Белый Холод

Смерть предшествует рождению, а рождение — смерти.

Это правило, по которому живёт природа. Одно животное убивает другое, даёт жизнь и само умирает, завершая этот круг. По этому правилу живёт и лес. По крайней мере, жил.

Необъяснимое событие привело к тому, что рождение произошло вопреки этому правилу. Посреди самой обычной опушки родилось существо. Его неестественность связана не только с рождением, но и его видом, отражающим полное противопоставление этому правилу.

В зелёном лесу — оно единственное белое. Не имеющее имени или воспоминаний. Миловидное детское лицо омрачается красными глазами со зрачками-ромбиками, а длинные белоснежные волосы создают впечатление призрачной вуали. Хрупкое на вид девичье телосложение даёт невидимым хищникам, смотрящим отовсюду, знание: лёгкая добыча.

Но в полном одиночестве, посреди этой тихой, туманной ночи, она не беззащитна. Тонкие пальцы, оканчивающиеся острыми когтями, и острые длинные клыки дают призрачную, почти невидимую уверенность в своих силах.

Осмотревшись по сторонам, она увидела лес, среди травинок которого хаотично летали холодные огоньки. Изогнутые деревья отбрасывали длинные тени под лунным светом, а под их кронами царствовала тьма. Однако глаза девочки видели прекрасно: каждую травинку, листик и веточку в лесном мраке было под силу ей рассмотреть.

А сверху… Звёзды.

Красные, синие, розовые, белые — мерцали таким же холодным светом. Каждый из них был чем-то необъяснимым и мерцал по-своему, словно был живым. Девочка наблюдала за ними с приоткрытым ртом. Глаза широко распахнулись, стараясь уловить всю их необъемлющую красоту.

Складывающееся из них полотно вызывало трепет. Их случайное расположение складывалось в необычные образы, отделить которые один от другого было не под силу.

Но самого их наличия было пока достаточно.

Интерес. Она встала, но почти сразу рухнула на землю, лицом в траву. Инстинктивное упрямство, подкреплённое детской наивностью и отсутствием как таковой цели, заставило её подняться на ноги. Но вновь падение. Ходить для неё в новинку.

Десятки попыток, с каждым разом на один шаг больше, и вот она уже спокойно вышла на самую середину опушки. Руки потянулись к ним сами – жадно, безнадёжно. В голове одно лишь «Хочу», сжимает пальцы в кулак, однако ладони остаются пусты.

«Почему нельзя схватить луну?»

Летающие вокруг огоньки избегают её захвата, уворачиваясь в последний момент. А звёзды остаются недосягаемыми, подчёркивая её одиночество. Она чувствует досаду от того, что не может схватить то, что хочет. Опушка принесла лишь разочарование. Слух уловил странный, приглушённый звук. Обратив на него своё внимание, она поняла, что он исходит из пугающего мрака чащи.

Она выбрала направление – к звуку – и вступила в чащу.

Едва она попала в тень вековых деревьев, уши начали улавливать десятки звуков. Лес, кажется, ожил под влиянием девочки: журчание ручья, уханье совы, шелест листвы и треск деревьев под тяжестью ветра. Они пугали так же сильно, как и вызывали интерес.

Она шла, вслушивалась и познавала каждый звук, любовалась однообразными видами, но для неё был особенным каждый, не таким, как прошлый. На пути попался необычный предмет: куст с ярко-розовыми небольшими ягодами. Почему они такие красные?

Девочка присела на корточки рядом с ним, сорвала ягоду и сунула в рот. Сладость и кислинка выдавилась на язык. Вкусные. Следом было сорвано несметное количество ягод, пока не попалась гадость. В одном из них затаился мерзкий клоп, своим противным вкусом и запахом испортившим всё впечатление.

Едкая розово-зелёная жидкость была выплюнута на землю. Но клоп даже после этого напоминал о себе своим вкусом, который, кажется, впитался в язык. Нужно срочно найти что-нибудь, что поможет избавиться от него. Девочка пыталась выскрести с языка мерзкий вкус, но это не помогало.

