- Опять не понял. – С досадой произнес я. – Кто такой Дейл?

- Это приятель мультяшного Чипа – редкий идиот. А у нас - подпольная кличка мэра. – Объяснила женщина.

- Вот теперь я понял. – Сказал я и задал вопрос. - А что имеется в виду под словами «стратегические решения»?

Женщина едва заметно усмехнулась.

- А в нашем белом доме с желтым оттенком этого никто не знает. Утром пораньше мэр проводит совещания с заместителями, а потом идет на совещание к губернатору. А когда совещания у губернатора нет, ездит по городу в сопровождении телевидения.

- Знаю подобных деятелей. Днем их фик найдешь, а вечером из кожи лезут, изображают бурную деятельность. – Сказал я и спросил. - Но может кадрами занимается первый заместитель?

- Трофимов? – Он обычный дурак. Ему разрешено только ходить по мэрии и орать. – Неуважительно констатировала женщина.

- Так кто же в мэрии принимает решения? - Недоумевал я.

- Ох, не знаю, не знаю. – С досадой произнесла женщина, и, открыв ящик стола, достала молоток.

- Вот что, - посоветовала она, - действительно начните с отдела кадров, а там по ходу разберетесь. Вот только наверно зря затратите силы.

- Почему это? – Едва заметно обиделся я.

- Вы на нормального человека похожи. – Промолвила женщина и, подставив стул к стене, полезла снимать картину.

- А ножки у нее были красивые…. – Невольно подумалось мне.

7.

Выяснив все, что мне было нужно, я отправился искатькабинет номер сто два. Помня, что нахожусь на четвертом этаже, я по парадной лестнице спустился этажом ниже, и, недоумевая, пошел по коридору, - нумерация кабинетов начиналась с цифры три. Пройдя коридор из конца в конец, я уперся в стену. По внешнему виду стена была не штатной. Чтобы убедиться в этом я стукнул в нее костяшкой согнутого пальца. Судя по звуку, стена была сделана из фанеры. И за фанерой явно что-то было спрятано.

Я, может быть, еще долго стоял бы в растерянности, если бы дверь рядом не распахнулась. Из двери выпорхнула молоденькая женщина и полетела по коридору. Она бежала так стремительно, что я так и остался с раскрытымртом, не успев задать вопрос.

Очнувшись, я решил вести себя более нахально, и зашел в только что открывавшуюся дверь. В кабинете за письменным столом сидела пожилая женщина. Она быстро, как будто от этого зависела ее жизнь, стучала по клавишам компьютера.

- Здравствуйте. – Вежливо сказал я.

Женщина не шелохнулась. Не обращая на это внимание, я спросил.

- Не подскажите, где находится кабинет номер сто два?

- На первом этаже. – Не отвлекаясь от процесса печатания, сквозь зубы процедила женщина.

- Но….

- Не знаю! – Не дав закончить вопрос, сказала женщина, и я попятился в коридор.

В ее словах мне что-то показалось странным. Перед этим мне говорили, что сто второй кабинет находится на третьем этаже, теперь же меня посылали на первый этаж. Но спускаться вниз - не подниматься, и я бодро сбежал по лестнице. На первом этаже я снова прошел по коридору и снова не обнаружил нужного кабинета.

Тут я понял, что настало самое время включать дурака, и, придав лицу глупое выражение, я открыл первую попавшуюся дверь. С первого же взгляда я понял, что зашел некстати, - в кабинете было трое мужчин, и на столе перед ними стояла бутылка коньяка и стаканы.

Кто-то недовольно сказал.

- Васильич! Когда ты, наконец, научишься закрывать дверь?

Один из мужчин поднялся, чтобы выпереть меня. Я ласковым голосом произнес.

- Бог в помощь, братья! Не подскажите ли, как мне найти кабинет номер сто два.

- А что это за кабинет? – Недобро поинтересовался поднявшийся мужчина.

- Отдел кадров.

- А-а! Тогда надо спуститься в подвал и подняться на третий этаж. – Равнодушно сообщил мужчина.

Получив необходимые сведения, я вышел и услышал за спиной невежливый звук закрываемого замка. Часы в коридоре показывали, что время подходило к девяти часам и я начал торопиться. Я быстро спустился в подвал, и там нашел лестницу, которая вела наверх.

На третьем этаже действительно оказался кабинет с номером на двери сто два, что соответствовало полученным объяснениям, но противоречило логике, потому что везде принято первой цифрой обычно обозначать номер этажа. Впрочем, я заранее решил ничему не удивляться.

8.

Начальник отдела кадров Кузина Эльвира Владимировна с удивлением увидела, как дверь тихо открылась, и в кабинет зашел полный мужчина с добродушным круглым лицом.

Я широко улыбнулся.

- Здравствуйте, здесь находится отдел кадров?

- Здесь. – Призналась Эльвира Владимировна и спросила. – А, Вы по какому вопросу?

- На работу хочу устроиться. – Скромно, продолжая доброжелательно улыбаться, сказал я.

- У нас вакансий нет. – Сразу внесла определенность Эльвира Владимировна.

Я улыбнулся еще шире.

- Но мне очень хочется попасть на работу в мэрию.

Я был слишком настойчив, и Эльвира Владимировна оценила, - на вид я был безобидный идиот. После этого она немного расслабилась.

- Э-э, - понимаете….

- Эдуард Антонович Дырченков. – Подсказал я.

Имя-отчество показались начальнице подходящими, и она продолжила свою мысль уже более благосклонно.

- Понимаете Эдуард Антонович, вопрос о приеме на работу я не решаю. Я только оформляю уже принятое решение.

- А кто принимает решение? – Мягко спросил я.

- Ну, это зависит от места, на которое Вы проситесь.

- А как же я узнаю, на какое место мне проситься, если я не знаю, какие есть вакансии? – Спросил я.

- Информация о вакансиях является служебной тайной. – Эльвира Владимировна сделала строгое лицо.

- И что же делать? – Спросил я и добавил. – Мне хотя бы какое-нибудь место.

- В таком случае обратитесь к первому заместителю Трофимову Родиону Романовичу. – Посоветовала Эльвира Владимировна. – Может он что скажет….

- Понятно. – Сказал я. – И где его искать?

- В своем кабинете он не сидит. Поэтому пройдитесь по коридорам, и как услышите его голос, так и идите. – Посоветовала Эльвира Владимировна и покопавшись в столе и подала мне бумагу.

На листке заголовок гласил, - «Список вопросов выносимых на кадровую комиссию». А далее табличкой стояли вопросы.

1. Что такое муниципальная служба? Каковы ее основные принципы?

2. Дайте определение должности муниципальной службы.

3. Какие категории и виды муниципальных должностей Вы знаете?

