Белый феникс: Проект Эгида

Есть истории, которые лучше не рассказывать. Есть вещи, о которых лучше не знать. Но иногда молчание убивает быстрее правды, и тогда приходится говорить — даже если никто не поверит, даже если сочтут сумасшедшим.

А может, я и правда сошел с ума. Черт его знает.

Меня зовут... впрочем, неважно, как меня зовут. Имена в этой истории не имеют значения. Важно только то, что я видел, как умирает мир. Не один мир — тысячи миров. И теперь очередь этого.

***

Знаете, в детстве бабушка рассказывала мне сказки про монстров. Про тварей, что живут в темноте под кроватью, в подвале, в лесной чаще. «Не ходи туда, где темно, — говорила она, — там живет то, что нельзя называть по имени». Я смеялся. Глупый пацан.

Бабуля знала, о чем говорила.

Тьма реальна. Она старше звезд, старше времени. Она была здесь еще до того, как первый атом водорода решил, что неплохо бы превратиться во что-то более интересное. И она будет здесь, когда последняя звезда потухнет в холодной пустоте космоса.

Мы называем ее Хаосом, но это всего лишь слово. Попытка человеческого разума ухватить то, что не поддается пониманию. Как назвать цвет, которого не существует? Как описать звук, которого нет?

Хаос — это голод. Бесконечный, всепожирающий голод. Он питается всем: материей, энергией, душами, воспоминаниями. Даже самой идеей существования. Представьте рак, который пожирает не только тело, но и саму мысль о том, что тело когда-то было здоровым.

И единственное, что может его остановить — это мы.

Белые Фениксы. Звучит красиво, правда? Почти героически. Как название рок-группы или команды по бейсболу. На самом деле мы больше похожи на проклятых, вынужденных веками скитаться по миру, поглощая хаос. Это убивает нас, но мы не можем остановиться. Потому что, если остановимся, погибнет всё остальное.

Бессмертие? Да, у нас есть бессмертие. Знаете, сколько оно стоит? Все. Абсолютно все.

Каждый раз, когда я умираю — а умираю я регулярно, это часть работы — я теряю кусочек себя. Лицо матери тускнеет, голос любимой девушки становится шепотом, имя лучшего друга превращается в набор бессмысленных звуков. Это как болезнь Альцгеймера, только в ускоренном режиме и после каждой смерти.

Иногда я просыпаюсь и не помню, где нахожусь. Кто я. Зачем живу.

Но потом запах Хаоса ударяет в ноздри — сладковатый, как цветы, с металлическим привкусом — и все встает на свои места. Я помню свое предназначение. И понимаю, что снова пора умирать.

***

В прошлой жизни — одной из прошлых жизней, кто их считает — я был обычным инженером. Работал на добывающей станции где-то в очень отдалённой галактике, качал гелий-3 из атмосферы газового гиганта. Скучная работа, но зарплата хорошая. Планировал жениться на девушке по имени... как ее звали? Анна? Алла? Неважно. Она мертва. Все мертвы.

Я помню тот день. Сначала связь с Землей стала барахлить. Потом пропала совсем. "Солнечная буря," — сказал начальник смены, но в его глазах уже плясали странные огоньки.

Люди начали меняться.

Не сразу. Не драматично. Просто в какой-то момент ты понимаешь, что твой коллега больше не моргает. Что он стоит у пульта управления уже шесть часов подряд и не двигается. Что когда он поворачивается к тебе, в его улыбке слишком много зубов.

А потом начинается настоящий ад.

Металл на станции стал... живым. Провода извивались, как кишки. Стены дышали. Компьютеры начали показывать лица — не изображения лиц в программах, а настоящие лица, которые умоляли о помощи или просто беззвучно кричали.

Взрыв реактора должен был убить всех. Я помню, как меня швырнуло к переборке, как легкие наполнились огнем, как сердце остановилось.

И помню, как проснулся.

Не в медцентре. Не в спасательной капсуле. В месте, которого не должно существовать — где время течет вспять, где пространство складывается само в себя, как лист бумаги. В Разломе.

Там, среди обломков реальности, я впервые почувствовал его вкус. Хаос. Он был повсюду — черные капли размером с булавочную головку, которые парили в воздухе и пели. Да, пели. Тихо, почти неслышно, но я различал слова. На языке, который знал, хотя никогда его не изучал.

Прими нас. Стань нами. Забудь себя.

Я их проглотил. Все до единой. И умер снова.

А потом воскрес Фениксом.

***

Остальное — детали. Как я нашел других таких же отчаянных. Как играли в героев, зачищая разломы по всей галактике. Как обнаружили, что кто-то специально их создает.

Доктор Эдвард Ллойд. Блестящий ученый, любящий отец, филантроп. Человек года по версии журнала "Галактик Таймс". И, как выяснилось, носитель Хаоса уже лет двадцать.

Его "лекарство от всех болезней" было гениальным ходом. Кто откажется от бессмертия? Кто не захочет вылечить рак, диабет, даже обычную простуду? Вакцина работала именно так, как обещали рекламные ролики. Она действительно делала людей бессмертными.

Только забыли упомянуть один нюанс: бессмертные носители Хаоса - марионетки!

К тому времени, как мы поняли, что происходит, половина галактики уже получила прививки. Цивилизация рухнула за три месяца. Не война, не катастрофа — просто в один прекрасный день люди перестали быть людьми.

Мой лучший друг Алекс... Он получил вакцину одним из первых. Работал врачом, понимаете? Хотел защитить пациентов. Когда я в последний раз видел его, у него были глаза как у акулы и при этом при этом очень голодные.

"Ты должен понять," — сказал он мне тогда. — "Это не смерть. Это эволюция."

А потом попытался съесть мне лицо.

***

Временной портал был нашей последней картой. Идея простая до глупости: прыгнуть в прошлое и предотвратить катастрофу. Единственная проблема — энергии на всех не хватало. Кто-то должен был остаться.

Я вызвался добровольцем. Стер себе память, чтобы Хаос не смог меня отследить, и нырнул в кроличью нору времени.

Должен был попасть в тело своего молодого "я". Вместо этого оказался здесь, в теле техноманта по имени... черт, как же его звали? Неважно. Он умер в аварии, я занял его место. Теперь я живу его жизнью, встречаюсь с его девушкой, работаю на его работе.

И жду.

Потому что рано или поздно память вернется полностью. Рано или поздно я вспомню, как убивать носителей Хаоса. Рано или поздно мне придется снова стать Фениксом.

А еще потому, что я не один здесь. Алекс тоже прыгнул. И другие.

Некоторые хотят предотвратить катастрофу.

Некоторые — повторить.

Угадайте, к какой категории относится мой бывший лучший друг?

***

Так что вот мой совет: если увидите человека с пустыми глазами акулы, который слишком много улыбается — бегите. Если почувствуете запах цветов там, где его быть не должно — бегите еще быстрее.

И если однажды утром проснетесь с мыслью, что мир стал немного не таким, каким был вчера — не игнорируйте это чувство.

Потому что, возможно, вы правы.

Возможно, кошмар уже начался.

***

Найдено в заброшенной квартире после исчезновения жильца. Личность не установлена. Следов борьбы нет. Соседи утверждают, что никого в этой квартире никогда не видели.