Тем временем необычное журчание вновь попало в уши. Теперь оно было гораздо ближе, чем раньше. Пройдя куст насквозь, девочка направилась к нему, и через несколько минут вышла к источнику звука.

Там был бурный поток воды, что переливался в лунном свете, словно бриллиант, и стремился по мокрым камням куда-то в неизвестность. От него чувствовалась влажная прохлада, а изнутри исходило первобытное знание. Можно пить.

Девочка склонилась над ним, сунула руку в поток. Прохлада пронзила кожу, хотелось отдёрнуть руку в страхе. Ручей показался слишком резким и необычным, но интерес, подкреплённый жгучей жаждой, был сильнее страха.

Набрав воду в ладонь, она поднесла его к своему рту. Глоток, прохладная влага, смывающая горечь клопа, утоляющая сухость и жажду. Чистая вода из ручья была с небольшим минеральным привкусом, и ей понравилось. Напившись воды, девочка встала, тут же получив новый интерес.

Вода убегает. Куда она течет? Хочу узнать!

Взглянув вдаль, увидела лишь сотни и тысячи деревьев, кустов и зарослей. Ручей исчезал в чаще, уходя в неизвестность. Навязчивое чувство потянуло её вперёд сильнее любого приказа. Она шагнула вслед за ручьём, между кустов, имея с собой лишь наивное, детское любопытство.

Поток петлял, извивался, словно змея. Иногда он обрушивался вниз с торчащих камней и разбивался о камни. Но так же упрямо, как и девочка, шедшая вслед за ним, он вновь собирался в ручей и продолжал своё неспешное движение.

Ручей привёл её в невообразимое до этого место. Бескрайнее озеро, раскинувшееся посреди леса. Водная гладь отражала небо и словно исчезала, а небольшие волны, созданные ветром, разбивались о небольшой берег.

Девочка распахнула рот. В её представлении кусок неба просто упал в лес, создав этот вид. Она осторожно подошла к озеру. Мягкая почва у самой воды осела под пальцами, вызвав панику. Но поняв, что ничего больше не происходит, она успокоилась и села у воды.

А там, едва она заглянула в воду, появилась незнакомка. Полная её копия смотрела из-под толщи воды на девочку своими алыми, слегка светящимися в ночном мраке, глазами, полными удивления.

И в её пустой, лишённой слов и воспоминаний голове возник один единственный неоформленный немой вопрос, обращённый в никуда:

“Это… Я?”

Девочка коснулась своего отражения. Холод и чужеродность. По воде пошла рябь. Незнакомка на мгновение пропала между волнами на водной глади, но через мгновение вновь появилась. Отражение копировало движения. Мускулы напряглись сами — почему?

Но в этом странном, холодном, чужом и блёклом отражении чувствуется что-то своё. Родное. Тёплое. Знакомое?

И она смотрела. На звёзды, на блуждающие огоньки, на волны, песок, воду и отражение. Постепенно начало светать. Даль рождала розовый рассвет, окрашивая чёрное небо в синие тона. Звёзды скрылись, огоньки потухли, вода начала мерцать. Над деревьями поднялось яркое солнце, а на водную гладь опустился плотный туман. Отражение растворилось в белой дымке, оставив её с пустотой внутри.

Впервые за ночь она почувствовала… одиночество.

От света глаза прищурились. Проступили слёзы. Дискомфорт стрелял в глаза, словно пытаясь прогнать девочку из этого красивого места. Украдкой посмотрев на отражение, она отступила в чащу, в тень, туда, куда свет до неё не может добраться.

С каждой минутой лес оживал. Девочка видела и слышала это собственными глазами и ушами. Птицы начали заводить свои трели, перекликаясь между собой, белки перескакивали с ветки на ветку, раздражая своим резким движением. Каждый раз тело замирало, фокусируясь на очередной белке, и провожало её взглядом в бессильной ярости. Воробьи, сидевшие на ветке и испуганные приближением заинтересованной девочки, громко взлетали, пугали в ответ и прятались высоко.