4. Кто может быть муниципальным служащим?

5. Каковы права муниципального служащего?

6. Назовите обязанности муниципальных служащих.

7. Какие существуют ограничения для муниципального служащего?

8. Каков порядок замещения муниципальных должностей муниципальной службы?

9. Порядок осуществления муниципальной службы.

10. Что такое аттестация муниципальных служащих и как она проводится?

11. Перечислите виды поощрений муниципального служащего.

12. Виды взысканий и порядок их применения к муниципальному служащему.

13. Каковы основания для прекращения муниципальной службы?

14. Компетенция Администрации города в рамках конкретного подразделения.

15. Функции местного самоуправления.

16. Полномочия органов местного самоуправления.

17. Формы участия населения осуществлении местного самоуправления.

18. Что входит в понятие структура органов местного самоуправления?

19. Входит ли орган местного самоуправления в систему государственной власти?

20. Функции администрации города.

21. Раскрыть понятие «Местное самоуправление»

22. Что составляет правовую основу местного самоуправления?

23. Что составляет экономическую основу местного самоуправления?

24. Что включают в себя финансовые ресурсы города?

25. Как формируется бюджет города?

- Что это за бред? – Прочитав вопросы, с искренним удивлением спросил я.

- Это вопросы, на которые Вы должны ответить, если будут рассматривать вопрос о Вашем приеме на работу. - Пояснила Эльвира Владимировна.

Я сунул листок в карман, и покинув кабинет начальницы отдела кадров, снова отправился в путешествие по коридорам мэрии. На этот раз я пытался уловить, где раздастся уже знакомый рык.

9.

В течение получаса я прочесал все четыре этажа здания, но источника знакомого рыка нигде не обнаружил. В расстройстве я присел на широкий подоконник на площадке между вторым и третьим этажом.

Здесь на меня, очевидно, потому что я вежливо поздоровался, обратила внимание уборщица, хрупкая женщина средних лет с веселым взглядом.

- Вы что-то ищите? – Спросила она, привычная к посетителям, заблудившимся в коридорах власти.

- Работу. – Чистосердечно признался я. – Я хотел устроиться на работу. Но начальница отдела кадров эти вопросы не решает. Решает первый заместитель, а он где-то затерялся. Уже полчаса ищу и никак не могу найти.

Уборщица сочувственно покачала головой. По выражению её глаз было заметно, что я ей понравился своим добродушным лицом.

- А Вы где до этого работали? – Спросила она, прислонив метелку к стене.

- Сначала в армии служил, а потом в газете журналистом. – Любезно сообщил я.

Уборщица с укоризненным вздохом качнула головой и проговорила.

- Ладно, помогу я Вам.

Заявление для уборщицы было весьма самоуверенным. И я хотел вежливо поблагодарить ее и удалиться. Однако не успел сделать этого. Уборщица продолжила.

- Но, только Вы о том, что работали журналистом никому не говорите. Наши начальники опасаются журналистов. Вдруг – Вы намереваетесь проникнуть в мэрию, для того, чтобы потом написать разоблачительную статью.

- Они боятся разоблачительных статей? – Несколько удивился я. – Раньше мне казалось, что им наплевать на то, что пишут в газетах.

- Конечно, им на всё наплевать, но они считают, что лучше перестраховаться. А то у нас всё время проводятся мероприятия по реорганизации управленческого аппарата, а за что увольняют, никто не может понять. Поэтому и стараются держаться в тени. – Пояснила уборщица, взяла в руки метелку, и поинтересовалась. – Помощником мэра хотите быть?

Я, не веря тому, что происходит, все же кивнул головой.

- Ну, идемте устраиваться на работу. – Сказала уборщица, заодно поинтересовавшись. - Вас как зовут?

- Эдуард Антонович Дырченков.

- Подходящая фамилия для чиновникаа. - Сказала уборщица и представилась. – А меня зовут Наташа.

- Приятно познакомиться. – Пробормотал я.

Наташа пошла по лестнице и я пошел за ней. На ходу Наташа инструктировала.

- Я Вас сейчас сведу с Трофимовым. Он тоже бывший военный, десантник. Говорят, во время приземления сильно ударился головой, и с тех пор имеет слабые нервы. А потому чуть что кричит. Но Вы его не бойтесь. Он безобидный. Но всё равно ни противоречьте ему, показывайте свое уважение.

Я показал Наташе листок, с вопросами выданный ему в отделе кадров, и опасливо поинтересовался.

- А если он начнет задавать эти вопросы?

Наташа мельком взглянула на листок и фыркнула.

- Бред! Откуда это у вас?

- Начальник отдела кадров дала. – Сказал я.

Наташа скомкала листок и сунула в ведро, с порицанием заметив.

- Не нужно это. Я в мэрии работаю уже десять лет. Больше всех. И скажу Вам так, - здесь психически нормальных людей нет. А те которые приходят нормальными, самое большее через полгода сходят с ума. Поэтому не удивляйтесь тут ничему.

10.

Первого заместителя мы нашли в его же кабинете, где он сидел с апатичным видом, уставившись на, висевшую рядом с входом, картину, нарисованную местным художником Фикусовым. На картине в темных красках был изображен кувшин с розой и большое яблоко с выгрызенным боком.

Многие находили в надкушенном яблоке глубокий философский смысл. Самые умные считали, что на картине нарисовано яблоко, которое Ева дала Адаму. Теперь этот огрызок отражает картину современного мира. Выгрызенное место свидетельствует о тайных пороках общества.

На самом деле правду знал только близкий друг художника Фикусова – дворник Митрич. Когда Фикусов исполнял заказ мэрии для украшения коридоров и кабинетов, и рисовал вазу с цветком, что по замыслу мэра должно было смягчить суровость бюрократических нравов, Митрич зашел на огонек к приятелю с бутылкой сорокаградусной. В качестве закуски принес это самое яблоко. Из скромности эти интеллигентные люди едва надкусили яблоко, и по рассеянности Митрич оставил остаток закуски около вазы с цветком.

Утром, еще не вполне протрезвившийся, Фикусов дорисовал картину вместе с новым предметом. Спохватился он об ошибке только, когда покупатель уже забирал картину. Но так как заказчик, обгрызенный плод отнес на счет глубокомысленного творческого замысла художника, то Фикусов оставил всё как есть.

Картину повесили в кабинете первого заместителя, и тотлюбил рассматривать её, так как картина навевала ему вполне определенные приятные воспоминания о предыдущих попойках.Всё это свидетельствовало о том, что художник Фикусов нечаянно добился того, о чём мечтает каждый творческий человек, а именно - возможности влиять своим искусством на умы людей.

