Белый гамбит

Глава 1.

Корнилов.

Очнулся я от боли. Отрыл глаза и невольно застонал. Так как боль накатила с новой силой. При этом болело прямо все тело. Нет, мне и раньше случалось ощущать боль в своей жизни. Все же я еще тем адреналиновым маньяком был. И к своим сорока восьми годам я уже успел заиметь несколько шрамов и военных травм. Ну, да! Я ведь когда-то был профессиональным военным. Даже до майора умудрился дослужиться. По крайней мере на последней моей войне, когда я потерял правую ступню от взрыва мины-лепестка, мое воинское звание было как-раз майор вооружённых сил Российской Федерации. Да, и это была не первая моя война. И на других я тоже успел нахватать контузий, а также пулевых и осколочных ранений. Да, и на охоте тоже как-то не повезло мне сломать ногу еще в молодости. Поэтому с болью я довольно хорошо знаком не понаслышке.

Но тут у меня прямо было такое ощущение, что все тело болит. И еще я наблюдал этот мир сквозь какую-то красноватую пелену. Кроме того я лежал на чем-то твердом, а надо мною суетились какие-то темные фигуры. Вроде бы люди, а не черти с рогами. Вот только выглядели они как-то очень странно. Как актеры из фильмов про белогвардейцев. Ага, реальные такие офицеры русской императорской армии или Белого движения. И почему-то они меня Лавром Георгиевичем обзывали. А в голосе генерал-лейтенанта Деникина слышалась неподдельная тревога за мое здоровье. Что, Деникина!? Точно Антон Иванович Деникин! Тот самый! Эту фамилию школьники обычно на уроках по истории гражданской войны в России 1917-1922 года слышат от учителей. И я ведь про этого легендарного лидера Белого движения тоже много слышал и читал когда-то. И откуда я его знаю?

Я ведь одно время увлекался исторической реконструкцией по истории той гражданской войны. Поэтому много разных исторических трудов по той эпохе успел прочитать. И фотографии генерала Деникина тоже видел. А тут этот персонаж из далекой гражданской войны вполне себе живой. И он откуда-то меня знает. И явно беспокоится за мою жизнь. И еще он меня почему-то называет Лавром Георгиевичем. А чей-то голос за кадром еще при этом взволновано спросил, что случилось с Корниловым. То есть со мной. Это как? Это почему эти люди, сошедшие как-будто со страниц учебников по истории гражданской войны, назвали меня Корниловым? Тем самым! Создателем Добровольческой Белой армии. Я ведь не он? Меня по другому зовут. От волнения я даже дернулся и открыл рот, чтобы им об этом сказать. Но тут я мой мечущийся по сторонам, растерянный взгляд вдруг упал на мою окровавленную ногу. Точнее говоря, на правую ступню. Ту самую, что майор Сомов когда-то потерял на последней своей войне, став инвалидом. Она была на месте! Да, да! Я увидел уже не привычную мне культю или пластиковый протез, который я на нее надеваю обычно. А нормальную такую правую ступню. Живую и настоящую. Правда, какую-то тощую. Мои то конечности и тело были довольно большие и толстые. Нет, раньше то я себя в форме старался держать до потери ноги. Но потом просто плюнул на себя и запустил свой организм до лишнего веса. Но эта нога, так поразившая мое воображение, явно принадлежала кому-то другому. Более стройному или даже худощавому. Подумав об этом я даже попытался пошевелить правой ногой. И увидел как эта худая конечность тоже шевельнулась.

– Какого хрена тут происходит? – как-то заторможено подумал я, а затем перевел ошарашенный взгляд на свою окровавленную руку.

Которая также совсем не походила на мои прежние верхние конечности. Эта хваталка также была не моя. Тоже довольно длинная и тощая. Я что внезапно похудел? А потом я опять услышал фамилию Корнилов. И тут в моей голове как-будто тумблер включили. И я начал вспоминать жизнь того другого. В тело которого я каким-то чудом умудрился сейчас попасть. Лев Георгиевич Корнилов, генерал российской императорской армии от инфантерии. Родился 30 августа 1870 года в Усть-Каменогорске в семье потомственного казака Георгия Николаевича Корнилова, который служил в звании младшего урядника в 7-м Сибирском казачьем полку. Мать тоже из потомственных казачек Прасковья Ильинична Хлыновская. Кстати, я когда-то слышал такую забавную теорию, что генерал Корнилов, бывший основателем Белого движения, исповедовал ислам и по матери был казах.