Здесь, в лесу, всё интересное находится там, куда девочка не может добраться. Все прячутся на верхушках деревьев, остальное сокрыто в самой глубине зарослей, под корнями и там, куда девочка даже подумать посмотреть не сумеет.

А голод тем временем подступал. Сначала она его не чувствовала, но теперь он сжался, словно заимев форму, и осел на дне желудка. Начал оттягивать его, пытаться побудить девочку к охоте. Но как утолить голод?

Перешагивая на очередной куст, девочка увидела странную тень. Она появилась из ниоткуда, не взмахивала крыльями, двигалась бесшумно и стремительно. Подняв голову, она увидела птицу. Необычную, не такую, как прошлые. Крупную, с большими черными глазами. Но под углом и в тьме глаза изнутри светились красным, словно тлеющие угли. Перья смолянисто-черные, словно поглощающие свет вокруг. На краях крыльев, хвоста, кончиков изогнутых длинных когтей и кончик клюва окрашены в кроваво-красный. Сова-ревенант – она не обратила на девочку внимание.

Через мгновение эта птица спикировала в кусты недалеко от девочки, а еще через секунду так же бесшумно взлетела в воздух. В когтях брыкалось что-то маленькое и хвостатое. Мышь. Сова сжала когти сильнее, и брыкания прекратились. Видя это, что-то внутри переключилось. Во взгляде застыло ледяное удовлетворение, зрачки с жадностью фиксировали последние судороги. По телу прошла дрожь. Сова скрылась так же быстро и бесшумно, как и появилась, оставив девочку наедине с лёгкой улыбкой.

Тут же в голову ударило множество сигналов. Визуальных: лёгкие покачивания травы, едва заметные движения вдалеке, шныряния мелкой дичи между стволами деревьев. Следы на земле, словно подсвеченные, проступили на земле. Маленькие и большие, одни с когтями, другие без. Разные, интересные. Все ведут к добыче. Запахи: кровь, пот, шерсть, метки территории, отходов и падали. Всё это смешалось в голове, вызвав на мгновение головокружение.

Но вскоре мозг адаптировался. Теперь лес словно на ладони. Девочка видит, слышит и чувствует всё.

Мышцы сами прижали её к земле. Хищник, сидящий в голове, повёл её по ближайшему следу, с наиболее выраженным запахом. Она шумела, наступая на листву и хрустящие под ногами ветки, но только из-за неопытности.

Некоторое время спустя запах стал наиболее сильным. Прямо перед ней, в высокой траве. Там есть что-то. Мир вокруг словно исчез. Мышцы сжались до предела, глаза смотрят к цели.

В голове, словно заевшая пластинка, звучит одна фраза: «Цель — убить, съесть. Быстро и эффективно. Без сомнений».

Трава колыхнулась. Зверёк неосознанно нажал на курок спускового механизма смерти. Мгновение. Девочка влетела в заросли, целясь прямо в неизвестного зверька. В момент перед атакой она разглядела его — большая, упитанная мышь. От предвкушения глаза стали огромными и ненасытными. Цель дёрнулась, попыталась сбежать. УДАР! Когти со свистом рассекли воздух, срубив лишь несколько травинок.

Девочка упала лицом в землю, а мышь начала стремительно убегать, вспахивая своими маленькими лапками землю. Она мгновение смотрела на убегающую цель, лежа на спине, но затем ловко перевернулась и встала на четвереньки. Мышцы тут же сжались и, с неестественной для хрупкого на вид тела, оттолкнули её от земли вдогонку за добычей. Азарт охоты зажёг огонь в глазах, в венах забурлил адреналин, придавая ей невероятную скорость.

И вот, близко! Удар! Когти лишь порезали землю. Мышь в последний момент ушла в сторону. Девочка не смогла вписаться в поворот. Ей пришлось тормозить, стирая свои руки и ноги о мелкие камушки в почве. Она полностью потеряла свою скорость, но остановить погоню не позволяет собственное упрямство.