Наташа прошла в кабинет Трофимова, не обратив ни малейшего внимания на секретаршу, сторожившую дверь от посетителей, как строгий цербер. А вслед за ней, стараясь держаться, как можно ближе к уверенной властительнице метелки и мусорного ведра, проскочил и я.

- Привет Родя! – Сказала Наташа, игнорируя философский настрой первого заместителя, и нахально положила метелку на его стол.

Трофимов поспешно вскочил.

- Наташенька, я сейчас уйду.

Наташа великодушно разрешила.

- Останься. У меня к тебе разговор.

Трофимов замер.

Наташа продолжила.

- Вот я тебе привела хорошего человека. Знакомься, Эдуард Антонович Дырченков. Он хочет работать у нас.

Трофимов горестно возразил.

- Да я и не занимаюсь кадрами.

- Как это не занимаешься? – Возмущенно стукнула по полу щеткой Наташа. – Ты же руководитель аппарата!

- Ну, - руковожу. – Смущенно сознался, припертый к стенке, Трофимов. – Но ведь не набираю.

- А кто набирает? – Строго допрашивала Наташа.

- Кому нужно, те и набирают. – Вяло отбивался Трофимов.

- А ты?

- А я только даю команду оформить.

- Ну, вот и оформи.

- Но у нас вакансий нет.

- А ты его помощником к мэру возьми.

Трофимов с минуту подумал и обратился ко мне.

- Вы откуда?

- Со второго этажа. – Не в лад сказал я и почувствовал непередаваемый идиотизм подобного ответа.

Но Трофимова ответ не смутил.

- Чувствую, что Вы человек подходящий для нас! – Повеселел Трофимов, и уточнил свой вопрос. - Я имею в виду, где Вы сейчас работаете?

Наташа опять вмешалась в разговор.

- Он бывший военный, сейчас не работает.

- Бывший военный? – Переспросил Трофимов и огорченно заметил. – Но мэр не любит бывших военных.

- Ерунда! – Сказала Наташа. – Обойдется. Ты ему об этом не говори. Да и какая разница, кто будет ему нос подтирать.

Она взяла метелку и начала шаркать ей по ковровому покрытию, раздраженно приговаривая.

- Вы всё равно тут все бездельем маетесь. Одного мусора каждый день приходится выносить тоннами. Я на испорченной бумаге, если буду сдавать ее в утиль, могу заработать состояние. В мэрии нужен хоть один приличный человек, с которым можно было бы нормально поговорить.

Поняв, что разговор с властной уборщицей окончен, Трофимов обратился ко мне.

- У Вас заявление есть?

- Сейчас напишу. – Поспешил сказать я, все не веря, что так необычно решилась проблема моего трудоустройства.

Трофимов снисходительно махнул рукой.

- Ладно, идите в отдел кадров и оформляйтесь. Скажите, что я велел оформить на должность помощника мэра. Завтра приходите к половине восьмого. Будете вести протокол на совещании у мэра.

Распорядившись, Трофимов стремительно вышел из кабинета, а вслед за ним поспешил и я. В коридоре наши пути разошлись. Трофимов быстро пошел по коридору, а я поспешил в подвал. Уже спускаясь по лестнице, я услышал громовой голос первого заместителя мэра, который костерил очередную жертву.

Спустя пару часов, вернувшись из мэрии домой, я позвонил по телефону Свияжскому и сообщил о результатах похода.

- Иван привет! Последовал я твоему примеру и сходил в мэрию. Только что вернулся из мэрии.

На этом я, желая потомить приятеля, остановился.

- Ну и что? Не тяни кота за нежные места. – Заторопил меня Свияжский.

- Приняли помощником мэра! – Радостно выдохнул я.

- Да ну! – Удивился Свияжский. – Неужели мои советы помогли?

- Не-а, - посмеиваясь, сказал я, - я просто нашел человека, который там решает кадровые вопросы.

- И кто же это? Мэр? Первый зам. – Спросил Свияжский.

- Нет.

- А кто же?

- Попробуй угадать с трех раз.

- Начальник отдела кадров?

- Не-а!

- Председатель кадровой комиссии?

- Не-а!

Свияжский взмолился.

- Эдик, не томи, скажи правду - кто же у них в авторитете?

- Уборщица Наташа! – Торжествующе произнес я.

В телефонной трубке было слышно, как Свияжский поперхнулся. Покашляв с минуту, он спросил.

- Ну, а уборщица-то причем?

- Не знаю. – Сознался я. – Но она отвела меня к первому заму и велела ему принять меня на работу.

В трубке повисло мертвая тишина. Через минуту я подумал, что связь прервалась, но на всякий случай спросил.

- Алло, Алло! Ваня ты меня слышишь?

- Слышу. – Через минуту раздался голос очнувшегося Свияжского, который затем попросил. – Эдик, а может она меня тоже пристроит на работу?

- Я с ней переговорю. - Пообещал я.

11.

На новую работу я собирался особенно тщательно. Я надел новую рубашку с короткими рукавами, так как было лето, и повязал галстук. Осмотрев себя в зеркале и убедившись, что выгляжу солидно, отправился на работу.

Около входа в мэрию что-то происходило малопонятное. На тротуаре стояла видеокамера на треноге, направленная на двух озабоченных мужчин в пиджаках, расположившихся около входа. Девица в потертых джинсахподсовывала им под нос микрофон наудочке.

Один из мужчин произносил речь. По гладкости, с которой он говорил, и по его круглым выпученным глазам, гипнотически уставленным в черный зрачок телекамеры, заметно было, что речь он тщательно заучил и отрепетировал.

Я слышал, как он с пафосом заявлял.

- В мэрию пришли дилетанты. Они ничего не понимают в организации административно-хозяйственной деятельности города. Эти лица в ближайшее время приведут город к разрухе….

Оппозиция – понял я.

В этот момент с крыши что-то отвалилось и с грохотом упало на мраморные ступени. Оппозиция, спасаясь от неведомой напасти, шарахнулась в сторону.

Отойдя от первого испуга я рассмотрел, - на ступенях лежали останки лепной фигуры, ранее изображавшей что-то похожее на диковинное животное с мордой льва и ушами осла. Вверху под крышей можно было разглядеть еще три подобные скульптуры.

Пока я рассматривал фасад здания, лидер оппозиции пришел в себя и, сориентировавшись, принялся доказывать, что обрушившийся элемент здания, является наглядным подтверждением гнилости действующей власти.

К концу его речи около входа уже стояло несколько человек.Выслушав оппозиционера, один из мужчин, обращаясь ко мне, объяснил ситуацию.

