Белый ксеноархеолог

Целый год я был черным ксеноархеологом и в то время писал дневник. Забросил после того, как оставил эту не вполне законную жизнь, и стал матросом, а потом и офицером Космофлота.

Я не собирался продолжать свои записи. Не видел в том ни смысла, ни цели.

Пока не оказался в поле беспомощности. Это психологический термин, используемый для состояния, при котором человек понимает, что надвигается ужасное будущее и он ничего не может сделать, чтобы предотвратить его, спасти себя и своих близких.

Я застрял в этой мертвой зоне отчаяния достаточно долго, чтобы обрести новую, жгучую потребность — описать всё, полностью. Всю спираль событий, что закрутила в свой смертоносный вихрь меня, мою семью и вообще человечество. Угрозу, нависшую над нами. И что я делал в связи с этим…

Но главное — у меня, наконец, появился Читатель, ради которого стоит размотать клубок этой истории до конца. И очень серьезная причина чтобы сообщить ему все, что последует далее, за этой строкой.

С чего бы начать? Продолжать с того момента, на котором я закончил свой дневник, неудобно. Прошло три года с тех пор, и подробно описывать все произошедшее будет утомительно, а читать это — еще утомительнее. Но и совсем не рассказать тоже нельзя.

Хуже того, я вдруг понял, что первая книга моих записей может и не попасть к моему Читателю. В том безумии, что сейчас творится, единственная копия на планшете вполне может быть утрачена. Стоило сделать больше копий. Стоило распечатать ее… Но, раз не сделал, придется тут рассказать и что-то из предыстории. Самый минимум.

Меня зовут Сергей Светлов. Мне тридцать лет. Скоро будет тридцать один. Я ученый. Кандидат археологических наук. Специальность: ксеноархеология. Конкретно неккаристика. Раньше можно было не уточнять — в то время, когда я защищал диссертацию, человечеству была известна только одна вымершая внеземная цивилизация — неккарцы. Потом я обнаружил и другие. И не только вымершие. Муаорро. Таэдов. Дагонцев. И, конечно, Хозяев. Ужас, некогда терроризировавший галактику, а затем побежденный кем-то сильнее, о ком неизвестно вообще ничего.

Времена нарушения закона остались позади. Я больше не падальщик, не черный ксеноархеолог, работаю по-белому. Я встроился в систему, присягнул на верность Космофлоту Человеческой Федерации и ношу звание старшего лейтенанта, хотя оружие в руки брал лишь раз — для присяги. Место моей работы — научно-исследовательский центр «Фронтир», — принадлежит Космофлоту. Возглавляю ксеноархеологический отдел. Вместе с моей прекрасной женой Лирой Светловой, в девичестве Недич. Да, она все-таки взяла мою фамилию и да, мы действительно возглавляем этот отдел вдвоем, на равных. Как два солнца в бинарной звездной системе. Впрочем, несколько месяцев после рождения нашей дочки супруга участвовала в работе отдела существенно меньше, так что на тот период я стал единоличным руководителем. Но недавно Лира вернулась, не досидев декрет. Отчасти из-за фанатичной влюбленности в ксеноархеологию. А отчасти из-за того, что мы оба знали: это последний год ее жизни.

Ей хочется успеть сделать как можно больше…

Ну вот я и написал это. Выдавил из себя, как яд. Самому противно. Впервые озвучил это чёрное знание, что годами грызло меня изнутри. А раньше даже в мыслях спорил, — мол, еще ничего не предопределено, я найду выход, какое-то решение… Но в глубине, в той тихой части сознания, где не живут иллюзии, я знал. Все это время я знал, что она с большой вероятностью умрет в этот проклятый год… Смерть, как черная дыра, уже начала незримо растягивать её в нить, засасывая в свой гибельный горизонт событий.

И нет, это не болезнь. Она совершенно здорова. Это судьба. Бездушная космическая машина по перемалыванию надежд.

Так, я опять неправильно пишу. Скучно. Лира — единственная, кто пока что читал мои дневники. Ну, еще Гемелл, конечно, но, по его мнению, писательские потуги в моем случае это просто придурь и пустая трата нейронных импульсов.

Гемеллом называет себя сознание инопланетянина из расы муаорро, которого убил наш корабельный андроид Герби четыре года назад. Его тело было расщеплено андроидом на атомы, но разум поселился в моем сознании и стал с тех пор моим постоянным спутником. Мы делим одно тело на двоих. Наши мнения часто не сходятся, в том числе о моем творчестве.

Лире же мой дневник понравился, но она посоветовала уходить от долгих рассуждений. «Давай больше диалогов, больше действия! Пусть история дышит, а не тонет в трясинах постоянной рефлексии». Что ж, постараюсь. Но сначала — ещё одна трясина. Последняя. Надеюсь, что последняя. Уж как пойдет...

Итак, судьба. Неумолимый рок. Фатум. Для меня всё это сконцентрировалось в одном предмете — небольшом синем контейнере десять на двадцать сантиметров размером. Чуть больше ладони. А точнее — в том, что спрятано внутри этой холодной стальной шкатулки…

Мне никогда не нравилась концепция судьбы. Вызывала внутренний протест. И когда я был убеждённым атеистом, и когда перестал им быть. Бабушка говорила, что судьба — это сокращение от «Суд Бога». Но я так не думаю. И этимология кажется сомнительной, и понятия эти слишком уж разные: безличная судьба и Бог-личность.

Интуитивно кажется, что судьбу можно обмануть, она же слепая… но Бога не обманешь. Он зрячий. Более того: всевидящий. С другой стороны, с судьбой не договоришься, не упросишь, не вымолишь иного исхода. Все равно что кричать на ураган, уговаривая его не дуть на тебя. Или умолять электричество не бить тебя током, когда ты трогаешь оголенный провод… Проси-не проси, а они сделают то, что всегда… А вот с Богом — шанс есть. В отличие от безликой судьбы Бог-Личность может услышать. Может простить. Может помочь. Может изменить все, вывести из любого жизненного тупика.

А может и не вывести.

Может и не помочь.

Может и не простить.

Он имеет право решать о Своих действиях не в меньшей степени, чем мы о своих.