Эту сказку почему-то очень любят вспоминать в Казахстане. Однако, теперь я точно знаю, что в предках Прасковьи Хлыновской были поляки и алтайские калмыки. Поэтому у Корнилова и появился своеобразный восточный тип лица. Значит, Лавр Георгиевич Корнилов был четвертым сыном в семье. И все его братья кроме страдающего тяжелыми припадками Автонома были военными. Все служили царю и Отечеству. Вот и Лавр тоже сначала учился в кадетском корпусе, а затем 4 августа 1892 года окончил Михайловское артиллерийское училище, получив чин подпоручика. После чего начал службу в Туркестанском военном округе, где как-раз было довольно неспокойно. Ведь тут постоянно закипали мелкие и локальные конфликты с Персией и Афганистаном, подзуживаемых Великобританией.

Прослужив два года в Туркестане, подпоручик Корнилов выслужил чин поручика. После чего решил не уходить в отставку, а делать карьеру в армии и дальше. И в 1895 году поступил в Николаевскую академию Генерального штаба. Попутно с учебой, он увлекся и женился на дочери титулярного советника Таисии Владимировне Марковиной. А через год у них родилась дочь Наталья. А потом у них родился еще и сын. В 1898 году кончив академию с малой серебряной медалью, Лав Корнилов получил досрочный чин капитан. С 1898 по 1904 года служил опять в Туркестане помощником старшего адъютанта штаба округа, а затем штаб офицером при штабе округа. При этом Корнилов совсем не сидел в штабе, а с риском для жизни занимался самой настоящей разведывательной деятельностью во вражеских тылах.

Маскируясь под местного жителя туркменского происхождения, он вел рекогносцировку британских крепостей в Афганистане и Персии. Налаживал агентурную сеть и собирал сведения об этих странах. За все эти экспедиции по вражеским тылам капитан Корнилов получил орден Святого Станислава 3-й степени. И вскоре был направлен в Памиру, малоизученный район в Восточной Персии. Те земли, кстати, к тому моменту на всех картах значились как «неисследованный район». И никто из европейцев о них ничего не знал. По сути своей эта часть Ирана представляла собой безводную пустыню. Где выжить было довольно сложно. Но Корнилов смог там выжить со всеми своими людьми. И при этом собрал о тех местах достаточно подробные сведения.

В его путешествиях Корнилову помогало знание многих иностранных языков. Ведь помимо английского, французского и немецкого языков. Он еще владел казахским, персидским, калмыцким, монгольским, китайским и языком урду. Офигеть! Я при этом воспоминании попробовал выругаться на всех этих языках по очереди. И у меня получилось. Песец! А ведь раньше то я только по-английский со словарем мог шпрехать. А тут прямо сразу вон сколько языков вдруг знаю. Шок – это по нашему! Ну, а что там было дальше?

А дальше с ноября 1903 года по июнь 1904 года Корнилов находился в Индии якобы для «изучения обычаев и нравов народов Белуджистана». Но это было лишь красивой легендой и прикрытием его разведывательной деятельности. Ведь на самом деле Лавр Георгиевич посетил Бомбей, Дели, Пешавар и Агру (военный центр англичан в Индии). Чтобы изучить колониальную армию Британской Индии и проанализировать ее военный потенциал. Ну вот, а, помнится, как кто-то из российских псевдо историков времен Перестройки когда-то с пеной у рта заявлял, что в Российской Империи не было никакой разведки вплоть до Первой Мировой войны. Так вот, друзья, заявляю вам со всей серьезностью, что разведка в Империи все же имелась. И Лавр Корнилов в ней как-раз и служил. Хотя для всего остального цивилизованного мира он был знаменитым исследователем и путешественником далеких земель. Легенда прикрытия у него была именно такая. Впрочем, в конце девятнадцатого и начале двадцатого века, судя по всему, все подобные путешественники были такими вот разведчиками. Которые под прикрытием своих географических экспедиций как-раз и занимались разведкой чужих территорий на случай войны.

В 1904 году с началом русско-японской войны теперь уже подполковник Корнилов попросился в действующую армию на Дальний Восток. Там он, будучи на должности начальники штаба 1-й стрелковой бригады, получил боевое крещение в боях против японской армии в битве при Сандепу в Маньчжурии. При отступлении русской армии от Мукдена, прикрывал со своей бригадой отход основных сил. А когда его 1-я бригада оказалась окружена при Вазые. То Корнилов смог воодушевить солдат, которые ринулись в штыковую атаку и смогли прорвать кольцо окружения. За эти героические действия Лавр Георгиевич Корнилов получил несколько наград. В том числе орден Святого Георгия 4-й степени и Георгиевское оружие, а также произведен в следующий чин полковника.