- Это бывший первый заместитель Моисеев. Мэр поругался с ним и уволил. Но увольнение оформили с нарушением закона, и он восстановился в должности по суду. Тогда его снова уволили и снова с нарушением, и он снова восстановился по суду. Эта игра в пятнашки продолжается уже год. А вообще-то еще неизвестно хорошо или плохо, когда что-либо падает сверху на голову. У нас недавно был случай, - один начальник домоуправления доказывал жильцам, требовавшим ремонта, что их дом находится в прекрасном состоянии. Без ремонта он еще может простоять лет пятьдесят. Убеждая жильцов, он нечаянно встал под балкон. И надо же было такому случиться, что в этот момент балкон рухнул. Начальник домоуправления чудом уцелел, - крепкой у него оказалась голова. Отряхнувшись от пыли, он попытался использовать этот факт в свою пользу, заявив, что, факт, что он остался невредим, только подтверждает безопасность дома.

Я спросил.

- И кому же хорошо оказалось?

Гражданин удивился.

- Как кому? Всем! Начальник домоуправления с тех пор не нарушает правил техники безопасности и все время ходит в каске. А жильцам тоже хорошо. Ведь, если бы они настояли на своем и дом признали аварийным, то им бы не разрешили жить в этом доме. А так как мэрии некуда расселять жителей аварийных домов, то они остались бы без крыши над головой, и пришлось бы им скитаться по родственникам и знакомым.

Получив первый урок бюрократической логики, я поторопилсявнутрь здания и благополучно добрался до назначенного мне кабинета.

Кабинет был крохотным в размерах, в котором едва уместилось два стола (один с компьютером), четыре стула, два кресла около входа, и шкаф, забитый какой-то бумажной дрянью.

В кабинете я задержался ненадолго, взял несколько листов чистой бумаги, пару ручек и отправился в приемную мэра.

12.

В приемной находилось несколько человек, стоявших с пасмурными лицами вдоль стен. Среди них был и Трофимов. Я кивнул ему головой в знак приветствия, и, следуя общему примеру, скромно пристроился в уголке и начал рассматривать приемную.

Приемная была отделана обоями серого цвета. Пол был покрыт зеленым ковролином. На стенах висели часы и картина с видом с высокого берега на Волгу.

Основное место в приемной занимал стол секретарши, на котором стояло несколько телефонов и факсимильный аппарат. Кроме того, с одной стороны от входа стоял желтый кожаный диван, а с другой стороны кресло.

Во всей этой обстановке мой интерес вызвал только диван. Смотря на него я подумал, что на нем, хорошо заниматься «любовью» с секретаршей.

Закончив осмотр обстановки, я обратил свое внимание на людей. Но здесь не было ничего интересного. У десятка мужчин и одной женщины было одинаковое выражение лица тупой покорности. Они с трудом подавляли зевоту. Подобные лица я наблюдал в приемной стоматолога.

Вскоре мне надоело изучение лиц, и я уставился на картину, пытаясь угадать с какого места набережной художник рисовал вид.

Таким образом, продолжалась еще минут пять, пока стрелка на часах не приблизилась к половине восьмого. Едва она коснулась отметки, как Трофимов взглянул на свои наручные часы и осторожно приоткрыл дверь.

Через минуту он выглянул из-за двери, как проснувшийся после зимней спячки сурок, и, с неподдельным удивлением на лице, спросил.

- А вы чего не заходите?

Не дожидаясь вторичного приглашения, народ стал степенно заходить в кабинет. Я умышленно зашел последним.

Обычно, на подобного рода заседаниях, у всех есть «свои» места. Чем ближе к начальству, тем место значимее и почетнее. На Руси немало было сплетено интриг, чтобы сменить отдаленное место на место поближе. Потому, чиновники дорожат местами больше жизни. История приводит немало примеров, когда бояре жизни лишались из-за того, что их сгоняли с насиженного места, и заставляли сесть на места отдаленные. Петр Первый в этом деле наломал немало дров. Всем также памятен свежий случай, когда Борис Ельцин на заседании правительства заметил, что министры сидят «неправильно» и заставил кое-кого пересесть. Казалось бы какое дело президенту страны до того, где сидят его министры? И как это может повлиять на дела в стране?

Проявив невинную хитрость, я зашел в кабинет, когда все уже заняли свои места. Мэр Сергей Николаевич Ермаков сидел во главе стола и читал бумаги, лежавшие перед ним. Он был маленький, худощавый и с красноватыми глазами, словно у лабораторной крысы, придававшими ему злое выражение, даже когда он улыбался.

Свободные места оставались в конце стола и рядом с мэром. Намереваясь вести протокол совещания, я подумал, что в конце стола, будет плохо слышно, что будет говорить мэр, и совершенно спокойно уселся рядом с мэром.

Остальные недоуменно зашептались.

13.

Ермаков услышал шепот, и, глядя поверх голов, произнес.

- Ну, что начнем совещание?

В кабинете повисла тишина. Заместители начали прятать глаза, как школьники не выучившие домашнее задание.

Наконец, мэр спросил, обращаясь Трофимову.

- Ну, начнем с тебя. Как у нас дела?

Я ткнул ручкой в тетрадь, желая подробно записать что далее будет сказано. Кроме того, не надеясь на то, что успеет все записать, я включил принесенный с собой диктофон, который, чтобы не смущать присутствующих, спрятал под лист бумаги.

Трофимов начал бодро докладывать.

- У нас все прекрасно. Вчера мы провели три совещания. Явка присутствующих была высокой. Дисциплина на рабочих местах хорошая, нам удалось добиться, чтобы никто не уходил с рабочего места без разрешения.

Мэр спросил.

- А как с сокращением?

- С каким сокращением? – Озадаченно спросил Трофимов.

Мэр нравоучительно сообщил.

- Родион Романович, административный аппарат всегда должен находиться в состоянии сокращения. Наш президент в своем обращении к народу обозначил генеральную линию на сокращение управленческого аппарата и повышение эффективности его работы. Поэтому мы должны обязательно кого-то сокращать хотя бы один раз в неделю.

- Да, мы постоянно занимаемся этой важной работой. Слово президента для нас закон. – Сказал Трофимов. – Вот и вчера подготовили список на очередное сокращение.

Мэр сказал.

- Я не видел этого списка.

Трофимов пообещал.

- Я вам его покажу.

На этом вопросы к руководителю аппарата были исчерпаны и мэр обратил свое внимание на заместителя по экономике.

- Касымова?! – Обратился он к ней.

Я с интересом рассматривал Касымову. Она показалась мне симпатичной и на вид ей было лет тридцать пять. Но дело в том, что на оценку возраста сильно влияет тип внешности. Женщины со светлой европейской внешностью кажутся более молодыми по сравнению с азиатскими женщинами того же возраста. На лице Касымовой была видна азиатская кровь, о чём говорила смуглая кожа и коричневые глаза. Контур лица напоминал овал. Волосы черные, но не грубые, а скорее тонкие и нежные. Черные волосы не могут быть нежными, а поэтому скорее всего цвет волос у Касымовой не естественный - в дело явно вмешалась краска. Волосы были средней длины и концами ложились на плечи.