Очередной толчок, тело девочки запустило само себя, словно стрелу. Она влетела в кусты, в которые всего мгновение назад забежала мышь. Она вновь поймала её своим острым зрением. Так далеко, но при этом так близко! Её юление между препятствиями и травой лишь раззадоривает хищника. После очередного маневра глаза мгновенно оценили информацию: скорость, инерцию и вес своего тела, скорость мыши, дистанцию – ничего не осталось без внимания. Нервы и сухожилия натянулись, словно струны. Скачок!

Огромная тень нависла над мышью. Девочка неумолимо приближалась к ней, а бежать ей некуда. Еще мгновение и… Удар! Когти прошлись по почве, подняв облако пыли. Но вновь мимо. Мышь каким-то чудом испарилась прямо под когтями.

Когда пыль улеглась, девочка увидела небольшую дыру в земле – нору. В нос ударили новые запахи, не только её жертвы, за которой она гналась, но и новых жертв. Запах страха, едва слышный тонкий писк множества зверьков.

Девочка глубоко вздохнула, пытаясь успокоить пылающие лёгкие, и села на корточки рядом с дырой. На мгновение она побоялась совать руку в глубину, боясь неизвестного возможного врага. Запахи еды взбудоражили её голову, заглушив страх, и она, без тени сомнения, сунула руку в нору.

Секунда. Вторая. Девочка осторожно двигала пальцы всё глубже, ощупывая каждый сантиметр. Писк становился всё громче, всё более умоляющим, более будоражащим и возбуждающим.

Острая потребность пронзила голову, следом, когда рука погрузилась в нору по локоть, мозг получил сигнал. Мышь укусила своими маленькими зубами за палец, оставив глубокую рану. Рука молниеносно дёрнулась в ответ. Пальцы пытались зацепиться за мышь, загнать её в самый угол, не дать пространства.

Наконец, пальцы сжали маленький, теплый, брыкающийся комочек, что извивался, кусался и пытался выбраться. Девочка мгновенно сдавила комок. Тихий, но отчетливый хруст отразился внутри черепа девочки. Тут же тело дало награду: всплеск удовольствия, смешанный с триумфом победы и смерти.

Девочка разжала пальцы, но только для того, чтобы принести больше смерти, пока есть возможность. Труп никуда не убежит, а еще живые существа могут. Не желая потерять добычу, она начала искать источники других запахов. Недалеко она нащупала небольшие, гладкие комочки, размером с фалангу пальца. Мышата. Один за другим они были раздавлены, каждый раз принося слабое, но отчетливое удовольствие.

Когда писк раздался последний раз, девочка собрала трупики и вынула их из норы. Мама мышь и десять мышат лежали на ладони. С указательного пальца стекала кровь, уже практически полностью окрасив палец в красный. Своя. Зверь прокусил очень глубоко. Не больно, лишь досадно.

Она села на землю и, сложив трупики возле себя, облизнула палец. Сладко-металлический вкус попал на язык. Глаза округлились от неожиданного вкуса, язык рефлекторно дёрнулся к небу, сделав глоток. Вкус собственной крови, медно-металлический и сладкий, показался ей вкусным. Но рана продолжала кровоточить. Девочка еще раз слизала кровь и, взяв мышь за хвост, положила зверька на язык.

Челюсти сжались, перерубив кости и плоть с силой гидравлического механизма. Шкура на брюшке лопнула, выдавив кровь и внутренности. Но в отличие от её крови, мышиная немного горчила. Органы были нежными и гладкими, словно таяли на языке. Вкусно – такое общее впечатление оставила добыча.

Девочка жевала с улыбкой, но неожиданно лицо скривилось в отвращении. Рот раскрылся максимально широко, и она, сунув в него пальцы, достала мокрый, окровавленный и наполовину пережеванный комок шерсти. Девочка выбросила её в ближайшие кусты. Следом были выплюнуты мелкие дроблёные косточки. Но, не считая этого, девочке понравился вкус.