В начале 1906 года полковник Корнилов был назначен делопроизводителем управления генерал-квартирмейстера Генерального штаба по вопросам планирования боевых действий и разведки на Азиатском театре боевых действий. А 4 мая 1906 года был переведен в 3-ю часть обер-квартирмейстера Главного Управления Генерального штаба. Где занимался вопросами разведки и стратегического планирования на Среднеазиатском театре боевых действий (Персия, Афганистан, Индия и Западный Китай).

В 1907-1911 годах снова разведка в тылу врага под прикрытием должности военного агента в Китае. Параллельно с изучением китайского языка собирал сведения о китайском военном потенциале. Затем до Первой Мировой войны с 1911 года послужил на должностях: командира 8-го Эстляндского полка, начальника отряда Отдельного корпуса пограничной стражи а Заамурском округе, командира бригады 9-й Сибирской стрелковой дивизии в городе Владивостоке.

С началом Империалистической войны 19 августа 1914 года Корнилов назначен командиром 48-й пехотной дивизии, которую в будущем назовут «Стальной». Которая под его командованием сражалась в Галиции и на Карпатах в составе двадцать четвёртого армейского корпуса 8-й армии генерала Брусилова. Там же Корнилов познакомился и с Деникиным, который стал его другом и соратником теперь. Они вместе на том фронте воевали против немцев и австро-венгров. Вскоре 48-я пехотная дивизия под командованием Корнилова за беспримерные подвиги получила прозвище «Стальная» и считалась самой крутой частью на этом участке фронта. Уже в феврале 1915 года за боевые успехи и примерное командование войсками Корнилов получает чин генерал-лейтенанта.

Но в апреле 1915 года, прикрывая со своей дивизией отступление армии Брусилова, Корнилов попал в австрийский плен. Я аж поморщился от тех воспоминаний. Произошло это потому что генерал-лейтенант Корнилов стал самолично командовать последним из отступающих батальонов Стальной дивизии. Так как батальонный командир и большинство офицеров были тогда убиты. Вот там в тяжелом бою, переходящем в штыковые атаки, Лавр Георгиевич и был ранен дважды в руку и ногу. Из-за чего и попал в плен. Кстати, действия его 48-й дивизии дали тогда возможность 3-й русской армии избежать полного разгрома. В общем, тогда генерал-лейтенант Корнилов всех спас, но и сам оказался в австрийском плену. Впрочем, его героизм тогда император оценил высоко и наградил Лавра Георгиевича орденом Святого Георгия 3-й степени.

Залечив свои раны генерал-лейтенант Корнилов пытался дважды неудачно бежать из вражеского плена. И лишь на третий раз ему улыбнулась удача. И еще тогда русскому генералу помог выбраться из австрийского лагеря под Веной чех Франтишек Мрняк. После побега Корнилова лично наградил сам император Николай Второй орденом Святого Георгия 2-й степени. Объявивший Лавра Георгиевича настоящим героем Отечества. После чего его имя стало довольно популярным в Российской Империи. Но почивать на лаврах наш герой не стал. И немного подлечившись, Корнилов снова рвется на фронт. В сентябре 1916 года он уже стал командиром 25-го армейского корпуса Особой армии генерала Гурко на Юго-Западном фронте. Там он также довольно энергично взялся за дело, воюя профессионально и смело. Однако, вскоре как-то внезапно для него в России началась февральская буржуазная революция.

Царь отрекся от престола под давлением генералов, которые его по большому счету просто предали, передав власть в стране в руки Временного правительства. Слава Богу, но в той крысиной возне Корнилов не участвовал. Некогда ему было такой мерзостью заниматься. Он же был настоящим патриотом и тогда честно воевал за свою Родину. В то время как его начальники расчётливо и цинично предали императора. А затем позволили захватить власть каким-то болтунам и проходимцам из Государственной Думы. И хотя ему было мерзко от произошедшего. Однако, он все же не подал в отставку, здраво рассудив, что правители приходят и уходят, а Отчизна остается. И кто-то должен ее защищать.