Для облика женщины важна одежда. Я видел только верхнюю часть темного делового костюма, из-под которого выглядывала белоснежная блузка. Верхние пуговички были расстегнуты так, что из распаха блузки выглядывала верхняя часть сочных соблазнительных грудей.

И еще я отметил, что на тонких ухоженных пальцах этой молодой женщины, украшенных перстнями, не было обручального кольца.

Мэр спросил.

- Марина Владимировна, а что у нас с экономикой?

Касымова, только что шептавшаяся со своим соседом, уверенно отвечала.

- С экономикой у нас все отлично. Есть только небольшие проблемы.

- Какие? – Заинтересовался мэр, что-то черкая в лежащей перед ним черной рабочей тетради.

- Нет денег на выплату зарплаты учителям и врачам. – Сообщила с улыбкой Касымова.

- А сколько нужно? – Мэр замер.

- Немного, - два миллиона пятьсот тысяч рублей. – Продолжала улыбаться Касымова. Она перелистала блокнот и остановилась на нужной записи.

- А куда они делись? – Настороженно спросил мэр.

Улыбка с лица Касымовой моментально исчезла.

- Сергей Николаевич, так мы их потратили на ремонт четвертого этажа мэрии. – Напомнила она.

- Нужное дело. – Подтвердил мэр и, резко отодвинув от себя рабочую тетрадь, начал говорить с азартом достойным митинга. Видимо он так и не отошел от выборных страстей.

- Здание мэрии является лицом власти! По нему судят на что способна эта власть! Если в коридорах грязь и неопрятно, то народ не будет уважать эту власть! Поэтому надо сделать еще ремонт фасада и остальных этажей!

Касымова достала из сумочки висящий на спинке стула бумаги, положила их перед собой и сказала.

- Ремонт можно сделать, сметы есть.

Касымова показала рукой на лежащие перед ней бумаги.

- Но подрядчики завышают сметы. Я проверила сметы на ремонт, они завышены в среднем в три раза. Я велела им переделать сметы. Новые сметы оказались завышены в четыре раза.

- Расставаться надо с нечестными подрядчиками! – Вспылил справедливым гневом мэр. – Немедленно материалы передайте в прокуратуру.

- Хорошо! – Сказала Касымова, убирая бумаги. – Я сегодня же передам материалы в прокуратуру, чтобы она привлекла обманщиков к уголовной ответственности. А то этот Шканов совсем обнаглел. Одни и те же работы скрывает в смете под разными названиями.

14.

- А причем тут Шканов? – Удивился мэр.

- Так он является подрядчиком на ремонт здания мэрии. – Доложила Касымова.

- Ах, - он! – Мэр от злости покраснел и неожиданно рявкнул. – Марина Владимировна, а Вы чего лезете не в свои дела!? Как мне известно, с Шкановым заключен договор, и чего там проверять? Марина Владимировна, Вы что, - строитель?

Касымова смущенно опустила голову.

- Нет. Но я - экономист!

- Пока…. – Сказал с недвусмысленным намеком мэр и посоветовал. – Лучше бы нашли деньги для выплаты зарплаты учителям. А то они беспокойный народ, еще доброго чего припрутся в мэрию. В девяностых годах, я помню, вот так проникли в мою приемную и устроили голодовку. Из столовой мне не могли принести ни обеда, ни чаю.

При упоминании этого события, мэр вздрогнул, и, побледнев, пробормотал.

- Кошмарный был случай! Пришлось устроить себе временный кабинет в другом здании. Так что срочно найдите деньги на зарплату учителям.

Касымова обреченно проронила.

- Так нет же денег в бюджете!

Мэр озабоченно спросил.

- Сергей Владимирович, а что у нас с ЖКХ?

Заместитель по вопросам жилищно-коммунального хозяйства Гигарев, лоснящийся от жира, всколыхнулся.

- А у нас с ЖКХ все в порядке.

- Вот, видите Марина Владимировна, в ЖКХ порядок. – Сказал мэр. – Вот и возьмите денег с их бюджета.

- У них большой долг перед энергетиками. Из-за этого населению отключили горячую воду. Если мы сейчас заберем у них оставшиеся деньги, то сорвем начало отопительного сезона. – Заволновался Гигарев.

Мэр начал рассуждать вслух.

- Без горячей воды народ проживет. Лето, и так тепло. А кому нужна горячая вода, пусть нагреют в чайнике.

Гигарев робко напомнил.

- Начало отопительного сезона….

Мэр заметил.

- До холодов еще три месяца, и даже если вовремя не начнем топить, - ничего обойдутся, - не баре. Тем более, что народ все равно привык, что тепло начинают давать, когда на улице начинаются морозы. А не дадим, так пусть одеваются получше. А то девки совсем обнаглели, ходят по улицам с голыми пупками.

Мэр начал сокрушаться.

- Девки-то совсем распустились. Мода какая-то глупая - одни короткие юбки.

На лице мэра появилось мечтательное выражение.

- А ноги у девок, как у курят бройлеров. А….

Тут мэр снова пришел в себя, и сурово взглянул на заместителя по экономике.

- Короче, Марина Владимировна, на зарплату учителям заберите деньги с ЖКХ.

- Хорошо, я так и сделаю. – Сказала Касымова.

Все было бы хорошо, но Гигарев не сдавался.

- Сергей Николаевич, если у нас заберут деньги, то не начав вовремя отопительный сезон, мы рискуем его совсем не начать. Ни в коем случае нельзя у ЖКХ забирать деньги.

Гигарев предложил.

- Заберите лучше у комитета по молодежи.

Председатель комитета по молодежи Иванов, худой чернявый мужчина в черном пиджаке с желтым галстуком, с ненавистью метнув молнии в направлении Гигарева, немедленно возмутился.

- Если у нас заберут деньги, то нарушится наш режим работы, и молодежь начнет заниматься черт знает чем. У нас и так в городе сплошная молодежная преступность. Почти вся молодежь в шайках.

- Не может быть! - Не поверил мэр.

- А вот об этом в газетах пишут. – Представил доказательство Иванов.

Мэр спросил.

- А чем занимается молодежь, которая не состоит в бандах?

- Она занимается в наших молодежных центрах. – Сказал Иванов и по его лицу пробежала тень тревоги.

- И все-таки - чем же? – Допытывался настырный мэр.

- У нас большие планы по отвлечению молодежи от неорганизованной преступности. – Деловито сообщил Иванов. - Наши планы мы предоставим Вам сразу же после совещания.