Мышата же не имели таких же недостатков. Они были лысыми, а косточки мягкими. Они понравились ей куда больше. Нежное мясо и сладкая кровь без горечи хорошо утоляли голод. Но их было мало. Девочка почувствовала разочарование. Она хочет ещё мышат, ещё погоню и ещё больше охоты. Тепло добычи уже растекалось по всему её телу. Она заметила, как полученные царапины и ссадины с огромной скоростью заживали.

Облизнувшись, девочка встала с земли и, прислушавшись к окружению, направилась к ручью. Бег измотал и осушил горло, а крови было недостаточно. Придя к ручью, девочка услышала далекий рёв какого-то огромного зверя, но, не придав ему значения, принялась пить.

Напившись воды, она оглянулась. На глаза вновь попалась белка, что несла что-то в своих набухших щеках на высоту. Девочка проводила её взглядом до дупла на вершине дерева. Она сглотнула слюну. Жажда обладания затуманила рассудок. Сердце заколотилось, ноги напряглись, готовые к прыжку, но разум застыл в сомнениях. Дерево высокое, а ветви кажутся такими хрупкими. Но запах добычи был слишком сильным, слишком соблазнительным, чтобы отступить.

Девочка прилипла к стволу и, обхватив его руками, попыталась подтянуться. Ничего не вышло. Она чуть отошла в сторону и осмотрела его со всех сторон. Зацепиться не за что. Взгляд упал на когти. Момент озарения, и вот уже когти поставлены на кору высоко над головой. Она потянула их вниз, когти вошли вглубь, надежно застряв в стволе. С трудом девочка подтянула своё тело. Но едва это произошло, когти вылетели из дерева, и она рухнула на землю.

Веки сомкнулись, и что-то щёлкнуло в подсознании. Не мысли – вспышки образов: «Вот тело летит вниз, вот когти соскальзывают…». Но в одном варианте – цепляются.

Она вскочила с земли и вновь закинула когти на дерево. Подтянула ноги, быстрым движением закинула когти еще выше, оттолкнулась от ствола, вновь забросив когти выше. Мышцы повторяли удачное движение, словно думая самостоятельно. Тело само нашло решение, будто всегда умело. Медленно, тяжело, едва не срываясь каждый раз, но она поднималась.

Когти вцепились в выпирающую ветвь. Через мгновение тонкие, но мощные руки затащили её на неё. Она обхватила ветвь бёдрами, а сама приложила спину к стволу. Голова смотрела ввысь, рот был широко открыт, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Со лба стекал пот, а лицо было красным от напряжения. Но там, наверху, она увидела дупло. Оно ждёт и хранит добычу.

Вдохнув полной грудью, девочка встала и сразу же чуть ноги не соскользнули с ветки. В панике когти вцепились в ствол. Устояла. Вновь посмотрев наверх, девочка продолжила подъём.

Наконец, вершина с еще одним суком. До дупла нужно просто подтянуться. Девочка пару мгновений отдыхала, а потом еще какое-то время не спешила начинать. Сорваться вниз не хотелось. Нужно осторожно. Аккуратно, чтобы не потерять равновесие и не рухнуть с дерева, она протянула руку. Зверёк внутри запищал. Ориентируясь на слух, она взмахнула рукой. Когти зацепили что-то маленькое, твёрдое и круглое внутри. Ещё один взмах. Снова мимо. Еще один.

Несколько мгновений, и когти нашли плоть. Неглубоко, но девочка смогла ранить белку. Зверёк решил бросить свой дом. Он выбежал из дупла и начал бежать прямо по руке девочки. На мгновение её накрыла паника, и она попыталась смахнуть белку. Грызун увернулся в последний момент и, спрыгнув с руки, приземлился на далёкую ветвь. Девочка смотрела на него глазами, полными негодования и разочарования. Поесть бельчатины не удалось. Запаха детенышей нос уловить не может. Лишь какой-то землистый и масляный запах.