Поэтому когда ему предложили стать командующим Петроградским военным округом от лица Временного правительства и начальника Генерального штаба генерала Алексеева (того самого что заставил Николая Второго подписать отречение от престола). То Корнилов после долгого раздумья согласился занять эту более высокую должность. Кстати, первым своим действием он, возможно, спас от скорой расправы царскую семью. Переведя режим ее охраны в ведение Штаба Петроградского военного округа. Так он сразу же пересёк все поползновения в сторону императора и его семьи со стороны всех этих самозваных солдатских комитетов и разнообразных Советов. Которые могли легко и быстро устроить самосуд царю и его близким. Тогда ведь все эти «рэволюционэры» вошли во вкус и начали убивать направо и налево. Творя беспредел и расправу над неугодными или просто богатыми людьми. Но взяв семью царя под охрану своих войск Корнилов их тогда спас.

Мда! Долго наш герой терпеть и наблюдать за той деградацией армии в Петрограде все же не смог. Больно ему было видеть, как Советы разрушают дисциплину и разлагают Петроградский гарнизон. А все его протесты и просьбы к Временному правительству игнорировались. Эти чудики, дорвавшиеся до власти, сами не понимали, что большевики специально это делают. Чтобы в нужный момент потом некому уже было защищать это самое опереточное Временное правительство прекраснодушных идиотов. Это, кстати, сам Корнилов их там так обозвал как-то в сердцах. В общем, он такого маразма долго терпеть не смог и подал рапорт послать его опять на фронт. Там по крайней мере все было ясно. Вот враг. И его надо уничтожать. А вот Петроград в 1917 году превратился в настоящую политическую клоаку. Из которой генерал Корнилов вынырнул с большим облегчением. Когда его прошение удовлетворили и отправили командовать 8-й армией на Юго-Западном фронте в конце апреля 1917 года.

Кстати, председатель Временного правительства Гучков сначала хотел назначить Корнилова командовать сразу Северным фронтом, утверждая, что там просто необходима твердая рука Лавра Георгиевича. Который смог бы там поднять дисциплину и навести порядок. Но тут встал на дыбы уже начштаба генерал Алексеев. Который заявил, что у Корнилова слишком маленький стаж командования. И на командующего фронтом он ну никак не тянет. Типа, вместо него туда лучше других более старых и опытных генералов послать. Угу, угу! Так и запишем. Алексеев, предавший своего царя, просто завидовал популярности Корнилова в войсках. Не нравился ему этот выскочка, который лишь по недоразумению (по мнению Алексеева) смог пробиться наверх по военной иерархии.

Из-за полного разложения русской армии летнее наступление наших войск провалилось. И только благодаря действиям Корнилова тогда удалось каким-то чудом удержать фронт от прорыва. За это Временное правительство присваивает ему звание генерала от инфантерии. А 7 июля 1917 года Керенский назначает Лавра Георгиевича командующим Юго-Западным фронтом. В ответ Корнилов просит ввести на фронте смертную казнь и полевые суды, чтобы хоть как-то остановить деградацию и развал армии. Кстати, многие генералы с ним тоже были согласны. Поэтому его поддержали. А вот Брусилов как-раз был против, так как именно на его совести и было такое крутое падение дисциплины.

Этот генерал, будучи главкомом, ведь просто заискивал перед Советами и солдатскими комитетами. Именно из-за его попустительства русская армия и начала разваливаться прямо на глазах. Естественно, что Брусилов был против. Однако, Керенский, наконец-то, вынул голову из задницы и решил все же послушать нормальных генералов. Которые хотели видеть главнокомандующим не Брусилова, а Корнилова. Они надеялись, что этот твердый и решительный лидер сможет навести в армии порядок. И уже 19 июля 1917 года Лавр Георгиевич стал верховным главнокомандующим вооружённых сил Временного правительства. Он смог выбить разрешение на применение смертной казни на фронте. После чего энергично начал наводить там порядок. И на какое-то время ему даже удалось остановить распад армии и стабилизировать ее деградацию. Однако, большевики тоже без дела не сидели, ведя антиправительственную пропаганду. Которая вскоре начала давать свои плоды. И дисциплина опять стала падать.