Ответ удовлетворил мэра и он вспомнил.

- А ведь когда меня избрали мэром, задолженности по зарплате учителям не было.

Мэр бросил на Касымову взгляд полный подозрения.

- Марина Владимировна, - вкрадчивым голосом заговорил он, - а куда делась зарплата учителям?

15.

На лице Касымовой появилось искреннее недоумение. И она начала оправдываться.

- Так Вы же сами велели, чтобы на зарплату учителям провели ремонт в мэрии. А учителям, мол, потом найдем.

- Да? – Недоверчиво спросил мэр.

- Да. – Уверенно сказала Касымова.

- А я что-то я не помню, чтобы подобное говорил. – Строптиво огрызнулся мэр и вслух повторил вопрос. - Так где же взять деньги на зарплату учителям?

Касымова предложила.

- А давайте не будем платить за ремонт, - строители пусть подождут. Они и так слишком много хотят. Также можно задержать зарплату руководителям мэрии. Ограничить командировочные. Сэкономленных денег как раз хватит учителям.

Мэр взорвался как бомба.

- Это мне хотите задержать зарплату?! Вы с ума сошли! А как же руководить городом?

Он вскочил с места и возбужденно заходил вдоль стола.

- Надо же, додумалась, - мне задержать зарплату! И кому отдать, - учителям. Да эти бездельники прожрут её и спасибо не скажут.

Гигарев громко спросил.

- Так может вообще не давать зарплату учителям, - пусть еще потерпят. Мои же коммунальщики уже пару лет обходятся без зарплаты. И ничего.

Кто-то негромко заметил.

- А к чему им зарплата, если они деньги берут с жильцов?

- Да. – Сказал мэр и, остановившись, решительно разрубил рукой воздух. – Страна переживает тяжелое время перехода от застойного социализма к либеральной экономике. Во всяком большом деле бывает нелегко, и приходится потуже затягивать ремни. Я не понимаю, чем учителя лучше других, и почему они отказываются нести тяжесть реформ. Правильно будет, если они возьмут на себя часть своей ноши. Мое мнение такое - разжирели учителя, пора их ставить на место. Хватит им быть эгоистами. Пора им подумать и об общих проблемах.

Сделав глубокомысленное заявление, мэр сел на свое место.

Касымова спросила.

- Так что, - зарплату учителям платить не будем?

- Пусть подождут. – Сказал мэр. – В городе есть дела поважнее, чем учителя. Нужно продолжить ремонт мэрии. Скоро к нам на совещание приедет губернатор, так стыдно будет встретить его - зал для совещаний обшарпанный, в коридорах обои облезли. А в туалет невозможно зайти.

Он удрученно покачал головой.

- Нет, важнейшее для нас дело - ремонт!

Кто-то спросил.

- А если учителя устроят пикет в приемной?

Мэр изменился в лице.

- Н-да…. Дело будет плохо, опять будут перебои со столовой. Но, значит….

Мэр задумался, затем воскликнул.

- О! Это значит, что Трофимову надо поставить надежную охрану, чтобы посторонних лиц не пускали в мэрию. А то, не орган муниципальной власти, а проходной двор. Шатаются по коридорам все кому не лень! Нам нужен фейс–контроль. В мэрию пускать только прилично одетых людей. А девок в мини-юбках и кожаных штанах не пускать.

Трофимов задумчиво проговорил.

- Усилить охрану можно. И фейс-контроль устроить. Но на это нужны дополнительные деньги.

- Ну нужное дело и денег не жалко. – Сказал мэр и поинтересовался. - Сколько?

- Где-то миллион для начала. – Сказал Трофимов.

Мэр сурово взглянул на заместителя по экономике.

- Марина Владимировна, найдите деньги на усиление охраны!

Касымова побледнела, и робко заметила.

- Но таких свободных денег в бюджете нет.

- А зарплата учителям? – Спросил мэр.

- Мы же ее на ремонт пускаем. – Напомнила Касымова.

- А фонд зарплаты врачам? – Спросил мэр.

- Ну…. – Замялась Касымова.

- Вот ее и пустим на охрану. – Сказал мэр.

- Но мы же ёго уже истратили. У нас задержка медикам по зарплате три месяца. – Сообщила Касымова.

Ермаков задумался. Через несколько минут размышлений он сказал.

- Деньги врачей надо пустить на фейс-контроль. А если что, то, в конце концов, руководить городом можно будет и из другого кабинета.

После этого осмелился подать голос руководитель пресс-службы.

- Сергей Николаевич, оппозиционная пресса будет возмущаться. Они напомнят, как в прошлый раз в приемной мэра от голода умер учитель. А скоро новые выборы. Нельзя к выборам идти с непопулярными решениями.

Ермаков рассердился.

- Сколько вас в пресс-службе?

- Десять человек. – Испуганно сказала пресс-служба.

- А в нашей городской газете? – Спросил мэр.

- Двадцать. – Не понимая к чему клонит мэр, сказала пресс-служба.

- А вы зарплату получаете? - Спросил мэр.

- Получаем. - Скромно потупилась пресс-служба.

Мэр зловеще насупился.

- Вот и думайте, как непопулярные решения сделать популярными. Объясните, что невыплата зарплаты проводится в рамках оптимизации бюджета. И его более эффективного использования. Заодно, напомните, что учителя погрязли во взятках, которые берут за то, что ставят хорошие отметки. А потому деньги у них есть. В общем - думайте.

- Но реальная ситуация в городе…. – Заикнулась пресс-служба.

- Молчать! – Гаркнул по военному Ермаков и, вскочив со своего места, опять начал митинговать. – Негативная ситуация в городе потому и существует, что вы все встаете в семь утра, и целый день ничего не делаете. Один я, как пчелка просыпаюсь в четыре часа утра, зимой и летом. Я бегу на физзарядку, а вы дрыхнете. Пока я бегаю, я думаю над проблемами города. Все, пора кончать с этим! Завтра до обеда объявляю физкультурный день для чиновников, а после обеда будем учить государственный гимн. Лично у каждого буду принимать зачеты. Чиновник который не умеет бегать, да еще и не знает текста государственного гимна, не может решать порученных ему проблем….

Ермаков многозначительно взглянул на Касымову.

- Даже если у чиновника и два, и три высших образования. Да, хоть десять! Не образование дает умение работать. И вообще, в голове хорошего чиновника должно быть много места для заполнения его указаниями начальства.

К концу речи мэра высшие чиновники мэрии сильно погрустнели. И потому совещание дальше шло скучно. Мэр продолжил теоретическое обоснование физкультурного дня, но через некоторое время запутался и совещание поспешно окончил.

16.