Пальцы сжали странные круглые объекты, и рука покинула дупло. На ладони была горсть орехов. В голове возник вопрос: «Это съедобно?»

Сев поудобнее, покрепче обхватив ветвь бёдрами, и свободной рукой взяв орех, она сунула его в рот. Она укусила орех, но он не поддался. Он был твердым и непробиваемым. Он лишь звенел между её зубами, не собираясь раскалываться. Но все же упрямство не позволило ей сдаться. Клык влетел прямо в щель между половинками ореха. Хруст. Он раскололся, открыв девочке съедобную сердцевину. Она выпала прямо на язык.

Скорлупа была выплюнута, а девочка, пожевав немного терпкий, маслянистый и сладковатый орех, сунула в рот еще один. Вкусно и необычно, не так, как прошлое. Спустя несколько орехов она приловчилась раскалывать их за один укус. Процесс разграбления беличьего гнезда пошёл кратно быстрее.

Когда не осталось ни одного ореха, девочка, с полным животом и триумфом, посмотрела вниз. Высоко. Она разработала план подъёма, а вот про спуск она забыла. Ошибки допустить она не может. Лишь один шанс сделать всё правильно.

Она встала на ветвь, прицелилась, а мышцы сжались. Девочка прыгнула. Когти попытались вцепиться в ствол, но лишь поцарапали кору. В панике глаза метались из стороны в сторону, а девочка, размахивая руками, ударила когтями о ветвь. На мгновение свободное падение затормозилось, принеся облегчение. Но ветка хрустнула под тяжестью тела и удара. Она рухнула вместе с девочкой в заросли под деревом, что смягчили падение.

Удар выбил воздух из лёгких. Ветвь накрыла следом, ударив девочку в живот и выбив слабый хрип. Сердце колотилось от волнения, но травм удалось избежать. Она получила только мелкие порезы от куста. Девочка яростно взглянула на дерево. В следующий раз я не упаду! В следующий раз достану! Она скинула с себя палку, ссадины затянулись, и она пошла в случайном направлении.

Следующего раза долго ждать не пришлось. Через некоторое время, когда голод вновь начал терзать, нос уловил запах, мгновенно завладев всем вниманием. Девочка прижалась к дереву и вытянулась к вершине древа. Она вновь принюхалась. Манящий, птичий запах. Пахло живой плотью, теплом и беззащитностью. Там, наверху, выше, чем было дупло, на большом суку висит гнездо. А в нём – копошащиеся пуховые комки. Добыча! Они пищали, требовательно и часто, лишь приманивая к себе белого хищника.

Глаза зафиксировались на комочках, загоревшись хищным восторгом, а нутро вскипело. Хочу! Нужно! Сейчас! Девочка сама не поняла, как уже была на середине ствола, вцепившись когтями в кору. Если бы не настигшая усталость, она бы не заметила. Ближайший сук стал временным пристанищем. Небольшой отдых, вновь подъём, новый сук, опять отдых. До цели рукой подать.

И вот, девочка подползла к гнезду. Там было три птенца черно-красного окраса, сбившихся в кучку на одной стороне и кричащих на помощь. Когтистая рука неумолимо приближалась к ним, пальцы скользнули по грубым прутьям и погрузились в теплый, пушистый и трепещущий комок. На лице появилась счастливая улыбка до ушей. Пальцы сжали птенца с чудовищной силой. Один писк оборвался, сменившись булькающим хлюпом.

Она не стала вытаскивать добычу сразу. Её рука двинулась дальше в гнездо и, нащупав еще один комочек тепла и страха, вновь сжала пальцы. С холодной, механической методичностью и эффективностью она истребила содержимое гнезда. Триумфальная радость бурлила в девочке. Три тёплых комка безжизненно свисали из её когтистой руки, издавая манящий запах победы и сытости. Но торжествовать было рано.