А тут еще и Керенский почему-то решил объявить, что Корнилов хочет узурпировать власть, став военным диктатором. Хотя на самом деле у Лавра Георгиевича и в мыслях такой ереси не было. Он просто хотел еще больше укрепить дисциплину в армии и власть Временного правительства. Однако, его военную программу по реорганизации армии Временное правительство просто игнорировало. Думая, что оно само рассосется. Эти дураки там боялись сильно закручивать гайки и все еще рассчитывали договориться с Петроградским Советом. Поэтому Керенский и воспринял в штыки все предложения Корнилова по ужесточению внутренней политики в стране. И в итоге, 9 сентября 1917 года он объявил генерала Корнилова мятежником.

Его арестовали и поместили в Быховскую тюрьму. При этом генерал Алексеев совершенно неожиданно начал ходатайствовать за Корнилова, спасая его тем самым от расправы. На его сторону встали и другие командующие фронтами. Поэтому Корнилова не расстреляли, а держали в тюрьме на довольно мягких условиях. А потом к нему также еще подселили и других «мятежников» из офицеров, что сочувствовали Корнилову. Был среди них и Деникин. Которого также арестовали за симпатии к идеям Лавра Георгиевича.

Затем начался муторный и долгий процесс расследования вины «мятежников», который военные, симпатизировавшие Корнилову и его идее о сильной армии и сильной власти без всякой демократии, затягивали и саботировали. А вот кретин Керенский требовал смертной казни для Корнилова и его сподвижников. И при этом он совсем не замечал своих настоящих врагов, которые уже приготовились вонзить в его спину нож. Поэтому когда в Петрограде грянул октябрьский переворот, возглавляемый большевиками. То единственный человек, который мог бы спасти Временное правительство, тогда сидел в Быховской тюрьме и ждал суда за мятеж.

Но к счастью, так и не дождался. Можно сказать, что большевики своим переворотом просто спали Корнилова от расправы. Которую хотел устроить над бравым генералом кретин Керенский. Правда, при этом сам Лавр Георгиевич никакой признательности к большевикам не испытывал. Наоборот, он хотел с ними бороться, считая узурпаторами и мятежниками. Ох, я прямо Украину 2014 года вспомнил. Там ведь тоже кучка нацистов внезапно захватила власть, когда президент той страны оказался полным ничтожеством и трусом. И там тоже ведь нашлись люди, которые не согласились подчиняться нацистским мятежникам и узурпаторам. Люди Донбасса тогда выступили против той банды убийц со свастиками. Вот и с Корниловым похожая ситуация выходит. Он ведь тоже решил не признавать власть большевиков. И начать с ними бороться вооруженным путем.

В общем, наш герой подался на Дон, чтобы там найти себе единомышленников и создать свою Добровольческую армию. Правда, при этом ему пришлось подавить прошлые обиды и скооперироваться с генералом Алексеевым. С которым у Корнилова были раньше терки и недопонимание. Но он все же решил, что дело важнее личных ссор. Ведь у Алексеева были связи не только среди военных, но и среди дипломатов. В частности он мог договориться с союзниками по Антанте о финансовой и военной поддержке зарождавшегося Белого движения на юге России. Да, и связи с другими антибольшевистскими организациями у генерала Алексеева также имелись. Еще в их триумвират вошел атаман Войска Донского генерал Каледин. Ведь на Дону в 1917 году после большевистского переворота в столице России тоже появилось свое Донское правительство.

В общем, тогда они договорились, что Корнилов возьмет на себя командование Добровольческой армией, генерал Алексеев примет на себя финансовые дела, вопросы внешней и внутренней политики. А Каледин будет заниматься формирование Донской армии и делами донских казаков. После чего началось формирование армии. Правда, из-за скудного финансирования и малого количества добровольцев дела шли не очень хорошо и быстро. В общей сложности всего удалось набрать около четырёх тысяч человек. Мда! Конечно, спеси и пафоса у белых не занимать. Не постеснялись же назвать неполную бригаду целой армией.

И ведь у них там не только с людьми все обстояло очень грустно. Мало было и оружия, а главное – боеприпасов не хватало для длительных боевых действий. Так как казачки Донского правительства довольно прохладно относились к своим союзникам из Добровольческой армии. И отказывались им помогать оружием и снабжением. Также они часто саботировали совместное ведения боевых действий против красных. И несколько раз из-за них добровольцы несли ощутимые потери. Так как казаки могли без предупреждения просто бросить фронт и сбежать. Или намеренно не поддержать атаку белых войск Корнилова. Они так демонстрировали свою независимость и вольнолюбие.