С совещания городские чиновники шли, как с похорон: молчаливо и с печальными лицами. В приемной они не задерживались, а быстро стремились проникнуть по другую сторону двери.

Я же наоборот задержался в приемной, намереваясь спросить у Трофимова, как оформить протокол совещания.

У секретарши телефоны звенели не переставая. Впечатлений от событий произошедших на совещании у меня было по горло, и потому мне хотелось с ней побеседовать «по душам», чтобы выяснить особенности взаимоотношений в органе власти, в который я вляпался. Обычно секретарши знают гораздо больше, чем о том думают. И они с удовольствием выкладывают имеющиеся у них тайные сведения. Надо только подобрать нужный ключик к женской душе. Однако универсальная отмычка к душе женщины – внимание к ней и лесть.

Но так как с данной секретаршей из-за бесконечных телефонных звонков заговорить было невозможно, то я, примостившись у окна, стал терпеливо ожидать Трофимова.

Заодно я пристальнее рассмотрел саму секретаршу, что является не менее полезным.

В результате изучения мне представилась женщина того самого сочного возраста, о котором говорят – «баб ягодка». У нее было приятное овальное лицо, правда, овал из-за некоторой полноты больше приближался к кругу. Серые глаза: искусно нанесенная косметика - синие тени и зачерненные длинные ресницы, визуально увеличивала их размер. Длинные светло-русые волосы свернутые на затылке тугим узлом. Для её возраста у нее была достаточно тонкая талия.

Всю правду о женщине скажут её руки. Руки у секретарши были холеные, пальца были унизаны перстеньками и кольцами различного калибра. Не было среди них только обручального.

Так что, обозрев представленную картину, я пришел к твердому мнению, что данный экземпляр женщины тоже не замужем.

Впрочем, я мог смело держать на это пари. Как позднее я убедился, почти девяносто процентов женщин, обитающих в разнообразных органах власти не замужем. И чаще всего разведены. Замужние женщины в органах власти не обитают. Редко встречаются мужья-альтруисты, готовые делиться женой со служебным долгом.

Улучив момент между звонками, я интеллигентно представился секретарше и выяснил, что её зовут Наталья Невердовская. Но далее продвинуться в знакомстве мне не дал бешеный Трофимов, который стремительно вылетел из кабинета мэра.

На бегу он велел мне следовать за ним, и помчался по коридору.

Я, сломя голову, помчался за ним, задыхаясь от быстрого бега и в душе проклиная чересчур резвых начальников. Хорошо хоть бежать пришлось недалеко. В коридоре шустрый первый заместитель мэра свернул в кабинет помощников и в двери резко остановился и встал, как вкопанный, словно баржа наткнувшаяся на мель.

Я заглянул через его спину, и увидел, что в кабинете находится незнакомый мне мужчина. Мужчина был среднего роста и с приличной поляной на затылке среди жидких темных волос. На вид ему было не меньше шести десятков лет.

Трофимов, не здороваясь, распорядился.

- Так, господа, завтра мэр объявил физкультурный день, прошу вас обоих сегодня заняться подготовкой этого мероприятия.

Мужчина спросил.

- А чем займется председатель комитета по физкультуре?

- Вот его и мобилизуйте. – Бросил Трофимов, и резко, словно атакующий танк, развернулся к выходу. Он с такой энергией вознамерился двинуться по своим делам, что всякий, преградивший ему путь, оказался бы раздавленным. Но я, понимая, что если сейчас упущу непоседливого заместителя, то так и не решу свой вопрос, смело преградил ему выход из кабинета.

- Родион Романович, как оформить протокол совещания? – Спросил я.

- Какой протокол? – Удивился Трофимов, неожиданной преграде.

- Протокол совещания у мэра. – Напомнил я, уже ничему не удивляясь.

- Ну-ка дай сюда запись. – Сказал Трофимов, и я передал ему свои записки.

Трофимов пробежал глазами по записям и возмущенно проговорил.

- Ну и бред!

Я думая, что упрек относится ко мне, начал оправдываться.

- Я делал подробную запись, у меня даже есть диктофонная запись.

Трофимов от изумления даже подпрыгнул.

- Диктофонная запись? Да Вы с ума сошли!

Я растерялся и спросил.

- А что не надо было вести запись?

Трофимов, притискиваясь между мною и дверным косяком, чтобы вырваться на оперативный простор, по-генеральски скомандовал.

- Диктофонная запись совещания у мэра потенциально представляют угрозу для стабильности власти. Поэтому, диктофонную запись стереть! Записки уничтожить! В протоколе написать только, - «обсуждались меры по погашению долгов перед учителями».

- Ясно! – Вытянулся я по военному и отодвинулся немного в сторону, давая Трофимову щель для бегства.

Трофимов тут же устремился к свободе, на ходу заканчивая распоряжение.

- Вечером доложите мне план проведения физкультурного дня.

Когда Трофимов убежал, дробно стуча ногами по коридору, я протянул руку мужчине.

- Разрешите представиться - я Дырченков Эдуард Антонович. Вчера принят помощником мэра. Работаю уже целый час.

Мужчина пожал руку и представился.

- А я Анисимов Евгений Георгиевич. Тоже помощник. Работаю уже третий месяц. Однако до сих пор еще не сошел с ума от той дури, что здесь творится.

Я прошел к свободному стулу и взялся за его спинку.

Анисимов сказал.

- Присаживайтесь за стол с компьютером. Это теперь будет Ваш стол. Я все равно не умею пользоваться этой бандурой.

Я уселся перед компьютером и спросил.

- А почему - «уже третий месяц»?

Анисимов любезно пояснил.

- Потому что тут уже сменился десяток помощников. Сидевшего на Вашем месте товарища уволили неделю назад.

- Крутенько! – Встревожено констатировал я, разглядывая коробку процессора. Клавиатура и коробка были в грязных пятнах, и я подумав, что здесь давно никто не занимался наведением чистоты, и задал естественный вопрос. – А за что его уволили? А то как бы самому не наступить на те же грабли….

Анисимов положил перед собой стопку бумаг и сказал.

- В мэрии - как на минном поле, поставленном придурком. Поэтому тут системы никакой нет. Тут не знаешь, где споткнешься. Сидевший на Вашем месте, Сергей Лазарев продержался почти полгода. Но на прошлой неделе ему поручили купить мэру билет на поезд в Москву.

- Совсем простое дело. – Снисходительно заметил я, и открыл дверцу стола, чтобы проверить, что внутри его находится.

Анисимов перелистал бумаги.

- Вот и он так думал. Да вот на самом деле оказалось не простое. Серега купил билеты на всё «вип»-купе, и даже двойную порцию обедов. Всё как обычно, но промахнулся в малости, в купе оказалось место с номером тринадцать. А шеф боится числа тринадцать. Так что через полчаса Серега собирал свои вещи.