Сверху раздался оглушительный, яростый вопль – протяжное, жуткое уханье, наполненное невыразимой скорбью и бешенством. Взгляд метнулся к источнику. Там кружила птица, та самая сова-ревенант, что совсем недавно поймала мышь на глазах у девочки. В лапах совы была зажата сегодняшняя добыча, но, видя смерть птенцов, она сбросила её и метнулась из темноты. Птица целилась когтистыми лапами в лицо разорителя гнезда. Девочка ловко сунула птенцов в рот, зажав их между клыков, и рванула вниз, увернувшись от острых когтей.

Спуск вновь был падением, сопровождаемый треском рвущейся коры и управляемым лишь цепкостью её когтей. Она скользила по стволу, глубже вонзая когти в кору, словно пират, спускающийся по парусине. Быстро и стремительно преодолевая расстояние. От напряжения она сжала челюсти, и рот заливала свежая, вкусная кровь. Птица кружила рядом, предпринимая попытки атаковать, а девочка едва успевала отмахнуться когтями или увернуться.

Удар о землю был тяжёлый, но всё же девочка приземлилась на ноги. Она, встав на четвереньки и прижавшись к земле, рванула как можно дальше от дерева. Сова последний раз спикировала и, всё же нанеся удар когтями по спине, прекратила попытки. Она осталась кружиться в небе вокруг осиротевшего гнезда.

А девочка, отбежав на приличное расстояние, спряталась в густой тени под корнями поваленного дерева, крепче зажимая добычу. Дрожь пробегала по телу от напряженности момента и победы, вырванной своими когтями. Дыхание пыталось прийти в норму, глаза рыскали между кронами, выискивая признак погони. Лишь только через несколько минут напряжение начало спадать, постепенно заменясь голодом.

Девочка села на землю, всё еще поглядывая на небо, и сложила свои трофеи перед собой. Выбрав самую крупную тушку, она начала трапезу. Клыки легко рвали тонкую кожу, хрупкие кости, пережевывали слабые мышцы. Она глотала куски целиком, сплевывала пух с перьями и костями, ощущая, как сытость и сила заполняют тело. Рана от когтей на спине быстро зажила, но процесс отнял драгоценные силы. Желудок, лишь недавно наполненный, снова сжало знакомое чувство голода.

Когда она закончила с последним, девочка обратила внимание на небо. Солнце стремилось к багровому закату. Скоро будет ночь. И только сейчас она смогла почувствовать что-то вроде сытости. Только съев мышь, десять мышат, три совёнка, две ладони орехов и ягодный куст, она смогла насытиться. Полный желудок наполнил веки свинцом, а тяжелый труд, сделанный за один день, вернулся отдачей с утроенной силой. Веки сомкнулись, а лицо расползлось в самодовольной улыбке.

Но едва это произошло, как неожиданно подсознание завопило: «БЕГИ!».

Девочка резко вскочила, когти над головой свистнули, прошли мимо, сорвав лишь прядь белых волос. Бесшумная тень пролетела мимо. Сова – она нашла её и пришла мстить. Девочка посмотрела ей вдогонку, и сова скрылась между деревьями, заходя для новой атаки. Она ждала её, но тень не приходила. Едва она успокоилась и закрыла глаза вновь, как атака повторилась. Но было что-то странное. Сова словно не стремилась убить. Даже наоборот, она будто специально брала выше, чтобы проходить в сантиметре над головой и держать в постоянном напряжении.

Девочка покинула свою тень и, поняв, что просто бежать бесполезно, попыталась запутать след и спрятаться в укромном месте. Она резко меняла направление, петляла между деревьями, ныряла в густые кусты. Глаза рыскали по сторонам, выискивая подходящее место, но…

Сова – она преследует, терроризирует, мучает. Она не теряла своего врага из виду. Едва девочка находила укрытие, птица атаковала и отрезала ей путь. Птичий террор – недосягаемый и неостановимый. Девочка не могла ничего сделать, а тень бесшумно и неумолимо следовала по пятам, словно пастух, загоняющий овцу к обрыву.

.

.

.

.

.

.

.

.

.