Сами понимаете, что с такими хреновыми союзниками много не навоюешь. Поэтому в феврале 1918 года Корнилов принял решение уходить на Кубань. Где тоже появилось свое Кубанское казачье правительство. Которое было более вменяемым и согласилось признать главенство командующего Добровольческой армией, а не выкобениваться как донские казаки. Которые своей дурной вольницей перед лицом врага и отсутствием дисциплины уже очень сильно начали бесить генерала Корнилова. Ну, а кубанцы согласились пойти под его руку и признать его своим командующим без особых споров. Тем более, что им сейчас очень была нужна военная помощь Добровольческой армии. Ведь большевики начали наступление огромной массы войск со стороны Царицына и Ставрополя. И дела у кубанских казаков при этом на фронте шли очень хреново.

Поэтому генерал Корнилов решил, что его Добровольческая армия уйдет с Дона. Раз здешние казачки не хотят нормально с ним сотрудничать, постоянно гнут пальцы и тянут одеяло на себя. То пускай теперь сами хлебают полной ложкой свою волю, за которую они все так на Дону держатся. И против красных тоже пускай теперь сами дерутся. А Добровольческая армия тем временем двигается на юг в сторону Екатеринодара. Так тут в 1918 году пока еще называют город Краснодар. Где сейчас как-раз и находилась столица Кубанского правительства.

Так в феврале 1918 года начался Первый Кубанский поход. В ходе которого с боями Добровольческая армия прорвалась на Кубань и подошла к Екатеринодару. Где выяснилось, что этот город буквально недавно был занят Красной армией. Правда, добровольцам повезло и к ним на подходе к Екатеринодару присоединились еще около двух тысяч кубанских казаков. Они как-раз отступали от этого крупнейшего на Кубани города. Впрочем, казачков тех тоже можно было понять. Ведь против них красные выставили в боях за Екатеринодар аж около пятнадцати тысяч человек. Два бронепоезда и три десятка пушек.

Однако, теперь силы Кубанского правительства и Добровольческой армии объединились. И теперь насчитывали уже около пяти тысяч четырехсот человек и пятнадцать орудий. Правда снарядов и патронов было не очень много. А насчет численного преимущества противника? Так добровольцы уже привыкли так воевать. Обычно ведь у красных солдат было гораздо больше. Однако, на стороне Добровольческой армии была хорошая выучка, железная дисциплина и богатый боевой опыт. И за счет них они много раз уже побеждали краснопузых, разгоняя их огромные, но трусливые и плохо дисциплинированные войска. Поэтому Корнилов и решил всё-таки брать штурмом Екатеринодар. В котором сейчас засело в обороне гораздо больше врагов. И вот в ходе двухдневного штурма Екатеринодара 1 апреля 1918 года в возрасте сорока семи лет погиб генерал Корнилов.

Ух, ты! А я ведь о его смерти читал когда-то. И не один исторический труд и воспоминания его соратников. И все как один те авторы считали, что это была случайная и глупая смерть. Ведь командующего Добровольческой армией убило снарядом из гаубицы. Который влетел в комнату дома, одиноко стоявшего посреди поля на окраине Екатеринодара. И именно в этом домике располагался тогда штаб Корнилова. Что как всегда пренебрегал своей безопасностью и особо от пуль и снарядов не прятался. А старался руководить войсками, находясь вблизи от передовой. Впрочем, тут подобной дуростью грешили многие генералы и высшие офицеры. Которые таким способом демонстративно показывали свою эпическую храбрость и презрение к смерти. А то что потом из-за их внезапной и глупой смерти войска теряли волю к победе и бросали фронт. Так это пустяки. Дело житейское.

Вот и Добровольческая армия тогда под Екатеринодаром, потеряв довольно много бойцов за несколько дней боев и почти уже взявшая этот город, после нелепой смерти своего главнокомандующего лишилась воли к победе и просто отступила, поджав хвост. А ведь еще глупость ситуации состояла в том, что при этом Корнилов особо и не маскировал свой штаб. Расположив его в открытом поле. И понятное дело, что красные разведчики очень быстро срисовали. Как белые офицеры съезжались в этот примечательный домик на совещания. И еще из него туда-сюда конные гонцы шмыгали к наступающим на город частям белых. Ведь тут не надо быть семи пядей во лбу. Чтобы сообразить, что в этом домике как-раз и находится штаб белых. Ну, а дальше уже красные артиллеристы нанесли по нему удар. В результате которого и погиб генерал Корнилов. Все это я тоже понял еще до того, как у меня очень сильно разболелась голова и я отрубился.