- И из-за такой ерунды уволили?! – Изумился я и обнаружил в столе пятидесятиграммовые стеклянные стопки.

- Из-за такой! – Подтвердил Анисимов, откладывая бумаги на край стола. – Но, вообще-то Лазарев поставил рекорд, он дольше всех проработал помощником.

Стопок было нечетное количество – три. Больше в столе ничего не было. Только затерявшаяся зеленая скрепка. Я в расстройстве откинулся на спинку стул.

- Так что - мне может уже пора искать себе новое место?

Анисимов ободрил.

- Пора, не пора, но нам надо заняться подготовкой плана проведения физкультурного дня.

Рассказ сторожила кабинета, привел к тому, что я потерял всякий энтузиазм, которым обычно горят люди, приступающие к новой работе. Но помня о служебном долге, я взял лист бумаги с края стола и предложил.

- Ну, тогда давай писать.

Анисимов с удивленным недовольством взглянул на меня.

- Ты чего это?

- План писать собираюсь…. – Растерянно сказал я, не понимая причин его недовольства.

- Молодой человек! – Нахмурив брови, назидательно начал Анисимов. – Вас от строгого наказания спасает только малый опыт работы во власти. Скажите - с каких это пор чиновник делает сам работу?

Анисимов поднял палец над собой.

- Главный принцип работы чиновника - это коллективный труд.

Анисимов усмехнулся и опустил палец. Дальше он продолжал вполне миролюбиво.

- Вот сейчас мы пригласим председателя комитета по спорту, или сами сходим к нему…. Лучше сходим – чего сидеть в душном кабинете, когда на улице лето. Поговорим…. Обсудим…. Потом он выделит человека, а тот назначит другого человека, который и составит план. А мы этот план рассмотрим, внесем в него коррективы, и отдадим на доработку.

Я напомнил его.

- Нам план надо представить к концу рабочего дня.

На лице Анисимова промелькнуло разочарование.

- К вечеру? Жаль. Вообще-то тут работы минимум на месяц.

Он вынул из кармана мобильный телефон и набрал номер.

- Романыч, к какому сроку нужен план?

- К вечеру. – Послышался ответ.

- К вечеру?! – Изумился Анисимов. - Да ты с ума сошел? На такие дела необходимо не меньше месяца.

- Это не я сошел с ума, это указание мэра. – Проговорил Трофимов.

- А-а, тогда все ясно. – Сказал Анисимов и спрятал телефонв карман. Но теперь он поднял трубку внутреннего телефона и набрал номер.

- Серега, привет. Ты в курсе, что мэр объявил завтра физкультурный день?

- Знаю. - Пропищало в трубке.

- Знаешь…. – Удовлетворенно повторил Анисимов и спросил. - А знаешь, что мы должны составить план проведения физкультурного дня?

- Нет. Мне никто не говорил. – Ответил Серега и поспешил добавить. - Но у меня есть наметки!

- Вот и хорошо. – Сказал Анисимов. – Тогда мы идем к тебе. Готовься к напряженной работе.

Анисимов положил трубку и обратился ко мне.

- Ну все, - пошли в спорткомитет, готовить план.

Я спросил.

- А если нас будут искать?

- Кому надо, тот найдет… - Сказал Анисимов, поднимаясь. – Трофимов знает, что мы занимаемся планом физкультурного дня. А, значит, мы можем находиться только в спорткомитете.

Спорткомитет, как сказал Анисимов, находился на соседней улице, и пока мы неторопливо шли, наслаждаясь летним днем, я расспрашивал.

- Георгич, а откуда взялся Ермаков на должности мэра?

Анисимов охотно рассказывал.

- Ермаков старый кадр. В молодости он сначала сидел в тюрьме за спекуляцию. В тюрьме набрался ума – ему объяснили, что с образованием воровать можно больше и безопаснее. Поэтому он окончил железнодорожный институт. Потом работал на железной дороге начальником маленькой станции. Место ему нравилось, на запасных путях часто отстаивались вагоны с бензином, и другими полезными вещами. Ермаков, конечно, сам не воровал, воровали другие, но ему исправно отстегивали малую толику. А он другим. Тем они и были живы. Но счастье, как всегда, изменчиво. По пьянке он умудрился потерять сверхсекретный пакет с мобилизационными документами на военный период. Случай уникальный, на железной дороге такого никогда не бывало. Другого может быть и посадили бы, но Ермакову только предложили перейти на другую работу. Но так как работы по его бестолковости не находилось, а вид у него был благообразный, то его направили работать по партийной линии. Там он оказался на месте, и к пятидесяти годам высидел место председателя горисполкома. Он еще в советское время был председателем горисполкома. Но в начале девяностых годов, он, как и положено олуху, умудрился загнать городское хозяйство в такую яму, что очередные выборы он проиграл с треском. О событиях в городе того времени писали даже центральные газеты. В приемной у него постоянно сидели пикеты, то голодных учителей, то врачей, то еще кого-нибудь.

Тут я заинтересовался.

- Но если его не избрали, то как же он опять оказался на должности мэра?

- А история проста, - двух предыдущих мэров губернаторы сожрали. Особенно жестокая война была у прежнего мэра с губернатором. Губернатор – десантный генерал. Лицо волевое, а по делу оказался тряпка. Своей команды не было, поэтому навез кучу советников, а они начали открыто разворовывать областной бюджет. А так как это отражалось на ситуации в городе, прежний мэр вынужден был вступить в конфронтацию. Вот они и «мочили» друг друга в СМИ, пока не восстановили против себя весь народ. В результате, когда начались очередные выборы, оба оказались непроходными фигурами. Ермаков все это время отсиживался на должности заместителя директора маленькой строительной организации. А на этих выборах он оказался подходящим для одного из кандидатов в губернаторы. Вот его и вытащили. А народ забыл о его старых грехах.

Я сказал.

- На утреннем совещании мэр что-то усиленно заботился о ремонте здания, велел даже проводить ремонт за счет зарплаты учителей. Что-то непонятна его позиция, это же обязательно приведет к скандалу. Зачем он настраивает против себя население?

Анисимов спросил.

- Речь шла о Шканове?

- Ну да. – Подтвердил я.

Анисимов усмехнулся.

- Загадки особой нет. Шканов, как раз и является хозяиномтой строительной организации, где отсиживался Ермаков. При этом надо учесть, что зимой очередные выборы. А голос учителей, даже если их и десяток тысяч, в полумиллионном городе не имеет почти никакого значения. На выборах имеют значение деньги. К тому же, даже если его и не выберут, то Ермаков обеспечил безбедное будущее себе и своим детям. Поэтому сейчас и разворачиваются грандиозные бесполезные стройки.